«Я бы посоветовал сделать два правительства – текущее и военное. Как спецкомитет Берии…»

Александр Коц военный корреспондент

— У нас произошла и перестройка, и мобилизация экономики. Военно-промышленный комплекс вышел на такие обороты, которые позволяют нам сегодня покрывать ресурсы, расходуемые в ежедневном режиме в очень больших объемах. Сегодня мы способны не только содержать всю нашу военную группировку в зоне специальной военной операции, но и производить вооружения для ракетчиков, дальних дронов и прочее-прочее. А перевод всей страны на экономику военного времени действительно означает убить мирную экономику, подчинить все исключительно военным целям. Это чревато негативными последствиями как для экономики, так и для социального благополучия наших граждан. С нуждами фронта экономика справляется. Справляется ли она сама по себе, я не могу сказать, я не экономист.

Евгений Минченко политолог, президент «Минченко консалтинг»

— Я полностью согласен с Сергеем Семеновичем Собяниным и могу сказать, что люди, которые рассказывают о перестройке экономики на военный лад, не объясняют, что, собственно, это значит. Это какая-то мифическая конструкция, которая начинает тут же расползаться, когда начинают спрашивать: «А что вы имеете в виду?», «Что конкретно надо сделать?», «Что именно перевести на военные рельсы?», «Какую часть экономики, какое именно предприятие?»

Вот, грубо говоря, есть фермер, который выращивает гречку. Вы его как собираетесь перевести на военные рельсы? Что именно должно произойти с ним, чтобы он понял, что теперь он на военных рельсах? Или маникюрный салон — что с ним сделать? Закрыть, потому что не время за ноготочками следить? А нефтеперерабатывающий завод — он уже на военных рельсах, потому что собственники и менеджмент вынуждены думать о том, как его защитить от ударов беспилотников.

Это абсолютно пустая формула. Я еще ни от одного фаната этой идеи не услышал какой-то конкретики.

Александр Виноградов ведущий экономист АНО «Научно-исследовательский центр Олега Григорьева «Неокономика»

— Во-первых, я не понимаю, что такое «перестройка и мобилизация экономики». Особенно с учетом того, что она в значительной степени уже произошла. Я уже неоднократно писал, что у нас сейчас вся экономика поделена на приоритетный контур и неприоритетный. В первый идет государственное бабло, просто килограммами, ящиками, литрами, телегами. А второму предложено выживать как угодно.

И Собянин предупреждает: ребята, вы уже достаточно заигрались и скоро та часть, которая неприоритетна, может просто посыпаться и это закончится чем-то неприятным. По образцу времен дефицита еды, сигарет и так далее, как это было в конце 80-х. Но это не означает, насколько я могу судить, его позиции в политическом ключе. Эта позиция — экспертная. Он как бы говорит: «Будете продолжать — будет плохо!» Но если будет принято решение продолжать, то он будет продолжать. Уж он-то без еды точно не останется.

Перестройка всегда может быть нужна только «кому-то». Кто здесь актор деятельности? Конкретная персона, структура, организация? Без понимания этого разговор о перестройке недействителен. А что касается того, что нужно сделать, то я не буду здесь давать советы.

Анатолий Аксаков председатель комитета Госдумы по финансовому рынку

— Ничего не надо перестраивать. Наша экономика имеет структуру, которая позволяет решать задачи, в том числе военные, производя продукцию, необходимую для того, чтобы выполнять цели специальной военной операции. Но при этом многие предприятия производят продукцию, необходимую рынку. И зачем нам перестраивать то, что необходимо рынку, то, что люди покупают? Тем более мы производимую продукцию также продаем за рубежом и таким образом выручаем валюту, которая необходима для импортных товаров.

На мой взгляд, наша экономика очень гибкая, грамотно сформированная. Самое главное, что она не директивная, а опирается на рыночные законы, по крайней мере в подавляющей основе. Поэтому нам не надо ничего перестраивать. В этом плане все гармонично и решает те задачи, которые необходимы в связи со специальной военной операцией.

Но при этом нам нельзя отказываться от рынка, иначе у нас могут возникнуть проблемы. Рынок позволяет обеспечивать производство тех товаров, которые пользуются спросом. Таким образом мы решаем задачи насыщения внутреннего рынка товарами народного потребления.

Андрей Кочетков частный инвестиционный консультант

— Сергей Семенович немножко путается в формулировках, но он, конечно, прав. Потому что мобилизационная экономика имеет смысл только в том случае, когда идет речь о выживаемости страны, нации. То есть в случае, например, таких конфликтов, как Вторая мировая война и, соответственно, Великая Отечественная война. Тогда, да, действительно, экономика должна переводиться на мобилизационные рельсы и все должно быть подчинено только одному — Победе.

В сложившихся сейчас условиях все можно решать экономическим путем. Тем более что ситуация в стране достаточно управляемая и вполне стабильная. У нас есть доходы бюджета, доходы от экспорта, которые вполне можно направлять на узкие места. То есть, например, на производство военной техники, оборудования и тому подобного. Необходимости перевода [экономики] на какие-то мобилизационные рельсы сейчас нет.

Возможно, есть необходимость усиления определенных направлений военной работы. Это защита регионов от воздушной опасности, усиление каких-то направлений боевой работы на линии боевого соприкосновения. Ну и, соответственно, может быть, распределение каких-то стратегических целей и так далее. Но об этом не мне судить, а, наверное, Генштабу и политическому руководству страны.

В остальном наша экономика вполне неплохо справляется с тем, что есть, и тем более она выглядит вполне конкурентной на фоне тех усилий, которые, например, США проявили в отношении Ирана. То есть всего каких-то полтора месяца боевых действий, а у США уже критически малое количество средств ПВО и средств дальнего поражения. У нас такой ситуации нет, экономика производит то, что необходимо, в достаточном объеме, и таких экстренных мер, как мобилизационная экономика, сейчас не требуется.

Сергей Разуваев экономист, член наблюдательного совета гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров

— Я полностью согласен с Сергеем Семеновичем Собяниным. Считаю, что наличие «Единой России» — Сергей Семенович там один из первых в списке — это гарантия того, что не будет никаких маргинальных опытов над экономикой. За последние 25 лет с момента прихода Путина мы построили успешную страну успешных людей. Это современная экономика, основанная на высоких технологиях, где существуют все основные рынки и много всяких «вкусняшек» вроде страхования банковских вкладов.

Смысл капитализма — много работать и быть скромнее. Но это не всем нравится. Легче совершить разовый подвиг, чем каждый день пахать. Многие считают, что они такие хорошие, а мир вокруг них плохой, и этот мир надо поменять — сделать плановую экономику и так далее. А сейчас после начала СВО такой шанс! Все поменяем! Я надеюсь, такого не будет. Я за Владимира Владимировича голосовал с самого начала. Но в основе его политики всегда были рыночная экономика и сильное суверенное государство.

Мы всегда выступали за рыночную экономику. При этом власть должна заботиться о том, чтобы рос уровень жизни людей. Не ради какой-то химеры, а ради качества жизни. Ельцинские реформаторы и большевики использовали человеческий ресурс для достижения своих целей. Слава богу, наша власть считает, что его надо сохранить.

Мое поколение, мы жизнь положили на фондовый рынок. Я лет 15 вставал в пять-шесть утра и ехал в офис. Не только ради денег — мы строили новую капиталистическую Россию. Мы были очень довольны. А сейчас все слилось. Но я надеюсь, что все вернется и наши компании будут стоить нормальных денег. Ведь «Газпром» когда-то был третьим по капитализации в мире.

Я надеюсь, у нас все будет хорошо. Сергей Семенович абсолютно прав, поддерживаю его. Наличие нормальной развитой капиталистической экономики — важнейшее достижение не просто экономических реформ, а всей истории России. И то, что мы, несмотря на все санкции, устояли — лучшее тому подтверждение. Экономика оказалась достаточно гибкой.

Валентин Катасонов профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук, русский экономист и руководитель Русского экономического общества им. Шарапова

— Собянин зациклился на своих бордюрах. Он, кроме бордюров и распила казенных денег, больше ничего знать не хочет. А по поводу того, что экономику надо было, по крайней мере, мобилизовать, говорили еще в 2022-м. И говорили где-то до конца года. К сожалению, устали говорить, потому что никакой мобилизации не происходило и не происходит до сих пор.

Для того чтобы достичь победы, должна быть четкая цель. Экономика должна быть целенаправленной. Но на сегодня у нас и страна, и экономика — это корабль без руля и ветрил. На самом-то деле, конечно, экономика имеет цель. Просто эта цель, может быть, не очень громко афишируются. И эта цель — максимизация прибыли, получение финансовых результатов. А максимизация прибыли и победа — это две совершенно разные цели. Чаще всего они даже диаметрально противоположны. Поэтому под видом того, что мы воюем, масштабы распила казенных денег резко увеличились.

Так что здесь необходимо, во-первых, навести порядок для того, чтобы не было распилов. А во-вторых, определить, что целью является победа. А прибыль должна быть чисто контрольным показателем. И, кстати говоря, если даже этот результат будет отрицательным, это не значит, что предприятие надо уничтожать. А у нас сразу начинаются банкротства. Понимаете, наши предприятия, компании просто уничтожаются — без снарядов, без бомб. Главный противник не внешний, там, за линией фронта, а вот здесь, внутри. Это люди, которые подрывают нашу экономику, обороноспособность.

Так что нужна радикальнейшая перестройка экономики. Такая перестройка у нас происходила на рубеже 20-х — 30-х годов прошлого столетия, потому что было понятно, что война неизбежна. И мы провели эту мобилизацию и сумели добиться победы. Сегодня, к сожалению, никто не говорит о мобилизации. Кстати говоря, если бы я был юристом, то я бы, наверное, 24 часа в сутки говорил: «А почему у нас до сих пор не введен в действие закон о военном положении?». А закон о военном положении в том числе предусматривает экономическую мобилизацию.

Влад Шлепченко военный обозреватель

— Если говорить по сути, Собянин — это человек с огромным управленческим опытом и он понимает, как работает экономика. Потому что Москва — это крупнейший экономический агент. Чтобы понять, почему он прав, нужно взять книгу «Стратегия» военного теоретика Александра Свечина, которого называют русским Клаузевицем, и внимательно ее прочитать. Там целый раздел посвящен мобилизационной и предмобилизационной подготовке. Там [описаны] такие прекрасные вещи, как вопрос беженцев, распределение хлебных карточек, мобилизация людей на обязательные работы на железной дороге.

Суть в чем? Допустим, у вас перестают работать нормальные экономические механизмы — то есть, грубо говоря, деньги. У нас же деньги фиатные, собственной ценности у них нет никакой. Это просто условность, которая базируется на доверии: что в любой момент можно пойти и этот фантик обменять на что-то тебе нужное. Так вот, если государство от большого ума убивает этот фактор доверия, то деньги перестают что-либо стоить. Как только деньги перестают что-либо стоить, тут же экономика останавливается, останавливается цикл передачи товаров и оказания услуг. Все, вы в тупике. Дальше только административно-командная система, а потребности людей надо удовлетворять через раздачу карточек. Это сразу автоматически жизнь либо на грани голода, либо за его пределами.

Те люди, которые сейчас могут начать критиковать Собянина, просто не представляют, какое маленькое расстояние их будет отделять от хлебных карточек и маргарина вместо масла в случае, если мы останавливаем нормальную экономику. Это не будет какое-то частичное ухудшение качества жизни. Это будет именно слом.

На Украине этого не происходит, потому что она сидит на внешних дотациях. Туда постоянно вливаются полмиллиарда человек — население Евросоюза. Плюс они эксплуатируют значительную часть планеты через роялти и всякие другие вещи. Это огромное экономическое образование дотирует Украину. Поэтому там, несмотря на ужасные экономические потери, такого слома не произошло.

Нас Китай дотировать не будет. Он с нас последнюю рубашку снимет — это специфика КНР. Поэтому у нас будет хуже, чем на Украине. Нам нужно быть более аккуратными, чем украинцы. Они могут себе позволить расходовать население, загонять его тупо на мясо, не считаясь ни с чем. Потому что у них, во-первых, верхушка находится на вахте — она вся оттуда потом уедет. А во-вторых, потому что они на искусственном дыхании. У нас искусственного дыхания нет, нам надо свое беречь. Поэтому Собянин абсолютно прав.

По-моему, Ирина Яровая еще задолго до начала СВО, лет за 7–8, сказала гениальную фразу о том, что борьба с коррупцией угрожает суверенитету России. Заявление, мол, давайте поменьше перекладывать плитку, сегодня не имеет права на жизнь. Давайте все эти вопросы с освоением бюджета мы как-то отложим на другое время. Лучше их не трогать. Чем меньше сейчас трогать, тем меньше будет точек напряжения. Это в первую очередь касается населения. Перекладывание плитки — это залезание в карман к определенным группам людей, а у них могут появиться разные мысли: зачем к ним лезут в карман. Поэтому тема очень скользкая.

Обратите внимание: даже структурные изменения в министерстве обороны идут сейчас по чайной ложке. Поменяли структуру управления тылами, а в структуру управления и организации боевых действий никто не лезет, несмотря на то что там много чего можно пожелать лучшего. Неловкое движение может привести к обрушению, а из этого обрушения или какого-то кризиса можно и не выбраться. Потому что нас, как-никак, топит вообще весь передовой мир.

Поэтому я бы с экономикой и с людьми минимально напрягал. Экономику, социалку — как можно меньше трогать. Чем лучше люди живут, чем меньше точек напряжения, тем успешнее у нас будет завершение этого конфликта.

Сергей Толстых руководитель группы охранных организаций «Застава»

— Здесь ответ кроется в двух составляющих. Во-первых, экономика действительно требует больших вложений. А у нас, к сожалению, даже если брать только нефтяную отрасль, за последние 30 лет был построен только единственный наш татарстанский ТАНЕКО. Это говорит о том, что в последние годы в экономику ничего не вкладывали. Благодаря политике Чубайса и его прихвостней наша социальная инфраструктура, и в первую очередь экономика, была развалена. У нас агропромышленный комплекс стоит на коленях. У нас моторостроение, авиационная отрасль не могут встать на ноги до сих пор. Самолеты делаем по одной штуке в год, госзаказы выполняются с грехом пополам. По одной простой причине — металл для самолета поставляется только через год после подписания контракта. И это никудышная экономика.

Я считаю, что надо возвращаться к советской плановой экономике, где расписано, сколько и каких изделий нам нужно. Транспорта, газового оборудования, легкой промышленности, тяжелой промышленности. К сожалению, весь этот опыт просто-напросто уничтожен. Опять-таки, повторюсь, с легкой руки Чубайса и его окружения. Ну и ельцинской политики тоже.

Экономика и так сейчас, по большому счету, максимально работает на фронт. Наши крупные предприятия и так выделяют на фронт колоссальные деньги. В виде своей продукции, гуманитарной помощи, закупки спецтехники для СВО и так далее. Просто это далеко не все видят, не все об этом знают. Поэтому и не могут об этом говорить. Я знаю, какие наши республиканские предприятия вкладываются в помощь фронту. И нашу сырьевую экономику сейчас надо конкретно использовать под сельское хозяйство, под легкую промышленность, под металлургию, под лесозаготовку. Понятно, что у нас должно быть свое производство. История развивается циклично, и мы все-таки должны будем вернуться к советской модели экономики. А безопасность государства не заключается только в количестве боеголовок. Она заключается в количестве валового продукта на душу населения.

Дмитрий Голубовский аналитик компании «Золотой монетный дом», эксперт по финансовым рынкам

— Нужна ли нам перестройка, мобилизация экономики? Этот вопрос очень расплывчатый. Потому что между экономикой войны и экономикой мира существует множество промежуточных градаций. Экономика Соединенных Штатов времен Второй мировой войны — это экономика войны или экономика мира? Если последнее, то это экономика мира, в которой высоки доли военных расходов. Можно и так сказать. Но там были элементы мобилизации, был очень большой госзаказ на ту же оборонку и так далее. Но мирная жизнь в стране была.

Экономика Советского Союза, где 40 процентов ВВП тратилось на войну, — в нем же тоже какая-то мирная жизнь была? Правда, по-моему, по карточкам. Поэтому здесь мне трудно провести какую-то грань. Я понимаю это в терминах военных расходов. Экономика становится военной, мобилизационной, насколько она у вас начинает забирать производительные силы. И это, естественно, деформирует оставшуюся часть. А оставшаяся часть уже может работать на каких-то там рыночных или дирижистских принципах. Дирижизм — это когда государство в рынок вмешивается. Или на принципах Госплана — это зависит только от политической системы. Поэтому не очень понятна эта дискуссия. Но можно вести дискуссию о доле военных расходов. Вот это мне понятно как экономисту.

Как перестроить экономику для победы? А экономика сама по себе просто существует, как вы ее перестроите? Экономика — это хозяйственные связи предприятий. Есть способы хозяйствования — плановые, рыночные и так далее. Олигополия, монополия — это все экономические термины. Поэтому мне эта дискуссия непонятна — чего нам нужно? Мобилизация нам нужна? Ну хорошо, но вы за нее в любом случае заплатите. То есть мобилизация упирается в рост оборонных доходов. Мобилизационная экономика в моем понимании — это экономика, в которой будет больше ВВП тратиться на оборону и безопасность. Но тогда просто надо будет больше госрасходов. А принципы хозяйствования останутся такими же. Точно так же госзаказ будет размещаться на предприятиях, а они будут делать. Я понимаю эту ситуацию так.

Поэтому мой ответ заключается в следующем. Если речь идет о том, что нам необходимо больше тратить на войну, то так и надо говорить, что мы собираемся просто больше тратить на войну. Не 7 процентов ВВП, а 10. Соответственно, у нас больше предприятий станет работать на войну. Но они будут работать так же, как и сейчас. Просто мы меньше будем пошьем штанов и рубашек и больше — военной формы, если, к примеру, говорить о какой-то легкой промышленности.

Максим Калашников футуролог

— Давайте по порядку. Во-первых, у нас идет война. Она не признана юридически, но это война. Она очень тяжелая. Полегче, чем Великая Отечественная, но раз в 10 тяжелее, чем война в Афгане. То есть это война. А война не выигрывается с помощью экономики мирного времени. Тяжелая, затяжная война. Попытка вести дела как обычно и делать вид, что войны нет и есть только мирная жизнь, и жить по канонам либеральной рыночной экономики — это путь к поражению. И если мы принимаем условия Собянина, то мы гарантированно терпим поражение.

У нас развивается огромный бюджетный дефицит. Я слежу за сайтом казначейства и я смотрю — уже 8, 6 триллионов! То есть если жить по Собянину, делая вид, что войны нет, и заниматься business as usual, то мы потерпим поражение из-за того, что у нас лопнет экономика. А для того чтобы напрячься и выиграть, но не массой людей, а воздушным натиском, нужна мобилизация [экономики]. Военная модель экономики.

И вот то, что нас ждет, Собянин, что называется, почуял нутром. При нынешнем составе государственно-бюрократического аппарата, при нынешнем качестве элиты, при кадровом антиотборе, который шел больше трех десятков лет, попытка ввести у нас военную модель приведет к конвульсии, к агонии! Эти люди не умеют строить военную экономику, не умеют работать в ее условиях. А поскольку у нас сверхбюрократическая система… То есть что такое современная Российская Федерация? Это бюрократия, свободная от всех ограничений! Бюрократия сказочная, мифическая, доведенная до апогея! И в случае, если будет введена военная экономика, она погибнет под волокитой, бюрократизмом, валом бумаг, страха, проволочек и многочисленных проверяющих. И это тоже путь к поражению.

В чем выход? Как выход я бы посоветовал сделать два правительства. Одно текущее, а второе военное. Как спецкомитет Берии. Туда подобрать можно и кадры, и процедуры, дать этому правительству свободу действий. Но я боюсь, что этот путь для нашей элиты закрыт. Поэтому у меня нет никаких иллюзий по поводу того, чем закончится нынешняя военная кампания.