Что будет, если США начнут формировать общемировую геополитику с помощью искусственного интеллекта? Трамп как ИИ-марионетка?

Существует высокая вероятность того, что советники Дональда Трампа используют искусственный интеллект (ИИ) для управления его публичной риторикой и внешнеполитической стратегией. В этом случае Трамп выступает в роли марионетки, управляемой не только людьми, но и алгоритмами, — перед глобальной аудиторией.
Комбинация ИИ и традиционных методов политического влияния создаёт особо эффективную «гремучую смесь». Анализ показывает, что внешняя политика Трампа напоминает работу генеративной модели, построенной на трёх ключевых эффектах:
1. Резкие заявления,
2. Демонстративная непредсказуемость,
3. Быстрые развороты позиций.
Эти приёмы — не новость в теории международных отношений, однако сегодня они могут быть усилены и автоматизированы с помощью ИИ. Нейросети, обученные на массивах дипломатических, медийных и исторических данных, способны генерировать речи и поведенческие паттерны, имитирующие хаос, но подчинённые скрытой логике.
ИИ уже освоил классический приём — создание «модельного хаоса». Согласно моим исследованиям, это позволяет формировать стратегии, направленные на резкую эскалацию, чтобы вызвать у оппонентов иллюзию манипулятивного напряжения. Расчёт прост: если жертва манипуляции не может точно оценить границы собственной рациональности, цена игнорирования угрозы возрастает.
Раньше подобные тактики применялись и без ИИ. Однако цифровизация процесса вносит новые риски: возможны сбои в алгоритмах, аварийная эскалация и даже самоповреждение со стороны пользователя. Непредсказуемость, будучи инструментом давления, одновременно снижает управляемость системы.
Таким образом, будущее геополитической борьбы, вероятно, будет определяться столкновением ИИ-систем, развиваемых противоборствующими сторонами. Государства, не обладающие собственными, суверенными ИИ-технологиями, рискуют оказаться в зависимости или даже в колониальной позиции.
Сегодня ядро ИИ — это генеративные языковые модели. Они играют ту же роль, что когда-то открытие механизмов ядерного распада: становятся фундаментом новой эпохи. Однако в будущем база ИИ, скорее всего, трансформируется. Ключевым прорывом может стать переход к моделям, основанным на когнитивной теории экзистома мозга (см. Р. Р. Гарифуллин, «Геном, коннектом, когнитом, экзистом: мозговые механизмы возникновения субъективного мира и нанопсихология»).
С точки зрения этой теории, только понимание экзистома — уровня субъективного опыта и смыслообразования — позволит вывести ИИ за пределы примитивных рекурсий, «математической мастурбации» и бесконечного копирования. Только тогда ИИ сможет генерировать подлинно творческие и креативные решения.
Мой анализ, в том числе с использованием самих ИИ-систем, показывает: администрация США уже институционализировала генеративный ИИ как часть государственной инфраструктуры. В оборонном и управленческом контурах США ИИ применяется системно. У Пентагона существуют специализированные руководства по «ответственному ИИ» и методические рамки использования генеративных моделей в аналитике, стратегическом прогнозировании и коммуникациях.
Речь идёт о технологиях, которые обеспечивают:
- ускоренный анализ больших данных,
- сценарное моделирование,
- обработку массивов текстов и документов.
Хотя сами ИИ-системы заявляют, что «Трамп не принимает подсказки от ChatGPT», реальность, скорее всего, иная. Контент-анализ его выступлений выявляет повторяющиеся логические каркасы:
- «Мы были слабы → теперь мы сильны»,
- «Другой обманывал → мы всё исправили»,
- «Катастрофа → лучшее решение в истории».
Эти формулировки универсальны: они легко масштабируются и адаптируются под любую тему — будь то торговля, НАТО, миграция или Китай. При этом меняются лишь переменные, а логическая структура остаётся неизменной. Советники Трампа, по сути, паразитируют на этих шаблонах, используя их как готовые матрицы для генерации политического нарратива.
В результате мир, подвергаемый воздействию таких ИИ-управляемых стратегий, начинает «засоряться» проектами, далёкими от подлинной сущности происходящего на Земле. В ответ на эту искусственную, дезориентирующую реальность — как предупреждали ещё постмодернистские философы — человечество может столкнуться с цепью неуправляемых катастроф: экологических, социальных, когнитивных.
Таким образом, геополитика будущего — это не просто борьба государств, а борьба мировоззрений, закодированных в ИИ, и тех, кто сумеет сохранить связь с живой, неалгоритмизируемой реальностью.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Что будет, если США начнут формировать общемировую геополитику с помощью искусственного интеллекта? Трамп как ИИ-марионетка?

Существует высокая вероятность того, что советники Дональда Трампа используют искусственный интеллект (ИИ) для управления его публичной риторикой и внешнеполитической стратегией. В этом случае Трамп выступает в роли марионетки, управляемой не только людьми, но и алгоритмами, — перед глобальной аудиторией.
Комбинация ИИ и традиционных методов политического влияния создаёт особо эффективную «гремучую смесь». Анализ показывает, что внешняя политика Трампа напоминает работу генеративной модели, построенной на трёх ключевых эффектах:
1. Резкие заявления,
2. Демонстративная непредсказуемость,
3. Быстрые развороты позиций.
Эти приёмы — не новость в теории международных отношений, однако сегодня они могут быть усилены и автоматизированы с помощью ИИ. Нейросети, обученные на массивах дипломатических, медийных и исторических данных, способны генерировать речи и поведенческие паттерны, имитирующие хаос, но подчинённые скрытой логике.
ИИ уже освоил классический приём — создание «модельного хаоса». Согласно моим исследованиям, это позволяет формировать стратегии, направленные на резкую эскалацию, чтобы вызвать у оппонентов иллюзию манипулятивного напряжения. Расчёт прост: если жертва манипуляции не может точно оценить границы собственной рациональности, цена игнорирования угрозы возрастает.
Раньше подобные тактики применялись и без ИИ. Однако цифровизация процесса вносит новые риски: возможны сбои в алгоритмах, аварийная эскалация и даже самоповреждение со стороны пользователя. Непредсказуемость, будучи инструментом давления, одновременно снижает управляемость системы.
Таким образом, будущее геополитической борьбы, вероятно, будет определяться столкновением ИИ-систем, развиваемых противоборствующими сторонами. Государства, не обладающие собственными, суверенными ИИ-технологиями, рискуют оказаться в зависимости или даже в колониальной позиции.
Сегодня ядро ИИ — это генеративные языковые модели. Они играют ту же роль, что когда-то открытие механизмов ядерного распада: становятся фундаментом новой эпохи. Однако в будущем база ИИ, скорее всего, трансформируется. Ключевым прорывом может стать переход к моделям, основанным на когнитивной теории экзистома мозга (см. Р. Р. Гарифуллин, «Геном, коннектом, когнитом, экзистом: мозговые механизмы возникновения субъективного мира и нанопсихология»).
С точки зрения этой теории, только понимание экзистома — уровня субъективного опыта и смыслообразования — позволит вывести ИИ за пределы примитивных рекурсий, «математической мастурбации» и бесконечного копирования. Только тогда ИИ сможет генерировать подлинно творческие и креативные решения.
Мой анализ, в том числе с использованием самих ИИ-систем, показывает: администрация США уже институционализировала генеративный ИИ как часть государственной инфраструктуры. В оборонном и управленческом контурах США ИИ применяется системно. У Пентагона существуют специализированные руководства по «ответственному ИИ» и методические рамки использования генеративных моделей в аналитике, стратегическом прогнозировании и коммуникациях.
Речь идёт о технологиях, которые обеспечивают:
- ускоренный анализ больших данных,
- сценарное моделирование,
- обработку массивов текстов и документов.
Хотя сами ИИ-системы заявляют, что «Трамп не принимает подсказки от ChatGPT», реальность, скорее всего, иная. Контент-анализ его выступлений выявляет повторяющиеся логические каркасы:
- «Мы были слабы → теперь мы сильны»,
- «Другой обманывал → мы всё исправили»,
- «Катастрофа → лучшее решение в истории».
Эти формулировки универсальны: они легко масштабируются и адаптируются под любую тему — будь то торговля, НАТО, миграция или Китай. При этом меняются лишь переменные, а логическая структура остаётся неизменной. Советники Трампа, по сути, паразитируют на этих шаблонах, используя их как готовые матрицы для генерации политического нарратива.
В результате мир, подвергаемый воздействию таких ИИ-управляемых стратегий, начинает «засоряться» проектами, далёкими от подлинной сущности происходящего на Земле. В ответ на эту искусственную, дезориентирующую реальность — как предупреждали ещё постмодернистские философы — человечество может столкнуться с цепью неуправляемых катастроф: экологических, социальных, когнитивных.
Таким образом, геополитика будущего — это не просто борьба государств, а борьба мировоззрений, закодированных в ИИ, и тех, кто сумеет сохранить связь с живой, неалгоритмизируемой реальностью.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Что будет, если США начнут формировать общемировую геополитику с помощью искусственного интеллекта? Трамп как ИИ-марионетка?

Существует высокая вероятность того, что советники Дональда Трампа используют искусственный интеллект (ИИ) для управления его публичной риторикой и внешнеполитической стратегией. В этом случае Трамп выступает в роли марионетки, управляемой не только людьми, но и алгоритмами, — перед глобальной аудиторией.
Комбинация ИИ и традиционных методов политического влияния создаёт особо эффективную «гремучую смесь». Анализ показывает, что внешняя политика Трампа напоминает работу генеративной модели, построенной на трёх ключевых эффектах:
1. Резкие заявления,
2. Демонстративная непредсказуемость,
3. Быстрые развороты позиций.
Эти приёмы — не новость в теории международных отношений, однако сегодня они могут быть усилены и автоматизированы с помощью ИИ. Нейросети, обученные на массивах дипломатических, медийных и исторических данных, способны генерировать речи и поведенческие паттерны, имитирующие хаос, но подчинённые скрытой логике.
ИИ уже освоил классический приём — создание «модельного хаоса». Согласно моим исследованиям, это позволяет формировать стратегии, направленные на резкую эскалацию, чтобы вызвать у оппонентов иллюзию манипулятивного напряжения. Расчёт прост: если жертва манипуляции не может точно оценить границы собственной рациональности, цена игнорирования угрозы возрастает.
Раньше подобные тактики применялись и без ИИ. Однако цифровизация процесса вносит новые риски: возможны сбои в алгоритмах, аварийная эскалация и даже самоповреждение со стороны пользователя. Непредсказуемость, будучи инструментом давления, одновременно снижает управляемость системы.
Таким образом, будущее геополитической борьбы, вероятно, будет определяться столкновением ИИ-систем, развиваемых противоборствующими сторонами. Государства, не обладающие собственными, суверенными ИИ-технологиями, рискуют оказаться в зависимости или даже в колониальной позиции.
Сегодня ядро ИИ — это генеративные языковые модели. Они играют ту же роль, что когда-то открытие механизмов ядерного распада: становятся фундаментом новой эпохи. Однако в будущем база ИИ, скорее всего, трансформируется. Ключевым прорывом может стать переход к моделям, основанным на когнитивной теории экзистома мозга (см. Р. Р. Гарифуллин, «Геном, коннектом, когнитом, экзистом: мозговые механизмы возникновения субъективного мира и нанопсихология»).
С точки зрения этой теории, только понимание экзистома — уровня субъективного опыта и смыслообразования — позволит вывести ИИ за пределы примитивных рекурсий, «математической мастурбации» и бесконечного копирования. Только тогда ИИ сможет генерировать подлинно творческие и креативные решения.
Мой анализ, в том числе с использованием самих ИИ-систем, показывает: администрация США уже институционализировала генеративный ИИ как часть государственной инфраструктуры. В оборонном и управленческом контурах США ИИ применяется системно. У Пентагона существуют специализированные руководства по «ответственному ИИ» и методические рамки использования генеративных моделей в аналитике, стратегическом прогнозировании и коммуникациях.
Речь идёт о технологиях, которые обеспечивают:
- ускоренный анализ больших данных,
- сценарное моделирование,
- обработку массивов текстов и документов.
Хотя сами ИИ-системы заявляют, что «Трамп не принимает подсказки от ChatGPT», реальность, скорее всего, иная. Контент-анализ его выступлений выявляет повторяющиеся логические каркасы:
- «Мы были слабы → теперь мы сильны»,
- «Другой обманывал → мы всё исправили»,
- «Катастрофа → лучшее решение в истории».
Эти формулировки универсальны: они легко масштабируются и адаптируются под любую тему — будь то торговля, НАТО, миграция или Китай. При этом меняются лишь переменные, а логическая структура остаётся неизменной. Советники Трампа, по сути, паразитируют на этих шаблонах, используя их как готовые матрицы для генерации политического нарратива.
В результате мир, подвергаемый воздействию таких ИИ-управляемых стратегий, начинает «засоряться» проектами, далёкими от подлинной сущности происходящего на Земле. В ответ на эту искусственную, дезориентирующую реальность — как предупреждали ещё постмодернистские философы — человечество может столкнуться с цепью неуправляемых катастроф: экологических, социальных, когнитивных.
Таким образом, геополитика будущего — это не просто борьба государств, а борьба мировоззрений, закодированных в ИИ, и тех, кто сумеет сохранить связь с живой, неалгоритмизируемой реальностью.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Что будет, если США на
чнут формировать общемировую геополитику с помощью искусственного интеллекта? Трамп как ИИ-марионетка?

Существует высокая вероятность того, что советники Дональда Трампа используют искусственный интеллект (ИИ) для управления его публичной риторикой и внешнеполитической стратегией. В этом случае Трамп выступает в роли марионетки, управляемой не только людьми, но и алгоритмами, — перед глобальной аудиторией.
Комбинация ИИ и традиционных методов политического влияния создаёт особо эффективную «гремучую смесь». Анализ показывает, что внешняя политика Трампа напоминает работу генеративной модели, построенной на трёх ключевых эффектах:
1. Резкие заявления,
2. Демонстративная непредсказуемость,
3. Быстрые развороты позиций.
Эти приёмы — не новость в теории международных отношений, однако сегодня они могут быть усилены и автоматизированы с помощью ИИ. Нейросети, обученные на массивах дипломатических, медийных и исторических данных, способны генерировать речи и поведенческие паттерны, имитирующие хаос, но подчинённые скрытой логике.
ИИ уже освоил классический приём — создание «модельного хаоса». Согласно моим исследованиям, это позволяет формировать стратегии, направленные на резкую эскалацию, чтобы вызвать у оппонентов иллюзию манипулятивного напряжения. Расчёт прост: если жертва манипуляции не может точно оценить границы собственной рациональности, цена игнорирования угрозы возрастает.
Раньше подобные тактики применялись и без ИИ. Однако цифровизация процесса вносит новые риски: возможны сбои в алгоритмах, аварийная эскалация и даже самоповреждение со стороны пользователя. Непредсказуемость, будучи инструментом давления, одновременно снижает управляемость системы.
Таким образом, будущее геополитической борьбы, вероятно, будет определяться столкновением ИИ-систем, развиваемых противоборствующими сторонами. Государства, не обладающие собственными, суверенными ИИ-технологиями, рискуют оказаться в зависимости или даже в колониальной позиции.
Сегодня ядро ИИ — это генеративные языковые модели. Они играют ту же роль, что когда-то открытие механизмов ядерного распада: становятся фундаментом новой эпохи. Однако в будущем база ИИ, скорее всего, трансформируется. Ключевым прорывом может стать переход к моделям, основанным на когнитивной теории экзистома мозга (см. Р. Р. Гарифуллин, «Геном, коннектом, когнитом, экзистом: мозговые механизмы возникновения субъективного мира и нанопсихология»).
С точки зрения этой теории, только понимание экзистома — уровня субъективного опыта и смыслообразования — позволит вывести ИИ за пределы примитивных рекурсий, «математической мастурбации» и бесконечного копирования. Только тогда ИИ сможет генерировать подлинно творческие и креативные решения.
Мой анализ, в том числе с использованием самих ИИ-систем, показывает: администрация США уже институционализировала генеративный ИИ как часть государственной инфраструктуры. В оборонном и управленческом контурах США ИИ применяется системно. У Пентагона существуют специализированные руководства по «ответственному ИИ» и методические рамки использования генеративных моделей в аналитике, стратегическом прогнозировании и коммуникациях.
Речь идёт о технологиях, которые обеспечивают:
- ускоренный анализ больших данных,
- сценарное моделирование,
- обработку массивов текстов и документов.
Хотя сами ИИ-системы заявляют, что «Трамп не принимает подсказки от ChatGPT», реальность, скорее всего, иная. Контент-анализ его выступлений выявляет повторяющиеся логические каркасы:
- «Мы были слабы → теперь мы сильны»,
- «Другой обманывал → мы всё исправили»,
- «Катастрофа → лучшее решение в истории».
Эти формулировки универсальны: они легко масштабируются и адаптируются под любую тему — будь то торговля, НАТО, миграция или Китай. При этом меняются лишь переменные, а логическая структура остаётся неизменной. Советники Трампа, по сути, паразитируют на этих шаблонах, используя их как готовые матрицы для генерации политического нарратива.
В результате мир, подвергаемый воздействию таких ИИ-управляемых стратегий, начинает «засоряться» проектами, далёкими от подлинной сущности происходящего на Земле. В ответ на эту искусственную, дезориентирующую реальность — как предупреждали ещё постмодернистские философы — человечество может столкнуться с цепью неуправляемых катастроф: экологических, социальных, когнитивных.
Таким образом, геополитика будущего — это не просто борьба государств, а борьба мировоззрений, закодированных в ИИ, и тех, кто сумеет сохранить связь с живой, неалгоритмизируемой реальностью.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Что будет, если США начнут формировать общемировую геополитику с помощью искусственного интеллекта? Трамп как ИИ-марионетка?

Существует высокая вероятность того, что советники Дональда Трампа используют искусственный интеллект (ИИ) для управления его публичной риторикой и внешнеполитической стратегией. В этом случае Трамп выступает в роли марионетки, управляемой не только людьми, но и алгоритмами, — перед глобальной аудиторией.
Комбинация ИИ и традиционных методов политического влияния создаёт особо эффективную «гремучую смесь». Анализ показывает, что внешняя политика Трампа напоминает работу генеративной модели, построенной на трёх ключевых эффектах:
1. Резкие заявления,
2. Демонстративная непредсказуемость,
3. Быстрые развороты позиций.
Эти приёмы — не новость в теории международных отношений, однако сегодня они могут быть усилены и автоматизированы с помощью ИИ. Нейросети, обученные на массивах дипломатических, медийных и исторических данных, способны генерировать речи и поведенческие паттерны, имитирующие хаос, но подчинённые скрытой логике.
ИИ уже освоил классический приём — создание «модельного хаоса». Согласно моим исследованиям, это позволяет формировать стратегии, направленные на резкую эскалацию, чтобы вызвать у оппонентов иллюзию манипулятивного напряжения. Расчёт прост: если жертва манипуляции не может точно оценить границы собственной рациональности, цена игнорирования угрозы возрастает.
Раньше подобные тактики применялись и без ИИ. Однако цифровизация процесса вносит новые риски: возможны сбои в алгоритмах, аварийная эскалация и даже самоповреждение со стороны пользователя. Непредсказуемость, будучи инструментом давления, одновременно снижает управляемость системы.
Таким образом, будущее геополитической борьбы, вероятно, будет определяться столкновением ИИ-систем, развиваемых противоборствующими сторонами. Государства, не обладающие собственными, суверенными ИИ-технологиями, рискуют оказаться в зависимости или даже в колониальной позиции.
Сегодня ядро ИИ — это генеративные языковые модели. Они играют ту же роль, что когда-то открытие механизмов ядерного распада: становятся фундаментом новой эпохи. Однако в будущем база ИИ, скорее всего, трансформируется. Ключевым прорывом может стать переход к моделям, основанным на когнитивной теории экзистома мозга (см. Р. Р. Гарифуллин, «Геном, коннектом, когнитом, экзистом: мозговые механизмы возникновения субъективного мира и нанопсихология»).
С точки зрения этой теории, только понимание экзистома — уровня субъективного опыта и смыслообразования — позволит вывести ИИ за пределы примитивных рекурсий, «математической мастурбации» и бесконечного копирования. Только тогда ИИ сможет генерировать подлинно творческие и креативные решения.
Мой анализ, в том числе с использованием самих ИИ-систем, показывает: администрация США уже институционализировала генеративный ИИ как часть государственной инфраструктуры. В оборонном и управленческом контурах США ИИ применяется системно. У Пентагона существуют специализированные руководства по «ответственному ИИ» и методические рамки использования генеративных моделей в аналитике, стратегическом прогнозировании и коммуникациях.
Речь идёт о технологиях, которые обеспечивают:
- ускоренный анализ больших данных,
- сценарное моделирование,
- обработку массивов текстов и документов.
Хотя сами ИИ-системы заявляют, что «Трамп не принимает подсказки от ChatGPT», реальность, скорее всего, иная. Контент-анализ его выступлений выявляет повторяющиеся логические каркасы:
- «Мы были слабы → теперь мы сильны»,
- «Другой обманывал → мы всё исправили»,
- «Катастрофа → лучшее решение в истории».
Эти формулировки универсальны: они легко масштабируются и адаптируются под любую тему — будь то торговля, НАТО, миграция или Китай. При этом меняются лишь переменные, а логическая структура остаётся неизменной. Советники Трампа, по сути, паразитируют на этих шаблонах, используя их как готовые матрицы для генерации политического нарратива.
В результате мир, подвергаемый воздействию таких ИИ-управляемых стратегий, начинает «засоряться» проектами, далёкими от подлинной сущности происходящего на Земле. В ответ на эту искусственную, дезориентирующую реальность — как предупреждали ещё постмодернистские философы — человечество может столкнуться с цепью неуправляемых катастроф: экологических, социальных, когнитивных.
Таким образом, геополитика будущего — это не просто борьба государств, а борьба мировоззрений, закодированных в ИИ, и тех, кто сумеет сохранить связь с живой, неалгоритмизируемой реальностью.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Что будет, если США начнут формировать общемировую геополитику с помощью искусственного интеллекта? Трамп как ИИ-марионетка?

Существует высокая вероятность того, что советники Дональда Трампа используют искусственный интеллект (ИИ) для управления его публичной риторикой и внешнеполитической стратегией. В этом случае Трамп выступает в роли марионетки, управляемой не только людьми, но и алгоритмами, — перед глобальной аудиторией.
Комбинация ИИ и традиционных методов политического влияния создаёт особо эффективную «гремучую смесь». Анализ показывает, что внешняя политика Трампа напоминает работу генеративной модели, построенной на трёх ключевых эффектах:
1. Резкие заявления,
2. Демонстративная непредсказуемость,
3. Быстрые развороты позиций.
Эти приёмы — не новость в теории международных отношений, однако сегодня они могут быть усилены и автоматизированы с помощью ИИ. Нейросети, обученные на массивах дипломатических, медийных и исторических данных, способны генерировать речи и поведенческие паттерны, имитирующие хаос, но подчинённые скрытой логике.
ИИ уже освоил классический приём — создание «модельного хаоса». Согласно моим исследованиям, это позволяет формировать стратегии, направленные на резкую эскалацию, чтобы вызвать у оппонентов иллюзию манипулятивного напряжения. Расчёт прост: если жертва манипуляции не может точно оценить границы собственной рациональности, цена игнорирования угрозы возрастает.
Раньше подобные тактики применялись и без ИИ. Однако цифровизация процесса вносит новые риски: возможны сбои в алгоритмах, аварийная эскалация и даже самоповреждение со стороны пользователя. Непредсказуемость, будучи инструментом давления, одновременно снижает управляемость системы.
Таким образом, будущее геополитической борьбы, вероятно, будет определяться столкновением ИИ-систем, развиваемых противоборствующими сторонами. Государства, не обладающие собственными, суверенными ИИ-технологиями, рискуют оказаться в зависимости или даже в колониальной позиции.
Сегодня ядро ИИ — это генеративные языковые модели. Они играют ту же роль, что когда-то открытие механизмов ядерного распада: становятся фундаментом новой эпохи. Однако в будущем база ИИ, скорее всего, трансформируется. Ключевым прорывом может стать переход к моделям, основанным на когнитивной теории экзистома мозга (см. Р. Р. Гарифуллин, «Геном, коннектом, когнитом, экзистом: мозговые механизмы возникновения субъективного мира и нанопсихология»).
С точки зрения этой теории, только понимание экзистома — уровня субъективного опыта и смыслообразования — позволит вывести ИИ за пределы примитивных рекурсий, «математической мастурбации» и бесконечного копирования. Только тогда ИИ сможет генерировать подлинно творческие и креативные решения.
Мой анализ, в том числе с использованием самих ИИ-систем, показывает: администрация США уже институционализировала генеративный ИИ как часть государственной инфраструктуры. В оборонном и управленческом контурах США ИИ применяется системно. У Пентагона существуют специализированные руководства по «ответственному ИИ» и методические рамки использования генеративных моделей в аналитике, стратегическом прогнозировании и коммуникациях.
Речь идёт о технологиях, которые обеспечивают:
- ускоренный анализ больших данных,
- сценарное моделирование,
- обработку массивов текстов и документов.
Хотя сами ИИ-системы заявляют, что «Трамп не принимает подсказки от ChatGPT», реальность, скорее всего, иная. Контент-анализ его выступлений выявляет повторяющиеся логические каркасы:
- «Мы были слабы → теперь мы сильны»,
- «Другой обманывал → мы всё исправили»,
- «Катастрофа → лучшее решение в истории».
Эти формулировки универсальны: они легко масштабируются и адаптируются под любую тему — будь то торговля, НАТО, миграция или Китай. При этом меняются лишь переменные, а логическая структура остаётся неизменной. Советники Трампа, по сути, паразитируют на этих шаблонах, используя их как готовые матрицы для генерации политического нарратива.
В результате мир, подвергаемый воздействию таких ИИ-управляемых стратегий, начинает «засоряться» проектами, далёкими от подлинной сущности происходящего на Земле. В ответ на эту искусственную, дезориентирующую реальность — как предупреждали ещё постмодернистские философы — человечество может столкнуться с цепью неуправляемых катастроф: экологических, социальных, когнитивных.
Таким образом, геополитика будущего — это не просто борьба государств, а борьба мировоззрений, закодированных в ИИ, и тех, кто сумеет сохранить связь с живой, неалгоритмизируемой реальностью.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Национальная безопасность России и бывшие республики СССР в 2026 год.

В начале 2026 года всё отчётливее обозначились ключевые тенденции, определяющие современную геополитическую реальность:
1. Симметрия стратегий безопасности. На фоне усилий США по укреплению своей национальной безопасности на северных рубежах (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.) действия России по усилению безопасности на северо-западном направлении (Прибалтика, Финский залив) и в Южно-Азиатском регионе (Армения, Грузия и др.) приобретают логичный и оправданный характер. Таким образом, 2026 год, вероятнее всего, станет годом активного укрепления российской национальной безопасности за счёт снижения влияния США, Европы и НАТО на страны бывшего СССР — особенно на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Это не просто внешнеполитическая задача: её решение носит фундаментальный, даже экзистенциальный характер, поскольку от него напрямую зависит судьба и выживание России как суверенного государства.

2. Специальная военная операция на Украине — в новом свете. В контексте вышеизложенного действия России в рамках СВО на Украине теперь воспринимаются международным сообществом всё более объективно и обоснованно. Постепенно становится ясно: Украина не может оставаться «страной-выскочкой» среди бывших советских республик, претендующей на особый статус под покровительством Запада. Её уровень безопасности должен быть приведён в соответствие с тем, что Россия обеспечивает в отношениях с другими странами постсоветского пространства — будь то в Прибалтике, на Кавказе или в Центральной Азии. Иначе Россия как государство окажется под угрозой существования. Это вопрос выживания, и все бывшие республики СССР должны это осознавать. 2026 год будет непростым: проблема осложняется тем, что значительное число граждан стран Южно-Азиатского региона (бывшего СССР) проживает на территории России, создавая дополнительные социальные и политические вызовы.

3. Многополярный мир без Европы. Факты свидетельствуют: Европа постепенно утрачивает статус одного из главных полюсов многополярного мира. Сегодня такими полюсами выступают США, Китай и Россия.
— США — это глобальная гегемония, основанная на долларовой системе и политическом глобализме.
— Китай — это экономическая и ресурсная мощь, формирующая новые центры влияния.
— Россия — это ядерно-политический балансёр, без которого невозможна устойчивая мировая безопасность. Именно Россия сдерживает хроническую нестабильность, порождаемую «машиной желаний» США — системой, раздвоенной в своих стандартах и принципах, что можно охарактеризовать как своего рода шизофреническое поведение на международной арене.(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)

4. Необходимость пересмотра переговорного формата Россия–Украина. Учитывая всё вышесказанное, переговорный процесс между Россией и Украиной требует качественного переосмысления. Так называемые «договорняки» выгодны лишь тем участникам конфликта, на чью сторону работает время — а это прежде всего США и Украина. Любая пауза, оформленная в виде соглашения, даёт Киеву возможность, опираясь на западные технологии и финансирование, стремительно развивать собственную военно-промышленную базу. В результате уже через несколько лет Россия может столкнуться с технически оснащённым, высокомобилизованным и военизированным соседом — такого противника у неё никогда не было в истории взаимодействия с Европой.

Поэтому любые договорённости должны быть выстроены так, чтобы не подрывать, а, напротив, укреплять национальную безопасность России. Условия, вытекающие из таких соглашений, ни в коем случае не должны способствовать усилению военного потенциала бывших советских республик под влиянием НАТО, США или Европы — иначе это будет прямой угрозой выживанию российского государства.
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Национальная безопасность России и бывшие республики СССР в 2026 год.

В начале 2026 года всё отчётливее обозначились ключевые тенденции, определяющие современную геополитическую реальность:
1. Симметрия стратегий безопасности. На фоне усилий США по укреплению своей национальной безопасности на северных рубежах (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.) действия России по усилению безопасности на северо-западном направлении (Прибалтика, Финский залив) и в Южно-Азиатском регионе (Армения, Грузия и др.) приобретают логичный и оправданный характер. Таким образом, 2026 год, вероятнее всего, станет годом активного укрепления российской национальной безопасности за счёт снижения влияния США, Европы и НАТО на страны бывшего СССР — особенно на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Это не просто внешнеполитическая задача: её решение носит фундаментальный, даже экзистенциальный характер, поскольку от него напрямую зависит судьба и выживание России как суверенного государства.

2. Специальная военная операция на Украине — в новом свете. В контексте вышеизложенного действия России в рамках СВО на Украине теперь воспринимаются международным сообществом всё более объективно и обоснованно. Постепенно становится ясно: Украина не может оставаться «страной-выскочкой» среди бывших советских республик, претендующей на особый статус под покровительством Запада. Её уровень безопасности должен быть приведён в соответствие с тем, что Россия обеспечивает в отношениях с другими странами постсоветского пространства — будь то в Прибалтике, на Кавказе или в Центральной Азии. Иначе Россия как государство окажется под угрозой существования. Это вопрос выживания, и все бывшие республики СССР должны это осознавать. 2026 год будет непростым: проблема осложняется тем, что значительное число граждан стран Южно-Азиатского региона (бывшего СССР) проживает на территории России, создавая дополнительные социальные и политические вызовы.

3. Многополярный мир без Европы. Факты свидетельствуют: Европа постепенно утрачивает статус одного из главных полюсов многополярного мира. Сегодня такими полюсами выступают США, Китай и Россия.
— США — это глобальная гегемония, основанная на долларовой системе и политическом глобализме.
— Китай — это экономическая и ресурсная мощь, формирующая новые центры влияния.
— Россия — это ядерно-политический балансёр, без которого невозможна устойчивая мировая безопасность. Именно Россия сдерживает хроническую нестабильность, порождаемую «машиной желаний» США — системой, раздвоенной в своих стандартах и принципах, что можно охарактеризовать как своего рода шизофреническое поведение на международной арене.(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)

4. Необходимость пересмотра переговорного формата Россия–Украина. Учитывая всё вышесказанное, переговорный процесс между Россией и Украиной требует качественного переосмысления. Так называемые «договорняки» выгодны лишь тем участникам конфликта, на чью сторону работает время — а это прежде всего США и Украина. Любая пауза, оформленная в виде соглашения, даёт Киеву возможность, опираясь на западные технологии и финансирование, стремительно развивать собственную военно-промышленную базу. В результате уже через несколько лет Россия может столкнуться с технически оснащённым, высокомобилизованным и военизированным соседом — такого противника у неё никогда не было в истории взаимодействия с Европой.

Поэтому любые договорённости должны быть выстроены так, чтобы не подрывать, а, напротив, укреплять национальную безопасность России. Условия, вытекающие из таких соглашений, ни в коем случае не должны способствовать усилению военного потенциала бывших советских республик под влиянием НАТО, США или Европы — иначе это будет прямой угрозой выживанию российского государства.
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Национальная безопасность России и бывшие республики СССР в 2026 год.

В начале 2026 года всё отчётливее обозначились ключевые тенденции, определяющие современную геополитическую реальность:
1. Симметрия стратегий безопасности. На фоне усилий США по укреплению своей национальной безопасности на северных рубежах (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.) действия России по усилению безопасности на северо-западном направлении (Прибалтика, Финский залив) и в Южно-Азиатском регионе (Армения, Грузия и др.) приобретают логичный и оправданный характер. Таким образом, 2026 год, вероятнее всего, станет годом активного укрепления российской национальной безопасности за счёт снижения влияния США, Европы и НАТО на страны бывшего СССР — особенно на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Это не просто внешнеполитическая задача: её решение носит фундаментальный, даже экзистенциальный характер, поскольку от него напрямую зависит судьба и выживание России как суверенного государства.

2. Специальная военная операция на Украине — в новом свете. В контексте вышеизложенного действия России в рамках СВО на Украине теперь воспринимаются международным сообществом всё более объективно и обоснованно. Постепенно становится ясно: Украина не может оставаться «страной-выскочкой» среди бывших советских республик, претендующей на особый статус под покровительством Запада. Её уровень безопасности должен быть приведён в соответствие с тем, что Россия обеспечивает в отношениях с другими странами постсоветского пространства — будь то в Прибалтике, на Кавказе или в Центральной Азии. Иначе Россия как государство окажется под угрозой существования. Это вопрос выживания, и все бывшие республики СССР должны это осознавать. 2026 год будет непростым: проблема осложняется тем, что значительное число граждан стран Южно-Азиатского региона (бывшего СССР) проживает на территории России, создавая дополнительные социальные и политические вызовы.

3. Многополярный мир без Европы. Факты свидетельствуют: Европа постепенно утрачивает статус одного из главных полюсов многополярного мира. Сегодня такими полюсами выступают США, Китай и Россия.
— США — это глобальная гегемония, основанная на долларовой системе и политическом глобализме.
— Китай — это экономическая и ресурсная мощь, формирующая новые центры влияния.
— Россия — это ядерно-политический балансёр, без которого невозможна устойчивая мировая безопасность. Именно Россия сдерживает хроническую нестабильность, порождаемую «машиной желаний» США — системой, раздвоенной в своих стандартах и принципах, что можно охарактеризовать как своего рода шизофреническое поведение на международной арене.(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)

4. Необходимость пересмотра переговорного формата Россия–Украина. Учитывая всё вышесказанное, переговорный процесс между Россией и Украиной требует качественного переосмысления. Так называемые «договорняки» выгодны лишь тем участникам конфликта, на чью сторону работает время — а это прежде всего США и Украина. Любая пауза, оформленная в виде соглашения, даёт Киеву возможность, опираясь на западные технологии и финансирование, стремительно развивать собственную военно-промышленную базу. В результате уже через несколько лет Россия может столкнуться с технически оснащённым, высокомобилизованным и военизированным соседом — такого противника у неё никогда не было в истории взаимодействия с Европой.

Поэтому любые договорённости должны быть выстроены так, чтобы не подрывать, а, напротив, укреплять национальную безопасность России. Условия, вытекающие из таких соглашений, ни в коем случае не должны способствовать усилению военного потенциала бывших советских республик под влиянием НАТО, США или Европы — иначе это будет прямой угрозой выживанию российского государства.
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Национальная безопасность России и бывшие Республики СССР в 2026 году

Необходимо признать, что в течении начала 2026 года более ярче обозначились следующие сущности происходящего в мире:
1. В контексте установок США, связанных с повышением своей национальной безопасности на северных (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.), стали выглядеть нормальными российские установки на укрепление своей национальной безопасности на северо-западном направлении ( Прибалтика, Финский залив и др.) , а также в южно-азиатском направлении ( Армения, Грузия и др.) Таким образом, 2026 год вероятнее всего будет годом усиления национальной безопасности России за счет уменьшения влияния США, Европы и НАТО на соседние страны России (бывшие Республики СССР) на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Причем, решение этой проблемы будет основательно-глубоким, так как от этого будет зависеть судьба и выживание России как государства.
2. В свете вышеприведённой первой сущности происходящего, разрешение проблемы усиления национальной безопасности нашей России, за счет проводимой СВО на Украине, теперь выглядят вполне нормальными и оправданными. Теперь международное сообщество объективно начало понимать сущность проблемы Россия-Украина. Украина постепенно перестанет быть страной-выскочкой среди бывших республик СССР и должна будет уравняться с уровнем безопасности для России со странами южно-азиатского и Северо-Западного регионов ( бывших республик СССР). В противном случае Россия перестанет существовать! Это вопрос выживания России как государства и это бывшие республики СССР должны понимать. Поэтому 2026 год будет непростым. Эта проблема сложная так как большое число представителей стран южно-азиатского региона ( бывших республик СССР) проживают в России.
3. Факты говорят о том, что Европа постепенно перестает быть одним из главных полюсов многополярного политического мира. Многополярный мир - это США, Китай и Россия. США - это политический глобализм и гегемония, основанные на долларе. Китай - это политика, основанная на экономике и ресурсах мира. Россия - ядерно-политический механизм баланса между Китаем и США, без которого пока невозможна общемировая безопасность из-за хронической необузданной шизофренической (раздвоенной в своих стандартах) работы Машины Желаний США.
(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)
4. На основании вышеприведенных трёх сущностей происходящего в мире, переговорный процесс Россия-Украина должен быть качественно пересмотрен, так как «договорняки» выгодны тем участникам конфликта, на кого работает время. Такими игроками сегодня выступают США и Украина. В период передышки, обеспечиваемой подобными соглашениями, Украина, опираясь на западные и американские технологии, сможет динамично развить собственную локальную военно-промышленную базу. В результате Россия уже через несколько лет столкнётся с технически оснащённым военизированным соседом-монстром — такого противника у неё никогда не было в истории столкновений с Европой.
После договорняка должны создаться такие условия, при которых национальная безопасность России и проблема выживания нашей страны не должны усугубляться в силу усиления военной мощи бывших республик СССР под влиянием НАТО, США и Европы.
С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

Национальная безопасность России и бывшие Республики СССР в 2026 году

Необходимо признать, что в течении начала 2026 года более ярче обозначились следующие сущности происходящего в мире:
1. В контексте установок США, связанных с повышением своей национальной безопасности на северных (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.), стали выглядеть нормальными российские установки на укрепление своей национальной безопасности на северо-западном направлении ( Прибалтика, Финский залив и др.) , а также в южно-азиатском направлении ( Армения, Грузия и др.) Таким образом, 2026 год вероятнее всего будет годом усиления национальной безопасности России за счет уменьшения влияния США, Европы и НАТО на соседние страны России (бывшие Республики СССР) на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Причем, решение этой проблемы будет основательно-глубоким, так как от этого будет зависеть судьба и выживание России как государства.
2. В свете вышеприведённой первой сущности происходящего, разрешение проблемы усиления национальной безопасности нашей России, за счет проводимой СВО на Украине, теперь выглядят вполне нормальными и оправданными. Теперь международное сообщество объективно начало понимать сущность проблемы Россия-Украина. Украина постепенно перестанет быть страной-выскочкой среди бывших республик СССР и должна будет уравняться с уровнем безопасности для России со странами южно-азиатского и Северо-Западного регионов ( бывших республик СССР). В противном случае Россия перестанет существовать! Это вопрос выживания России как государства и это бывшие республики СССР должны понимать. Поэтому 2026 год будет непростым. Эта проблема сложная так как большое число представителей стран южно-азиатского региона ( бывших республик СССР) проживают в России.
3. Факты говорят о том, что Европа постепенно перестает быть одним из главных полюсов многополярного политического мира. Многополярный мир - это США, Китай и Россия. США - это политический глобализм и гегемония, основанные на долларе. Китай - это политика, основанная на экономике и ресурсах мира. Россия - ядерно-политический механизм баланса между Китаем и США, без которого пока невозможна общемировая безопасность из-за хронической необузданной шизофренической (раздвоенной в своих стандартах) работы Машины Желаний США.
(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)
4. На основании вышеприведенных трёх сущностей происходящего в мире, переговорный процесс Россия-Украина должен быть качественно пересмотрен, так как «договорняки» выгодны тем участникам конфликта, на кого работает время. Такими игроками сегодня выступают США и Украина. В период передышки, обеспечиваемой подобными соглашениями, Украина, опираясь на западные и американские технологии, сможет динамично развить собственную локальную военно-промышленную базу. В результате Россия уже через несколько лет столкнётся с технически оснащённым военизированным соседом-монстром — такого противника у неё никогда не было в истории столкновений с Европой.
После договорняка должны создаться такие условия, при которых национальная безопасность России и проблема выживания нашей страны не должны усугубляться в силу усиления военной мощи бывших республик СССР под влиянием НАТО, США и Европы.

Национальная безопасность России и бывшие Республики СССР в 2026 году

Необходимо признать, что в течении начала 2026 года более ярче обозначились следующие сущности происходящего в мире:
1. В контексте установок США, связанных с повышением своей национальной безопасности на северных (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.), стали выглядеть нормальными российские установки на укрепление своей национальной безопасности на северо-западном направлении ( Прибалтика, Финский залив и др.) , а также в южно-азиатском направлении ( Армения, Грузия и др.) Таким образом, 2026 год вероятнее всего будет годом усиления национальной безопасности России за счет уменьшения влияния США, Европы и НАТО на соседние страны России (бывшие Республики СССР) на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Причем, решение этой проблемы будет основательно-глубоким, так как от этого будет зависеть судьба и выживание России как государства.
2. В свете вышеприведённой первой сущности происходящего, разрешение проблемы усиления национальной безопасности нашей России, за счет проводимой СВО на Украине, теперь выглядят вполне нормальными и оправданными. Теперь международное сообщество объективно начало понимать сущность проблемы Россия-Украина. Украина постепенно перестанет быть страной-выскочкой среди бывших республик СССР и должна будет уравняться с уровнем безопасности для России со странами южно-азиатского и Северо-Западного регионов ( бывших республик СССР). В противном случае Россия перестанет существовать! Это вопрос выживания России как государства и это бывшие республики СССР должны понимать. Поэтому 2026 год будет непростым. Эта проблема сложная так как большое число представителей стран южно-азиатского региона ( бывших республик СССР) проживают в России.
3. Факты говорят о том, что Европа постепенно перестает быть одним из главных полюсов многополярного политического мира. Многополярный мир - это США, Китай и Россия. США - это политический глобализм и гегемония, основанные на долларе. Китай - это политика, основанная на экономике и ресурсах мира. Россия - ядерно-политический механизм баланса между Китаем и США, без которого пока невозможна общемировая безопасность из-за хронической необузданной шизофренической (раздвоенной в своих стандартах) работы Машины Желаний США.
(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)
4. На основании вышеприведенных трёх сущностей происходящего в мире, переговорный процесс Россия-Украина должен быть качественно пересмотрен, так как «договорняки» выгодны тем участникам конфликта, на кого работает время. Такими игроками сегодня выступают США и Украина. В период передышки, обеспечиваемой подобными соглашениями, Украина, опираясь на западные и американские технологии, сможет динамично развить собственную локальную военно-промышленную базу. В результате Россия уже через несколько лет столкнётся с технически оснащённым военизированным соседом-монстром — такого противника у неё никогда не было в истории столкновений с Европой.
После договорняка должны создаться такие условия, при которых национальная безопасность России и проблема выживания нашей страны не должны усугубляться в силу усиления военной мощи бывших республик СССР под влиянием НАТО, США и Европы.

Национальная безопасность России и бывшие Республики СССР в 2026 году

Необходимо признать, что в течении начала 2026 года более ярче обозначились следующие сущности происходящего в мире:
1. В контексте установок США, связанных с повышением своей национальной безопасности на северных (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.), стали выглядеть нормальными российские установки на укрепление своей национальной безопасности на северо-западном направлении ( Прибалтика, Финский залив и др.) , а также в южно-азиатском направлении ( Армения, Грузия и др.) Таким образом, 2026 год вероятнее всего будет годом усиления национальной безопасности России за счет уменьшения влияния США, Европы и НАТО на соседние страны России (бывшие Республики СССР) на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Причем, решение этой проблемы будет основательно-глубоким, так как от этого будет зависеть судьба и выживание России как государства.
2. В свете вышеприведённой первой сущности происходящего, разрешение проблемы усиления национальной безопасности нашей России, за счет проводимой СВО на Украине, теперь выглядят вполне нормальными и оправданными. Теперь международное сообщество объективно начало понимать сущность проблемы Россия-Украина. Украина постепенно перестанет быть страной-выскочкой среди бывших республик СССР и должна будет уравняться с уровнем безопасности для России со странами южно-азиатского и Северо-Западного регионов ( бывших республик СССР). В противном случае Россия перестанет существовать! Это вопрос выживания России как государства и это бывшие республики СССР должны понимать. Поэтому 2026 год будет непростым. Эта проблема сложная так как большое число представителей стран южно-азиатского региона ( бывших республик СССР) проживают в России.
3. Факты говорят о том, что Европа постепенно перестает быть одним из главных полюсов многополярного политического мира. Многополярный мир - это США, Китай и Россия. США - это политический глобализм и гегемония, основанные на долларе. Китай - это политика, основанная на экономике и ресурсах мира. Россия - ядерно-политический механизм баланса между Китаем и США, без которого пока невозможна общемировая безопасность из-за хронической необузданной шизофренической (раздвоенной в своих стандартах) работы Машины Желаний США.
(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)
4. На основании вышеприведенных трёх сущностей происходящего в мире, переговорный процесс Россия-Украина должен быть качественно пересмотрен, так как «договорняки» выгодны тем участникам конфликта, на кого работает время. Такими игроками сегодня выступают США и Украина. В период передышки, обеспечиваемой подобными соглашениями, Украина, опираясь на западные и американские технологии, сможет динамично развить собственную локальную военно-промышленную базу. В результате Россия уже через несколько лет столкнётся с технически оснащённым военизированным соседом-монстром — такого противника у неё никогда не было в истории столкновений с Европой.
После договорняка должны создаться такие условия, при которых национальная безопасность России и проблема выживания нашей страны не должны усугубляться в силу усиления военной мощи бывших республик СССР под влиянием НАТО, США и Европы.

Национальная безопасность России и бывшие Республики СССР в 2026 году

Необходимо признать, что в течении начала 2026 года более ярче обозначились следующие сущности происходящего в мире:
1. В контексте установок США, связанных с повышением своей национальной безопасности на северных (Гренландия и др.) и южных границах (Венесуэла и др.), стали выглядеть нормальными российские установки на укрепление своей национальной безопасности на северо-западном направлении ( Прибалтика, Финский залив и др.) , а также в южно-азиатском направлении ( Армения, Грузия и др.) Таким образом, 2026 год вероятнее всего будет годом усиления национальной безопасности России за счет уменьшения влияния США, Европы и НАТО на соседние страны России (бывшие Республики СССР) на юго-западном и южно-азиатском направлениях. Причем, решение этой проблемы будет основательно-глубоким, так как от этого будет зависеть судьба и выживание России как государства.
2. В свете вышеприведённой первой сущности происходящего, разрешение проблемы усиления национальной безопасности нашей России, за счет проводимой СВО на Украине, теперь выглядят вполне нормальными и оправданными. Теперь международное сообщество объективно начало понимать сущность проблемы Россия-Украина. Украина постепенно перестанет быть страной-выскочкой среди бывших республик СССР и должна будет уравняться с уровнем безопасности для России со странами южно-азиатского и Северо-Западного регионов ( бывших республик СССР). В противном случае Россия перестанет существовать! Это вопрос выживания России как государства и это бывшие республики СССР должны понимать. Поэтому 2026 год будет непростым. Эта проблема сложная так как большое число представителей стран южно-азиатского региона ( бывших республик СССР) проживают в России.
3. Факты говорят о том, что Европа постепенно перестает быть одним из главных полюсов многополярного политического мира. Многополярный мир - это США, Китай и Россия. США - это политический глобализм и гегемония, основанные на долларе. Китай - это политика, основанная на экономике и ресурсах мира. Россия - ядерно-политический механизм баланса между Китаем и США, без которого пока невозможна общемировая безопасность из-за хронической необузданной шизофренической (раздвоенной в своих стандартах) работы Машины Желаний США.
(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)
4. На основании вышеприведенных трёх сущностей происходящего в мире, переговорный процесс Россия-Украина должен быть качественно пересмотрен, так как «договорняки» выгодны тем участникам конфликта, на кого работает время. Такими игроками сегодня выступают США и Украина. В период передышки, обеспечиваемой подобными соглашениями, Украина, опираясь на западные и американские технологии, сможет динамично развить собственную локальную военно-промышленную базу. В результате Россия уже через несколько лет столкнётся с технически оснащённым военизированным соседом-монстром — такого противника у неё никогда не было в истории столкновений с Европой.
После договорняка должны создаться такие условия, при которых национальная безопасность России и проблема выживания нашей страны не должны усугубляться в силу усиления военной мощи бывших республик СССР под влиянием НАТО, США и Европы.

«Договорняки» выгодны тем участникам конфликта, на кого работает время. Такими игроками сегодня выступают США и Украина. В период передышки, обеспечиваемой подобными соглашениями, Украина, опираясь на западные и американские технологии, сможет динамично развить собственную локальную военно-промышленную базу. В результате Россия уже через несколько лет столкнётся с технически оснащённым военизированным соседом-монстром — такого противника у неё никогда не было в истории столкновений с Европой.

Приведу краткий «ликбез» о философии «договорняков»:

1. Эпоха постмодерна характеризуется систематическим искажением сущности понятий и подрывом доверия к международным институтам. В этих условиях Россия не может полагаться на традиционные международные договоры как на надёжные гарантии. Гораздо точнее называть такие соглашения «транс-договорами» — в духе философии Жана Бодрийяра. По-русски это звучит как «договорняк».
(См. фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, «Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ», Казань, 2025.)

2. Полезность «договорняка» следует различать на два уровня: сам формат соглашения и те процессы, которые он запускает. Главный из них — временной фактор. На кого из противоборствующих сторон он работает сильнее? Очевидно, что в условиях стремительного научно-технического прогресса даже небольшая пауза способна кардинально изменить расстановку сил. А значит, «договорняк» — это прежде всего инструмент, позволяющий времени работать на США.

Для России же такая передышка должна стать стимулом к срочной трансформации условий развития науки и технологий. Подготовка кадров в наукоёмких отраслях — не просто задача модернизации, а вопрос выживания. Это требует глубокой реформы образования и науки, эффективных инвестиций и, что особенно важно, введения правовой и материальной ответственности за нецелевое освоение средств, выделяемых на научно-техническое развитие.

3. Даже в лучшем случае, если «договорняк» состоится, он не остановит объективные процессы, лежащие в основе конфликта. Не прекратит он и фундаментальные механизмы выживания США, основанные на паразитической и экспансионистской политике. Именно поэтому заявление Дональда Трампа о том, что он не против ввода на Украину европейских войск без участия американских, — не просто риторика. Это кодовое послание, раскрывающее суть американского отношения к России, которое в обозримой перспективе вряд ли изменится.

Мир будет меняться не благодаря «договорнякам», а через волевые акты субъектов, а затем — в ходе борьбы капиталов и технологического соперничества.

4. Конфликт между Россией и коллективным Западом (включая США) достиг метастабильного состояния: формальная статика, поддерживаемая разнонаправленными силами. Такая ситуация требует не компромиссов, а сущностного прорыва — события, после которого старые рамки, включая «договорняки», просто утратят смысл. Подобные соглашения возможны лишь при неопределённости, балансе сил и прагматизме, который ещё терпит экономические издержки.

5. Суть «договорняков» — в мотивах тех, кому выгодно выиграть время. Именно они и инициируют такие временные конструкции.

6. Лёгкие, даже наивные рецепты Дональда Трампа по урегулированию глобальных кризисов постепенно теряют вес. Мировое общественное мнение начинает воспринимать их как авантюрные заявления, не соответствующие реальности. Вскоре Трамп, столкнувшись с ограничениями собственного субъективизма, вновь вернётся к паразитической и глобалистской логике выживания США — той самой, о которой я неоднократно писал. Байден же, наблюдая, как Трамп по сути возобновляет реализацию собственных проектов, сможет спокойно уйти на заслуженный покой.

7. США и коллективный Запад, имитируя разногласия и расколы внутри альянса, упрямо продолжают играть роль «непричастных наблюдателей». Между тем они — авторы, подстрекатели, манипуляторы, провокаторы и инвесторы конфликта, а также его прокси-участники. Отрицать эту роль — значит игнорировать действительность.

8. Истинным основанием для прекращения конфликта должно стать поведение третьей стороны — США и коллективного Запада. Однако они уклоняются от признания своей ключевой роли. На деле же речь идёт не о трёхстороннем, а о двухстороннем противостоянии: Россия — против коллективного Запада. Украина в этом контексте не обладает подлинной субъектностью; она — марионетка, управляемая извне.

9. Следовательно, переговоры должны вестись напрямую — между Россией и коллективным Западом, минуя Украину. И это не должны быть очередные «договорняки» или сделки. В эпоху постмодерна, когда искажаются даже базовые категории, провести такие переговоры будет непросто.

Но именно в этом договоре должны быть заложены положения, направленные на ликвидацию международного феномена американской гегемонии — источника деструктивного, «вьетнамизированного» влияния на мировую политику. Воплотить такой договор в жизнь будет возможно лишь тогда, когда действия России заставят Запад осознать необходимость нового порядка.

Этот путь будет тяжёлым и тревожным, сопряжённым с огромными издержками — возможно, даже бо́льшими, чем те, что сопровождали наполеоновскую или гитлеровскую гегемонию. Перед человечеством встанет пограничная ситуация выживания, требующая подлинного Нового Мышления — не того псевдо-нового, что проповедовал Горбачёв и которое стало поводом для хитрого обмана СССР Западом.

Именно такое мышление, рождённое в условиях экзистенциального стресса, должно стать основой нового мирового порядка — такого, в котором никакая гегемония больше не сможет возникнуть.

Увы, в эпоху тотального искажения сущностей, включая саму природу договора, за внешними уступками и компромиссами будут скрываться совершенно иные, скрытые мотивы сторон.
Итак:
«Договорняки» полезны тем, на кого работает время.
Это — США и Украина.
Но не Россия.

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин