Сладкая парочка – ложь и цензура,
Жить не хотят никогда друг без друга,
И на защите их часто закон,
С древних времён было так испокон.

Вносит интригу и спрос с предложеньем,
Битву за правду сведя к пораженью.
Чтоб в королевстве кривых зеркал,
Скрыть за улыбкой звериный оскал...

Ба! Знакомые все лица!
Значит будет снова всё о’кей
И кому достанется Жар-птица
Подберут из лучших волгарей.

Слава, Богу то, что старожилы
Не на всё пока внесли запрет,
И не зря придётся тянуть жилы
Новичку грядущих все пять лет.

Но как раз их это не пугает
И не станут портить борозду.
Партия давно за них решает,
Та, что перед всеми на виду.

Совесть, наша честь она и разум
И надёжный якорь бурных дней.
Служит пусть и дальше, как шлагбаум,
Не пролез туда, чтоб прохиндей...

Идеальных людей не бывает
И у всех есть "скелеты в шкафу".
Короля в жизни свита играет,
Подхалимы всегда на посту.

Ореолы рисуют и нимбы
И поют дифирамбы тому,
Чьи уступки и чьи перегибы,
Мудреца создать образ смогли.

Хотя собрана жизнь вся лоскутно,
Приютились там гордость и стыд.
У одних совесть спит непробудно,
У других душа прошлым болит..

Шансы никто не доопределил,
Будет орëл или решка.
Каждый, при этом, себя убедил
То, что он прав и не пешка.

Верить словам издревле повелось,
"Тот против нас, кто не с нами".
И не надеяться, чтоб на авось,
Всех объявляли врагами.

Но во плоти бесы были всегда,
Став нашей жизни частью.
Только меняют свои имена,
А власть остаётся их страстью..

Как-то в тёплый день весенний, в плену смутных наваждений
Пребывал учёный - мэтр и латентный богослов.
В кресле он сидел устало, прошлое вонзало жало,
Бередило и терзало из-за вещих частых снов,
Когда с тайн срывал покров.

В ислам чуждые внедрились и расколы расплодились,
Поклоняются мамоне, ханафизм при этом чтя.
Балом правят клерикалы, совершают ритуалы
И старинные обряды, все реформы отметя.
Но так больше жить нельзя.

Это всё осточертело, про себя подумал смело
Обладатель двух дипломов. Он историк и юрист.
Надо бой дать клерикалам, стало слишком их навалом.
Тянут нас в средневековье, а ислам быть должен чист.
Спасёт веру джадидист.

Так примерно рассуждая, грезить начал засыпая,
И сквозь сон звонок услышал, СМС к нему пришла.
Мэтр тут же встрепенулся и за сотовым нагнулся,
Сообщенье было кратким, - «Комп возьмите со стола».
Вмиг сонливость вся прошла.

Только он открыл компьютер, на экране Мартин Лютер.
Реформатор, проповедник. Христианский богослов.
Строгим взглядом он упёрся, но в доверие не втёрся.
А смотрел лишь молчаливо. Разный адрес у богов.
Ясно было всё без слов.

Путь реформ тернист и труден. Грех легко свершить Иудин.
Не спасает душу церковь, вера лишь спасёт всегда.
Мэтр духом всё ж собрался и поинтересовался.
Как же быть с евроисламом? Когда кончится вражда?
Сказал Лютер: "Никогда"

Мир земной несовершенен. Человек в нём слаб, болезнен.
Утешенье ищет в вере и находит иногда.
Знанья не дают опору, к ним относятся как вздору.
Но одно, что всех пугает: - вердикт Страшного Суда.
Было, будет так всегда!

Сегодня - небожители,
А завтра - разрушители.
Вначале будет миф раздут,
Потом всех дружно проклянут.

Как только Ленин принял смерть,
Пошла вся эта круговерть.
Кто Сталина не поддержал,
В число врагов его попал.

И все соратники - льстецы
Пошли за деспотом. Глупцы.
Ягода их и расстрелял,
А самого Ежов унял.

А позже, через пару лет,
Попал в немилость. Пистолет
Направил Берия к виску,
Все годы бывший начеку.

Но и ему не повезло,
Как время Сталина ушло.
Его смог Жуков изловить,
Чтоб как предателя судить.

Тогда смутьянил Маленков,
Но победил всё же Хрущёв.
И маршала он приструнил,
С Олимпа власти приспустил.

Потом провёл ХХ съезд,
И совершил нём наезд
На Сталина, за то, что тот
Был культа личности оплот.

Его из склепа удалив
И сталинистов устранив,
Хрущёв был всюду на коне,
Однако, будучи в турне,

Прохлопал козни за спиной,
Как только Брежнев вступил в бой.
При плюсах всех и минусАх,
Державший власть в своих в руках

Почти, что 18 лет.
И пусть на срок претензий нет,
Он был в застое обвинён,
Как старый и опавший клён.

Но ни Черненко Константин
И ни Андропов, ни один,
Не правил долго на двоих,
Врачей меняя и врачих.

Пришёл на смену молодой
И изменил вокруг настрой.
Однако, всё же Горбачёв,
Смог наломать немало дров.

Ослабла жёсткая узда
И воцарилась чехарда.
И Ельцину потом пришлось
Решать проблемы на авось.

Но к ним обоим нелюбовь
Себя даёт знать вновь и вновь.
Теперь и кормчий наших дней
Продолжил череду вождей....

Жалко, кланов у нас маловато,
Дети умные сплошь там у всех.
На этаж у них кнопка нажата,
Сел на лифт и поехал наверх.

Сами всё добиваются в жизни,
Дело могут любое поднять.
И к машинам любовь, как к отчизне,
Это просто у них не отнять.

Руль привыкли держать уже с детства
И заходят на пост виражом.
Если надо медийные средства,
Им помогут всегда форсажОм.

Давно нужен указ президента,
Как таланты успешно искать.
Чтоб не тратиться зря на студента,
Надо  клановость нам развивать..

Поставить на уши планету
Число желающих растёт.
И каждый ниспослать вендетту,
За доблесть личную сочтёт.

А это значит, что нескоро,
Мир перестанет сотрясать.
И будут долго, до упора,
Во всём друг друга обвинять.

У всех всегда своя есть правда
И ложь подручница её.
И должен быть пастух у стада,
Отпугивать хулиганьё.

Самовлюблённые нарциссы
Есть в изобилии везде.
Искать придётся компромиссы
Всем, кто и в кипе и в чалме..

Историю творят безумцы,
"Конёк", чей хАос и дурдом.
Фанатики и властолюбцы
Идти привыкли напролом.

Маньяки, психи и тираны
И психопаты всех мастей,
Усердно строят сейчас планы,
Как завладеть планетой всей..

Абсолютно правых в чём-то не бывает,
Как бы не пытаться быть умнее всех.
К тому же и пристрастье уже не вызывает
Сомненье и неверие и не почтут за грех.

Сейчас интерпретаторов находят все по вкусу,
Чтоб логикой не мучили и быть во власти чувств.
Проделки пропаганды снимают с нас обузу
Раскапывать причины творящихся безумств...

Стоит Шемякин Миша, плачет.
Бурят его творенья превзошёл.
Народ глаза испуганно таращит
На то, что Фонд келейно им нашёл.

Всегда гордятся Башней парижане,
Она для них величья торжество.
У нас бояться будут прихожане
Смотреть на это предков божество.

Оскал звериный отлитый из бронзы-
Недобрый знак потомству на века.
Но так решили сделать наши бонзы,
Не оскудеет спонсоров рука.

Была попытка поменять прописку,
Совсем сменив на Болгары Казань.
Но из-за жалоб громких к обелиску
Ждала и там Хранительницу брань.

Восторг не вызвала зловещая скульптура,
В отсутствие бесспорной красоты.
И не шедевр пусть и не халтура,
Но нет в ней излученья доброты.

Тем более не символ, не эмблема
Для болгар, принявших ислам.
Звериный взгляд двукрылого тотема
Не образ вовсе, нужный тем местам.

Не служит воплощеньем она мира
И мудрости духовной всех начал.
А подойдёт скорей для сувенира,
Который сОздал скульптур - неформал..

Никто не против мирного Ирана,
Наказами живущего Корана.
Однако роль и мирового зла,
В его досье истории была.

Да и сама страна давала повод,
Когда любой могла отвергнуть довод,
И фанатичность проявляя чересчур,
Не раз служила как бикфордов шнур.

Теперь искать начнут все виноватых,
Среди врагов давнишних и заклятых.
Но как в овечьи шкуры не рядись,
Скрывать волков в друг друге не стремись..

Как часто видим, что в чиновничьем экстазе,
Со здравым смыслом жизнь порой в противофазе.
И чтоб решения проблемы не искать,
Бумажки начинают предъявлять.

И действует всё это безотказно,
Пусть даже иногда и несуразно.
И много приложить придётся сил,
Начальник, чтоб вердикт свой изменил..

Найти повод для междоусобиц
При желании немудрено.
Как гласит вереница пословиц,
Под добро маскируется зло.

Человеку всё время неймётся,
И он драйв получает от войн.
А когда косе камень найдётся
Продолжает безумие боен.

Homo Sapiens чаще и чаще
Поведеньем бросает всех в дрожь.
И звучит это пусть это леденяще,
По повадкам на предков похож...

Эксперт, подчас как узурпатор
Своих пристрастий и диктатор,
Всех убеждает, что он прав,
Не раз намеренно соврав.

И сам на факты невзирая,
Картину мира искажая,
Пытаться будет оправдать,
Всё то, что надо осуждать.

И выдав умозаключенья,
На злобу дня подстроив мненья,
Вам наплетёт любую муть,
Чтоб навести страшнее жуть...