Марат Баширов: «Потрите почти любого лидера европейской страны – и найдете нацистские корни»

Марат Баширов: «Если бы что-то долетело до Москвы, то наши ответили бы ударом по Киеву. И тогда было бы снято ограничение — не убивать руководство Украины» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Заявление Зеленского насчет атак на Москву 9 Мая из разряда басни про Моську и слона»

— Марат Фаатович, в преддверии Дня Победы между Россией и Украиной наблюдалось очередное напряжение. Зеленский из Еревана грозил запустить дроны во время парада Победы на Красной площади. Мы предупреждали, что в ответ ударим по центру Киева. Ни того ни другого не случилось. И что стояло за этими угрозами?

— Давайте начнем с Еревана. Там происходила очередная серия схватки глобалистов, которые опираются на европейские элиты, с Трампом. Армения — часть мягкого подбрюшья России, хотя с нами никак не граничит. Она окружена Ираном, Азербайджаном и Грузией, которая в настоящий момент, сохраняя свою независимость, ориентируется в большей степени на Россию и США. Азербайджан, Грузия и Иран — это узел Южного транспортного коридора, который строит Китай совместно с Россией, Ираном, Индией и другими странами. Крайне важно, что грузы доходят до южного порта Ирана, который арендовала Индия на 10 лет с возможностью продления и готовностью вкладывать в его развитие до 500 миллионов долларов.

Дальше грузы двигаются по железной дороге или автомобильным транспортом до Каспия, где расположен железнодорожный транспортный узел. Эту дорогу достраиваем мы вместе с Ираном. Потом, если смотреть на север, идет ответвление, направо в сторону Казахстана. И это дорога в Китай. А налево дорога уходит на территорию Азербайджана. Там есть Зангезурский коридор. Примерно 47 километров дороги вдоль границы. Далее можно везти грузы через Черное море в турецкие порты. Или в азербайджанские порты на Каспий. И Баку подал заявку на вступление в БРИКС. Потому что проект реализуется в рамках стран, входящих в это объединение.

А у Армении выхода ни к Черному, ни к Каспийскому морю нет. И Трамп туда засылал своих эмиссаров в попытке воспрепятствовать строительству этого транспортного коридора. Соответственно, Евросоюз, который ведет экономическую борьбу с Трампом (Трамп ее, откровенно говоря, выигрывает), попытался позаигрывать с Пашиняном. Это в первую очередь Франция, поскольку там, как известно, очень сильное армянское лобби. Остальные были на подтанцовке. То есть это была игра с Пашиняном. Но для Армении ее перспективы не радужные.

— Почему?

— Евросоюз, конечно, наобещал Еревану золотые горы, но крупнейшим торговым партнером Армении является Россия. Оборот составляет порядка 7–8 миллиардов. А с Евросоюзом — около 2,5 миллиарда. И это в основном товары, которые производят европейские владельцы активов на территории Армении. Скажем, винные компании Франции выкупили все коньячное производство Армении еще в 90-е годы. И теперь нет армянского коньяка, они не имеют права называть это коньяком. Эта торговая марка зарегистрирована за коньяками, которые производятся на территории французской провинция Коньяк. Это ограничение, кстати, действует в отношении и других провинций Франции.

— В Ереване была попытка помешать Трампу? Но там же был и Зеленский.

— Да. В Ереване была попытка воспрепятствовать Трампу. А Зеленский использовал ее для того, чтобы продемонстрировать еще один нервный узел в отношениях с Россией. Так он повышает свою ликвидность на международных рынках. Он ездит в Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты, предлагает беспилотники, разминировать Ормузский пролив. Но заявление Зеленского насчет атак на Москву 9 Мая из разряда басни про Моську и слона.

«Если бы мы нанесли удар, а это была бы баллистика или «Орешник», то было бы площадное поражение» Фото: © Виктор Толочко, Sputnik/РИА «Новости»

«Тогда было бы снято ограничение — не убивать руководство Украины»

— Но насколько были вероятны атаки на Москву 9 Мая?

— Мы, конечно, понимали, что атака возможна. Налеты дронов происходят каждый день. На днях прилетело 47 беспилотников около Москвы. Ничего нового здесь нет. Новое может быть только, если их количество существенно увеличится. Но Москва очень серьезно прикрыта. И если пролетит один или два дрона при массированной атаке, это будет иметь прежде всего медийный эффект.

Но в связи с тем, что речь шла про 9 Мая (а это сакральный праздник для россиян), наше руководство приняло решение, что подставлять свою щеку не стоит. Если бы что-то долетело до Москвы, то наши ответили бы ударом по Киеву. Я в этом не сомневаюсь. И тогда было бы снято ограничение — не убивать руководство Украины. Известно же, что еще предыдущий премьер Израиля просил Путина не убивать Зеленского. Он пообещал. А если наш президент что-то обещает, он свое слово держит. Но очевидно, что после 9 Мая это моральное обещание могло быть снято. Недавний разговор Лаврова с Рубио подтверждает серьезность намерений России. Как и заявление Марии Захаровой, официального спикера МИДа, о том, что посольствам в Киеве стоило серьезно отнестись к нашим предупреждениям и эвакуировать свой персонал.

В центре Киева находится же не только Крещатик и Банковая, где расположена Верховная рада, офис президента Украины. Там и военные объекты, в том числе бункеры, которые были построены еще во времена СССР. И мы прекрасно знаем их строения. Есть карты, ничего нового не появилось. Там же расположены объекты военного управления и разведуправления, в том числе на одном из островов на Днепре. Посольства в Киеве тоже разбросаны в центре. И если бы мы нанесли удар, а это была бы баллистика или «Орешник», то было бы площадное поражение.

— А почему мы грозили ударить по Киеву только в случае провокаций на 9 Мая по Москве? Почему не реагируем таким же образом на атаки по другим регионам России?

— Вы задаете совершенно справедливый вопрос. Получается, что мы исключаем атаки на Белгород, Пермь, Ижевск, откуда я родом, Свердловск и так далее. Это узкое место. Но тут надо оценивать с военной точки зрения. Москва на самом деле прикрыта. Но если вокруг столицы строятся наружные системы ПВО, то остальная территория России прикрыта частично. И очевидно, что понимание этого и вызывает у нашего руководства ограниченное указание, что только Москва. Понятно, что Москва — это столица, это символ.

Но здесь есть и политический контекст. Дело не в том, что мы боимся, что что-то прилетит. Дело еще и в поведении дипломатов Киева. Если бы они встали и уехали основным составом, оставив дежурных где-то в бункерах, в комнаты защиты — это было бы серьезным моральным поражением для Киева. И это шикарный ход со стороны нашего руководства. Зеленскому пришлось объяснять, почему он отказался атаковать Москву. Хотя в том же Ереване хорохорился, что теперь у него, мол, будут спрашивать, вводить технику в Москве или не вводить. Тут присутствует и медийная составляющая. Но я вам скажу, что мнение простого народа такое: «Пусть ударят!» Чтобы мы это свое ограничение сняли. И я понимаю, если исчезнет Зеленский, появится военная хунта.

«Ребят типа Мерца и Пашиняна подбирают специально. Это действительно нацистский интернационал. Потрите почти любого лидера европейской страны — и найдете нацистские корни» Фото: © Michael Kappeler / dpa / www.globallookpress.com

«Воссоздание нацистского интернационала»

— И будет еще хуже?

— На самом деле военные более здравые люди, чем политики сегодня на Украине. Это парадоксальный вывод, но факт. Да, с ними легче не будет. Но эти ребята не занимаются коррупцией и политическими играми. Они будут заниматься безопасностью Украины. Войну, может быть, продолжат. Но не будут заниматься разворовыванием. На сегодня Украины как государства не существует. Еще предстоит понять, каким оно будет, с каким конституционным устройством. Но через переходный период военной хунты, очевидно, им пройти придется.

— Военная хунта в лице, например, Кирилла Буданова*?

— На самом деле неважно, кто будет. Военные хунты всегда имеют не лидерский характер, это сообщества. Потому что это силовики, у каждого своя пирамидка. Когда политическая система, тогда есть главком, он командует СБУ, ГУР, минобороны, ВСУ, разведслужбами, еще какими-то подразделениями. А хунта — это всегда сообщество офицеров, которое говорит, что нужно переформатировать государственное устройство, Конституцию. Обычно они заявляют, что, условно, через год проведем выборы и уйдем в отставку. То есть передают управление опять гражданским органам.

В мире так часто бывает. Самый яркий пример — Греция, где правили черные полковники. Они, правда, засиделись, но в конечном итоге передали власть. Или чилийская хунта. Или в Египте регулярно военные берут власть в свои руки, потом передают гражданским. В Пакистане такая история. Это не новость.

— Но пока Зеленский сидит в своем кресле. И о выборах никто не вспоминает. А Европа милитаризирует и Украину, и себя.

— Милитаризация Европы тоже имеет основу экономической войны с США. Когда европейская промышленность начала проигрывать конкуренцию американской, европейцы придумали, как ее поддержать на плаву. Надо вкачать деньги. Под каким соусом? Только милитаризация. Для этого требуются два очень важных сюжета. Первый — образ врага. Тут все понятно. Россия собирается напасть на Европу, потому что напала на Украину. Давайте будем помогать Зеленскому.

Второе — это воссоздание нацистского интернационала, что более опасно. Потому что это создание политической идеологии, которая будет поддерживать милитаризацию Европы. Поэтому глобалисты проталкивают лидеров, у которых есть для этого внутреннее содержание и историческая память. Скажем, Мерц. Кто у него дед?

— Нацист.

— Бургомистр одного из немецких городов, называл улицы именами Геббельса, Гитлера, входил в НСДАП, в партию Гитлера в 30-е годы, когда Великая Отечественная война и Вторая мировая еще не началась. У Туска дед тоже добровольно вступил в войска вермахта. Или Пашинян. Есть такой сайт «Память народа», основан на данных архивов министерства обороны и КГБ. Там можно найти деда Никола Пашиняна. Дата, место рождения полностью совпадают. Ушел сержантом в Красную армию, попал в плен, перешел на сторону фашистов, погибает на Западной Украине, там и похоронен. Любой может проверить.

Почему так боролись против Орбана? Почему с Фицо воюют? Потому что они признают, что фашизм — это зло. Они прилетали в Москву на 80-летие Победы. А ребят типа Мерца и Пашиняна подбирают специально. Это действительно нацистский интернационал, потому что там не только Германия. Потрите почти любого лидера европейской страны — и найдете нацистские корни. Вот эта история очень опасная, и тут надо давать по зубам. В первую очередь, конечно, украинской хунте.

«Зеленский — он же верхушка сообщества. Они все сильно связаны. Тот же Ермак, Шуфрич, Миндич, еще какие-то люди в тени. Это как воровское сообщество, которое рождается из подростковой банды, потом они двигаются вместе, и никогда не появляется один абсолютный, единоличный лидер» Фото: © Domenico Cippitelli / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Истинный смысл не в том, что нам так хочется, чтобы Зеленский перестал ходить по земле»

— Вы говорите о дедах, памяти крови. А что не так с Зеленским? Ведь его дед воевал против фашистов.

— Все очень просто. Мелкие человеческие амбиции, умноженные на деньги. Мы же знаем, что самое трудное испытание — властью, медными трубами. А власть и деньги — это жесточайшее испытание. На самом деле немногие остаются аскетами. Тем более в таком окружении. Зеленский — он же верхушка сообщества. Они все сильно связаны. Тот же Ермак, Шуфрич, Миндич, еще какие-то люди в тени. Это как воровское сообщество, которое рождается из подростковой банды, потом они двигаются вместе, и никогда не появляется один абсолютный, единоличный лидер.

Коррупционные системы управления тоже всегда сообщнические, они никогда не бывают лидерскими. Коррупция устойчиво защищается в государственных органах управления, если это сообщество. Они иногда вынуждены для пиара кого-то сдавать, как по ТЦК, по энергетике. Но только для того, чтобы прибить общественное мнение и закрыть неудобные вопросы западных партнеров. Они сдали энергетиков, сдали немножко ТЦК, европейцы вопросы не задают. И у тех есть отмазка для избирателей: видите, мы надавили на украинцев, они начали бороться с коррупцией.

Почему я говорю про физический удар лично по Зеленскому, потому что он парализует это сообщество. Никто из них не собирается умирать. Они хотят на награбленные деньги дальше где-то жить, как живут те, кто уже оторвался от кормушки, уехал куда-то и живет хорошо. А эти продолжают сидеть около трубы и не могут оторваться. По разным причинам. Но они хотят жить. Поэтому истинный смысл не в том, что нам так хочется, чтобы Зеленский перестал ходить по земле. Пусть останется живой, лежит где-нибудь на капельницах. Но это парализует коррупционную группу. И тогда придут военные. И это будет перелом в системе управления этой территорией. Будем ее так называть.

— Тема урегулирования украинского кризиса, переговоров уже призрачна?

— Нет. Работали несколько групп. Гражданская группа занималась гуманитарными вопросами. Обмены идут, посылки пересылают. Пленные украинцы в нашей тюрьме их получают. Работала военная группа в Абу-Даби. Что они обсуждали? Если будет принято политическое решение о выводе войск из Донбасса, остатков ЛНР, ДНР (пока оставляем за скобками Запорожскую и Херсонскую области), то как действовать? Кто выходит первый, кто второй? Режим обеспечения безопасности, контроля, мониторинга, какая серая зона, зона безопасности, кто осуществляет полицейский режим?

Эти вопросы проработаны. Поэтому сказать, что ничего не сделано с точки зрения урегулирования, нельзя. Основа создана очень серьезная. Если завтра будет принято политическое решение украинским руководством о выходе, им сделают коридор, они выйдут из Славянска, Краматорска, с других территорий. И тогда будет выполнено наше главное условие. А дальше — переговоры. Перемирие после выхода.

«Сегодня вся Россия является прифронтовой территорией. Это новая реальность. Я не к тому, чтобы пугать людей. Но тревожный чемоданчик должен стоять около двери» Фото: © Максим Блинов, РИА «Новости»

«Сегодня вся Россия является прифронтовой территорией»

— То есть не мир, а перемирие?

— Да. Возможно заключение перемирия. Это понятийное соглашение. А заключение мира гораздо более сложный процесс. Оно возможно, когда будут приняты законодательные акты парламентами обоих государств и президентами. Правительства как исполнительные органы должны будут какие-то решения принять. Но дальше возникает вопрос: а кто легитимный на Украине? Поэтому полноценный мир — очень длительный процесс. Он должен опираться на заключение межгосударственных соглашений. А перемирия обычно заключаются при определенных гарантиях со стороны посредников. На эту роль сейчас претендуют уже государств пять. И США, и Саудовская Аравия, и Турция, и Швейцария.

— Но пока, с учетом того, сколько и как часто беспилотники падают на территорию России, ощущение такое, что Зеленский и компания хотят перенести войну на нашу территорию.

— Война давно идет на нашей территории. Сегодня вся Россия является прифронтовой территорией. Это новая реальность. Нельзя считать, что кто-то где-то в России находится в безопасности. Все должны понимать, что есть опасность. Надо слушать органы власти, знать, где бомбоубежища. Не успеваешь добежать — должен знать, где можно спрятаться еще. Очевидно, где-то в подъезде, где толстые стены, нет окон. Я не к тому, чтобы пугать людей. Но тревожный чемоданчик должен стоять около двери.

— Уже и в Казани в последние дни регулярно звучали сирены…

— Надо слушать и, соответственно, реагировать. Помните такую шутку: «Если вас трамвай задавит, вы немного вскрикните: раз задавит, два задавит, а потом привыкнете»? Возникает привычка. И она должна основываться на правилах безопасности. Если сирена звучит каждый день, ты думаешь: «Уже звучала 100 раз, ничего не прилетело, я живой». Не надо в это играть. Тревожный чемоданчик, и точно знать, куда спускаться. И кошку с собой еще взять.

А беспилотники и ракеты, которые к нам летят, — это же не чисто украинское производство. Они их делают при поддержке европейских партнеров. Ракеты, которые якобы украинские, на самом деле британские. Чего тут крутить? Просто они им дали технологии, помогли организовать производство. Стирают какие-то идентификационные признаки с деталей и выдают за свои.

— Мы сейчас воюем не только с Украиной, но и с Европой. Хотя постоянно говорят о будущей полномасштабной войне с Европой, к которой готовятся европейцы, наращивая свои военные мощности. Называются даже конкретные даты: 2030 год.

— Я не верю в полномасштабную войну России с Европой. Цель европейцев — выиграть экономическую войну с Трампом. Там дураков тоже нет, они же про деньги. Но я верю в локальные военные конфликты с Россией для того, чтобы опять запугивать свое население. Через ту же милитаризацию. Но милитаризация — это не только производство снарядов, танков, самолетов, БПЛА. Это и медицинские препараты, и одежда, и стрелковое вооружение. Там очень широкая номенклатура.

Вы не можете начать милитаризацию, производя снаряды и не производя запасные дула. У каждой пушки, которая стреляет, через определенное количество выстрелов нужно менять ствол. Если у вас есть орудие, то вы должны его на чем-то перевозить. Значит, надо переделывать автотранспорт. Это очень длинная цепочка.

Да, они набирают военнослужащих. Но когда говорят, что, например, Польша нарастит свою армию до 500 тысяч с резервом, важно понимать, что именно с резервом. То есть постоянная армия — это одно, а запасов на 500 тысяч. И человек знает, что он резервист. Регулярно ходит на стрельбище, стреляет или дергает за шнурок, если его поставили к пушке.

«В широкомасштабную войну с Европой я не верю»

— Если локальные конфликты с Европой, то это Прибалтика?

— Прибалтика, да. Те, кого не жалко европейским промышленникам. А еще и подкосить Финляндию. И шведов. Шведы же производят оружие. И немцы производят. Они не конкурируют, что ли? Конечно, конкурируют. Так давайте шведам подсуропим.

А в широкомасштабную войну с Европой я не верю. Я верю в то, что европейцы собираются пережить трампистов. Хотя, на мой взгляд, это европейцам не поможет. Потому что у американских элит, стоящих за демократами и республиканцами, есть консолидированное решение о том, что надо возрождать экономику США, чтобы не проиграть Китаю. И возрождать ее нужно не в кооперации с Евросоюзом. Это обходится дорого.

Поэтому думаю, что и при победе демократов ничего не изменится. Приведу вам такой факт. Еще при Байдене был принят закон о снижении инфляции. Его стоимость — 400 миллиардов долларов. Что он подразумевал? Любое предприятие из Европы, которое полезно американской экономике, могло взять и переехать в США и получить дотации из этой суммы. То есть заново построить и начать производить продукцию на территории США по американским правилам. Это рабочие места, зарплаты, налоги, и все торгуется по американским правилам.

Так что эти ребята-европейцы, на мой взгляд, пытаются выиграть время. Пока они премьеры, президенты, хотят пересидеть свои каденции. Что будет при новых премьерах и президентах, это их проблемы, но не промышленников Европы. Кстати, очень многое решит визит Трампа в Китай 14–15 мая. Там тоже будет много вопросов решено и про украинскую войну, и про европейскую экономику, про Иран.

— Трамп хочет оторвать потенциал России от мощи Китая?

— Россию невозможно оторвать ниоткуда. И неважно, кто о чем трещит. Надо смотреть на ключевые вещи. Союз России и Китая основан на стратегиях развития. На территориальном расположении и энергетических вопросах. Россия так расположена, что обойти ее невозможно. Китай это признал. Соединенные Штаты при Трампе это тоже признали. Вопрос только в пропорциях взаимодействия. Грубо говоря, равный доступ Китая и США к транспортным коридорам на территории России и нашим энергетическим ресурсам.

Равные гарантии безопасности и в ядерном треугольнике — Китай, США, Россия. Многополярный мир уже все признали. Однополярного мира быть не может. А многополярный мир будет состоять из множества зонтиков. Не будет такого, что какое-то государство будет только под зонтиком США. Оно всегда будет под зонтиками нескольких крупных игроков, в том числе России. За исключением нескольких территорий, таких как Центральная и Южная Африка, которые сильно не завязаны на наши транспортные коридоры. Но Северная Африка завязана. Южная часть Южной Америки тоже не завязана, а с точки зрения присутствия Бразилии в БРИКС еще как завязана.

— Перспективы БРИКС сейчас оценивают иногда скептически.

— Это все инфошум для того, чтобы, как говорит молодежь, обесценить. Формат БРИКС устойчив. Он основывается на консенсусе интересов. Если есть общий проект и все согласились, то он реализуется. Если согласилась какая-то группа, то он реализуется. Но если существуют двусторонние отношения, например, между Россией и Бразилией и они противоречат интересам Китая, это не становится препятствием взаимодействию России и Китая. Или Бразилии и Китая. Мы можем быть против какого-то взаимодействия между Китаем и Бразилией. Но не влияем на это. Мы им не мешаем. БРИКС — это площадка консенсуса и конкуренции там, где выгодно. Новая форма, которая выставлена идеологической платформой против старой колониальной модели. Там нет суверенов и вассалов, нет единых стандартов, как в Евросоюзе. Поэтому модель БРИКС устойчивая и живучая.

«Трамп это замутил, а сейчас будет искать цимус. Он это всегда продает американскому народу: «Неважно, что я сделал в Иране. Я вам деньги принес» А американцы любят деньги»Фото: © Aaron Schwartz - Pool via CNP / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«То, что США не удалось снести военную машину Ирана, — это в огромной степени заслуга Китая»

— Но разве не растет напряжение между США и Китаем? В том числе в связи с иранским кризисом, из-за проблем нефтяного рынка и так далее.

— Смотрите, что делает Трамп? Еще при Байдене из политических соображений была разорвана прямая энергетическая связь поставок нефти и газа из России в Европу. В частности, были взорваны «Северные потоки». Это первая энергетическая удавка для европейцев. Они продолжают покупать нефть, но эстонскую. Это российская нефть, но для Европы она эстонская. И ради бога. Мы только богаче от этого становимся. Это же дороже.

А Трамп набросил еще одну энергетическую удавку. Вторые крупные поставки нефти, газа, продуктов нефтехимии шли с Ближнего Востока. Но как только Трамп организовал войнушку с Ираном, то прекратились поставки в Европу. Это вторая энергетическая удавка, которая убивает смысл промышленного производства. Важны даже не цены, а объемы и долгосрочность поставок. То есть не короткие контракты. Пусть цена будет очень высокая, но стабильная в течение 10–15 лет, иначе промышленное производство не окупается. И это будет конкурентная цена. То есть всем по 150 за баррель, все понятно. Товары будут стоить исходя из этой цены по всему миру. Где-то будет дешевле, но там объемы производства будут минимальные, на общий рынок влиять не станут.

А когда краткосрочные контракты, то есть поставки в объеме на производство одного месяца и цена все время прыгает (вверх-вниз, вверх-вниз), вы не можете обеспечить стабильное производство продукции. У вас никто не будет ее покупать. В долгосрочном плане инвестиции не будут окупаться. Вы не сможете кредиты обслуживать. Вы же не можете бегать каждый раз в банк и говорить: «Сегодня 30 процентов, завтра 10». Банк скажет: «Я так не работаю. Я беру деньги у клиентов. Им обещаю, что в течение полугода будете получать по 30 процентов. А ты прибежал через два месяца и просишь 10. Не могу».

Вот как выглядит эта модель. И Трамп ее удачно набросил. Он пытался еще посмотреть, как Китай устоит. У Китая же нет своей нефти и газа, вернее, их мало. Откуда он их берет? Огромное количество покупал с Ближнего Востока. Соответственно, Китай встал за Ираном. И то, что США не удалось снести военную машину Ирана, — это в огромной степени заслуга КНР. Всем стало понятно, что надо договариваться. Но Трамп свое получил. Первый бонус — это энергоудавка на европейскую промышленность. Помните, они говорили с Ираном: «А давай-ка вдвоем будем регулировать проход нефти и газа через Ормузский пролив? Миллион долларов с каждого танкера»? Безумная цифра на самом деле, но тут важна конструкция. Что сказали американцы? 50 процентов вам, 50 процентов — Оману. Почему? Потому что он на другой стороне Ормузского пролива. А это значит, что Оман получит 2 процента из 50. Остальное будет забирать тоже Трамп. Он будет контролировать, куда вести, сколько и по каким ценам. Вот о чем будут договариваться США и Китай по Ирану. Давай найдем конструкцию. Пободались, показали силу, теперь посмотрим, где мы можем договориться, чтобы было выгодно и Китаю, и США. А Иран останется оператором. Будет получать гарантии безопасности и какие-то деньги.

Если кто-то хочет понять, что из себя представляет Трамп, нужно почитать книгу, которая в русском переводе называется «Удачливый неудачник». Он вообще никогда не оценивал риски, перспективы, расчеты маркетологов, финансистов. Если ему казалось, что нужно где-то построить отель, он начинал его строить. Ему говорили: «Это безумство. Тут почва рыхлая, а ты хочешь воткнуть небоскреб на 120 этажей, деньги под это собираешь, он не устоит». Трамп на это никогда не обращал внимания. Он собирал деньги. Потом оказывалось, что нельзя строить 120, а только 30. Но он все время выкручивался из этих ситуаций. Ему неважны были последствия.

То же самое с Ираном. Трамп это замутил, а сейчас будет искать цимус. Он это всегда продает американскому народу: «Неважно, что я сделал в Иране. Я вам деньги принес» А американцы любят деньги.

— С другой стороны, в США бензин растет в цене.

— Это так. Для американцев растет цена не на бензин, а на дизель. Но нам не говорят про дотации, которые платит американское правительство. На табличке может быть указано хоть 4 доллара за галлон. Но сколько реально платит американский фермер? Если он закупил дизель даже за 4 доллара за галлон, он знает, что ему скомпенсируют затраты и для него стоимость будет не 4, а 0,5 доллара.

Когда есть дотации, неважно, сколько стоит топливо на бензоколонке. Важно, какие будут дотации и цена выкупа продукции американским правительством. Той же сои. А это огромный рынок производства сельхозпродукции в США. Американское правительство его поддерживает. Соответственно, в США все время есть две темы. Они говорят: «Покупайте у нас больше самолетов и сою». И в торговых переговорах между США и Китаем всегда есть соя. Потому что Китай закупает очень много сои. Я вас уверяю, это будет обсуждаться в Пекине.

«Израиль будет провоцировать, подогревать и втягивать США обратно в войну с Ираном»

— Трамп набросил удавку на Европу, но какой ценой для Ирана, который, по некоторым оценкам, будет восстанавливаться 20 лет…

— Трампа это вообще не интересует. Его не волнует, сколько погибло иранцев. Для него Иран не является экономическим противником. И вообще страны Ближнего Востока. У него два ключевых противника: Евросоюз и Китай.

— А война в Иране уже завершена? Или еще будет продолжаться?

— Война в Иране поставлена на паузу. Но она еще будет продолжаться. Почему? Есть важный фактор. Это Израиль. Иран, Китай, США при посредничестве и гарантиях России могут договориться. Но Израиль будет провоцировать, подогревать и втягивать США обратно в войну с Ираном. Обратите внимание, откуда появилась история с гарантиями России. Был разговор между президентами Путиным и Трампом.

Трамп обозначил свою цель: «Я должен победить Иран, чтобы у него не было ядерной программы». Но это чисто пиаровская история. У Ирана на самом деле нет военной ядерной программы. У них есть духовный запрет, который был наложен Али Хаменеи, отцом нынешнего духовного лидера. Этот запрет не снят. А Иран — государство, где гражданские органы и военные подчиняются духовенству. Это уникальная форма правления. И пока не снят духовный запрет Хаменеи, никто нарушить его не посмеет.

Но приходит Россия и говорит: «Подыграем Трампу, устроим ядерную энергетику в Бушере». А Трампу говорят: «Если хочешь сыграть в эту игру, давай сделаем так. Ядерные материалы, которые есть у Ирана, он не хочет тебе отдавать. Китаю вы не хотите отдавать, потому что Иран — прокси Китая. Соответственно, мы приходим и говорим: „Мы и так занимаемся ядерной энергетикой. Мы все видели, знаем, где эти центрифуги, можем контролировать“. Если хотите, чтобы Иран куда-то вывозил на хранение отработанное ядерное топливо, которое еще будет использоваться в мирных целях, то давайте будем хранить у нас. Будете приезжать со своими экспертами, смотреть, что иранское топливо хранится на наших базах, на нашей территории».

Это политическая игра. Смысл войны в Иране не в ядерном оружии, не в ядерной энергетике. Он в энергоудавке для Китая и европейцев. Китай ее сбросил, европейцы не смогли. Поехали в Ереван гадить Трампу. Но это бессмысленно.

— А какова сейчас ситуация с элитами Ирана? Что с сыном Али Хаменеи, который его заменил?

— Хаменеи ранен, лечат. В Иране всем управляют силовики. Им китайцы сильно помогли разведданными, с поставками вооружений. Американцы с израильтянами, конечно, могут разбомбить какие-то иранские заводы, но ракеты все равно появятся. А главное, что сделали силовики Ирана — ввели децентрализованную систему управления. У них там горы. Скажем, чем Ирак отличается от Ирана? Ирак — это сплошные пустыни, а в Иране равнины только около Каспийского моря по западным и юго-западным границам. Все остальное — горы. А в горах очень легко все прятать.

Как выглядит децентрализованная система управления? Это как с подлодками. Например, лежит где-то подлодка американская. Работает только на прием. И вот командир слышит по радио, что Толя зашел к Люсе, и достает из сейфа папочку №2. Не №1 и не №4, а №2. Если бы сказали, что Сережа зашел к Люсе, он бы открыл папочку №1. А так №2. Что в этой папочке написано? «Через три часа всплываешь, выпускаешь четыре ракеты по таким-то координатам и снова ложишься на дно».

Примерно так же работает децентрализованная система в Иране. Невозможно перерубить каждый ракетный дивизион. Он сидит где-то под горой, ему приходит сообщение: «Толя зашел к Люсе». Выходит, отстрелялся, ушел обратно. Самое главное — это сделано по всей территории Ирана. А американцы бомбят макеты. Что-то разбомбили, безусловно. Но в основном ракетные установки, которые видны, — это макеты с несколькими десятками взрывчатки внутри. Их видно из космоса. Прилетели, расстреляли, все взорвалось. Где-то лежит эта взрывчатка дешевая. Несколько десятков килограммов. Отлично, уничтожили иранскую ракетную установку. А потом откуда-то летят баллистические ракеты Khorramshahr. Откуда? С передвижных наземных установок. Тягач выехал, отстрелялся и спрятался обратно под горой. Дальше едят свой суп хаш.

— Иран спасает децентрализованная система управления?

— Да. Вы можете убить сколько угодно иранских генералов, но победить дивизионы не сможете, потому что они независимы. Известный факт. Через 15 или 20 лет на одном из индонезийских островов был японский отряд, который продолжал вести боевые действия. Ему никто не сказал, что война закончилась. И эти самураи еще лет 15 лет обороняли остров. Так может быть и с иранцами. Они поняли и преимущество беспилотников. Они еще на нас руку набили. Иранцы же нам первые помогли, начав производить «Шахеды», которые превратились в «Герани».

И москитный флот КСИР очень тяжело уничтожать, потому что Ормузский пролив очень узкий. А катера высокоскоростные, их много, они могут вертолеты сбивать. Если самолетами уничтожать, то ракет не хватит. Скажем, мчатся 20 катеров, а на самолете только 8 ракет. И еще попасть надо. Ракета летит прямо, а катер развернулся и помчался в другую сторону. Ракета по дуге просто не успевает. Москитный флот — чрезвычайно эффективное средство борьбы в Ормузском проливе. Где-нибудь в Индийском океане — нет, а в Ормузском проливе — да. Потом поступил приказ: выдвигаемся к цели. Затем в камышах лодки спрятали, опять сидят едят хаш.

«Ограничения, которые есть у нас сегодня на открытые поставки, не влияют на объемы, которые мы гарантировали своим партнерам»Фото: © Meng Jing / XinHua / www.globallookpress.com

«Китайцы, как только началась иранская история, тут же согласовали достройку участков газопровода «Сила Сибири – 2»

— А выход ОАЭ из ОПЕК+ чем грозит, в частности, России?

— Ничем не грозит. Это решение вынужденное. ОАЭ наполняли свой бюджет за счет поставок нефти, газа и нефтехимии. У них разбомбили нефтехимию, ограничили объемы поставок. А бюджет исполнять надо. А в ОПЕК коллективное решение, что каждая страна добывает на определенном уровне. Они говорят: «Ребята, мы бюджет не сведем, мы должны добывать больше». Для того чтобы не разваливать организацию (у всех же остальных такой проблемы нет), они говорят: «Мы сейчас выйдем. Стабилизируется ситуация, тогда посмотрим».

Трампу ОПЕК+ сильно мешает. Он хочет ее развалить, чтобы была организация ОПЕК++, где есть ОПЕК, страны, которые сейчас в плюсе, и США. Но Трамп хочет быть не вторым плюсом, а первым. Он хочет влиять на мировую энергетическую торговлю. Поэтому он захватил Панамский канал, через Израиль контролирует Суэцкий канал, около Малайзии в Малаккском проливе у них военная база, оттуда идут основные сухогрузы, танкеры и газовозы из Юго-Восточной Азии в Европу.

Влияет ли это на Россию? Нет. Во-первых, мы не входим в ОПЕК. Только присоединяемся к решениям ОПЕК+. Во-вторых, на днях было совещание ОПЕК+, и все согласились повысить добычу. Сама организация никуда не исчезла. Есть и двусторонние договоры о поставках нефти и газа. Например, Саудовская Аравия установила определенную цену на продажу своей нефти. Мы все время слышим, что кто-то больше или меньше добыл. Это плавающая история. Но по итогам года получается примерно столько, сколько установили, плюс-минус.

Ограничения, которые есть у нас сегодня на открытые поставки, не влияют на объемы, которые мы гарантировали своим партнерам. Они достаточно стабильные. Есть проблемы с серым танкерным флотом, мы не можем застраховать танкеры. Но, честно говоря, это не имеет особого смысла. Вы много слышите, чтобы танкеры тонули? Единицы. Так, может, не стоит страховать все? Но, несмотря на ограничения, мы в свой бюджет получаем столько, сколько запланировали.

Поэтому нас история с Объединенными Арабскими Эмиратами не задела никак. А цена на нефть скакнула. И Китай начал закупать больше. Япония впервые за четыре года закупила нефть с Сахалина. До этого они покупали только газ. Процентов 15 от общего объема, что им требуется. А нефть не закупали. А тут взяли и купили, потому что негде больше брать. И китайцы, как только началась иранская история, тут же согласовали достройку участков газопровода «Сила Сибири — 2». До сих пор тормозили, потому что он идет через Монголию, а тут все сразу согласовали.

«В наших элитах абсолютный консенсус. Кроме маргиналов»

— А каковы настроения в российских элитах, в частности, по поводу украинского конфликта? Нет ли желания все завершить и заключить договорнячок?

— В наших элитах абсолютный консенсус. Кроме маргиналов и тех, которые вылетают по разным причинам. Например, кто-то что-то не так приватизировал. А общий консенсус следующий: консолидация относительно необходимости проведения СВО есть. Консолидация относительно того, что надо развивать военную промышленность, потому что это важно и с точки зрения конкуренции на мировых рынках, есть. Обеспокоенность в пропорциях. Между развитием рыночной экономики и военной, потому что последняя только частично генерирует развитие общей экономики. Основные налоги поступают от тех предприятий, которые работают в рынке.

Военная промышленность тоже платит налоги, но как они формируются? Вы получили госзаказ и с него заплатили налоги. То есть переложили из кармана в карман, временно подержав эти деньги у себя. Налоговые, имеется в виду. А в экономике важно, чтобы деньги оборачивались. То есть деньги вложили, получили товар, продали или услугу предоставили, сами заработали, ваши наемные работники получили деньги, а государство получило налоги. Вот как работает рыночная экономика. А военная экономика решает другую задачу.

— По данным ВЦИОМ, рейтинг Путина с января по апрель упал с 75 процентов до 65, то есть на 10 пунктов. Кто-то это трактует даже так, что «коллективный Кириенко» дает понять силовикам, что надо притормозить с запретами, в том числе с мессенджерами.

— Если посмотреть на уровень доверия президента, то он же упал не с 20 процентов, а с 75. А теперь возьмите 75 за 100 процентов. И сколько тогда будет 10 процентов? Статистика — очень хитрая штука! Это во-первых. А во-вторых, это говорит о том, что в России нормальное, здоровое общество. Если что-то не нравится, а мы понимаем, что у нас система вертикального управления, то все адресуем президенту. Но я вас уверяю, что, если завтра Путин выйдет и скажет: «Вова Зеленский, ты покойник!», у него рейтинг будет 99,9 процента.

— Запреты, в том числе «Телеграма», других мессенджеров, все-таки отражаются на настроениях людей?

— «Телеграм» — это локальный сюжет, но внутри большого и важного. Мы начали строить цифровую экономику. Если ты отстаешь в цифровых платформах и технологиях, системах связи, то начинаешь проигрывать конкурентную борьбу по очень многим направлениям. В том числе в тяжелой промышленности. «Цифра» сегодня — это не только игрушки и продажи, все эти торговые платформы онлайн. Это касается уже и тяжелой промышленности, и энергетики, то есть базовых отраслей.

Поэтому история с «Телеграмом» — это лакмусовая бумажка, которая просигнализировала о том, что мы, возможно, что-то делаем не так в цифровых платформах. Стало понятно за первый квартал, что потеряли те, кто является основой экономики каждого региона. Это малый и средний бизнес. Люди, которые сами себя обеспечивают и еще кому-то дают зарабатывать. Возьмите любой крупный регион. Например, Красноярский край. Кто там на слуху? «Русал», «Норникель», золотодобытчики, лесопромышленники. Что-то из тяжелой промышленности, в том числе для «Роскосмоса», производят. Но посмотрите на занятость. Сколько у них работников? И какая общая численность в Красноярском крае? Возникает вопрос: а все остальные где? Это малый и средний бизнес. Соответственно, проблемы с цифровой экономикой ударили по ним.

Плюс повысили налоги, ввели НДС. В итоге у нас на 604 миллиарда рублей увеличился оборот кеша. Это не значит, что люди прибежали в банки и сняли кеш со счетов. Просто торговые операции перешли на кеш. Это делает малый и средний бизнес. Потому что он из-за налогового повышения не может свести дебет с кредитом. Выбор у него такой: или разориться, или уйти в жульничество. Хотя бы частичное. Когда-то пробил чек за банку пива, а когда-то — нет. Взял кеш, банку списал. Типа взорвалась при перевозке.

«Если раньше люди голосовали ногами, то сейчас голосуют кнопочками»Фото: © Ilya Moskovets / URA.RU / www.globallookpress.com

«Ты должен уважать выбор читателей. И я продолжаю писать в «Телеге»

— Бизнес подстраивается, люди тоже, все скачивают VPN и ругаются.

— Конечно, в этой истории есть и эмоциональный момент, на который реагируют пользователи и «Телеграма», и WhatsApp**, и запрещенного «Инстаграма»**, и YouTube. Тут как с продуктовой корзиной. Вы же регулярно покупаете одни и те же продукты. А есть информационная корзина. Человек привык потреблять определенную информацию. Прочитал — и ему спокойно на душе. Или посмотрел мемасики, посмеялся и пошел работать. Мы так устроены.

А тут вдруг берут и информационную корзину разрушают. Она у всех разная. Например, у мамы моей жены в WhatsApp** есть сообщество, где они обсуждают все про рассаду: «Что у тебя с рассадой? Пошла, не пошла? А ты когда будешь высаживать?» И так далее. Они живут в разных местах своего городка, друг друга видят раз в месяц в лучшем случае случайно. И вот у них все вырубили. Это рождает раздражение? Конечно.

Или у нас семья Башировых. Из одной деревни Чистопольского района Татарстана. Сейчас все живут по всей России. И в WhatsApp** есть сообщество, которое называется «Башировы». Там несколько десятков человек каждый день кого-то поздравляют с днем рождения, выкладывают песни на татарском языке, делятся новостями, рассказывают, кто куда поехал. И тут бац — им все отключают. А бабушкам это внуки поставили. И когда говорит: «Все перебегаем в „Макс“», они не могут перейти. У бабушки и телефон не очень новый. И что она делает?

— Нервничает.

— Она начинает напрягать внучка. А что делает внучок? Он приходит к бабушке и ставит на ее телефон VPN. Они не ушли из WhatsApp**. Они каждый день там переписываются. То есть проблема c цифровыми платформами имеет еще и социальный контекст. А государство даже не видит, какой, они не знают про сообщество Башировых, а задели его. Несколько десятков человек напряглись и возмущаются. Потом идут в мечеть и там это обсуждают. Мулла говорит: «Да, нехорошо». И по всей деревне разносится: «Мулла сказал, что это нехорошо».

Поэтому, на мой взгляд, надо разделить цифровую безопасность и управление цифровыми платформами. То, что они управляются из минцифры, неправильно. Там общие только задачи по программному обеспечению и технические средства связи. Управляться они должны разными органами. Тогда силовики придут и скажут: «У нас есть задача безопасности, нам нужно ее решить. Мы видим ее вот так». А те, кто отвечает за цифровое развитие, говорят: «Окей, но». И перечисляют первое, второе, третье.

— В данном случае технократы противостоят силовикам?

— Да нет противостояния. Вот в том-то и дело. Но должно быть не противостояние, а дискуссия. Когда все в одной голове, то приходит генерал и говорит: «Есть задача сверху — решить вопросы безопасности». Какой гражданский чиновник ему возразит? У него генетический страх перед ним. Генерал-то нормальный, он готов услышать аргументы, но ему их никто не выдвигает. Все сидят и молчат. Чтобы это разрубить, и нужны разные системы управления. И открытая экспертная оценка.

Силовики говорят: «Ребята, нам надо защитить». Чиновники соглашаются, но по известной формуле Шарля Де Голля. Он всегда говорил: «Да. Но». Никто не против безопасности. Я тоже не хочу, чтобы дроны прилетали, в том числе на Москву 9 Мая. Пусть бы даже сотовую связь отрубили, лишь бы дроны не прилетали. Так и сказали: «Все отрубаем на 9 Мая». В ноль. И все сидят, курят бамбук, пьют кофе, пиво, гуляют с девушкой, зная, что 10 мая все включат. Или говорят: «На неделю вырубаем». Но тогда с малого бизнеса вычитаются все налоги, которые надо заплатить. Если не работаем по решению государства, значит, не терпим убытки. А то ведь работать не дают. А за эти дни вы должны начислить зарплату, заплатить социальные налоги за каждого работника. А деньги в кассу не поступают.

— Вы как автор популярного телеграм-канала не продублировали его на других площадках? В «Макс» не зашли?

— Когда «Макс» начал открывать публичные каналы, мне ребята оттуда позвонили и сказали: «Не хочешь сделать открытый канал в „Максе“?» Там тысяч 11. Я его создал еще, по-моему, в октябре. Но не рекламировал. Специально, это мой эксперимент. Если тебя читает огромное количество людей, ты должен уважать выбор читателей. И я продолжаю писать в «Телеге». Где-то недели три назад выложил статистику, которую каждый может посмотреть на центральном сайте «Телеграма». Там указано количество подписчиков, просмотров и так далее. У меня был отток минимальный. В январе на уровне прошлого года, в феврале присело, а в марте все восстановилось. Я думаю, это из-за VPN.

Если раньше люди голосовали ногами, то сейчас голосуют кнопочками. Если мои читатели говорят: «Мы хотим читать в „Телеграме“», я пишу в «Телеграме». Иногда вспоминаю про «Макс» и что-то выкладываю. Но я его не дублирую. У меня личных запросов, почему не пишу в «Максе», было два. Один из них от тещи. У нее не было VPN, она говорит: «Я тебя перестала читать. Почему ты не пишешь в „Максе“?» Я говорю: «Ладно, все сделаю». Второе письмо было из-за границы. Мне часто пишут из-за границы, процентов 20 писем. Но они в «Максе» читать не могут.

— У меня в Казахстане родственники поставили «Макс» без проблем.

— В Казахстане можно поставить «Макс». И в Молдавии можно…

«Мне кажется, на этих выборах ключевой темой будет не социалка, а экономика. СВО, конечно, сквозная у всех, а дальше баланс между социалкой и экономикой»Фото: © Shatokhina Natalia / news.ru / www.globallookpress.com

«Единственное потрясение будет, что «Новые люди» займут 3-е место после «Единой России» и КПРФ»

— Ждать ли каких-то сюрпризов на выборах в Госдуму и в регионах? В некоторых уже идут перестановки. Например, в Дагестане. Кто-то предполагает, что ушедший в отставку Меликов может серьезно пострадать.

— Меликов не пострадает. Он эффективно управлял Дагестаном. А история с его отставкой связана только с природным катаклизмом, который повлиял на общественное мнение. Для того чтобы снять напряжение, надо было принимать кадровое решение. При этом обратите внимание, какое решение.

— Поставили русского.

— Кадровое решение в стиле КПСС. Если помните, в советских республиках первый секретарь всегда был или русский, или местный. Или второй местный либо русский. Эту конструкцию сейчас использовали в Дагестане. А претензий к Меликову нет. Никто не может повлиять на дождь, только Господь Бог. А на сильный тем более. Но на фоне того, что есть экономические проблемы, локальные проблемы на Северном Кавказе надо было решать кардинально.

Общероссийские проблемы кардинально не решают. А эту решили. В Новосибирске, кстати, тоже. Дали дотации фермерам и уволили министра, который отвечал за ветеринарию. Локальные напряжения есть, они всегда были. Внутренняя политика не бывает безмятежной. А с точки зрения экономики ищем баланс между рыночной экономикой и военной. Это сложный процесс. Но ищем и находим.

— А какой ваш прогноз по результатам выборов в Госдуму?

— Выборы, конечно, попытаются раскачать. Западники будут вбрасывать деньги. Существует две школы (одна в Прибалтике, другая в Праге), которые готовят агитаторов под выборы. Не только в Госдуму, но и по регионам. Говорят, эти школы подготовили уже несколько тысяч человек, которые будут гадить, рассказывать про вбросы и так далее. Это, конечно, с одной стороны, отработка денег. С другой — на фоне наших внутренних проблем это будет звучать звонко. Но выборы пройдут, и они будут легитимны.

— Никаких потрясений не будет?

— Единственное потрясение будет, что «Новые люди» займут 3-е место после «Единой России» и КПРФ. А ЛДПР и «Справедливая Россия» будут замыкать пятерку партий, которая останется в Госдуме.

— Почему вы считаете, что «Новые люди» могут занять 3-е место?

— «Новые люди», может быть, активно и не выступают и резко не высказываются по «Телеграму», налогам и прочему. Но если молодежь решит за кого-то проголосовать, то из всех партий, которые на слуху, — это будут «Новые люди». Молодым просто больше некуда идти. За счет этого и может быть прирост. Я вам хочу сказать, что тех, кто не жил в СССР, но имеет право голосовать, у нас сегодня процентов 35. Они имеют бизнес, семью, детей, отвечают за своих родителей. Это другая социальная и гражданская нагрузка. Если 10 лет назад они говорили: «Не пойду голосовать, чума на оба ваших дома», то сейчас они думают так: «Надо что-то менять. Мне зарабатывать нужно, а мне здесь отрезали, тут ухудшили». Решение государства понятно. Нужны деньги в балансе между военной и рыночной экономикой. Но и реакция человека тоже понятна.

— Есть мнения, что 2-е место займет ЛДПР. Правда, эти прогнозы якобы делали эксперты, которым приплачивает сама ЛДПР.

— При разнице в наборе голосов в 5–6 процентов и это возможно. Но мнение о партиях складывается годами. Сейчас они все побежали, делают какие-то заявления: «Давайте от этого освободим, то уберем». Вроде бы нормальная практика что-то обещать, чтобы обратить на себя внимание, но фундаментально это не влияет на диспозицию в политическом пространстве. Для того чтобы той же ЛДПР занять 2-е место, ей надо активно влиять на устойчивое мнение. ЛДПР же сейчас обыгрывает Жириновского. Но это влияет только на устойчивое ядро, а вокруг есть мнения остальных людей. И они в итоге определяют, сколько процентов вы наберете.

— Значит, 2-е место займет опять КПРФ?

— КПРФ — это протестники. Вообще, мне кажется, на этих выборах ключевой темой будет не социалка, а экономика. СВО, конечно, сквозная у всех, а дальше баланс между социалкой и экономикой. Ядро коммунистов идеологически против рыночной экономики, а на другом полюсе стоят «Новые люди». А у ЛДПР и «Справедливой России» позиция на этой линии (рыночная, нерыночная) размыта. Поэтому я и говорю, что 3-е место займут «Новые люди».