Игорь Панарин: «Аятоллы в Иране – это «операция прикрытия», а внутри сталинская система управления»

Игорь Панарин: «В ХХ столетии пропаганда становится массовой и постепенно приобретает то значение, какое придается ей и поныне» Фото: © Владимир Астапкович, РИА «Новости»

«В Венесуэле находились две сотни наших военных советников, но им не удалось предотвратить похищение Мадуро»

— Игорь Николаевич, вы продвигаете концепцию информационной и гибридной войны (ИГВ) на протяжении многих лет. Насколько она претерпела изменения к настоящему времени? Когда возникла сама терминология ИГВ и кто явился первопроходцами концепции как у нас, так и на Западе?

— Концепция информационной и гибридной войны (ИГВ) в ее современном понимании появилась сравнительно недавно, однако сами технологии существовали длительный период времени — можно сказать, тысячи лет. В древнем мире мы можем отыскать славянские корни этих технологий, особенно если вспомним «Иду на вы» князя Святослава Игоревича или щит Вещего Олега, прибитый на вратах Царьграда. Все это было способом передачи информации в тот исторический период и при этом включало в себя определенные символы и ритуалы. Однако сам термин «пропаганда» возник на Западе в XVII столетии — после создания в 1622 году в Ватикане Congregatio de Propaganda Fide — католической конгрегации пропаганды (распространения) веры. Характерно, что эта организация просуществовала практически 400 лет, претерпев лишь небольшие трансформации, и только в 2022 году вошла в состав одного из 16 ведомств Римской курии. Поэтому основа концепции была заложена еще тогда, внутри западной цивилизации, на стыке религии и науки.

В ХХ столетии пропаганда становится массовой и постепенно приобретает то значение, какое придается ей и поныне. Правда, в период Первой мировой войны царская Россия так и не создала никаких подразделений для ведения собственной пропаганды и распространения российских нарративов, хотя почти все остальные страны – участники конфликта сделали это (в качестве примера можно привести комитет Джорджа Крила в США). Тем знаменательнее, что Иосиф Сталин уже на третий день Великой Отечественной войны организовал работу Совинформбюро — оно было образовано 24 июня 1941 года при Совете народных комиссаров. Правда, создатель Совинфорбюро Александр Щербаков слишком рано умер — буквально на следующий день после Победы, 10 мая 1945 года (не исключено, что его могли отравить). После его смерти так и не нашлось достаточно компетентного ученого-специалиста, кто мог бы прийти ему на смену и обобщить позитивный опыт.

Зато такой человек нашелся в США — Пол Лайнбарджер, один из создателей американского управления военной информации. Соответственно, методологическое развитие ИГВ происходило в эти годы, в основном в США и Великобритании. В 1948 году Лайнбарджер написал книгу «Психологическая война. Теория и практика обработки массового сознания», которая была издана у нас только в 1962 году, то есть спустя 14 лет, что тоже любопытно. Таким образом, была сформирована концепция психологической войны, которая впоследствии была закреплена в ряде американских документов — «Информационной войне» (1992) и «Доктрине информационных операций» (1998).

Примечательно, что отец Пола Лайнбарджера, будучи политическим активистом, достаточно близко был знаком с лидерами китайской революции — настолько близко, что крестным отцом автора «Психологической войны» был не кто иной, как Сунь Ятсен (вождь Гоминьдана — прим. ред.). Очевидно, что Лайнбарджер-старший прекрасно знал Китай, так что корни сегодняшних американо-китайских отношений уходят в те давние времена.

В 2005 году генерал Джеймс Мэттис, будущий министр обороны США, ввел в обиход сам термин «гибридная война». В свое время, когда я готовил докторскую диссертацию и развивал американские подходы, что-то добавляя и модернизируя, мне удалось, можно сказать, перехватить концепцию «гибридной войны». Разумеется, при этом я не являлся первопроходцем.

Однако сейчас наступает качественно новый этап. Пожалуй, впервые с эпохи Смутного времени представители России в моем лице пошли на опережение в сфере ИГВ. Судите сами: около 9 лет понадобилось специалистам, чтобы проанализировать итоги Первой мировой войны. Еще три года — чтобы оценить уроки Второй мировой. Сейчас всего за три месяца удалось проанализировать две важнейшие военные кампании недавнего времени — наступательную операцию США в Венесуэле и оборонительную операцию по противодействию американо-израильской агрессии в Иране — и ввести новый термин — «война шестого поколения». Тут важна не только оперативность сама по себе, но и то, что это было сделано фактически впервые, причем именно в России.

«На протяжении двух месяцев американские десантники тренировались, готовясь к штурму» Фото: © Kyle Mazza / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

— Говорят, что в Венесуэле до переворота и похищения Николаса Мадуро работали около 200 российских военных советников. Получается, что их консультации не спасли венесуэльского президента?

— Да, действительно, если судить по открытым данным, в Венесуэле находились две сотни наших военных советников во главе с генерал-полковником, имеющим боевой опыт, полученный как в Сирии и Ливии, так и в ходе СВО (я не хочу называть его фамилии). Так и хочется спросить: чем же они там занимались? По официальной информации, помогали обучать венесуэльскую армию. Но каковы итоги?

Между тем мы вынуждены сегодня признать, что американцы провели в Венесуэле блестящую операцию. Заключительная ее фаза была молниеносной и заняла всего два часа! Сегодня как никогда важно вскрыть и понять те технологические механизмы, благодаря которым это было сделано. Разумеется, все готовилось исподволь, в несколько этапов. В сентябре прошлого года минобороны США было переименовано в военное министерство, а Пентагон получил новые полномочия и функции в сфере информационной и гибридной войн. Затем в ноябре началась операция «Южное копье», в ходе которой была организована морская блокада Венесуэлы под предлогом борьбы с наркотрафиком, стали наноситься удары по лодкам и катерам и так далее. В декабре была принята новая Стратегия национальной безопасности США, осуществившая фактический возврат к доктрине Монро 1823 года (подчеркивала необходимость защиты всего американского континента от колониальных посягательств европейских держав — прим. ред.).

Далее началась фаза непосредственной подготовки операции против Мадуро. На протяжении двух месяцев американские десантники тренировались, готовясь к штурму. Для этих целей была даже выстроена копия дворца венесуэльского президента, изучены все входы и выходы, определены все уязвимости и слабые места и получен «полный расклад». Все это делалось в режиме строжайшей секретности — при абсолютном отсутствии какой-либо утечки информации. Для сравнения: накануне начала СВО все западные медиа просто кричали о нашей готовящейся спецоперации, анализируя передвижение войск и планы их применения. Здесь же ни звука, ни малейшего намека на то, что готовилось. Притом что американцы оказались горазды использовать и наш исторический опыт, который их многому научил.

«После того как Иран более 40 дней смог не просто выстоять против совместной агрессии США и Израиля, но и нанести им очень эффективный информационно-встречный удар, мы увидели совершенно другую страну, которая долгое время успешно прятала свое настоящее лицо» Фото: © Iranian Supreme Leader’S Office / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Инициативные и целеустремленные державники активно продвигались наверх, и среди них профессура Тегеранского университета»

— Неделю назад вы выступили с докладом «Информационная и гибридная война: прошлое, настоящее и будущее» на факультете политологии МГУ. Помимо прочего, вы упомянули, что США задействовали против Венесуэлы даже опыт Александра Суворова. Каким образом?

— Известно, что великий российский полководец Александр Суворов тоже готовил своих солдат к штурму турецкой крепости Измаил, заставляя их атаковать специально выстроенные макеты высоких крепостных стен. Американцы поступили схожим образом: они, как я уже говорил, сделали копию президентского дворца в Каракасе и использовали ее для обучения своего спецназа. Кроме того, они пристально изучили нашу операцию «Дунай» (ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году) и даже штурм дворца Амина в Кабуле в 1979-м. Подчеркиваю: этот опыт был тщательно проанализирован, но, к сожалению, не нами, а нашим врагом. Все это позволило им выработать принципиально новую тактику, позволяющую осуществить операцию без ввода войск на территорию противника. Здесь, кстати, я позволю себе напомнить, что в свое время автор операции «Дунай» маршал СССР Николай Огарков выступал категорически против ввода Советской армии в Афганистан, ожесточенно споря по этому поводу с министром обороны Дмитрием Устиновым. Огарков понимал, что это ловушка, но его не послушали.

Кроме того, в Венесуэле российскими и китайскими специалистами была создана вроде бы мощная система ПВО, которая считалась лучшей в Латинской Америке. И что же? Ни один радар почему-то не сработал. Специалистами из США были применены технологии выведения из строя как техники, так и личного состава, причем в режиме онлайн за чрезвычайно короткий период времени. Что это за технологии? Кто при этом пострадал? Мы знаем лишь, что в ходе стремительных боевых действий были убиты 24 кубинских спецназовца — от старшего лейтенанта до полковника, охранявших Мадуро. Потери среди американцев, согласно информации The New York Times, сводятся лишь к полученным ранениям, а также к одному подбитому штурмовому вертолету, который при этом смог вернуться на базу.

Все это требует быстрого и внимательного анализа, поскольку такая же схема потенциально может быть применена против России. Не исключено, что атака украинских дронов на валдайскую резиденцию российского президента в декабре прошлого года носила репетиционный характер, и нам следует быть готовыми к повторению чего-то подобного. Необходимо вскрыть американские механизмы для того, чтобы выработать свою систему блокировки внутри России.

— Второй опыт, который нам следует изучать, — иранский. Однако здесь американцы уже оказываются далеко не на высоте, зато граждане Ирана, наоборот, демонстрируют, что и против американского лома можно найти прием. Но какой же?

— Я, конечно же, специалистом по Ирану себя не считаю, однако изучаю его уже много десятилетий. В России основными экспертами по иранской проблематике считаются Семен Багдасаров, Каринэ Геворгян и прочие. К сожалению, никто из этих экспертов, на мой взгляд, даже намека не сделал на реальное положение дел в Иране. Поэтому иранский феномен в нашей стране практически полностью остался вне аналитического поля. Ведь что нам обыкновенно рассказывали? Что в Иране правят аятоллы, а все кругом только и делают, что молятся и соблюдают мусульманский дресс-код.

— Ну да, мы привыкли к образу клерикальной страны с жестким теократическим режимом.

— Да, теократический режим, который якобы спит и видит, как ему создать ядерную бомбу и при этом постоянно угрожает Израилю… Но ведь это повторение тезисов американской пропаганды! В реальности все оказалось почти диаметрально противоположным. После того как Иран более 40 дней смог не просто выстоять против совместной агрессии США и Израиля, но и нанести им очень эффективный информационно-встречный удар, мы увидели совершенно другую страну, которая долгое время успешно прятала свое настоящее лицо. Между тем, насколько я понимаю, к сегодняшнему противостоянию Исламская Республика готовилась практически 20 лет начиная с 2006 года, когда персы хотели открыть у себя нефтяную биржу, торгующую черным золотом за евро. Кстати, примерно в это же время я предлагал российскому президенту создать нефтяную биржу, торгующую за рубли. Обе инициативы так и остались нереализованными. Американцы пригрозили Тегерану: «Если вы создадите нечто подобное, мы вас начнем бомбить и загоним обратно в каменный век». Персы ничего предпринимать не стали, поскольку были еще не готовы, но сделали выводы и начали свою «большую игру», долгое время остававшуюся незаметной.

Почему они вообще осмелились на что-то «свое, особенное»? Дело в том, что в 2005 году американский полковник Ральф Питерсон, периодически появлявшийся как комментатор на канале Fox News, обнародовал карту перекройки «Большого Ближнего Востока». Таким образом, доктрина, предписывающая дезинтеграцию Ирана и ликвидацию его как единого государства, попала в открытый доступ. Это в свою очередь заставило иранцев приступить к выстраиванию собственной системы обороны.

В тот период президентом Ирана являлся Махмуд Ахмадинежад. На своем посту он пробыл 8 лет, свернул либеральные реформы одного из своих предшественников Али Рафсанджани и инициировал технологический рывок, который в полной мере ощущается только сейчас, спустя 20 лет. Об этом мы можем судить хотя бы по тому, что в Иране число людей с высшим образованием увеличилось к настоящему времени в 3 раза, а разнообразных ученых и исследователей — в 3,5 раза. Количество инновационных фирм выросло с 2 тысяч до 5 тысяч. О чем это говорит? О том, что в Иране, по сути, был воссоздан сталинский механизм управления страной, в то время как «сверху» сидели аятоллы и муллы как своего рода «операция прикрытия».

— То есть было создано не теократическое, а высокоинтеллектуальное общество.

— Именно так. Причем продолжительность жизни в Иране на два года больше, чем в современной России. Уровень ученых значительно выше нашего. Иранские университеты по многим параметрам не хуже мировых, а в чем-то явно их опережают. Но главное, что в стране была создана система движения и ротации кадров исходя из профессиональных качеств, а не по родственным критериям и не «по знакомству». Первый вице-президент, министр иностранных дел, глава парламента, глава Центрального банка ИРИ (Исламской Республики Иран) и прочие — это, между прочим, выходцы из научной среды.

То есть большинство нынешних руководителей Ирана — это действующие профессора, которые начали свой путь в науке задолго до того, как пришли в политику. А в России ведь как? У нас есть отдельные руководители и государственные деятели, которые защищают диссертации после своего назначения. Во многом это, к сожалению, простая формальность — на деле эти люди не являются профессорами, активными в научной сфере, не преподают и так далее. Профессиональная составляющая образования у нас не имеет никакого значения. В то же время в Иране, как мы видим, были запущены реальные социальные и интеллектуальные лифты (по сути, сталинские), позволившие создать подлинную национальную элиту и привести ее на ключевые государственные позиции. Инициативные и целеустремленные державники активно продвигались наверх, и среди них львиную долю составила профессура Тегеранского университета. Честно говоря, это просто фантастика! Ни в одной стране мира ничего подобного нет. К сожалению, для России это тоже абсолютно нехарактерно.

Однако для меня удивления достойно и другое: как же иранцы смогли создать такую уникальную систему управления страной, которая при этом осталась вне поля зрения ведущих западных спецслужб — ЦРУ, МИ-6, «Моссада» и других?

— Хотя, казалось бы, что может быть более открытым, чем система университетов и кадровые назначения во власти?

— Да, все эти данные открыты. Видимо, нашлись умные люди с точки зрения искусства контрразведки, которые подавали все это как обычные рядовые факты. В то же время создавалось государство, для которого наличие или отсутствие «декоративной верхушки», оказывается, не имело решающего значения. Список жертв среди высшего иранского чиновничества за этот год приблизился уже к 50. Однако вместо развала системы управления мы наблюдаем ее четкую и слаженную работу. Это говорит о том, что это была заблаговременно подготовленная и по своей сути сталинская система — ее оставалось только активировать. Недаром иранцы создали свои ГКО (государственный комитет обороны), ставку верховного главнокомандующего, аналог Совинформбюро и многое другое, что было и у Сталина. И все это под бомбардировками, в условиях боевых действий!

Правда, в годы Великой Отечественной войны Совинформбюро ведали в основном два человека: Александр Щербаков и Юрий Левитан. В иранском варианте официальные сообщения озвучивает генерал Эбрахим Золфагари, за короткое время ставший мировой медийной персоной. Он и ему подобные — это одновременно и руководители, и источники информации, и дикторы, что значительно сокращает время для подачи информации. Левитан, как известно, сам свои тексты не составлял, его заявления проходили через все процедуры подготовки и согласования, а он зачитывал в эфире кем-то составленное и сделанное. А в Иране самое главное озвучивает человек, который самостоятельно принимает решения.

Что же удивляться, что это резко сократило скорость выхода материалов в эфир и работает на опережение информации противника! К тому же иранцы впервые переиграли своего врага в информационной войне и борьбе за общественное мнение, выпустив, к примеру, ставшие уже знаменитыми «мультики», где Дональд Трамп ведет переговоры сам с собой.

Биньямин Нетаньяху и Дональд Трамп Фото: © Amos Ben Gershom/Israel Gpo / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Нетаньяху переиграл Трампа и заставил его поменять принцип «Америка превыше всего» на «Израиль превыше всего»

— Несмотря на то что прежняя иранская верхушка могла носить декоративный характер, интеллектуалы ИРИ идеологически мотивированы, как вы считаете?

— Безусловно, это идеологически мотивированные люди, и в этом заключается еще один иранский феномен. Давайте посмотрим для сравнения: из РФ после начала СВО уехали, по разным оценкам, около миллиона высокообразованных людей, многие из которых составляли нашу элиту. Некоторые, как мы знаем, находились в ранге бывших вице-премьеров и министров. Однако в Иране иная ситуация. Многие иранцы, жившие до начала американской операции «Эпическая ярость» за границей, стали возвращаться на родину — под бомбы. Это абсолютно другая идеологическая матрица.

— А у современного Ирана, помимо уникальной системы управления и патриотизма, есть какая-то идеологическая или социальная концепция, которую можно предложить миру как альтернативную по отношению к западной?

— Думаю, такая концепция есть, но она до времени придерживается и не обнародуется — по аналогии с их системой управления. Хотя я вижу некоторое сходство той доктрины, которая может стоять за их действиями, с моим форматом доктрины, обозначенной как «Девять геополитических проектов». Я предлагал эту концепцию в ноябре 2024 года в Пакистане. Там, в частности, говорилось об образовании Восточного союза (Арианы), где Иран постепенно объединяет вокруг себя все пространство Персидского залива и, условно говоря, создает содружество исламских государств. В частности, это подразумевает под собой новый справедливый мир, контроль над Ормузским проливом, создание долгосрочных гарантий на дальних рубежах, отсутствие американских и натовских военных баз в Персидском заливе и так далее.

— Турция может иметь какое-то отношение к этому содружеству?

— Турция является естественным союзником Ирана по линии курдов. Карта перекройки «Большого Ближнего Востока», которую я уже упоминал, была обязана своим появлением двум людям: бывшему министру обороны США Дональду Рамсфелду и адмиралу Артуру Цебровски (директору офиса трансформации Пентагона). В прежних своих вариантах она предусматривала создание Курдистана на ряде земель Турции и Ирана и через это — дезинтеграцию всего ближневосточного пространства. Однако сейчас ставка делается уже не на Курдистан, а на «Великий Израиль», который должен воцариться на территории 7 стран.

В чем здесь мне видится принципиальная ошибка Дональда Трампа? Дело в том, что за концепцией Цебровски – Рамсфельда стоял понятный каждому американцу принцип «Америка превыше всего». Вместе с тем все это предусматривало создание хаоса с помощью сетецентрической войны на «Большом Ближнем Востоке» и полное подчинение исламских цивилизаций грубой американской силе. Однако Биньямин Нетаньяху неожиданно переиграл Дональда Трампа через агентуру Эпштейна. Заставил 47-го президента США поменять принцип «Америка превыше всего» на «Израиль превыше всего». Хотя трамповская команда предвидела подобную опасность, да и сам Трамп в начале иранской военной кампании заявлял, что такой вариант ему не подходит. Американская правящая верхушка имела совсем другой план, однако ее заставили действовать в угоду Израилю и играть в его игру.

— И все это произошло через агентуру покойного Джеффри Эпштейна?

— Не только. Достаточно сказать, что главы президентского аппарата и протокола Трампа — не кто иные, как христианские сионисты. В свое время англичане создали христианский сионизм как явление и внедрили его в протестантскую среду США. В настоящее время в Соединенных Штатах проживают 104 миллиона христианских сионистов, а иудейских сионистов — всего 2 миллиона.

— По сути, это одна треть населения Америки, с учетом того что в США живут около 349 миллионов человек.

— Символично, что в самом Израиле сионистов много меньше, чем на американском континенте. Однако меньшинство, которое захватило власть в США и Израиле, очень могущественно. Судя по всему, и в Объединенных Арабских Эмиратах они играют первую скрипку — недаром ОАЭ проявили себя как пособники Израиля.

— То есть Арабские Эмираты — это часть планируемой сионистской империи?

— Можно сказать, что это третий компонент сионистской империи. Когда Ротшильды стали строить финансовую империю в Персидском заливе, они начали поднимать тему иудейских и семитских племен, осевших когда-то на этих землях. Поэтому часть арабов приняла иудаизм. Но для России проблема тут в другом. Как мы знаем, наша страна тесно связана с ОАЭ, а они ключевые союзники Израиля в регионе.

— Недаром Иран наносит удары по Арабским Эмиратам.

— Иранцы в немалой степени разрушили своими асимметричными ударами глобальный финансовый центр, сложившийся на территории ОАЭ. А ведь он составлял основу западного финансового доминирования на Ближнем Востоке в зоне Залива. Достаточно вспомнить нефтегазовую компанию British Petroleum, прочно тут обосновавшуюся.

«Ожидается, что в 2028 году основная борьба за пост президента США развернется между Вэнсом и Рубио» Фото: © Yuri Gripas — Pool via CNP / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«США уже израсходовали, по экспертным оценкам, около 80 процентов своего ракетного боекомплекта»

— О каких 7 странах вы говорили, подразумевая, что в концепции Цебровски – Рамсфельда они могут составить «Великий Израиль»?

— Это ближайшие страны: Сирия, Ирак, Иран, практически вся Саудовская Аравия…

— Территория современной Турции туда не входит?

— Почему же? Часть Турции тоже туда входит. Разумеется, и Азербайджан, учитывая его весьма неплохие связи с правительством Нетаньяху. Это большая зона Ближнего Востока, которая в целом запланирована под «Великий Израиль».

— А если учесть, что Трамп на поводке у христианских сионистов, то и США вполне могут составить часть сионистской империи.

— Моя трактовка такова: 27 февраля этого года в США фактически произошел госпереворот. Вместе с тем Дональд Трамп остался президентом, однако полностью перешел под контроль определенных сил. Это видно по тому, как он полностью изменил свой курс. Логика всех предыдущих лет, которые он провел в политике, казалось бы, подсказывала ему: «Америка превыше всего». Теперь он даже обронил что-то вроде: «Мне не так уж важны рядовые американцы. Главное, чтобы у Ирана не было ядерной бомбы». А его недавнее заявление о том, что он не прочь сменить Нетаньяху на посту израильского премьер-министра? Все это факты для него просто убийственные.

26 февраля, за пару дней до операции «Эпическая ярость», Трамп выступал с речью на заседании конгресса США и клеймил Байдена, «плохого президента», приводя в доказательство своих слов цифры. По его словам, бензин при его предшественнике «достиг пика в более чем 6 долларов» «Сейчас в большинстве штатов стоит ниже 2,3 доллара за галлон, — констатировал Трамп. — А в некоторых местах — 1,99 доллара за галлон. А когда я несколько недель назад посетил великий штат Айова, я даже видел 1,85 доллара за галлон бензина».

Конечно, говоря о 6 долларах за галлон, Трамп несколько погорячился. При Байдене, насколько я знаю, максимальная планка составляла 4,51 доллара. Сейчас в среднем 4,74 доллара, то есть больше, чем при «плохом президенте». Все это произошло за два с небольшим месяца.

Кроме того, в конгрессе Трамп подчеркнул свои достижения по части привлечения новых инвестиций. По его словам, предыдущая администрация «за четыре долгих года» привлекла менее 1 триллиона долларов, в то время как 47-й президент США за 12 месяцев «обеспечил обязательства на сумму более 18 триллионов долларов, поступающих со всего мира». Но что подразумевает Трамп под «всем миром»? Если конкретизировать, то окажется, что в основном Саудовскую Аравию и Катар. Однако сегодня все эти инвестиции в результате иранской кампании превратились в ноль. Поэтому нынешний хозяин Овального кабинета находится в полном тупике.

— А что именно случилось 27 февраля? Как мог пройти госпереворот?

— Я только могу это предполагать. Как я уже говорил, глава аппарата Белого дома Сьюзан Уайлс, глава протокола США Моника Краули (обе убежденные христианские сионистки, непосредственно связанные с «иудейскими спонсорами» Трампа), а также трамповский зять Джаред Кушнер нашли способ переубедить своего «патрона». Но переворот произвели, конечно же, не они, а Биньямин Нетаньяху.

— Какова при этом позиция госсекретаря Марко Рубио и вице-президента Джея Ди Вэнса?

— Они никакого участия в этом не принимали и как могли дистанцировались от иранского кризиса. Ожидается, что в 2028 году основная борьба за пост президента США развернется между Вэнсом и Рубио. Поэтому они стараются сейчас «не испачкаться». Вопрос, понимает ли сам Трамп, во что он вляпался? Или он все еще пребывает в своем дурмане заблуждений? Похоже, он все-таки что-то понимает, но просто не знает, как вырваться.

Приведу пример. Когда в марте состоялась атака на крупнейший американский авианосец и его фактически разнесли (иранская разведка сфотографировала взорванную корму и уничтоженный боекомплект), Трамп рассказывал, что корабль атаковали 32 иранских самолета, взлетавшие каждые 2 секунды сразу с 17 направлений. Спрашивается, а как же утверждение о том, что «вся авиация Ирана полностью уничтожена»? Кто же тогда разнес корабль? Трамп несет откровенную чушь. Однако факт остается фактом: мы можем констатировать кардинальную корректировку трамповских предвыборных заявлений и всей его предыдущей политической линии в целом. И это абсолютно убийственно для Америки, где, кстати, инфляция уже подскочила до 3,8 процента (а была 2,6 процента).

Назову другие красноречивые цифры. К настоящему моменту США уже израсходовали, по экспертным оценкам, около 80 процентов своего ракетного боекомплекта. Чтобы восстановить довоенное количество ракет, им придется трудиться примерно 8,5 года. А чтобы, скажем, восстановить потраченные Tomahawk — около 3,5 года. Однако для реанимации ракетного потенциала требуются китайские редкоземельные металлы. Китай понимает это и блокирует возможные сделки, предпринимая лишь ограниченные поставки. В то же время даже сам Марко Рубио признал, что Иран сохранил более 50 процентов своего ракетного потенциала.

«Для Трампа основная задача визита заключалась в том, чтобы уговорить китайцев надавить на Иран» Фото: © Daniel Torok/White House / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Огарков пришел к выводу, что бесконечное наращивание ракетно-ядерного потенциала ни к чему не приведет — это дорого и не дает должного эффекта»

— Получается, недавний визит Трампа в Пекин был связан в том числе с ракетным голодом США?

— Для Китая принципиально важным остался вопрос Тайваня и устойчивости собственной экономики, а для Трампа — иранский кризис. Те, кто в США затевал иранскую кампанию, сами не ожидали, что это окажет такое влияние на экономику, спровоцирует рост инфляции и цен на бензин. Поэтому для Трампа основная задача визита заключалась в том, чтобы уговорить китайцев надавить на Иран. Судя по всему, ничего из этого не получилось, хотя американский президент горазд был перечислять: «Си мне обещал то и это». Но никаких подтверждений слова Трампа не получили. Контрольный информационный выстрел по лидеру США произвел китайский министр иностранных дел Ван И, заявивший, что позиция Китая в иранском вопросе заключается в требовании немедленного и долгосрочного прекращения огня после мирных переговоров, а также прекращения блокады Залива на справедливых условиях, которые должны устроить все противоборствующие стороны. Фактически он полностью опровергнул предыдущие «вбросы» Трампа.

Иран преуспел в этом противостоянии. Достаточно сказать, что 13 из 16 американских военных баз в Персидском заливе были уничтожены. Притом что американцы, готовясь к конфликту с Ираном, во многом использовали доктрину советского маршала Николая Огаркова, о котором я уже упоминал.

— Что это за доктрина?

— Маршал Николай Васильевич Огарков являлся начальником Генерального штаба ВС СССР с 1977 года. Основываясь на собственном богатом боевом опыте и на понимании особенностей войны в современных условиях, Огарков пришел к выводу, что бесконечное наращивание ракетно-ядерного потенциала ни к чему не приведет — это дорого и не дает должного эффекта. Необходимо сделать ставку на высокоточные неядерные вооружения, а также на суперсовременные системы управления боевыми действиями. Только это способно обеспечить победу при относительно малых людских потерях и постепенно вынудить противника к компромиссу. Согласно Огаркову, стратегическая цель современной войны вовсе не сводится к гарантированному ядерному самоуничтожению. Понятно, что это путь в никуда. Гораздо реалистичнее стремиться к справедливому миру минимально возможной ценой, что позволяет создать благоприятные условия для дальнейшего мирного строительства.

Как же получить преимущество перед противником? Прежде всего нужны автоматизированные системы управления войсками, а также массовое внедрение в армейскую среду информационно-вычислительных систем. Между тем именно в этой сфере Советский Союз, как и нынешняя Россия, всегда серьезно отставал от Запада. Доктрина Огаркова была отработана в ходе оперативно-стратегических учений «Запад-81» с участием Советской армии и флота, а также ВС стран Варшавского договора (в сентябре 1981-го — прим. ред.). Добавлю, что поскольку в 1979 году Николай Огарков категорически возражал против ввода советских войск в Афганистан, а Юрий Андропов и Андрей Громыко, напротив, настаивали на этом и сумели убедить Леонида Брежнева, то в дальнейшем это сказалось на карьере маршала. Когда Андропов пришел к власти, он постепенно оттеснил Огаркова в тень, так что тот лишился руководящей должности в Генеральном штабе, а его доктрина была предана забвению. Впрочем, забвение ожидало ее только на родине. Американцы с удовольствием подхватили идеи Огаркова и создали на их основе свою концепцию сетецентрической войны.

Адмирал Артур Цебровски, один из идеологов сетецентрической войны, неплохо знал Ближневосточный регион — его биография была связана, в частности, с Ираком и Бахрейном. Поэтому по всему региону Персидского залива начали устанавливаться американские радары, дата-центры и так далее. Тактика сетецентрической войны связана, как правило, с достижением информационного превосходства над противником путем опережающего уничтожения его верхушки, систем разведывательно-информационного обеспечения, центров обработки информации и управления и прочего. Все это американцы с несомненным успехом сначала отработали на Венесуэле. Предусматривалось также завоевание превосходства в воздухе, поэтому США одномоментно подняли с аэродромов 200 самолетов и вертолетов.

В отношении Ирана планировалось провести примерно такую же операцию, но с учетом ближневосточных особенностей. Казалось бы, сначала все пошло как запланировано: США и Израиль уничтожили иранскую верхушку и ожидали падения Тегерана со дня на день, чтобы взять под контроль всю иранскую территорию. Вместо этого в первые же 48 часов агрессии они получили от иранцев очень чувствительный ответ. Были выведены из строя пять из 6 американских радаров в Персидском заливе, каждый стоимостью по миллиарду долларов. Сбиты 22 беспилотника MQ9 стоимостью 17 миллионов долларов каждый, а также два беспилотника MQ4 по цене 250 миллионов долларов. Технологически уничтожены дата-центры врага. То есть почти все, что «Моссад» и ЦРУ готовили на протяжении 20 лет, оказалось ликвидировано. В итоге у них фактически не осталось никаких достижений и, главное, возможностей для проведения операций сетецентрической войны и давления на Иран. В то время как иранское руководство достойно держит марку — против концепции американцев они применили свою контрсетецентрическую военную концепцию.

«Существенная проблема ИИ заключается в том, что, какую информацию и программу мы туда «заведем» и какие при этом будем задавать поисковые запросы, такое поведение и политику мы и запрограммируем» Фото: magnific.com

«Иранские специалисты по кибервойне действуют в реальной, ничем не ограниченной среде»

— В своем докладе вы упоминаете, что современное киберпространство также становится сферой, где ведутся боевые действия. Вы даже употребляете термин академика Вернадского «ноосфера» — с оговоркой, что здесь в первую очередь осуществляются информационно-гибридные войны. Также вы вводите в употребление термин «планетарный информационный механизм» (ПИМ), подразумевающий все наши гаджеты, ноутбуки, компьютеры, жесткие и облачные диски и так далее. Но, как мы знаем, интернет в свое время был создан Пентагоном, а значит, априори это территория противника. Можем ли мы эффективно действовать на территории врага?

— Иран нам показал, что это возможно. В своей книге «Ноосфера: информационная и гибридная война» (издана в апреле 2026 года — прим. ред.), а также в своем докладе я разбираю, что такое ноосферный уровень и какое отношение имеет к этому планетарный информационный механизм (ПИМ). Сегодняшняя специфика абсолютно новая — все предыдущие крупные войны и конфликты разворачивались в другой реальности и в условиях совершенно иного мироустройства. Современная система передачи информации и коммуникации имеет определенную иерархическую структуру и хранится на самых разных носителях — серверах, дисках, в «облаках» и пр. Все это не что иное, как часть коллективного сознания, коллективный мозг, если угодно. Определенную часть его составляет искусственный интеллект (ИИ). Однако существенная проблема ИИ заключается в том, что, какую информацию и программу мы туда «заведем» и какие при этом будем задавать поисковые запросы, такое поведение и политику мы и запрограммируем. Кроме того, технологическая основа ИИ и ПИМ преимущественно англосаксонская, и это еще одна из проблем.

Тем не менее Иран за без малого три месяца, прошедших с начала февральской агрессии США и Израиля, показал нам, как следует бороться. В каком-то смысле они даже опередили Китай. Помните, в 2014 году в Гонконге была «революция зонтиков»? К тому времени на материковом Китае программисты создали свои сети, огородились от «Фейсбука»* и других запрещенных у нас соцсетей. Однако Гонконг продолжал жить в другом информационном измерении. Это был еще и вопрос депрофессионализации китайских спецслужб, которые привыкли в материковом Китае нормативно регулировать сети — примерно так же, как сейчас у нас блокируют все, объявленное нежелательным. Однако в Гонконге они ничего поделать не смогли — они просто не знали, как им технологически действовать, и в результате получили «революцию зонтиков». Китайским спецслужбам потребовалось еще около пяти лет, чтобы научиться работать на оперативном уровне и «профилактировать» протесты подобного рода.

В Иране пошли по другому пути. После начала агрессии они отключили внешнее воздействие интернета для большей части населения. Однако для спецподразделений, «инфоспецназа», работающего в киберпространстве, они оставили все как есть. Иранские специалисты по кибервойне действуют в реальной, ничем не ограниченной среде и тем самым не теряют свой профессиональный уровень. Скорее наоборот — иранские ассиметричные ответы на действия США и Израиля все чаще работают на опережение. Я уже упоминал иранский мультик о Трампе, ведущем переговоры с самим собой. А сколько еще иранских роликов, снятых в стиле «Лего» и обыгрывающих различные сюжеты, в том числе с участие шефа Пентагона Пита Хегсета, директора ФБР Кэша Паттеля, вышло в эфир и мгновенно разлетелось по всему миру! Мировое мнение явно на стороне Ирана, и это еще одна его победа в ИГВ (информационно-гибридных войнах). Иранские интеллектуалы действуют на территории противника, в том числе внутри планетарного информационного механизма, свободно используя англосаксонские технологические основы, но при этом внедряя свои смыслы. Иранцы показали нам, как можно если не переделать, то хотя бы переформатировать технологическую основу врага.

«Для меня главные уроки Непала заключаются в скорости падения власти и использовании символики Z» Фото: © Skanda Gautam / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Россия отчасти похожа на Непал по своим ключевым уязвимостям»

— Помимо положительного иранского опыта, имеется и отрицательный — опыт Непала, и вы его также упоминаете. Что это за опыт?

— Да, я подразумеваю непальскую революцию зумеров (поколения Z), случившуюся в сентябре 2025 года. Поводом для нее стали блокировки интернета, цензура и запрет 26 социальных платформ.

С моей точки зрения, принципиальное значение тут имеют три вещи. Казалось бы, что такое Непал? Какая-то богом забытая страна в Гималаях — какие там могут быть информационные технологии? Между тем в Непале очень сильным было китайское влияние, главным образом правительства КНР. Собственно, сам переворот произошел сразу после саммита ШОС, во время которого непальский премьер-министр Кхадга Прасад Шарма Оли встречался с Си Цзиньпином и Владимиром Путиным. Путин, помнится, даже пригласил его в Москву. Однако, когда Кхадга Прасад Шарма Оли вернулся на родину, случился переворот. И все — он больше не лидер! Правительство пало всего за пять дней. Поражает эта скорость — лишь Венесуэле было дано поставить новый отрицательный рекорд скорости падения режимов после Непала. Это первое.

Второе: основным поводом к революции поколения Z стала, как я уже сказал, блокировка соцсетей. Кроме перерезанных каналов привычной коммуникации, это привело к снижению уровня жизни непальцев — ведь кто-то зарабатывал с помощью интернета, договаривался, заключал сделки. Это был удар по карману простых граждан.

Третье: для выбора нового лидера Непала был, на мой взгляд, задействован искусственный интеллект. Считается, что якобы непальцы сами выбирали, но я уверен, что британцы организовали избрание нужного им человека под видом демократии. Вначале задействовали ИИ, а затем уже весной этого года провели выборы, в результате которых один из лидеров протестов, Бален Шах, стал новым премьер-министром.

Для меня главные уроки Непала заключаются в скорости падения власти и использовании символики Z. Эту символику, которая у нас, как известно, связана со спецоперацией и считается положительной, сознательно переворачивают с ног на голову, связывают ее со сменой власти и делают отрицательной, протестной. Примечательно, что в октябре того же 2025 года случился государственный переворот на Мадагаскаре. Там он, правда, занял две недели, но все равно, если вдуматься, это достаточно короткий срок. Потом смену правящих режимов решили отработать на Латинской Америке и Ближнем Востоке, и все мы видели, к чему это привело.

На мой взгляд, в ходе этих переворотов шел поиск социально-технологических инструментов, которые можно применить против России. В том же Непале за уличными митингами не стоял никакой Сорос. Было использовано реальное народное недовольство, в ходе которого в протестную среду впустили «своего человека» или даже определенную группу людей. Если вы посмотрите на лозунги непальских манифестантов, то практически все они были написаны на английском. Но простите, непальский язык далеко не английский, это две большие разницы. Поэтому можно сказать, что в Непале одновременно была применена старая гибридная технология цветных революций, соросовские приемы и технологии современных социальных платформ. Надо понимать, что это может быть очень опасно для нас. Необходимо понять, как это работает, и постараться не допустить развития аналогичных процессов внутри своей страны. К сожалению, Россия отчасти похожа на Непал по своим ключевым уязвимостям.

— А сами блокировки интернета не могли быть своего рода целенаправленной провокацией, призванной разжечь народное недовольство в Непале?

— Я думаю, часть непальского правительства действовала совершенно искренне и не отдавала себе отчет в том, что их действия могут принести вред, в том числе им самим. А другой частью вполне могли управлять для того, чтобы разбудить энергию протеста.

«У нас есть в распоряжении максимум три года, чтобы освоиться в сфере цифровых технологий»

— Какие выводы следует сделать России из этого негативного опыта? В своем выступлении вы говорили о необходимости создания ноосферного щита вокруг нашей страны. Что это такое?

— Прежде всего нам надо проанализировать как свой, так и чужой опыт — от Вещего Олега до Ирана, от Ладоги и Царьграда до сегодняшнего дня. Помните щит, прибитый князем Олегом на вратах Константинополя всего через 45 лет после создания русского государства? Это и есть символ ноосферного щита, о котором я говорю. А в конце Х века Святослав Игоревич, как известно, разгромил Хазарский каганат, крупнейшее на тот момент государство в Евразии. Даже по мерках нынешнего времени пространства, которые преодолевали Олег и Святослав, гигантские. Что же им помогло выполнить то, что они задумали?

Или, скажем, нам нужно понять, почему император Николай II оказался не готов ни к русско-японской, ни к Первой мировой войне, а Сталин, несмотря на некоторые просчеты, оказался готов ко Второй мировой? Почему Горбачев допустил развал СССР? Почему сравнительно небольшой Иран смог выстоять под напором двух крупнейших хищников? Все это вопросы, ответы на которые дают ключ к нашей собственной безопасности.

О возрастающей роли искусственного интеллекта, который в будущем может повлиять на порядок ядерного сдерживания, говорил в октябре прошлого года глава СВР Сергей Нарышкин, выступая в Самарканде на совещании руководителей органов безопасности и разведывательных служб стран СНГ. По мнению Нарышкина, в крупнейших IT-корпорациях прогнозируют, что в ближайшие три года ИИ сможет самостоятельно совершать научные открытия, что непременно повлечет за собой революционные изменения в военной сфере, энергетике и международных финансах. Притом что производительность ИИ удваивается каждые 6 месяцев. В условиях нынешнего «угрожаемого периода» для России это имеет характер серьезного вызова. Получается, что у нас есть в распоряжении максимум три года, чтобы освоиться в сфере цифровых технологий и постараться выйти на опережение. С учетом того что выступление Нарышкина состоялось осенью 2025-го, из обозначенного срока прошло уже более полугода.

Что до ноосферного щита, то в своем докладе я привожу свое видение того, как он может быть выстроен. Прежде всего, на мой взгляд, следует создать центр ноосферных технологий при президенте РФ и инициировать образование госструктур по информационному противоборству, в частности, таких, как государственный инфоспецназ (аналог Совинформбюро, но привязанный к новым реалиям), подчиненный непосредственно российскому президенту. Также глобального информационного командования (ГИК) как структуры внутри службы внешней разведки и подчиненной директору СВР, войск информационных операций при минобороны и многого другого.

Между прочим, недавно прошла информация, что противник пытается перекупать российских блогеров-военкоров. Конечно, это тоже часть информационного противоборства. Но у меня вопрос: а почему мы не занимаемся информационной средой с той стороны фронта? Почему не пытаемся воздействовать на нее? Наша линия, к сожалению, выглядит как абсолютно оборонительная. Поэтому я и предлагаю создать глобальное информационное командование, чтобы в этом, равно как и в других направлениях, можно было работать системно. Мы во многом уже научились формировать правильные смыслы, но у нас нет инструмента трансляции этих смыслов. Для этого потребуются новые структуры и новые кадры, высокопрофессиональные и патриотично настроенные.