«Думаю, было передано достаточно жесткое послание. Допускаю, речь шла о Прибалтике»

Илья Гращенков политолог, генеральный директор центра развития региональной политики

— Последний такой визит был в 2021 году, перед началом специальной военной операции. Отсюда первая гипотеза о том, что Рэтклифф приезжал предупредить Россию о недопустимости дальнейшей эскалации, особенно с участием стран НАТО. Такая гипотеза вполне может иметь место.

Вторая гипотеза. Зачем приезжать целому директору ЦРУ? Что-то выслушать, какие-то мнения. То есть не просто передать информацию, но и поговорить. Мог произойти достаточно серьезный диалог, который мог в себя включать разные позиции и по Украине, и по Ирану, и, в общем, например, по недопустимости атаки на американские суда после того, как Россия допустила такую возможность.

Еще одна гипотеза, что работает один из каналов связи по переговорному треку с Америкой. Возможно, идут разговоры о возобновлении переговоров между США и Россией с целью все-таки выхода на мирные договоренности. Вероятно, тут какие-то не просто предложения, а обсуждения идут. Косвенно об этом высказываются разные мировые лидеры, что действительно какие-то переговоры идут. И теперь есть ожидание, что в 2027 году все-таки какой-то мир может быть заключен.

Каких «черных лебедей» ждать осенью? Во-первых, и так достаточно «черных лебедей». Масса неожиданного происходит. То Starlink летают над Москвой, какие-то загадочные хлопки мы тут слышим (то ли самолеты сверхзвуковые, то ли еще что-то). То есть происходит какая-то движуха, которую все мы даже, видимо, ощущаем, но не знаем, во что она выльется. «Черные лебеди», безусловно, и так летят в виде БПЛА, которые нам тут нарушили всю бензиновую логистику, поразили объекты Wildberries. Таких «лебедей» еще, наверное, действительно может быть много. Если все-таки верны предположения о дальнейшей эскалации, то эскалация — это всегда что-то непрогнозируемое. Что такое «черный лебедь»? Это ситуация, которую мы не можем прогнозировать. То есть если бы мы с вами могли спрогнозировать после бензина и Wildberries, условно, удары по тепловой инфраструктуре, чтобы оставить нас с вами на зиму без тепла, то это был бы не совсем «черный лебедь», потому что это можно прогнозировать. А вот «черный лебедь» — это что-то такое, к чему мы с вами никак не готовы. Никто не ожидал, например, истории с Wildberries, но она произошла. Могут ли быть схожие какие-то негативные воздействия на Россию? Конечно.

Алексей Мартынов директор Института новейших государств

— Контакты на тематическом треке ведущих спецслужб мира — нормальная практика. Эти визиты полностью разбивают нелепый тезис о псевдоизоляции России. Контакты между крупнейшими спецслужбами мира, российскими и американскими, шли, идут и будут идти. Другое дело, что сегодняшняя повестка вызывает бурю эмоций, кривотолков, инсинуаций, толкований.

Ватикан активно участвует в этом драматическом процессе. Речь не столько об украинском вопросе, сколько об острой необходимости восстановить полноценное взаимодействие с Россией, самым большим и богатым в мире государством. Западные партнеры искренне верили, что через украинскую авантюру, которую они, собственно, и спроектировали (и втянули туда полмира), они смогут изменить статус-кво. Очевидно, они в своих заблуждениях разочаровались. Сейчас идет болезненный процесс восстановления взаимодействия хотя бы на уровне обмена информацией, дипломатических контактов.

Всем понятно, что конфликт на Украине идет к своему логическому завершению: освобождению оккупированных российских территорий и решению вопроса, который стоял еще пять лет назад, что дальше делать с Украиной и как взаимодействовать с Россией в новых условиях многополярности. Грубо говоря, они потеряли пять лет. Можно было начать диалог пять лет назад, как Россия и предлагала. Но некоторые вещи невозможно объяснить словами, пока кто-то не потанцует на собственных граблях и не набьет себе шишек.

Визит директора ЦРУ Рэдклиффа представляют как рабочий визит на уровне профессиональных контактов спецслужб. Я с этим согласен. Сама сущность специальных служб, их компетенция и функционал не предполагают политических посланий: это инструмент обеспечения национальной безопасности и интересов. И когда мы говорим о таких глобальных спецслужбах, как спецслужбы великих держав, они находятся в постоянном взаимодействии друг с другом. Удивительная штука, но это так работает. И это взаимодействие не прекращалось никогда, даже в самые сложные времена двусторонних отношений в прошлом веке. Сейчас то же самое.

Другой вопрос, что этот визит целенаправленно подсветили американские журналисты, дали утечку, согласованную, очевидно, администрацией Трампа. По сути, уже стартовали промежуточные выборы в конгресс США, и надо демонстрировать успехи, в том числе на треке восстановления российско-американских отношений и миротворчества на Украине. [Президент США Дональд] Трамп об этом неоднократно говорил.

Андрей Кортунов эксперт международного дискуссионного клуба «Валдай»

— Конечно, это нетривиальная поездка. Последний раз директор ЦРУ был в Москве в 2021 году. Билл Бернс был представителем другого типа. Он, в отличие от Рэтклиффа, профессиональный дипломат, в том числе занимавший пост посла Соединенных Штатов в России, хорошо знает нашу политическую кухню, говорит по-русски. То есть это немножко другой визит, ну и, конечно, другие были обстоятельства.

Что касается поездки Рэтклиффа, действительно было много разных версий его визита. Но главным образом говорили о двух темах, которые он мог обсуждать со своими российскими коллегами. Первая — предотвращение возможной непреднамеренной эскалации между Россией и европейскими странами — членами НАТО. Постепенно эти страны все более активно втягиваются в конфликт, и в нашем дискурсе все чаще говорят о возможности нанесения каких-то ответных ударов по объектам на территории этих стран. Это некий предмет озабоченности для Соединенных Штатов, поскольку это прямое военное столкновение России и каких-то европейских стран, входящих в Северо-атлантический альянс. Такое развитие событий поставило бы Вашингтон перед очень трудным выбором: вмешиваться или не вмешиваться. Если вмешиваться, то в каком масштабе и в каком формате? Понятно, что такой сценарий в Вашингтоне хотели бы предотвратить.

Вторая тема. Продолжается война Соединенных Штатов с Ираном, и, возможно, какую-то озабоченность у Вашингтона вызывает сохраняющееся сотрудничество Москвы с Тегераном, в том числе какие-то аспекты военно-технического сотрудничества. Ну и экономического, поскольку недавно Трамп заявил о стратегии экономического удушения Ирана. Понятно, что Россия наряду с Китаем и некоторыми другими традиционными партнерами Ирана является препятствием для реализации такого плана.

Другие интерпретации, что Рэтклифф, например, мог приехать, чтобы договориться об очередном обмене разведчиков России и США накануне промежуточных выборов в Америке, наверное, менее убедительны. Для таких более технических вопросов существует рабочий уровень взаимодействия СВР и ЦРУ. Нет необходимости самому директору агентства лететь в Москву и обсуждать это в таком очном режиме. Конечно, мы многого не знаем. Думаю, детали этого визита будут проясняться постепенно, а чего-то общественность никогда не узнает.

Можно с уверенностью сказать, что этот визит не предполагал выдвижения каких-то принципиально новых идей с американской стороны относительно российско-украинского урегулирования. Трамп сказал, что, в общем, это такой полурутинный визит, так он выразился. Наверное, надо сейчас ожидать визита [спецпосланников президента США Стива] Уиткоффа и [Джареда] Кушнера в Киев, возможного согласования каких-то позиций. А потом уже их поездки в Москву для того, чтобы эти согласованные позиции продавить здесь. Рэтклифф никогда не был большим поклонником России или российского руководства, поэтому ему вряд ли поручили бы озвучить какие-то новые предложения Белого дома по российско-украинскому конфликту. По крайней мере, это было бы странно. Хотя, учитывая то, как работает администрация Трампа, конечно, никакую версию категорически исключать нельзя.

Евгений Минченко президент «Минченко консалтинг»

— Во-первых, [директор службы внешней разведки] Сергей Евгеньевич Нарышкин по непонятным для меня причинам не делится со мной деталями общения со своим американским коллегой. Во-вторых, я здесь склонен верить Дональду Трампу, который говорит, что такие контакты являются регулярными и происходят раз в полгода-год.

Ждать ли нам «черных лебедей» осенью? Я вам скажу так: мы живем в такую эпоху, когда ждать неприятных новостей — это самая правильная стратегия. Если мы их получим, то мы уже будем к ним готовы. А если неприятностей не будет, то мы обрадуемся.

Алексей Леонков военный эксперт журнала «Арсенал Отечества»

— Скорее всего, США не угрожали нашей стране. Им нечем нам угрожать, им это дороже выйдет. Скорее всего, визит Рэтклиффа и Галлахера касался некоего человеческого фактора. Вероятно, в ходе боевых действий нам где-то удалось подхватить очень важных персон. И Ватикан как раз приезжает в таких случаях, чтобы воззвать к нашему милосердию, чтобы мы этих персон отпустили. К тому же Рэтклифф прилетал на военно-транспортном самолете, что говорило о том, что, скорее всего, все эти персоны связаны с силовыми структурами. Либо это военные структуры, либо та же самая разведка. Допускаю, что это персоны, которые были засланы на нашу территорию для совершения каких-нибудь терактов, диверсий и так далее. Конечно, мы с вами таких деталей не знаем, и нам их вряд ли о них расскажут. Но мое предположение такое. Потому что если бы Рэтклифф приезжал с какими-то угрозами, то зачем ему представитель Ватикана? Он там, как говорится, ни при чем. Потому что Ватикан официально стоит на позициях мира.

Ждать ли нам «черных лебедей» осенью? Вряд ли. Дело в том, что сейчас военная ситуация в оперативно-тактическом плане складывается в пользу России. На Западе все чаще звучат разговоры о том, что Украина не просто проигрывает, а катастрофически проигрывает. И даже появились аналитические статьи, в которых говорится о самоубийственной стратегии, которую проводит Украина. Что это не просто самоубийственная стратегия, а еще и очень затратная. Поэтому я думаю, что им нечего нам предложить, чтобы мы, например, перестали «выносить» инфраструктуру на Украине, которая обеспечивает террористические атаки с помощью беспилотников по нашей территории. Вряд ли они нам могут что-то такое сказать, чтобы мы прекратили действовать. Если бы они хотели сообщить что-либо такое, то послали бы Кушнера с Уиткоффом. Но, как мы знаем, ни тот ни другой уже несколько месяцев к нам не едут. Потому что нечего им нам предложить.

Максим Шевченко журналист

— Западная пресса пишет полную чушь. Потому что конфликт России с Европой в интересах США. И когда в Европе проблемы, в Америке «золотой век». Поэтому моя версия, что Рэтклифф сказал: «Если вы решите Европу и дальше щемить, то мы на это закроем глаза и, более того, вас еще и поддержим». Как это ни парадоксально звучит. В разведке есть один главный принцип: то, о чем все знают, на самом деле является ложью. Поэтому я думаю, что с Рэтклиффом все прямо наоборот. Я уверен, что он приезжал по делам спецслужб. По таким делам, о которых нельзя позвонить по телефону. Обмен каких-то взаимозахваченных агентов, договоренности о каких-то приоритетных вопросах, которые можно проговорить только из уст в уста. Я думаю, что никакой ни дипломатической миссии, ни внешнеполитической у Рэтклиффа вообще не было. Это все выдумано западными пропагандистами.

Еще у меня есть такая версия, что он приезжал, потому что время Трампа заканчивается. Он улетит, скорее всего, после выборов в конгресс и сенат. А спецслужбы, ЦРУ останутся. И они хотят установить контакт на предмет того, что Трамп уйдет, а контакт с Россией — важный, системный контакт центрального разведывательного управления, то это прекрасный мотив [для визита] руководителя спецслужб. Все остальные вещи можно обсудить по телефону и не тащиться за тридевять земель в специальной капсуле, пересаживаясь на военный самолет.

Это просто абсурд — предположить, что человек летит с такими сложностями, чтобы предостеречь от нападения на Европу. Мне даже интересно, кто в это верит? Это что касается Рэтклиффа. Что касается Галлахера, он на самом деле приезжал для того, чтобы договориться о разделе Украины. Какая часть Украины отойдет Западу и будет под контролем Польши, то есть католической церкви, а какая часть Украины будет под контролем Москвы, условного православия.

«Черных лебедей» ждать надо всегда. Каких, я, естественно, не знаю, но полагаю, что осенью у нас будет несколько моментов. Результаты выборов в Германии, которые усилят в этой стране антивоенную линию и линию на прекращение поддержки Украины, на которых должна победить «Альтернатива для Германии». Выборы в США в ноябре, по итогам которых Трамп может улететь из Белого дома и президентом может стать католик Джей Ди Вэнс. Отсюда и Галлахер. И третье — масштабное применение Россией баллистических корейских ракет, с помощью которых можно наконец-то уничтожить мосты через Днепр, что приведет к блокаде всей украинской группировки на левом берегу Днепра и, я думаю, резко ускорит ход войны.

Влад Шлепченко военный обозреватель

— Если нет открытых верифицированных данных, то дальше можно придумывать что угодно. Мы видим, что идет некий диалог и все его содержание остается зашифрованным. Дальше просто идут спекуляции. А по поводу версий западной прессы… Им же тоже зарабатывать денежку надо. Уже сколько такой писанины было с самыми разными прогнозами, которые потом вообще не сбывались ни разу…

«Черные лебеди» могут прилетать в любой вообще момент. То есть в том-то и суть, что они прилетают не по осени, не по весне, а в любой момент, когда их не ждут.

Андрей Девятов полковник ГРУ в отставке, китаевед

— В той обстановке, которая есть, домыслы могут быть всякие и разные. Поэтому легче сделать оценку обстановки, и в эту обстановку вставить визит Рэтклиффа. А не наоборот. Рэтклифф приехал к нам от Трампа. Трамп его послал в Москву. А зачем он его послал в Москву? Что нужно Трампу? Трамп ведет свою войну в Иране и войну [бывшего президента США Джо] Байдена на Украине. Дело в том, что если Трамп не завершит эти две войны успешными сделками, коммерческой дипломатией, то в ноябре на выборах в конгресс могут прийти демократы и начнутся всякие судебные разбирательства, наезды, импичменты и прочее. Курс Трампа на то, чтобы сделать Америку вновь великой, будет подвергнут обструкции.

А что происходит в Иране? Там методами военного нажима и строгого эмбарго Трамп пытается сломить волю стражей исламской революции к сопротивлению. Это вопрос чисто психологический — эта воля к сопротивлению. Не военный и не политический. То есть нет рычага, который бы ломал волю. А на украинском театре военных действий Трамп, наоборот, должен укрепить волю «дюже патриотичных украинцев» к сопротивлению. И это не психологический момент, а военный и политический. Вот эту «раскоряку», в которой оказался Трамп, и надо каким-то образом решать. Коммерческие дипломаты Уиткофф и Кушнер много болтали, но не достигли результата.

При чем тут Россия и зачем вместо Уиткоффа приехал директор ЦРУ? А это, между прочим, государственный деятель и официальное лицо! В этой ситуации он приехал, можно предположить, по вопросам Ирана, где Российская Федерация, Москва, Кремль и [президент России Владимир] Путин поддерживают Иран. И по вопросам Украины, где Москва, Кремль, Путин воюют с Украиной. Что в этой ситуации директор ЦРУ, официальное лицо, может выложить на стол? Ведь у него же были какие-то встречи? Нам не сказали, с кем, но они же были! И на этих встречах что мог сделать Рэтклифф? Он мог что-то засветить перед коллегами, с которыми он там встречался. Что-то показать, что американцы знают и об Иране, и о России на украинском театре военных действий. И предупредить, что использование каких-то возможностей в каких-то намерениях будет воспринято в Америке вот так и предупредить о тех контрмерах, которые администрация Трампа может предпринять.

Ну, а теперь об Иране. Иран с точки зрения Сынов Завета, мировой закулисы участвует в библейской Битве Конца, которая началась на горах Израиля, в Сирии, и продолжается от Нила до Евфрата. А Евфрат, как известно, впадает в Персидский залив. И в этой Битве Конца, в соответствии с Пророком, Путин в союзе с Ираном эту битву проиграет. Никто ему не поможет, он останется в стратегическом одиночестве. Что и происходит. А что делает Трамп? Трамп должен к выборам прийти с победой. Значит, должен заключить сделку и там и там. И иранскую сделку, и украинскую. Но сам он этого сделать не может. И ему в этом может помочь третий. А третий — это Китай, который может успешно завершить эти сделки для Трампа. Поэтому Иран Трамп заталкивает в объятия Китая, в экономический пояс «Шелкового пути». Что Китаю и нужно. А Китай должен нажать на Путина с тем, чтобы завершить специальную военную операцию. На чьих условиях? А условия диктует мировая закулиса. А мировая закулиса — это Сыны Завета. А им нужно на Украине Новороссию получить в автономию. А в Иране им нужно наказать джихадистов и Исламскую революцию. Вот что нужно Сынам Завета. Это их стратагема.

Виктор Литовкин военный обозреватель, полковник в отставке

— Даже если директор ЦРУ предупреждал нас о чем-то, то нам плевать на его предупреждения. Мы будем решать свои задачи сами. Так как это в национальных интересах нашей страны, а не в национальных интересах Соединенных Штатов. Чего это мы будем прогибаться?

Ждать ли нам каких-то «черных лебедей» осенью? Ничего на это не указывает, никаких признаков нет. Чего нам тревожиться? Мы делаем свое дело, освобождаем территорию Украины от бандеровцев, защищаем наших русских людей. Вы говорите о том, что на нас кто-то должен напасть? Никто не нападет! Да, террористические атаки будут, безусловно. Потому что для бандеровцев это их стиль, их суть. Но это не значит, что мы не будем к этому готовы и не будем к этому готовиться.

Рафик Мухаметшин ректор Российского исламского института, заммуфтия РТ по образованию, доктор политических наук

— Этот вопрос практически вся мировая общественность обсуждает, но какого-либо четкого ответа нет. Кто-то говорит, что это связано с иранской проблематикой, просят, чтобы наши не оказывали поддержку Ирану, потому что США в противостоянии с Ираном практически это противостояние проиграла. Скорее всего, это было связано не с внутрироссийской проблемой, а с международной. Я думаю, возможно, связано с Ираном. Есть такое предположение.

Кто-то считает, что это связано с поставкой оружия Украине. Что надо ограничивать разрушение инфраструктуры двух стран. Здесь только одни предположения. В общем-то, никто не может объяснить, потому что поездка получилась не то чтобы странная, но очень загадочная. Я не думаю, что это приведет в ближайшее время к каким-то кардинальным изменениям внешнеполитической деятельности России, внутриполитической. Не думаю, что может что-то резко может измениться.

Борис Рожин военный эксперт, эксперт центра военно-политической журналистики

— Трамп уже опроверг заявления о том, что там передавались какие-то угрозы. Он назвал это рабочими контактами, что сделал и руководитель СВР Нарышкин. Так что факт контактов есть, и он подтвержден. Что же касается того, что там реально обсуждалось, то достоверной информации нет, что открывает обширную почву для различных спекуляций. При этом фактического содержания бесед никто не знает, что обычно и происходит при действительно закрытых контактах и что уже не раз повторяется в переговорах РФ и США, когда поставлена задача сохранить какие-то подробности контрактов в тайне. Отсюда и количество разнонаправленных вбросов. А разнонаправленность — это хороший показатель того, что реально мало кто знает, что там на самом деле обсуждалось. Война будет продолжаться. Будут как приятные новости, связанные с ведением боевых действий, так и неприятные, к которым лучше готовиться заранее. Потому что война состоит не только из приятных новостей.

Максим Калашников футуролог

— Думаю, что было передано достаточно жесткое послание. Я допускаю, что речь здесь шла о Прибалтике. О так называемом втором фронте. Но думаю, что и по иранским делам, видимо, тоже был разговор. И думаю, что это было жесткое послание. Потому что в нынешней ситуации дыма без огня не бывает. И если пошло множество разговоров, что будет открыт второй фронт в Прибалтике из-за того, что завязли на Украине…

Какие плохие известия нас ожидают? По моим прикидкам, будет очень плохой ноябрь. «Черный ноябрь», как я его называю. У нас будут воедино сходиться несколько вещей. В параллакс будет сходиться несколько кризисов. У нас в ноябре будет исчерпана доходная часть бюджета. Я смотрю за этим по статистике казначейства РФ. Уже сейчас дефицит очень большой. Он уже за 8 триллионов [рублей] ушел. А когда будет исчерпана доходная часть бюджета, придется принимать очень болезненные и непростые решения. Либо совершать известную операцию со вкладами граждан, о превращении их в долговые бумаги, облигации. Либо допечатывать деньги, а 8 триллионов допечатать — это тоже болезненный процесс. Возможно, совмещать это с частичной девальвацией рубля, чтобы меньше печатать. В общем, кризис государственных финансов, как я его называю, сойдется с последствиями развивающегося топливного кризиса. И он сойдется с кризисом падения экономики, у нас экономика падает. Это совпадет с появлением у врага дальнобойной баллистики. Понятно, что она не простреливает всю Россию, но тем не менее почти 900 километров дальнобойности — это опасность ударов не только по нефтеперерабатывающим заводам, но и по подстанциям, электростанциям. По энергетике, по производству тепла и электричества. Но если на все это наслоить возможное ужесточение санкций и попытку открыть второй фронт в Прибалтике, то для этого придется провести мобилизацию. И Польша может совершить попытку занять Калининградскую область. И если все это вместе сойдется, то это может создать очень сильный системный интегральный кризис. Причем я прекрасно вижу, что наши власти очень хотят закончить войну. А взятие Славянска и Краматорска войну не закончит, не приведет к финалу войны. Враг продолжит крушить нам тылы, дожидаясь, когда нас прикончит внутренний кризис.

Но другого способа парализовать тыл ВСУ, кроме воздушно-наступательной кампании, о которой я уже много говорил, нет. И я не вижу даже попыток ее проведения. Не вижу попыток организовать эту военно-наступательную кампанию. А без нее, боюсь, наши верхи будут думать, что надо побеждать, как в Первую мировую — новой мобилизацией резервистов. Увеличением численности. Что тоже приведет к увеличению бюджетного дефицита и ко всем другим неприятным социальным последствиям.

Карине Геворгян политолог, востоковед

— Я вас умоляю, все это можно было обсудить без всяких визитов. Обычно такие визиты, да еще тем более так технически оснащенные самолеты какие-то в Риге остались и прочее. Это явно подготовка или возможность, или прощупывание подготовки к каким-то переговорам первых лиц. Это — первое. А все остальное, ну хорошо, предположим, что возможно ядерные удары по Ирану обсуждались и прощупывалась реакция России. Но это попутно, как я понимаю. А все эти версии в западных медиа не стоят ломаного гроша, потому что все те вопросы, о которых они говорят, можно обсуждать и так. Существует прямой канал связи, можно по телефону было обсудить. А черные лебеди не спросят высокие договаривающиеся стороны, они могут прилететь по собственному усмотрению. У них свои сезонные намерения.