«Мы наблюдаем сокращение выручки, сокращение поступления вторичных ресурсов, связанные с уменьшением товарооборота у основных торговых сетей. Особенно тяжелыми стали январь и февраль», — плачутся татарстанские участники рынка вторичного сырья. Отходы пластика подешевели вслед за первичными полимерами из-за наплыва иранского импорта. Спрос на металлолом упал на фоне рухнувшего экспорта металлургов, а картон и бумага «качаются» чуть ли не по несколько раз за квартал. На этом фоне настоящим золотом начинает выглядеть стеклотара. Но многие переработчики все равно мечтают закрыть свой бизнес. Подробнее о тонкостях мусорного бизнеса в РТ — в материале «БИЗНЕС Online».
Если говорить об отрасли переработки отходов, то часть предпринимателей приняли для себя решение закрыть бизнес, другие выставили свой бизнес на продажу, третьи сократили до минимума объемы производства, чтобы минимизировать издержки и как-то пережить сложный период
«Закрою этот бизнес с удовольствием»
ООО «Быстроф» занимается приемом и вывозом вторсырья. 9 лет назад, еще на волне обсуждения «мусорной» реформы, его основал казанский предприниматель Динар Шарифуллин. Он вложил в свое дело 20 млн рублей и даже продавал курсы о том, как заработать на вторсырье. В пиковые месяцы выручка доходила до 8 млн рублей, однако сейчас обороты резко сократились — до 3 млн рублей. Объемы сбора также упали почти вдвое: с 500 т в месяц до 200–300 тонн. Сегодня Шарифуллин пытается сбежать с падающего рынка. «Выставил базу (в Казани на улице Алебастровой — прим. ред.) на продажу. Если продам — закрою этот бизнес с удовольствием. В кризис сокращаешь то, что приносит меньше дохода. Пока вторсырье работает, чтобы я закрывал кредиты за базу», — рассказал «БИЗНЕС Online» предприниматель.
И подобные мысли посещают многих его коллег по «цеху». «К сожалению, отрасль потихонечку уничтожается… На ладан дышат все. В заготовке все просят меня продать их бизнес. Никто не хочет этим заниматься», — рассказал «БИЗНЕС Online» генеральный директор ООО «Вторпрайс» Вадим Кушнер, чья компания специализируется на продаже вторичных ресурсов. Заготовители отходов, по его словам, сокращают количество принимаемых фракций, чтобы избежать убытков. Переработчики трудятся в пол-оборота, распродавая старые запасы. Многие игроки рынка закрываются или «находятся на грани».
«Мы наблюдаем сокращение выручки, сокращение поступления вторичных ресурсов, связанные с уменьшением товарооборота у основных торговых сетей. Особенно тяжелыми стали январь и февраль», — признался владелец ООО «Экология Поволжья» Рустем Даминов. Если раньше фирма собирала в Казани около 1 тыс. т отходов в месяц, то сейчас данный показатель снизился до 700 тонн. «Разрушительно влияет», — характеризует ситуацию предприниматель, добавляя, что расходы при этом только растут.
Если по итогам 2024 года выручка компании выросла на 21% до 270 млн рублей, то по итогам 2025-го ожидается падение на 15%
«Сильно чистится» и рынок металлолома — многие компании, особенно мелкие, не выдерживают экономического давления и уходят, рассказал нам учредитель ООО ПО «Промвест» (Набережные Челны) Андрей Балта. Сам сборщик черного лома закрыл половину пунктов приема, оставив только две точки в автограде. «Появилось очень много предложений о продаже металлообрабатывающего оборудования. Люди распродают активы и закрываются. Тенденция, прямо скажем, невеселая», — сетует он.
Трудности испытывают и крупные федеральные сети. Например, новосибирский Ecorex (ООО «Экорекс-металл») принимает макулатуру, металлолом, пластиковые отходы и стеклотару по всей России (в том числе в Казани, Челнах и Альметьевске). Если по итогам 2024 года выручка компании выросла на 21% до 270 млн рублей, то по итогам 2025-го ожидается падение на 15%. «Это еще можно считать оптимистичным результатом. Мы сворачивали нерентабельные площадки. Раньше доходные направления могли закрывать убытки тех точек, которые мы держали „на перспективу“. Сейчас доходы упали, содержать такие точки больше нет смысла», — пояснил в беседе с «БИЗНЕС Online» владелец фирмы Артем Землянников.
Если говорить об отрасли переработки отходов, то часть предпринимателей также приняли для себя решение закрыть бизнес, другие выставили его на продажу, третьи сократили до минимума объемы производства, чтобы минимизировать издержки и как-то пережить сложный период. Некоторые погрязли в долгах, у них большие кассовые разрывы, подтвердил депутат Госсовета РТ, совладелец ООО «Проминдустрия» Николай Атласов.
Почему же, несмотря на рост тарифа на вывоз ТКО в 1,5 раза за 6 лет, загибается стартовавшая в 2019 году «мусорная» реформа, а некогда модный лозунг «отходы в доходы» перестал работать? Разберем далее.
В Казани через сортировку проходит около 11–12% отходов, а в целом в западной зоне сортируется ничтожные 1–2% от общего объема образуемого ТКО
В сортировке — «откровенный застой», с переработкой — еще хуже
Образование отходов. Всего в РТ в 2025 году было образовано 1,3 млн т твердых коммунальных отходов (ТКО, здесь и далее мусор, который образует население). Из них 630 тыс. т — в западной зоне, 716 тыс. тонн — в восточной. С 2023-го объем мусора вырос на 21%. Такими данными с нами поделились в пресс-службах региональных операторов по обращению с ТКО (УК «ПЖКХ» и ООО «Гринта» соответственно). «В целом если бы отходы не вывозились, а распределялись равномерно по казанским районам, мы ходили бы по мусору, а не уютным паркам», — рисуют картину в УК «ПЖКХ».
Сведения о морфологическом составе татарстанского мусора закреплены в территориальной схеме в области обращения с отходами. Сразу скажем, что это усредненные данные, все может меняться в зависимости от времени года. Так, в общей массе ТКО 21,4% приходится на пищевые отходы, 29,7% — на пластик, 20,8% — на бумагу и картон, 5,8% — на ткани, 3,9% — на стекло.
Сортировка отходов. В Казани работает мусоросортировочная станция на улице Васильченко мощностью до 300 т в день (или около 110 тыс. т в год). Эксперты удивляются, что в таком большом городе всего один подобный комплекс. «Этого не то что недостаточно, а прямо откровенный застой. Когда комплекс на Васильченко появился лет 10 назад, это было очень круто и прогрессивно. Казань была впереди планеты всей, но сейчас как будто все расслабились, город растет, объемы [ТКО] увеличиваются, а станция по сортировке одна», — говорит Кушнер.
Проблему не скрывают и в УК «ПЖКХ». В Казани через сортировку проходит около 11–12% отходов, а в целом в западной зоне сортируется ничтожные 1–2% от общего объема образуемого ТКО. Самих объектов сортировки также недостаточно. «Сейчас мы ведем работу над межмуниципальным комплексом в Алексеевском районе, в котором будут объекты для сортировки и компостирования. Это позволит значительно уменьшить захоронение», — не теряет надежды регоператор западной зоны.
В восточной зоне доля обрабатываемых (сортируемых) ТКО составляет 40%. Значительная часть сортируется в Челнах, где работают две мусоросортировочные станции (всего их в этой зоне — четыре). К 2030 году «Гринта» ставит цель на 100% сортировать ТКО и захоранивать не более 50%. «Для достижения этих показателей территориальной схемой предусмотрено строительство двух комплексов переработки отходов в восточной зоне Республики (в Тукаевском и Лениногорском районах)», — указали в пресс-службе.
Переработка отходов. В Татарстане есть предприятия, готовые производить товары из вторсырья, но отрасль пока в «зачаточном состоянии», утверждают в УК «ПЖКХ». Например, в западной зоне РТ перерабатывается лишь 1,1% отходов.
В восточной зоне республики ситуация чуть лучше — за 2025 год переработано около 17% от общей массы образованных ТКО. Благо в автограде работает крупнейший переработчик вторсырья Татарстана — Набережночелнинский картонно-бумажный комбинат им. Титова, однако значительная часть ТКО утилизируется методом компостирования органической части.
Отсортированные фракции не только перерабатываются внутри РТ, но и в значительной части вывозятся за ее пределы, т. к. местных мощностей для глубокой переработки всего объема пока недостаточно. По данным минэкологии республики, в 2024 году за пределы Татарстана было вывезено 408 тыс. отходов производства и потребления.
Впрочем, РТ планирует изменить ситуацию, в регионе запланировано создание целой россыпи межмуниципальных комплексов переработки отходов (КПО): в Пестречинском, Зеленодольском, Верхнеуслонском, Тукаевском, Лениногорском районах. Общая проектная мощность всех КПО — до 1,4 млн т мусора в год, что составляет примерно 75–80% образуемого ежегодно сегодня объема мусора в республике. Занимается этим созданный под крылом «Татлизинга» Региональный экологический оператор (РЭО).
Наиболее драматично ситуация складывается в сегменте пластиковых отходов, где рухнули как цены, так и спрос
Пластиковые отходы ушли в пике вслед за полимерами СИБУРа
Наиболее драматично ситуация складывается в сегменте пластиковых отходов, где рухнули как цены, так и спрос. Цены на вторичные полимеры в январе 2026-го остались на уровне трехлетнего минимума, сообщал Plastinfo. «На российском рынке вторичных базовых полимеров активность покупателей осталась низкой, как и в конце 2025 года. Участники рынка отмечают, что реализация вторичного гранулята практически остановилась, количество заказов — на минимуме», — говорилось в сообщении портала.
Дело в том, что стоимость вторичных гранул прямо зависит от первичных полимеров, которые в последние годы падают в цене на фоне хлынувшего дешевого импорта из Китая и Ирана. Мы уже писали, что в 2024–2025 годах цены на полиэтилен и полипропилен снижались в течение всего года. В первом полугодии 2025-го снижение достигало 15–20% в зависимости от марочного ассортимента. Когда первичная гранула дешевеет, а вторсырье остается дорогим, переработчик попадает в ножницы: сырье купить дорого, продать готовый рецикл дорого нельзя, потому что потребитель уходит обратно в первичку. При этом стоимость сбора, сортировки и подготовки отходов остается высокой. В итоге переработчик оказывается зажат между дорогим входящим потоком и рынком, который готов платить за переработанный материал все меньше. Это приводит к резкому сокращению маржи и делает особенно уязвимыми независимых игроков, у которых нет собственной сырьевой базы и гарантированного сбыта, объясняют эксперты.
«Вторичные полимеры привязаны к стоимости первичных, а те — к курсу доллара. Когда доллар низкий, в Россию завозят дешевый полиэтилен из Ирана и других стран. СИБУР вынужден снижать цены, чтобы не запустить импорт. Следом падаем и мы», — констатирует владелец нижнекамского ООО «Эко Сервис» (зарегистрировано в Москве) Михаил Мирошниченко. Другие эксперты отмечают, что прямо сейчас цены на первичные полимеры растут — это последствие ближневосточного конфликта и подорожавшего нефтегазового сырья.
«И если раньше избыток внутреннего производства [вторичных полимеров] можно было экспортировать, то сейчас уже такого нет. Из-за этого произошел обвал цен: если четыре года назад закупочная цена отходов полиэтилена составляла 40 рублей за килограмм, то сейчас — около 10 рублей. Это касается всех полимеров», — привел данные Атласов.
О печальной тенденции мы писали еще в 2023-м. Тогда казанское ООО «Эко-Приоритет», контролировавшее половину рынка сбора ПЭТ-тары, объявило о сворачивании деятельности. Сложилось все: и давление регоператора УК «ПЖКХ», которое началось с 2019-го, и падение цен на вторсырье на фоне санкций и ухода из России крупных потребителей. Как мы выяснили, другой крупный игрок рынка столицы РТ — ООО «Экопрогресс» — вышел из этой сферы два года назад.
Сама УК «ПЖКХ» скептично относится к сбору пластиковых отходов. Сортировка стала экономически невыгодной, особенно для «грязных» фракций из общих контейнеров. Желтые сетки (туда население несет ПЭТ-бутылки) регоператор называет «социальным проектом» из-за его низкой рентабельности.
«Мы пытались ставить сетки для сбора ПЭТ-бутылок, но это оказалось благотворительностью. Люди кидают туда все подряд, и ты платишь за вывоз мусора, а не зарабатываешь на сырье. Дисциплинировать население можно только финансово — если раздельный сбор будет влиять на сумму в квитанции за коммунальные услуги», — поделился с «БИЗНЕС Online» директор и совладелец казанского ООО «Эко-Ресурс» Евгений Анисимов. Если говорить о пленках и вторичной грануле, рынок просел очень сильно, добавил он. Спроса практически нет, цены упали в 2–3 раза.
Один из основных потребителей вторичных полимеров — строительная отрасль, поэтому падение спроса прямо отразилось и на продавцах вторички
«Будем работать в ноль»: сборщики и переработчики выходят из пластика?
Рынок пластиков находится в пике́, подтвердил нам Землянников из Ecorex. Один из основных потребителей вторичных полимеров — строительная отрасль, поэтому падение спроса на жилье прямо отразилось и на продавцах вторички. Иногда цена продажи уже не перекрывает себестоимость переработки. Несколько лет назад первичная гранула полипропилена стоила 160–170 рублей за килограмм, сейчас — в районе 100–110 рублей. Дисконт вторичного сырья составляет от 30 до 50%.
«То есть при цене первичного полипропилена в 110 рублей вторичку максимум можно продать по 50. Но дело даже не в цене — склады переработчиков забиты, сырье просто не нужно», — указал эксперт. Компания задумывается о том, чтобы свернуть направление по приему пластика из-за слишком сложной ситуации на рынке. К слову, прием полимерных пленок первым делом свернул и уходящий с рынка «Быстроф». Даминов называет ситуацию в сегменте полимеров одним словом — катастрофа.
Если в 2022–2023 годах мы еще держались за счет полимерного производства, то в 2024-м начались проблемы, а в 2025-м это направление полностью лежит на боку. Мы несем убытки.
Закрыть это направление компания не может из-за специфики работы с торговыми сетями: «Там идет и картон, и полиэтилен, и фруктовые ящики. Ты не можешь их никуда деть — приходится перерабатывать».
«Эко Сервис» депутата Афанасовского сельского поселения Мирошниченко работает на рынке вторсырья с 2015 года, специализируясь на переработке полиэтиленовой пленки. В месяц предприятие принимает до 500 т отходов у заготовителей из торговых центров и магазинов. Поставщики продолжают привозить ему пленку, но экономика процесса сломалась.
«Сырье не может быть бесплатным. У него есть себестоимость: надо проехаться по магазинам, собрать, рассортировать. Наши поставщики тратят ресурсы, и на сегодня стоимость входного сырья достигла минимума — от 25 до 45 рублей за килограмм. Но одновременно нас давит цена первичной гранулы, из-за чего сбыт встал», — объясняет эксперт.
Покупатели вторичной гранулы (среди которых производители автокомпонентов, тазиков, ведер и технической пленки) хоть и остались на рынке, но объемы потребления резко урезали. «Все покупатели, работающие на вторичке, остались, но объемы закупки упали на 30–50 процентов», — привел цифры Мирошниченко.
Чтобы выжить, завод несколько лет назад освоил выпуск продуктов с добавленной стоимостью — изоляции для труб и мусорных мешков. Сегодня это направление стало спасательным кругом. «Добавленная стоимость в виде мешков для мусора сегодня нас очень спасает. Производить их мы начали лет пять назад, но тогда это было экономически не так интересно. Сейчас ситуация изменилась: выручка колеблется, иногда выгоднее продать гранулу, а иногда — мешки. Это позволяет нам маневрировать», — говорит переработчик.
Несмотря на сжатие рынка, ставить линии на паузу на предприятии не планируют. Останавливать производство, по словам предпринимателя, страшнее, чем работать без прибыли. «Закрывать или сокращать бизнес мы не планируем. Расходы из месяца в месяц одинаковые, и чем больше мы выпустим продукции, тем меньше этих расходов ляжет на каждый килограмм. Нам выгоднее даже дешевле продавать, но переложить затраты на объем. Останавливать производство — это самое тяжелое. Потом войти в колею будет невозможно: люди, поставщики, покупатели — связать их воедино очень непросто. Пускай будет работа в ноль, но главное, чтобы производство работало», — резюмирует спикер.
До СВО значительная часть лома экспортировалась на внешние рынки, но сейчас из-за санкций они практически закрыты
От металлургов повеяло холодом
Другой болезненный фронт на рынке вторсырья — металлургия. До СВО значительная часть лома экспортировалась на внешние рынки, но сейчас из-за санкций они практически закрыты. При этом сократилось и внутреннее потребление металлического лома — в строительстве, машиностроении и т. д., указал Атласов.
По данным ООО «Корпорации Чермет», выпуск стали в России за 11 месяцев 2025 года упал на 5,1% к аналогичному периоду 2024-го. Ожидается снижение производства металлопроката до 58 млн т, внутреннее потребление металлопроката рухнет на 14% до 38,9 млн т — минимальное значение с 2011 года. Экспорт металлопроката с 2021-го к 2024-му снизился на 35% до 20 млн тонн. Фактически отрасль работает на уровне выживания.
Ключевым фактором давления на отрасль является укрепление рубля и санкционное давление, пояснил Балта из «Промвеста». «У нас рубль крепкий, и его не собираются опускать. Крепкий рубль сразу закрывает все возможности экспорта для наших металлургов. Если мы хотим, чтобы промышленность работала, нам крепкий рубль, по сути, не нужен, а его специально укрепляют», — поясняет собеседник.
Если три года назад заготовители платили населению и сдатчикам до 22–24 тыс. рублей за тонну лома, то сегодня эта цена упала более чем в 2 раза — 12 тыс. рублей «на земле». Общее падение рынка эксперт оценивает в 50%. Речь идет обо всем цикле: от закупки лома до отгрузок металлургическим комбинатам. Даже ключевые потребители, с которыми у фирмы выстроены давние отношения, существенно сократили заказы. «Кто-то [из металлургических компаний] в 2 раза, кто-то в 3 раза снизил объем закупок, потому что российского рынка сбыта катастрофически не хватает», — отметил бизнесмен.
Причины все те же — спад в строительной отрасли. Пункты приема сегодня собирают больше, чем нужно рынку. «По черным металлам все плохо. Рынок просел очень сильно. Цветные металлы сейчас скорее живы, чем мертвы. Раньше цены жестко коррелировали с Лондонской биржей и курсом рубля к доллару. Сейчас такой жесткой зависимости нет, но спрос сохраняется. Самое маржинальное направление сегодня — это сложный лом цветных металлов, например кабели. Там, где нужно использовать оборудование, навыки и умения. На простой перепродаже „купи-продай“ денег сейчас не заработать», — указал Землянников.
Ошибочно думать, что при высоких ценах закупки на картонных фабриках у сборщиков вторсырья растет маржа, предупредил совладелец казанского ООО «Экоград»
Картонно-бумажные «качели»
Основная проблема рынка вторсырья состоит в его непредсказуемости. За квартал конъюнктура может меняться в разные стороны 2–3 раза. Эти «качели» наиболее очевидны в сегменте картона и макулатуры. Сейчас, впрочем, данное направление стало одним из наиболее привлекательных. «По картонам и архивированным бумагам ситуация неплохая. Цена держится: продажная — около 18 рублей, закупочная — около 10 рублей, заводы пока берут. Но и здесь есть тревожный сигнал: спрос на готовый гофрокартон падает. Сети (X5, „Магниты“) заказывают меньше упаковки из-за снижения потребления продуктов», — рассказал Анисимов из «Эко-Ресурса». Т. е. заводы пока работают, но все больше «на склад», поддерживая остатки. Объемов старой упаковки становится меньше.
В целом ошибочно думать, что при высоких ценах закупки на картонных фабриках у сборщиков вторсырья растет маржа, предупредил совладелец казанского ООО «Экоград» Альмир Сафиуллин (до прихода в эту сферу работал в службе безопасности банка). Допустим, завод дает цену 18 рублей за килограмм картона. Сборщики принимают у населения за 11 рублей. «Нам нужно добавить кассовое обслуживание, прессование и логистику. Выходит 17 рублей. Мы зарабатываем всего 1 рубль на килограмме. Это социальная история, поэтому мы ее не закрываем», — подчеркивает он. Группа компаний также занимается приемом и переработкой пластиковых отходов, металлолома, стройматериалов и выпуском готовых изделий из стопроцентного вторсырья.
Как только завод поднимает цену, например, до 28 рублей, начинается хаос. Появляются ипэшники, которые думают, что сборщики сырья очень много зарабатывают. Они начинают давать населению по 20 рублей. Так из-за жадности рынок сам себя съедает. «Особенно эта тенденция видна летом, когда заводы начинают поднимать цену на картон. В тендерах начинают участвовать ипэшники: они покупают для этого „Газельку“ и территорию небольшую. Думают, что этого достаточно. Месяца два-три проходит, какую-то сумму они зарабатывают. Когда рынок начинает хромать, ипэшники все закрываются, потому что выжить в этой истории уже тяжело», — пояснил Сафиуллин.
«Переработка стекла в 3 раза дороже производства нового. Первичное стекло стоит крайне дешево. И с точки зрения экономики непонятно, зачем его перерабатывать»
«Золотое» стекло?
«Гипотетически можно перерабатывать стекло. Почему гипотетически? Вторичное стекло на данный момент не нужно никому! Переработка стекла в 3 раза дороже производства нового. Первичное стекло стоит крайне дешево. И с точки зрения экономики непонятно, зачем его перерабатывать», — говорила еще в 2018 году директор Поволжской экологической компании Ольга Гудимова на профильном обсуждении в КФУ. Но сегодня ситуация поменялась.
Сбором стеклотары в Казани занимается ООО «Экосбор+», созданное бывшим журналистом Дмитрием Савосиным. Население сдает стекло, причем бесплатно (!), в разные пункты приема. Свое сырье «Экосбору+» также поставляют пивные заводы (речь идет о бракованных бутылках). Готовый стеклобой отправляется крупнейшим потребителям по всей стране. Основной заказчик — ростовское предприятие «Гланит», также сырье уходит в Минеральные Воды, Удмуртию и Мордовию, поскольку в самом Татарстане профильных заводов для переплавки пока нет.
Вопреки распространенному мифу о нерентабельности стеклобоя, Савосин уверен в обратном. Ключевым фактором бизнесмен называет дефицит кварцевого песка — основного компонента для производства стекла. «В Ульяновской области у нас было большое месторождение, которое максимально исчерпали, — объясняет он. — Покупали песок из Европы, это добавляло логистику. В любом случае вторичка будет дешевле».
Однако главным драйвером роста стало изменение технологий на заводах: еще недавно предприятия могли использовать лишь 5% вторсырья в новой продукции, но к середине 2025 года этот показатель вырос до 85%.
Пока другие сегменты ТКО стонут от сокращения рынков сбыта, в стекле, по словам руководителя ООО «Экосбор+», ситуация иная. Благодаря модернизации заводов в Новосибирске и других регионах внутренняя потребность в стеклобое только растет. Т. е. сборщики тары, наоборот, выбирают, каким предприятиям продать стекло. Предложения поступают даже из Китая и Узбекистана, но туда везти вторсырье наш спикер не видит смысла — логистика съест всю маржу.
Путь к успеху не был простым: компания переживала период, когда была на грани закрытия. Тогда, по словам руководителя, мешала работа через перекупов и низкие закупочные цены. Ситуацию исправили выход на прямые крупные контракты и внутренняя оптимизация. В настоящее время выручка фирмы растет, хотя отрасль и подвержена сезонным факторам. «Сейчас у нас из-за снегов около 500–700 тонн стекла просто лежит — куплено, но не продано. Это очень критичная зима для нас была», — сетует он.
В советские годы сдача бутылок могла приносить неплохой доход: пол-литровые бутылки из-под лимонада принимали по 12 копеек, кефирные и водочные — по 15 копеек, за винную можно было выручить 17 копеек. На заводах использовался метод многоэтапной мойки тары специальными растворами. Связано это было с тем, что в СССР 80% стеклянных бутылок использовалось повторно.
В 2012 году в техрегламент Таможенного союза внесли пункт, предусматривающий запрет на повторное использование стеклотары для алкогольной продукции и детского питания. Это было обосновано негигиеничностью и опасностью применяемых моющих средств для окружающей среды. В дальнейшем этот пункт из регламента был исключен.
Однако заводы по-прежнему не используют в своем производстве оборотную тару. Это объясняется тем, что, например, на большинстве пивоваренных заводов России в технологическом процессе не предусмотрена мойка бутылок, в основном все используют ополаскивание. А 95% оборотной стеклотары в стране собирают среди бытовых отходов на свалках и полигонах. «Есть техрегламент, который предусматривает только ополаскивание, а там может быть и химическая продукция, да все что угодно», — ранее объясняли ситуацию в «СтеклоСоюзе России».
Главным барьером на пути к промышленному компостированию в городе собеседница издания считает отсутствие инфраструктуры и воли муниципалитета
Пищевые отходы — компост или захоронение?
Ключевая особенность состава отходов в Татарстане — высокая доля органики. Пищевые отходы составляют около 30% (примерно 500 т продуктов ежедневно). Можно было бы накормить маленькую африканскую страну, подсчитали в УК «ПЖКХ». Куда же деваются эти отходы? В советское время пищевые отходы собирали отдельно от непищевых и отправляли, например, в виде корма на свинофермы. Сегодня большинство пищевых отходов, увы, захоранивается на полигонах.
Коммерции в этом сегменте ТКО нет, но на общественных началах работает проект «Верни в грунт». По словам соорганизатора проекта Екатерины Карпухиной, все начиналось с закрытых компостеров, но с 2023 года они вышли в городское пространство. «Совместно с партнерами на грантовые средства и пожертвования мы установили общественные компостеры в парках города, поэтому теперь каждый житель может воспользоваться ими и разместить туда свои пищевые отходы для того, чтобы они были переработаны», — пояснила она суть проекта.
В трех парках Казани установлены общественные компостеры общим объемом 10 куб. м, услуга для населения полностью бесплатна. Полученный компост тут же идет на благоустройство: его используют в общественных огородах и для озеленения самих парков. Несмотря на просветительский характер, проект демонстрирует заметную динамику. Если в первый год удавалось собирать около тонны отходов, то к 2025-му цифры выросли кратно — за четыре года собрано 16 т органических отходов. При этом получено около 7 т компоста. Такие объемы хоть и значимы для экологического просвещения, но недостаточны для превращения в бизнес. Для выхода на рентабельность, по ее словам, нужны совершенно другие масштабы, сопоставимые с городскими.
Главным барьером на пути к промышленному компостированию в городе собеседница издания считает отсутствие инфраструктуры и воли муниципалитета. Карпухина подчеркивает, что современные ангарные технологии позволяют избежать неприятных запахов, и призывает чиновников обратить внимание на опыт зарубежных городов, где организованы площадки компостирования и полученный компост можно купить в супермаркетах.
«Больше всего здесь этот бизнес прессует само государство — непонятно зачем», — негодует Кишнер
Надежды на РОП не оправдались
«Грязный, тяжелый бизнес — переработка отходов… Еще и сильно зарегулированный. Больше всего здесь этот бизнес прессует само государство — непонятно зачем», — негодует Кишнер. В то время как минпромторг РФ говорит о необходимости вовлечения вторички, проводятся рейды и налагаются штрафы на производителей, использующих вторичные полимеры в своей продукции (например, в канализационных трубах). Это создает страх и убивает спрос, уверен он.
Если раньше эксперты питали надежды на реформу РОП, то спустя несколько лет стало ясно — это очередной налог на производителей: миллиардные экосборы редко доходят до самой отрасли по обращению с отходами. «Мы та отрасль, которая не рассчитывает на государство. Рассчитываем только на свои силы», — сетует Сафиуллин из «Экограда».
Какие меры предлагают сами участники рынка?
Стимулировать спрос. На государственном уровне нужно создавать правила, поощряющие использование вторичного сырья в госзакупках, стройке, ЖКХ (там, где это не влияет на безопасность), а не наказывать за это.
Субсидии. Реально работающим и эффективным предприятиям. Сюда же входят льготное налогообложение, кредиты и гранты для закупки оборудования.
Создание экотехнопарков с готовой инфраструктурой с подведенными сетями, льготной арендой, как в «Химграде» или особых экономических зонах. Необходимо замкнуть цепочку «сбор — переработка — производство новой продукции» в пределах республики. Расположение на одной территории переработчиков и производителей значительно сократит логистические издержки.
***
«У нас сейчас сложилась такая ситуация, когда компании-регоператоры, обеспечивающие вывоз отходов с населения, в целом живут неплохо, потому что имеют постоянную финансовую подпитку в виде тарифа, а переработчики постепенно загибаются, так как их бизнес напрямую зависит от рыночной конъюнктуры, которая имеет негативный характер. Правильно было бы поддерживать переработку отходов, чтобы постепенно избавляться от полигонного захоронения. Но в обозримом будущем ожидать такого не стоит. И причина — я об этом говорил многократно — в ущербности самой концепции „мусорной“ реформы», — печально констатирует Атласов.
Ждет ли рынок вторсырья реанимация? Узнаем в будущем. Сами же двигатели «мусорного» прогресса называют свое дело уже не бизнесом, а ремеслом. «Если бы это был бизнес, его можно было бы раз 10 позакрывать за все это время. Это скорее ремесло. Профессия», — философски заметил Даминов.
Комментарии 81
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.