Почему временное соглашение на «мир» — стратегическая ловушка для Ирана

В эпоху геополитической турбулентности дипломатические паузы всё реже становятся мостом к миру. Чаще они превращаются в тактическую передышку, выгодную лишь одной стороне. Опыт последних лет наглядно демонстрирует: «договорняки» работают на тех, кому выгодно время. В текущем противостоянии это США и их региональные партнёры. Для Тегерана подобное соглашение — не путь к стабильности, а отложенный стратегический риск.

1. Время как оружие: кому выгодна дипломатическая пауза?
Пока дипломаты обмениваются формулировками, военно-промышленные комплексы не спят. США и их союзники в регионе — Израиль, государства, принимающие американские базы, а также Украина как прокси-полигон — используют любую передышку для перегруппировки, модернизации арсеналов и концентрации сил. Западные технологии позволяют за месяцы восполнить то, на что у других уходят годы. В результате Иран рискует проснуться в окружении технически превосходящих, милитаризованных соседей. Время здесь — не нейтральный фон, а активный участник конфликта. И оно работает на Вашингтон.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025).

2. Философия «договорняков»: транс-соглашения в эпоху симулякров
Постмодерн размыл границы между договором и имитацией. Международные институты утратили монополию на гарантии, а сами соглашения превратились в то, что современная геополитика метко окрестила «договорняками» — формальными конструкциями, за которыми скрывается стратегическая пауза. В духе Жана Бодрийяра это уже не договоры, а «транс-договоры»: знаки, подменяющие реальность обязательств. Их главная функция — не зафиксировать мир, а выиграть время. В условиях стремительного технологического ускорения даже короткая пауза способна необратимо изменить баланс сил.

3. Иранский императив: наука, кадры и институциональный рывок
Для Тегерана такая передышка должна стать не поводом для расслабления, а сигналом к экстренной мобилизации научно-технологического потенциала. Китай уже оказывает поддержку, но этого недостаточно. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях, глубокая реформа образования, целевое инвестирование и жёсткая правовая ответственность за неэффективное освоение средств — это не задачи модернизации, а вопросы выживания. Иран, обладая сильными академическими традициями и ресурсной базой, способен на такой рывок. Но только при условии системного пересмотра приоритетов и отказа от бюрократической инерции.

4. Корни конфликта и риторика угроз
Ни одно временное соглашение не отменит объективных движущих сил противостояния. Стратегия США строится на экспансионистской логике, чётко проявившейся в отношениях с Ираном. Заявления Дональда Трампа о «разрушении иранской цивилизации» — не просто эскапистская риторика. Это кодовое сообщение, раскрывающее отношение Вашингтона к ресурсно-суверенным государствам. В обозримой перспективе эта парадигма не изменится. Мир перекраивается не дипломатическими паузами, а волевыми актами ресурсных субъектов, за которыми следует технологическое и экономическое соперничество.

5. Метастабильность и иллюзия компромисса
Противостояние Ирана и США достигло метастабильного состояния: внешнее равновесие, поддерживаемое встречными сдерживающими силами. Такие системы не стабилизируются компромиссами — они требуют прорыва. События, после которых старые рамки, включая «договорняки», теряют смысл. Временные конструкции возможны лишь в условиях неопределённости и баланса, который постепенно размывается. Инициаторами подобных соглашений всегда выступают те, кому нужно выиграть время. В данном случае — США.

6. Блеф, опыт Минска и реальные игроки
Лёгкие рецепты урегулирования, предлагаемые Трампом, уже теряют вес. Исторический опыт, от Минских соглашений до ближневосточных инициатив, показывает: США не намерены соблюдать условия, если они перестают быть выгодными. Рано или поздно Ирану придётся отказаться от формального следования договорённостям, и Тегеран, судя по всему, готов к такому сценарию. Мировое сообщество всё чаще воспринимает американские заявления как геополитический блеф. Столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, Вашингтон неизбежно вернётся к привычной глобалистской логике. Серьёзности в эпоху симулякров, автором которой стали сами США, давно нет. Иран лишь играет в дипломатическую игру, не питая иллюзий.

7. Европа, Китай и прокси-реальность
Европа, имитируя независимость от Вашингтона в иранском вопросе, продолжает оставаться соучастником: инвестирует, провоцирует, поддерживает прокси-структуры. Отрицать эту роль — значит игнорировать архитектуру современного конфликта. У Ирана есть стратегический покровитель, ведущий асимметричное противостояние с США. Это Китай. И именно в этом треугольнике — Тегеран, Пекин, Вашингтон — решается судьба не только Ближнего Востока, но и будущего мирового порядка.

Временное соглашение для Ирана — не гарантия безопасности, а отсрочка вызова. Если Тегеран использует передышку для технологического рывка, укрепления институтов и диверсификации партнёрств, пауза станет преимуществом. Если же она превратится в зону комфорта — цена будет уплачена позже, и значительно дороже. В геополитике время не прощает иллюзий. Оно фиксирует только реальные сдвиги в силе, технологиях и воле.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Почему временное соглашение на «мир» — стратегическая ловушка для Ирана

В эпоху геополитической турбулентности дипломатические паузы всё реже становятся мостом к миру. Чаще они превращаются в тактическую передышку, выгодную лишь одной стороне. Опыт последних лет наглядно демонстрирует: «договорняки» работают на тех, кому выгодно время. В текущем противостоянии это США и их региональные партнёры. Для Тегерана подобное соглашение — не путь к стабильности, а отложенный стратегический риск.

1. Время как оружие: кому выгодна дипломатическая пауза?
Пока дипломаты обмениваются формулировками, военно-промышленные комплексы не спят. США и их союзники в регионе — Израиль, государства, принимающие американские базы, а также Украина как прокси-полигон — используют любую передышку для перегруппировки, модернизации арсеналов и концентрации сил. Западные технологии позволяют за месяцы восполнить то, на что у других уходят годы. В результате Иран рискует проснуться в окружении технически превосходящих, милитаризованных соседей. Время здесь — не нейтральный фон, а активный участник конфликта. И оно работает на Вашингтон.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025).

2. Философия «договорняков»: транс-соглашения в эпоху симулякров
Постмодерн размыл границы между договором и имитацией. Международные институты утратили монополию на гарантии, а сами соглашения превратились в то, что современная геополитика метко окрестила «договорняками» — формальными конструкциями, за которыми скрывается стратегическая пауза. В духе Жана Бодрийяра это уже не договоры, а «транс-договоры»: знаки, подменяющие реальность обязательств. Их главная функция — не зафиксировать мир, а выиграть время. В условиях стремительного технологического ускорения даже короткая пауза способна необратимо изменить баланс сил.

3. Иранский императив: наука, кадры и институциональный рывок
Для Тегерана такая передышка должна стать не поводом для расслабления, а сигналом к экстренной мобилизации научно-технологического потенциала. Китай уже оказывает поддержку, но этого недостаточно. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях, глубокая реформа образования, целевое инвестирование и жёсткая правовая ответственность за неэффективное освоение средств — это не задачи модернизации, а вопросы выживания. Иран, обладая сильными академическими традициями и ресурсной базой, способен на такой рывок. Но только при условии системного пересмотра приоритетов и отказа от бюрократической инерции.

4. Корни конфликта и риторика угроз
Ни одно временное соглашение не отменит объективных движущих сил противостояния. Стратегия США строится на экспансионистской логике, чётко проявившейся в отношениях с Ираном. Заявления Дональда Трампа о «разрушении иранской цивилизации» — не просто эскапистская риторика. Это кодовое сообщение, раскрывающее отношение Вашингтона к ресурсно-суверенным государствам. В обозримой перспективе эта парадигма не изменится. Мир перекраивается не дипломатическими паузами, а волевыми актами ресурсных субъектов, за которыми следует технологическое и экономическое соперничество.

5. Метастабильность и иллюзия компромисса
Противостояние Ирана и США достигло метастабильного состояния: внешнее равновесие, поддерживаемое встречными сдерживающими силами. Такие системы не стабилизируются компромиссами — они требуют прорыва. События, после которых старые рамки, включая «договорняки», теряют смысл. Временные конструкции возможны лишь в условиях неопределённости и баланса, который постепенно размывается. Инициаторами подобных соглашений всегда выступают те, кому нужно выиграть время. В данном случае — США.

6. Блеф, опыт Минска и реальные игроки
Лёгкие рецепты урегулирования, предлагаемые Трампом, уже теряют вес. Исторический опыт, от Минских соглашений до ближневосточных инициатив, показывает: США не намерены соблюдать условия, если они перестают быть выгодными. Рано или поздно Ирану придётся отказаться от формального следования договорённостям, и Тегеран, судя по всему, готов к такому сценарию. Мировое сообщество всё чаще воспринимает американские заявления как геополитический блеф. Столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, Вашингтон неизбежно вернётся к привычной глобалистской логике. Серьёзности в эпоху симулякров, автором которой стали сами США, давно нет. Иран лишь играет в дипломатическую игру, не питая иллюзий.

7. Европа, Китай и прокси-реальность
Европа, имитируя независимость от Вашингтона в иранском вопросе, продолжает оставаться соучастником: инвестирует, провоцирует, поддерживает прокси-структуры. Отрицать эту роль — значит игнорировать архитектуру современного конфликта. У Ирана есть стратегический покровитель, ведущий асимметричное противостояние с США. Это Китай. И именно в этом треугольнике — Тегеран, Пекин, Вашингтон — решается судьба не только Ближнего Востока, но и будущего мирового порядка.

Временное соглашение для Ирана — не гарантия безопасности, а отсрочка вызова. Если Тегеран использует передышку для технологического рывка, укрепления институтов и диверсификации партнёрств, пауза станет преимуществом. Если же она превратится в зону комфорта — цена будет уплачена позже, и значительно дороже. В геополитике время не прощает иллюзий. Оно фиксирует только реальные сдвиги в силе, технологиях и воле.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Почему временное соглашение на «мир» — стратегическая ловушка для Ирана

В эпоху геополитической турбулентности дипломатические паузы всё реже становятся мостом к миру. Чаще они превращаются в тактическую передышку, выгодную лишь одной стороне. Опыт последних лет наглядно демонстрирует: «договорняки» работают на тех, кому выгодно время. В текущем противостоянии это США и их региональные партнёры. Для Тегерана подобное соглашение — не путь к стабильности, а отложенный стратегический риск.

1. Время как оружие: кому выгодна дипломатическая пауза?
Пока дипломаты обмениваются формулировками, военно-промышленные комплексы не спят. США и их союзники в регионе — Израиль, государства, принимающие американские базы, а также Украина как прокси-полигон — используют любую передышку для перегруппировки, модернизации арсеналов и концентрации сил. Западные технологии позволяют за месяцы восполнить то, на что у других уходят годы. В результате Иран рискует проснуться в окружении технически превосходящих, милитаризованных соседей. Время здесь — не нейтральный фон, а активный участник конфликта. И оно работает на Вашингтон.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025).

2. Философия «договорняков»: транс-соглашения в эпоху симулякров
Постмодерн размыл границы между договором и имитацией. Международные институты утратили монополию на гарантии, а сами соглашения превратились в то, что современная геополитика метко окрестила «договорняками» — формальными конструкциями, за которыми скрывается стратегическая пауза. В духе Жана Бодрийяра это уже не договоры, а «транс-договоры»: знаки, подменяющие реальность обязательств. Их главная функция — не зафиксировать мир, а выиграть время. В условиях стремительного технологического ускорения даже короткая пауза способна необратимо изменить баланс сил.

3. Иранский императив: наука, кадры и институциональный рывок
Для Тегерана такая передышка должна стать не поводом для расслабления, а сигналом к экстренной мобилизации научно-технологического потенциала. Китай уже оказывает поддержку, но этого недостаточно. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях, глубокая реформа образования, целевое инвестирование и жёсткая правовая ответственность за неэффективное освоение средств — это не задачи модернизации, а вопросы выживания. Иран, обладая сильными академическими традициями и ресурсной базой, способен на такой рывок. Но только при условии системного пересмотра приоритетов и отказа от бюрократической инерции.

4. Корни конфликта и риторика угроз
Ни одно временное соглашение не отменит объективных движущих сил противостояния. Стратегия США строится на экспансионистской логике, чётко проявившейся в отношениях с Ираном. Заявления Дональда Трампа о «разрушении иранской цивилизации» — не просто эскапистская риторика. Это кодовое сообщение, раскрывающее отношение Вашингтона к ресурсно-суверенным государствам. В обозримой перспективе эта парадигма не изменится. Мир перекраивается не дипломатическими паузами, а волевыми актами ресурсных субъектов, за которыми следует технологическое и экономическое соперничество.

5. Метастабильность и иллюзия компромисса
Противостояние Ирана и США достигло метастабильного состояния: внешнее равновесие, поддерживаемое встречными сдерживающими силами. Такие системы не стабилизируются компромиссами — они требуют прорыва. События, после которых старые рамки, включая «договорняки», теряют смысл. Временные конструкции возможны лишь в условиях неопределённости и баланса, который постепенно размывается. Инициаторами подобных соглашений всегда выступают те, кому нужно выиграть время. В данном случае — США.

6. Блеф, опыт Минска и реальные игроки
Лёгкие рецепты урегулирования, предлагаемые Трампом, уже теряют вес. Исторический опыт, от Минских соглашений до ближневосточных инициатив, показывает: США не намерены соблюдать условия, если они перестают быть выгодными. Рано или поздно Ирану придётся отказаться от формального следования договорённостям, и Тегеран, судя по всему, готов к такому сценарию. Мировое сообщество всё чаще воспринимает американские заявления как геополитический блеф. Столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, Вашингтон неизбежно вернётся к привычной глобалистской логике. Серьёзности в эпоху симулякров, автором которой стали сами США, давно нет. Иран лишь играет в дипломатическую игру, не питая иллюзий.

7. Европа, Китай и прокси-реальность
Европа, имитируя независимость от Вашингтона в иранском вопросе, продолжает оставаться соучастником: инвестирует, провоцирует, поддерживает прокси-структуры. Отрицать эту роль — значит игнорировать архитектуру современного конфликта. У Ирана есть стратегический покровитель, ведущий асимметричное противостояние с США. Это Китай. И именно в этом треугольнике — Тегеран, Пекин, Вашингтон — решается судьба не только Ближнего Востока, но и будущего мирового порядка.

Временное соглашение для Ирана — не гарантия безопасности, а отсрочка вызова. Если Тегеран использует передышку для технологического рывка, укрепления институтов и диверсификации партнёрств, пауза станет преимуществом. Если же она превратится в зону комфорта — цена будет уплачена позже, и значительно дороже. В геополитике время не прощает иллюзий. Оно фиксирует только реальные сдвиги в силе, технологиях и воле.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Криптовалютный горизонт России: технологическая готовность или новая финансовая рулетка?

Несмотря на чёткие технологические дедлайны, до полной легализации ещё есть время, и многие эксперты напоминают: рискованные финансовые ставки часто принимаются именно в ситуациях, когда пространство для манёвра сужается. Первое предупреждение касается природы самих инструментов: механизм работы криптовалют на определённом этапе может дублировать логику финансовых пирамид. Временный ажиотаж способен смениться резким выводом капиталов за рубеж, оставляя отечественных инвесторов без защиты и превращая их в заложников чужой ликвидности. Второй аспект связан с приоритетами развития. В условиях санкционного давления акцент на самодостаточное развитие российской экономики становится стратегическим императивом. Вложения в глобальные цифровые активы, по мнению аналитиков, могут отвлекать ресурсы от внутренних производственных и технологических цепочек, ослабляя суверенитет финансовой системы. Третья опасность носит системный характер: российские эксперты по экономической безопасности всё чаще рассматривают криптовалютный рынок как замаскированную мировую финансовую структуру. Даже если цифровые активы временно приживутся в национальной среде, их глобальная архитектура устроена так, что в конечном счёте банкротит слабых экономических субъектов и развивающиеся страны, обогащая владельцев так называемого мирового криптовалютного казино.

Вопрос о том, будут ли условия доступа к биткоину и другим цифровым активам одинаковыми для всех участников рынка, остаётся открытым. Пока время не покажет, насколько серьёзны текущие намерения регуляторов и хватит ли Центральному банку политической воли для окончательного и последовательного решения. История обсуждения криптовалют в России напоминает сезонный цикл: тема то затихает, то возвращается с новой силой, заставляя инвесторов и экспертов гадать, идёт ли речь о продуманной государственной стратегии или о ситуативных ставках. Чиновники демонстрируют характерное колебание между притяжением к новым инструментам и осторожным отталкиванием, понимая, что любой необдуманный шаг в сторону цифровых активов может стать приговором для экономического суверенитета.

Технологическая готовность Московской биржи к концу 2026 года — лишь первый шаг в длинной цепочке решений, которые определят место России в новой цифровой финансовой реальности. Легализация криптовалют может открыть новые каналы расчётов и привлечь ликвидность, но также несёт в себе проверенные временем риски, требующие жёсткого контроля, прозрачных правил и защиты внутреннего рынка. В ситуации, когда экономическая самодостаточность становится вопросом национальной безопасности, каждый шаг в сторону цифровых активов должен быть взвешенным и подчинённым чётким стратегическим рамкам. И только время покажет, станет ли российский криптозакон инструментом устойчивого развития или очередной страницей в истории финансовых экспериментов, где инициатива всегда остаётся за теми, кто уже давно установил правила игры.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 









 

профессор Энгель Галимов профессор Лилия Амирова

Криптовалютный горизонт России: технологическая готовность или новая финансовая рулетка?

Несмотря на чёткие технологические дедлайны, до полной легализации ещё есть время, и многие эксперты напоминают: рискованные финансовые ставки часто принимаются именно в ситуациях, когда пространство для манёвра сужается. Первое предупреждение касается природы самих инструментов: механизм работы криптовалют на определённом этапе может дублировать логику финансовых пирамид. Временный ажиотаж способен смениться резким выводом капиталов за рубеж, оставляя отечественных инвесторов без защиты и превращая их в заложников чужой ликвидности. Второй аспект связан с приоритетами развития. В условиях санкционного давления акцент на самодостаточное развитие российской экономики становится стратегическим императивом. Вложения в глобальные цифровые активы, по мнению аналитиков, могут отвлекать ресурсы от внутренних производственных и технологических цепочек, ослабляя суверенитет финансовой системы. Третья опасность носит системный характер: российские эксперты по экономической безопасности всё чаще рассматривают криптовалютный рынок как замаскированную мировую финансовую структуру. Даже если цифровые активы временно приживутся в национальной среде, их глобальная архитектура устроена так, что в конечном счёте банкротит слабых экономических субъектов и развивающиеся страны, обогащая владельцев так называемого мирового криптовалютного казино.

Вопрос о том, будут ли условия доступа к биткоину и другим цифровым активам одинаковыми для всех участников рынка, остаётся открытым. Пока время не покажет, насколько серьёзны текущие намерения регуляторов и хватит ли Центральному банку политической воли для окончательного и последовательного решения. История обсуждения криптовалют в России напоминает сезонный цикл: тема то затихает, то возвращается с новой силой, заставляя инвесторов и экспертов гадать, идёт ли речь о продуманной государственной стратегии или о ситуативных ставках. Чиновники демонстрируют характерное колебание между притяжением к новым инструментам и осторожным отталкиванием, понимая, что любой необдуманный шаг в сторону цифровых активов может стать приговором для экономического суверенитета.

Технологическая готовность Московской биржи к концу 2026 года — лишь первый шаг в длинной цепочке решений, которые определят место России в новой цифровой финансовой реальности. Легализация криптовалют может открыть новые каналы расчётов и привлечь ликвидность, но также несёт в себе проверенные временем риски, требующие жёсткого контроля, прозрачных правил и защиты внутреннего рынка. В ситуации, когда экономическая самодостаточность становится вопросом национальной безопасности, каждый шаг в сторону цифровых активов должен быть взвешенным и подчинённым чётким стратегическим рамкам. И только время покажет, станет ли российский криптозакон инструментом устойчивого развития или очередной страницей в истории финансовых экспериментов, где инициатива всегда остаётся за теми, кто уже давно установил правила игры.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 









 

Криптовалютный горизонт России: технологическая готовность или новая финансовая рулетка?

Несмотря на чёткие технологические дедлайны, до полной легализации ещё есть время, и многие эксперты напоминают: рискованные финансовые ставки часто принимаются именно в ситуациях, когда пространство для манёвра сужается. Первое предупреждение касается природы самих инструментов: механизм работы криптовалют на определённом этапе может дублировать логику финансовых пирамид. Временный ажиотаж способен смениться резким выводом капиталов за рубеж, оставляя отечественных инвесторов без защиты и превращая их в заложников чужой ликвидности. Второй аспект связан с приоритетами развития. В условиях санкционного давления акцент на самодостаточное развитие российской экономики становится стратегическим императивом. Вложения в глобальные цифровые активы, по мнению аналитиков, могут отвлекать ресурсы от внутренних производственных и технологических цепочек, ослабляя суверенитет финансовой системы. Третья опасность носит системный характер: российские эксперты по экономической безопасности всё чаще рассматривают криптовалютный рынок как замаскированную мировую финансовую структуру. Даже если цифровые активы временно приживутся в национальной среде, их глобальная архитектура устроена так, что в конечном счёте банкротит слабых экономических субъектов и развивающиеся страны, обогащая владельцев так называемого мирового криптовалютного казино.

Вопрос о том, будут ли условия доступа к биткоину и другим цифровым активам одинаковыми для всех участников рынка, остаётся открытым. Пока время не покажет, насколько серьёзны текущие намерения регуляторов и хватит ли Центральному банку политической воли для окончательного и последовательного решения. История обсуждения криптовалют в России напоминает сезонный цикл: тема то затихает, то возвращается с новой силой, заставляя инвесторов и экспертов гадать, идёт ли речь о продуманной государственной стратегии или о ситуативных ставках. Чиновники демонстрируют характерное колебание между притяжением к новым инструментам и осторожным отталкиванием, понимая, что любой необдуманный шаг в сторону цифровых активов может стать приговором для экономического суверенитета.

Технологическая готовность Московской биржи к концу 2026 года — лишь первый шаг в длинной цепочке решений, которые определят место России в новой цифровой финансовой реальности. Легализация криптовалют может открыть новые каналы расчётов и привлечь ликвидность, но также несёт в себе проверенные временем риски, требующие жёсткого контроля, прозрачных правил и защиты внутреннего рынка. В ситуации, когда экономическая самодостаточность становится вопросом национальной безопасности, каждый шаг в сторону цифровых активов должен быть взвешенным и подчинённым чётким стратегическим рамкам. И только время покажет, станет ли российский криптозакон инструментом устойчивого развития или очередной страницей в истории финансовых экспериментов, где инициатива всегда остаётся за теми, кто уже давно установил правила игры.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 









 

Минфин РФ и Центробанк уже давно "облизываются" вокруг криптов. Изучают подходы к регулированию рынка криптовалют и планируют разрешить их использование. И даже обозначили сроки.
До легализации криптов ещё есть время, но нужно всегда помнить, что рискованные ставки часто делаются в ситуации безысходности.
Вот мои замечания на этот счет:
1. Эта опасность аналогичная финансовым пирамидам, которые на определённом этапе используют крипты, а потом капиталы выводят за рубеж, кинув россиян-лохов.
2. Власть оценила, что вложение в криптовалюту уменьшает всяческие перспективы в самодостаточное развитие Российской экономики. По-видимому, акцент на самодостаточность России будет расти в связи с санкциями США.
3. По-видимому, наши российские эксперты по экономической безопасности, в силу каких-то причин убедились в том, криптовалюта как замаскированная официальная мировая финансовая пирамида даже несмотря на то, что временно приживется, то, в конце концов, будет банкротить слабых экономических субъектов и бедные страны. Победят владельцы этого мирового криптовалютного казино.

Насколько эти меры в отношении разрешения на биткоин будут одинаковыми для всех покажет только время. Наши чиновники постоянно облизываются на биткоин. То тянутся к ним, то отталкивают их. Они понимают, что это приговор Отечеству. Насколько ЦБ хватит воли решиться. Возможно это опять лишь неопределённые намерения? Изменится ситуация и опять будут делать ставки на биткоин.
Эта шарманка окучивания России вокруг биткоина крутится уже давно. В этом процессе есть некая периодичность, как феномен осенне-весенних обострений.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 

Это запоздалая информация. Уже 12 апреля об этом написали многие сми и интернет-издания.

Настоящая банковская прибыль - это прибыль на успешных инвестициях банка, ведущая к приумножению финансовых средств, при которой нет перепродажи денег одной социальной страты россиян (вкладчиков) другой страте россиян (заемщикам). Кроме того, банковской прибылью некорректно называть простое увеличение финансовых средств за счет увеличения числа вкладчиков и клиентов банков, хранящих деньги в банке.
Корректнее такую банковскую прибыль называть лишь успешным освоением финансовых средств.
Увы! Такое вышеприведённое понимание часто не имеет место. Банк - особый пограничный субъект хозяйствования в рамках которого доля когнитивных искажений весьма высокая. Именно поэтому в "науке", связанной с банковским делом введены различные понятия и слоганы, непонимаемые теми, кто не работает в этой сфере. За этими понятиями часто маскируется деструктивная
опасная финансовая прагматика и манипуляции.
Это лишь одна из разновидностей процессов искажений и извращений, которые имеют место в различных институтах общества в эпоху постмодернизма, связанной с извращениями сущностей различных понятий. Мы нечто называем тем, что этим уже давно не является. Все это является одним из оснований общемировой культуры катастрофы
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Почему временное соглашение на «мир» — стратегическая ловушка для Ирана

В эпоху геополитической турбулентности дипломатические паузы всё реже становятся мостом к миру. Чаще они превращаются в тактическую передышку, выгодную лишь одной стороне. Опыт последних лет наглядно демонстрирует: «договорняки» работают на тех, кому выгодно время. В текущем противостоянии это США и их региональные партнёры. Для Тегерана подобное соглашение — не путь к стабильности, а отложенный стратегический риск.

1. Время как оружие: кому выгодна дипломатическая пауза?
Пока дипломаты обмениваются формулировками, военно-промышленные комплексы не спят. США и их союзники в регионе — Израиль, государства, принимающие американские базы, а также Украина как прокси-полигон — используют любую передышку для перегруппировки, модернизации арсеналов и концентрации сил. Западные технологии позволяют за месяцы восполнить то, на что у других уходят годы. В результате Иран рискует проснуться в окружении технически превосходящих, милитаризованных соседей. Время здесь — не нейтральный фон, а активный участник конфликта. И оно работает на Вашингтон.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025).

2. Философия «договорняков»: транс-соглашения в эпоху симулякров
Постмодерн размыл границы между договором и имитацией. Международные институты утратили монополию на гарантии, а сами соглашения превратились в то, что современная геополитика метко окрестила «договорняками» — формальными конструкциями, за которыми скрывается стратегическая пауза. В духе Жана Бодрийяра это уже не договоры, а «транс-договоры»: знаки, подменяющие реальность обязательств. Их главная функция — не зафиксировать мир, а выиграть время. В условиях стремительного технологического ускорения даже короткая пауза способна необратимо изменить баланс сил.

3. Иранский императив: наука, кадры и институциональный рывок
Для Тегерана такая передышка должна стать не поводом для расслабления, а сигналом к экстренной мобилизации научно-технологического потенциала. Китай уже оказывает поддержку, но этого недостаточно. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях, глубокая реформа образования, целевое инвестирование и жёсткая правовая ответственность за неэффективное освоение средств — это не задачи модернизации, а вопросы выживания. Иран, обладая сильными академическими традициями и ресурсной базой, способен на такой рывок. Но только при условии системного пересмотра приоритетов и отказа от бюрократической инерции.

4. Корни конфликта и риторика угроз
Ни одно временное соглашение не отменит объективных движущих сил противостояния. Стратегия США строится на экспансионистской логике, чётко проявившейся в отношениях с Ираном. Заявления Дональда Трампа о «разрушении иранской цивилизации» — не просто эскапистская риторика. Это кодовое сообщение, раскрывающее отношение Вашингтона к ресурсно-суверенным государствам. В обозримой перспективе эта парадигма не изменится. Мир перекраивается не дипломатическими паузами, а волевыми актами ресурсных субъектов, за которыми следует технологическое и экономическое соперничество.

5. Метастабильность и иллюзия компромисса
Противостояние Ирана и США достигло метастабильного состояния: внешнее равновесие, поддерживаемое встречными сдерживающими силами. Такие системы не стабилизируются компромиссами — они требуют прорыва. События, после которых старые рамки, включая «договорняки», теряют смысл. Временные конструкции возможны лишь в условиях неопределённости и баланса, который постепенно размывается. Инициаторами подобных соглашений всегда выступают те, кому нужно выиграть время. В данном случае — США.

6. Блеф, опыт Минска и реальные игроки
Лёгкие рецепты урегулирования, предлагаемые Трампом, уже теряют вес. Исторический опыт, от Минских соглашений до ближневосточных инициатив, показывает: США не намерены соблюдать условия, если они перестают быть выгодными. Рано или поздно Ирану придётся отказаться от формального следования договорённостям, и Тегеран, судя по всему, готов к такому сценарию. Мировое сообщество всё чаще воспринимает американские заявления как геополитический блеф. Столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, Вашингтон неизбежно вернётся к привычной глобалистской логике. Серьёзности в эпоху симулякров, автором которой стали сами США, давно нет. Иран лишь играет в дипломатическую игру, не питая иллюзий.

7. Европа, Китай и прокси-реальность
Европа, имитируя независимость от Вашингтона в иранском вопросе, продолжает оставаться соучастником: инвестирует, провоцирует, поддерживает прокси-структуры. Отрицать эту роль — значит игнорировать архитектуру современного конфликта. У Ирана есть стратегический покровитель, ведущий асимметричное противостояние с США. Это Китай. И именно в этом треугольнике — Тегеран, Пекин, Вашингтон — решается судьба не только Ближнего Востока, но и будущего мирового порядка.

Временное соглашение для Ирана — не гарантия безопасности, а отсрочка вызова. Если Тегеран использует передышку для технологического рывка, укрепления институтов и диверсификации партнёрств, пауза станет преимуществом. Если же она превратится в зону комфорта — цена будет уплачена позже, и значительно дороже. В геополитике время не прощает иллюзий. Оно фиксирует только реальные сдвиги в силе, технологиях и воле.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Проблема буллинга (травли) в школе, благодаря Интернету может разрешиться в положительную сторону. И наоборот, эта проблема может перейти в формат кибербуллинга, как растиражированную травлю в Интернете. Кроме того, необходимо признать, что современная педагогика, сама того не замечая, уже развивается в постмодернистском дискурсе. Поэтому настало время ликвидировать это невежество и незнание основ постмодернистских подходов. Ранее на основании постмодернистских подходов мною были разработаны основы постмодернистской психологии (см. Р.Р. Гарифуллин, Основы постмодернистской психологии, 2015). Благодаря основам постмодернистской психологии мною разработана постмодернистская педагогика​. (см. Р.Р. Гарифуллин, Основы постмодернистской педагогики 2018​). В ней представлены различные методы и подходы ведения онлайн-тренингов педагогов с родителями школьников с целью профилактики кибербуллинга.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Почему временное соглашение на «мир» — стратегическая ловушка для Ирана

В эпоху геополитической турбулентности дипломатические паузы всё реже становятся мостом к миру. Чаще они превращаются в тактическую передышку, выгодную лишь одной стороне. Опыт последних лет наглядно демонстрирует: «договорняки» работают на тех, кому выгодно время. В текущем противостоянии это США и их региональные партнёры. Для Тегерана подобное соглашение — не путь к стабильности, а отложенный стратегический риск.

1. Время как оружие: кому выгодна дипломатическая пауза?
Пока дипломаты обмениваются формулировками, военно-промышленные комплексы не спят. США и их союзники в регионе — Израиль, государства, принимающие американские базы, а также Украина как прокси-полигон — используют любую передышку для перегруппировки, модернизации арсеналов и концентрации сил. Западные технологии позволяют за месяцы восполнить то, на что у других уходят годы. В результате Иран рискует проснуться в окружении технически превосходящих, милитаризованных соседей. Время здесь — не нейтральный фон, а активный участник конфликта. И оно работает на Вашингтон.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025).

2. Философия «договорняков»: транс-соглашения в эпоху симулякров
Постмодерн размыл границы между договором и имитацией. Международные институты утратили монополию на гарантии, а сами соглашения превратились в то, что современная геополитика метко окрестила «договорняками» — формальными конструкциями, за которыми скрывается стратегическая пауза. В духе Жана Бодрийяра это уже не договоры, а «транс-договоры»: знаки, подменяющие реальность обязательств. Их главная функция — не зафиксировать мир, а выиграть время. В условиях стремительного технологического ускорения даже короткая пауза способна необратимо изменить баланс сил.

3. Иранский императив: наука, кадры и институциональный рывок
Для Тегерана такая передышка должна стать не поводом для расслабления, а сигналом к экстренной мобилизации научно-технологического потенциала. Китай уже оказывает поддержку, но этого недостаточно. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях, глубокая реформа образования, целевое инвестирование и жёсткая правовая ответственность за неэффективное освоение средств — это не задачи модернизации, а вопросы выживания. Иран, обладая сильными академическими традициями и ресурсной базой, способен на такой рывок. Но только при условии системного пересмотра приоритетов и отказа от бюрократической инерции.

4. Корни конфликта и риторика угроз
Ни одно временное соглашение не отменит объективных движущих сил противостояния. Стратегия США строится на экспансионистской логике, чётко проявившейся в отношениях с Ираном. Заявления Дональда Трампа о «разрушении иранской цивилизации» — не просто эскапистская риторика. Это кодовое сообщение, раскрывающее отношение Вашингтона к ресурсно-суверенным государствам. В обозримой перспективе эта парадигма не изменится. Мир перекраивается не дипломатическими паузами, а волевыми актами ресурсных субъектов, за которыми следует технологическое и экономическое соперничество.

5. Метастабильность и иллюзия компромисса
Противостояние Ирана и США достигло метастабильного состояния: внешнее равновесие, поддерживаемое встречными сдерживающими силами. Такие системы не стабилизируются компромиссами — они требуют прорыва. События, после которых старые рамки, включая «договорняки», теряют смысл. Временные конструкции возможны лишь в условиях неопределённости и баланса, который постепенно размывается. Инициаторами подобных соглашений всегда выступают те, кому нужно выиграть время. В данном случае — США.

6. Блеф, опыт Минска и реальные игроки
Лёгкие рецепты урегулирования, предлагаемые Трампом, уже теряют вес. Исторический опыт, от Минских соглашений до ближневосточных инициатив, показывает: США не намерены соблюдать условия, если они перестают быть выгодными. Рано или поздно Ирану придётся отказаться от формального следования договорённостям, и Тегеран, судя по всему, готов к такому сценарию. Мировое сообщество всё чаще воспринимает американские заявления как геополитический блеф. Столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, Вашингтон неизбежно вернётся к привычной глобалистской логике. Серьёзности в эпоху симулякров, автором которой стали сами США, давно нет. Иран лишь играет в дипломатическую игру, не питая иллюзий.

7. Европа, Китай и прокси-реальность
Европа, имитируя независимость от Вашингтона в иранском вопросе, продолжает оставаться соучастником: инвестирует, провоцирует, поддерживает прокси-структуры. Отрицать эту роль — значит игнорировать архитектуру современного конфликта. У Ирана есть стратегический покровитель, ведущий асимметричное противостояние с США. Это Китай. И именно в этом треугольнике — Тегеран, Пекин, Вашингтон — решается судьба не только Ближнего Востока, но и будущего мирового порядка.

Временное соглашение для Ирана — не гарантия безопасности, а отсрочка вызова. Если Тегеран использует передышку для технологического рывка, укрепления институтов и диверсификации партнёрств, пауза станет преимуществом. Если же она превратится в зону комфорта — цена будет уплачена позже, и значительно дороже. В геополитике время не прощает иллюзий. Оно фиксирует только реальные сдвиги в силе, технологиях и воле.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

В эпоху геополитической турбулентности дипломатические паузы всё реже становятся мостом к миру. Чаще они превращаются в тактическую передышку, выгодную лишь одной стороне. Опыт последних лет наглядно демонстрирует: «договорняки» работают на тех, кому выгодно время. В текущем противостоянии это США и их региональные партнёры. Для Тегерана подобное соглашение — не путь к стабильности, а отложенный стратегический риск.

1. Время как оружие: кому выгодна дипломатическая пауза?
Пока дипломаты обмениваются формулировками, военно-промышленные комплексы не спят. США и их союзники в регионе — Израиль, государства, принимающие американские базы, а также Украина как прокси-полигон — используют любую передышку для перегруппировки, модернизации арсеналов и концентрации сил. Западные технологии позволяют за месяцы восполнить то, на что у других уходят годы. В результате Иран рискует проснуться в окружении технически превосходящих, милитаризованных соседей. Время здесь — не нейтральный фон, а активный участник конфликта. И оно работает на Вашингтон.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025).

2. Философия «договорняков»: транс-соглашения в эпоху симулякров
Постмодерн размыл границы между договором и имитацией. Международные институты утратили монополию на гарантии, а сами соглашения превратились в то, что современная геополитика метко окрестила «договорняками» — формальными конструкциями, за которыми скрывается стратегическая пауза. В духе Жана Бодрийяра это уже не договоры, а «транс-договоры»: знаки, подменяющие реальность обязательств. Их главная функция — не зафиксировать мир, а выиграть время. В условиях стремительного технологического ускорения даже короткая пауза способна необратимо изменить баланс сил.

3. Иранский императив: наука, кадры и институциональный рывок
Для Тегерана такая передышка должна стать не поводом для расслабления, а сигналом к экстренной мобилизации научно-технологического потенциала. Китай уже оказывает поддержку, но этого недостаточно. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях, глубокая реформа образования, целевое инвестирование и жёсткая правовая ответственность за неэффективное освоение средств — это не задачи модернизации, а вопросы выживания. Иран, обладая сильными академическими традициями и ресурсной базой, способен на такой рывок. Но только при условии системного пересмотра приоритетов и отказа от бюрократической инерции.

4. Корни конфликта и риторика угроз
Ни одно временное соглашение не отменит объективных движущих сил противостояния. Стратегия США строится на экспансионистской логике, чётко проявившейся в отношениях с Ираном. Заявления Дональда Трампа о «разрушении иранской цивилизации» — не просто эскапистская риторика. Это кодовое сообщение, раскрывающее отношение Вашингтона к ресурсно-суверенным государствам. В обозримой перспективе эта парадигма не изменится. Мир перекраивается не дипломатическими паузами, а волевыми актами ресурсных субъектов, за которыми следует технологическое и экономическое соперничество.

5. Метастабильность и иллюзия компромисса
Противостояние Ирана и США достигло метастабильного состояния: внешнее равновесие, поддерживаемое встречными сдерживающими силами. Такие системы не стабилизируются компромиссами — они требуют прорыва. События, после которых старые рамки, включая «договорняки», теряют смысл. Временные конструкции возможны лишь в условиях неопределённости и баланса, который постепенно размывается. Инициаторами подобных соглашений всегда выступают те, кому нужно выиграть время. В данном случае — США.

6. Блеф, опыт Минска и реальные игроки
Лёгкие рецепты урегулирования, предлагаемые Трампом, уже теряют вес. Исторический опыт, от Минских соглашений до ближневосточных инициатив, показывает: США не намерены соблюдать условия, если они перестают быть выгодными. Рано или поздно Ирану придётся отказаться от формального следования договорённостям, и Тегеран, судя по всему, готов к такому сценарию. Мировое сообщество всё чаще воспринимает американские заявления как геополитический блеф. Столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, Вашингтон неизбежно вернётся к привычной глобалистской логике. Серьёзности в эпоху симулякров, автором которой стали сами США, давно нет. Иран лишь играет в дипломатическую игру, не питая иллюзий.

7. Европа, Китай и прокси-реальность
Европа, имитируя независимость от Вашингтона в иранском вопросе, продолжает оставаться соучастником: инвестирует, провоцирует, поддерживает прокси-структуры. Отрицать эту роль — значит игнорировать архитектуру современного конфликта. У Ирана есть стратегический покровитель, ведущий асимметричное противостояние с США. Это Китай. И именно в этом треугольнике — Тегеран, Пекин, Вашингтон — решается судьба не только Ближнего Востока, но и будущего мирового порядка.

Временное соглашение для Ирана — не гарантия безопасности, а отсрочка вызова. Если Тегеран использует передышку для технологического рывка, укрепления институтов и диверсификации партнёрств, пауза станет преимуществом. Если же она превратится в зону комфорта — цена будет уплачена позже, и значительно дороже. В геополитике время не прощает иллюзий. Оно фиксирует только реальные сдвиги в силе, технологиях и воле.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Конец земной монополии: Луна становится стартовой площадкой для межпланетной экономики

11 апреля 2026 года завершилась историческая 10-дневная миссия НАСА по пилотируемому облёту Луны. Экипаж корабля «Орион» в составе Рида Уайзмана, Кристины Кох, Джереми Хансена и Виктора Гловера благополучно приводнился в Тихом океане у побережья Калифорнии. Это событие стало знаковым: впервые с 1972 года люди отправились к естественному спутнику Земли с целью испытания нового космического корабля и подготовки к будущим высадкам. Следующим этапом лунной программы станет миссия «Артемида-3», запуск которой намечен на середину 2027 года. Она будет посвящена отработке стыковки «Ориона» с лунными посадочными модулями на орбите. В случае успеха уже в 2028 году миссия «Артемида-4» может вернуть человечество на поверхность Луны впервые за более чем полвека.

Однако лунная гонка давно перестала быть прерогативой одной страны. Китай демонстрирует исключительно амбициозные планы: отправка тайконавтов и развёртывание полноценной базы к 2036 году. Для реализации таких проектов критически важна энергетическая инфраструктура — в условиях Луны ни одна база не сможет функционировать без компактной и надёжной атомной электростанции. Именно в этой области у России есть серьёзные технологические преимущества, которые могут определить её роль в будущем освоении космоса.

Мы вступаем в эпоху биполярного мира, где военное противостояние держав, вероятнее всего, будет регулироваться определёнными правилами. Лунные базы, учитывая их стратегическое значение, с высокой долей вероятности будут иметь двойное назначение. История показывает, что прорывные технологии — от компьютеров до ракетных двигателей — зачастую рождались в рамках оборонных программ. Освоение Луны не станет исключением: военный интерес выступит катализатором технологического прогресса, который затем найдёт применение и в гражданских сферах.

Но значение лунной экспансии выходит далеко за рамки геополитики и обороны. По мере освоения космического пространства и планет Солнечной системы мировая экономика столкнётся с явлениями, которые уже сложно описать в рамках традиционных моделей. Возникнет необходимость в новом теоретическом подходе — направлении, изучающем проблемы мирового производства, связанные с использованием ресурсов космоса, строительством дистанционно управляемых объектов, добычей полезных ископаемых на других небесных телах.

Одной из самых острых проблем уже сегодня становится вопрос правового и экономического регулирования космической деятельности. Кто будет владеть участками на Луне? Как акционировать проекты по освоению Марса? На межгосударственном уровне эти вопросы пока не урегулированы. Яркий пример — деятельность компании Lunar Embassy, которая уже более двух десятилетий продаёт частным лицам «акры» на Луне, Марсе и даже Плутоне. Основатель фирмы Дэнис Хоуп нашёл лазейку в Договоре ООН 1967 года: документ запрещает национальное присвоение небесных тел, но ничего не говорит о частных лицах. Не получив возражений от судов и правительств, Хоуп объявил себя владельцем Луны и других планет.

Однако реальное экономическое освоение космоса, которое, по прогнозам, начнёт набирать обороты во второй половине XXI века, сделает подобные схемы несостоятельными. Владеть ресурсами и территориями будут не те, кто покупает символические сертификаты в интернете, а те государства и корпорации, которые реально инвестируют в технологии, инфраструктуру и логистику космической экспансии.

Таким образом, освоение Луны — это не только вопрос престижа или военной стратегии. Это фундамент для формирования новой экономической реальности, в которой ресурсы, производственные цепочки и правовые нормы выйдут за пределы Земли. Страны, которые уже сегодня закладывают основы космической энергетики, автоматизированных производств и международного регулирования, окажутся в авангарде этой трансформации. Луна становится не просто целью, а полигоном для отработки моделей будущего, в котором человечество станет по-настоящему межпланетным видом.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин