Трагедия на «Нижнекамскнефтехиме» не только шокировала беспрецедентным количеством жертв, но и оставила немало вопросов, ответов на которые у официальных лиц пока нет. Например, из-за чего произошла утечка взрывоопасного газа? Почему пожарные оказались на месте аварии первыми, хотя никакого возгорания к моменту их приезда на заводе не было? Были ли верны действия пожарной бригады? И где в этот момент находились работники газовых служб? Наконец, можно ли было предотвратить трагедию? В попытке ответить на эти вопросы «БИЗНЕС Online» поговорил экспертами по промышленной безопасности, химиками и бывшими сотрудниками.
По количеству жертв это самая масштабная авария, которую когда-либо видела столица нефтехимии
Версии о внешней угрозе отпали
12 погибших: среди них 9 сотрудников предприятия, двое рабочих подрядной организации и один пожарный — командир отделения 29-й пожарной части, участвовавший в тушении. 25 человек госпитализированы (из них 10 — с сильными ожогами в Москве). 72 человека обратились за медицинской помощью. Таковы неутешительные итоги беспрецедентной для Татарстана техногенной катастрофы, которая потрясла Нижнекамск 31 марта 2026 года. По количеству жертв это самая масштабная авария, которую когда-либо видела столица нефтехимии. Разом завод лишился 6% своих мощностей (180 тыс. т продукции). Собеседники «БИЗНЕС Online» в недоумении: как такое могло произойти на предприятии, уже пережившем не одну аварию со схожим сценарием?
«У них там везде двойная, тройная защита установлена, поэтому я удивился, подумал: да это, скорее всего, дрон какой-то», — вспоминает в беседе с нами источник в отрасли. По данным «БИЗНЕС Online», версии с саботажем и террором рассматривались, но изначально считались маловероятными. Более вероятной, по словам источников, выглядит вариант со сбоем оборудования и нарушением техники безопасности.
Поисковая операция на территории «Нижнекамскнефтехима» завершена. Предприятие приносит соболезнования родным и близким погибших, сообщили 7 апреля на «Нижнекамскнефтехиме». Скорбим. Далее перечисляются имена погибших:
— Аппаков Михаил Иванович, 38 лет. «Нижнекамскнефтехим», аппаратчик перегонки 6-го разряда отделения дегазации каучуков.
— Батин Андрей Николаевич, 33 года. «Нижнекамскнефтехим», инженер производства синтетических каучуков СКД-Н.
— Газизов Данил Вагизович, 58 лет. Трест «Татспецнефтехимремстрой», слесарь-ремонтник 5-го разряда СРСУ-2.
— Гладкова Вера Петровна, 59 лет. «Нижнекамскнефтехим», аппаратчик полимеризации 5-го разряда.
— Горланов Сергей Степанович, 60 лет. «Нижнекамскнефтехим», слесарь по контрольно-измерительным приборам и автоматике 6-го разряда.
— Гутов Азат Ринатович, 49 лет. «Нижнекамскнефтехим», инженер участка технического обслуживания и ремонта автоматизированных систем.
— Магсумов Алмаз Фирдависович, 35 лет. «Нижнекамскнефтехим», инженер по подготовке производства синтетических каучуков.
— Марисов Сергей Жоржевич, 49 лет. «Нижнекамскнефтехим», слесарь по контрольно-измерительным приборам и автоматике 6-го разряда.
— Назипов Марат Альбертович, 27 лет. Командир отделения 29-й пожарной части отряда федеральной противопожарной службы нижнекамского филиала управления договорных подразделений ФПС ГПС по РТ.
— Салтыков Александр Владимирович, 30 лет. «Нижнекамскнефтехим», ведущий специалист службы по капитальному строительству.
— Шагиахметов Азат Равилевич, 50 лет. Трест «Татспецнефтехимремстрой», каменщик 5-го разряда СРСУ-1.
— Шишкин Александр Федорович, 62 года. «Нижнекамскнефтехим», слесарь по контрольно-измерительным приборам и автоматике 6-го разряда.
«У СИБУРа очень жесткая система безопасности. Тем не менее, мы — республика техногенная. Кроме диверсий и вражеских налетов, есть иногда наша безалаберность или безответственность, что может быть очень чревато. Поэтому на эти вопросы необходимо обратить особое внимание», — указывал раис Татарстана Рустам Минниханов на совещании кабмина в прошедшую субботу.
«БИЗНЕС Online» пообщался с рядом источников, в том числе с экспертами по промышленной безопасности, химиками и бывшими сотрудниками предприятия, чтобы понять, что могло привести к очередной смертельной аварии на заводе и как избежать подобных трагедий в будущем?
1. «Может, где-то не закрыли или открыли не тот кран…»: как могла произойти утечка газа?
Различные источники «БИЗНЕС Online» передают такую хронологию несчастного случая на «Нижнекамскнефтехиме». Все произошло в цехе полимеризации завода синтетических каучуков (СК). Днем 31 марта там велись плановые ремонтные работы, вероятно, силами самого НКНХ. Кроме того, на площадке находились работники ООО Трест «Татспецнефтехимремстрой» (на 100% принадлежит НКНХ, в этом году компанию возглавил руководитель ремонтных производств СИБУРа Павел Охрименко).
В какой-то момент работники почувствовали едкий запах, была обнаружена утечка нефраса (нефтяной растворитель) — высоколетучее и крайне горючее вещество. Что это такое? Когда нефть на НПЗ разделяют на мазут, дизель, керосин и бензин, остается легкая летучая часть, которая не вписывается в стандарты топлива, но обладает уникальным свойством — растворять органику. «Нефрас используют, чтобы, например, отмывать детали от мазута или обезжиривать металл», — объясняет нам эксперт-химик.
Все произошло в цехе полимеризации завода синтетических каучуков (СК)
На производстве эта жидкость незаменима при ремонте. Когда условный реактор «встает», его нужно заглушить, открыть и очистить от остатков прежнего синтеза. Очистить оборудование можно так: слегка размягчить нефрасом, выскрести, а потом обработать поверхность тем же растворителем. Уже после нефтяного растворителя оборудованию обычно дают высохнуть или продумывают азотом. Только после тщательной очистки установку передают в руки ремонтников (своих или подрядной организации).
Видимо, в этот раз что-то пошло не так, и в каких-то узлах производственной цепочки (или системе трубопроводов) остались полупродукты со злосчастным нефрасом. В официальном сообщении НКНХ в первый же день используется фраза «разгерметизация оборудования». Сам завод СК (он самый крупный в составе НКНХ) был построен в 70-х годах прошлого века, но линия производства неодимового СКД, которую затронула авария, начала работу в 2004-м. Источники утверждают, что часть оборудования в пострадавшем цеху действительно была еще советского производства. По данным «БИЗНЕС Online», документы на оборудование остались под завалами. Как и когда спорные установки проходили экспертизу промышленной безопасности — отдельный вопрос для исследования специалистов.
«В моем представлении, работа должны была быть организована следующим образом. У них идет нестандартная операция [с высокими рисками]. Сотрудники должны были обойти всю линию и проконтролировать все возможные места утечки. Видимо, это не было сделано. Возможно, люди нарушили где-то инструкцию, где-то не закрыли или, наоборот, открыли не тот кран», — рассуждает один из экспертов. По нашим данным, в числе прочих следствием сейчас рассматривается версия о роли в случившемся погибших сотрудников. В пресс-службе СИБУРа воздержались от комментариев до окончания расследования.
Видимо, в этот раз что-то пошло не так, и в каких-то узлах производственной цепочки (или системе трубопроводов) остались полупродукты со злосчастным нефрасом
2. Как долго копился газ после утечки?
Почему произойти утечка нефраса, пока остается только гадать, равно как и то, как в цеху успела накопиться взрывоопасная концентрация паров этого вещества. Испарялось ли это вещество потихоньку, но долго? Или где-то разом протекло сразу много данного продукта? Были ли исправны датчики загазованности, вовремя ли они сработали? А если были исправны, то стояли ли эти датчики в нужных местах для своевременного определения утечки? И были ли они настроены конкретно на улавливание паров нефраса?
Мнения экспертов здесь разделились. Учитывая масштаб взрыва — а он был настолько сильным, что окна выбило в домах за десяток километров от эпицентра — наши эксперты предполагают, что утечь могли тонны опасного продукта.«Даже если есть большая дырка, утечка происходит не за минуты, счет идет на часы. Вытекало долгое время, чтобы создать такую концентрацию», — утверждает один из специалистов.
С другой стороны, может быть, никаких тонн нефраса и не потребовалось бы для начала возгорания. Согласно ГОСТа 8505-80 Нефрас, предел взрываемости паров этого вещества при смешении с воздухом — всего от 0,8 до 6%. То есть для взрыва достаточно совсем небольшой концентрации. Кроме того, передают источники, по информации следствия, до трагедии в этом цеху велись такие работы, которые исключают версии о том, что утечка происходила несколько часов (мол, люди и датчики бы точно заметили). В соцсетях также гуляет видео, на котором видно, как человек 7-8 рабочих убегают из здания сразу после взрыва, это также говорит в пользу версии о том, что люди в цеху точно были.
Имеющиеся на предприятии видеозаписи якобы также подтверждают, что датчики сработали своевременно.
Буквально через минуту после срабатывания сигнализации к зданию приехал экипаж пожарной части
3. Была ли ошибка пожарного?
Вернемся к хронологии событий. Как только работники обнаружили утечку, сработала сигнализация загазованности, начальник смены дал команду «на выход». Уже в этот момент, отмечают очевидцы, испарения наблюдались визуально, их концентрация быстро росла.
Буквально через минуту после срабатывания сигнализации к зданию приехал экипаж пожарной части (она как раз находится прямо на территории предприятия), в машине было три человека. По свидетельствам очевидцев и тому, что показывает изъятая видеозапись, автомобиль остановился, через несколько секунд вышедший из него сотрудник пожарной части сел обратно, автомобиль начал движение задним ходом.
Далее пожарные пытались покинуть машину на ходу и отбежать, но в это время произошел взрыв около капота грузовика. Дальше события развивались еще более стремительно: загорелось воздушно-газовое облако вокруг машины, пламя достигло здания цеха и произошел объемный взрыв.
Эксперты по промбезопасности предполагают, что пожарные могли неверно поставить машину, без ориентации на движение ветра. Якобы ветер дул в сторону подъезжающей машины, «натягивая» газовоздушную смесь на автомобиль. Когда пожарные своими глазами увидели газовое облако, возможно, было уже слишком поздно. Когда машина сдавала назад, предположительно, от искры генератора или нагретого глушителя и могло произойти первое возгорание.
Но с другой стороны, раз пожарная часть находилась прямо на территории предприятия, значит, спасатели уж точно должны были знать, что заезжать на машине на предприятие, где произошла утечка газа, как минимум небезопасно?
По данным «БИЗНЕС Online», документы на оборудование остались под завалами
Если все было так, то можно предположить, что расследование затронет не только действия сотрудников и службы самого предприятия, но и МЧС. Уже сейчас возникают вопросы к тому, как проходила подготовка пожарных, было ли у машины специальное оснащение для работы в таких условиях? Например, был ли на пожарной машине установлен пламегаситель (это защитное устройство на выхлопной трубе, предназначенное для предотвращения выброса искр и снижения температуры выхлопных газов)?
Как тут не вспомнить коррупционные дела в отношении руководителей татарстанского МЧС, в центре которых как раз был вопрос о махинациях с ремонтом пожарных машин. Будет ли выявлен коррупционный след сейчас? На эти вопросы предстоит ответить следствию.
Мы адресовали наши вопросы в пресс-службу ГУ МЧС РФ по РТ, но ответ получили весьма лаконичный: «Ведется следствие». И рекомендацию — все вопросы адресовать в СУ СК РФ по РТ.
Правоохранительные органы также пока отмалчиваются. К расследованию ЧП привлечены группа следователей Татарстана, оперативники УМВД Нижнекамского района, криминалисты ГСУ МВД РФ, инспекторы Ростехнадзора, специалисты самого СИБУРа. Следствие ведет 6-й отдел по расследованию особо важных дел СУ СКР по РТ.
Рассматривается несколько версий произошедшего, в том числе халатность сотрудников предприятия и подрядчика, неисправность оборудования. Но все зависит от результатов экспертизы — а на нее могут уйти месяцы, отмечают источники «БИЗНЕС Online».
Эксперты считают, что первыми на место утечки должны были заходить газоспасатели в специальных костюмах с искрогасителями
4. Как сработала внутренняя газовая служба НКНХ?
«Непонятно прибытие пожарных. Пожара-то, собственно, не было, никаких взрывов еще не было», — недоумевают наши эксперты. Они считают, что первыми на место утечки должны были заходить газоспасатели в специальных костюмах с искрогасителями. Кроме того, и экипаж пожарных, убеждены собеседники, должны были встречать «газовики», чтобы сориентировать по ситуации и показать, как правильно поставить машину и что делать. Мол, откуда пожарные, прибывшие на место за минуту, могли знать о масштабах утечки и загазованности?
«Газовая служба» состоит из двух структур. По закону, они должны быть организованы на каждом опасном промышленном предприятии. Первая — профессиональное аварийно-спасательное формирование (ПАСФ). С ним предприятие обязательно заключает договор. Чаще всего такие формирования представляют собой частные фирмы, где работают бывшие сотрудники МЧС. «Они имеют свою технику, сами же тренируют [сотрудников], аттестовывают персонал и так далее», — уточнил один из источников. По нашим данным, для НКНХ эти услуги оказывает воронежское ООО «Сервис-Безопасность» (исторически предоставляет услуги для АО «Воронежсинтезкаучук» — другого актива СИБУРа).
Вторая — нештатное аварийно-спасательное формирование (НАСФ). В отличие от наемных профессионалов, НАСФ — это непосредственно сотрудники предприятия (аппаратчики, слесари). Их обучают прямо на месте, проводят различные тренировки по ликвидации чрезвычайных ситуаций. За это, как правило, получают надбавку. Но ключевое отличие НАСФ — не в ликвидации, а в локализации. Как подчеркнул собеседник: НАСФ — это не про то, чтобы броситься и ликвидировать аварию, пожары. Это больше про локализацию — чтобы последствия не ушли дальше, глубже, чтобы не пострадало больше персонала.
«Разрабатывается план тренировки, и в соответствии с планом они [работники аварийно-спасательной службы] обычно отыгрывают [сценарии]. У них есть своя оснастка, свои специальные средства защиты для ликвидации последствий ЧС», — рассказал эксперт. Регламент работы этих служб в случае ЧП свой на каждом производстве.
Еще одна немаловажная функция газоспасательного отряда — обеспечение безопасного проведения капитальных ремонтов. Инструкторы профилактики пристально следят за правильной организацией газоопасных работ, а сотрудники газоаналитических лабораторий проводят на местах анализы, писала «Газета Татарстан».
Как эти структуры сыграли свою роль в ЧП 31 марта — вопрос открытый. По нашим данным, газоспасательный отряд НКНХ прибыл на место происшествия в установленный срок (даже раньше положенного времени). Как ни парадоксально, печальный исход, по словам источников, могло предопределить то, что первыми на месте оказались именно пожарные (якобы они были рядом и в состоянии боеготовности «по случайности»).
Как должен был выглядеть процесс, в представлении промбезопасников? Срабатывает газоанализатор — приходит газовая служба и выводит людей, оцепляет территорию, находит утечку, закрывает ее и только потом, в случае необходимости, в зону заходят пожарные.
Почему возник такой рассинхрон в действиях разных спасательных служб? Кто должен был уведомить пожарных о степени загазованности на месте ЧП? Это тоже сейчас является предметом для обсуждений следственной группы.
Очевидно, что 6 коек в ожоговом отделении для Нижнекамска, где находятся крупнейшие химические и нефтеперерабатывающие заводы, недостаточно
5. Почему тяжело обгоревших снова пришлось вывозить за пределы Нижнекамска?
«Наших привезли, они полностью обгоревшие…», — рассказывал корреспонденту «БИЗНЕС Online» пострадавший после взрыва на НКНХ. Как мы писали выше, 10 пострадавших в пожаре были доставлены в медицинские центры Москвы спецбортом МЧС. По данным источников, рассматривались варианты с доставкой наиболее тяжело обгоревших в Казань и Челны. Якобы в столицу РФ пострадавших перевезли по поручению министра здравоохранения Михаила Мурашко (он лично приезжал в Нижнекамск).
Напомним, что и после сильного пожара в мае 2019-го пострадавших с НКНХ доставляли в Казань и Челны. Уже в августе 2019-го в местной ЦРБ открыли ожоговое отделение на 6 коек, в которое НКНХ вложил 113 млн рублей. Специфика таких отделений — противоожоговые кровати с эффектом «сухой иммерсии». Слой микросфер (стеклошариков), обдуваемый воздухом, создает состояние частичной невесомости, снижая нагрузку на ткани, боль и риск инфицирования.
В августе 2019-го в местной ЦРБ открыли ожоговое отделение на 6 коек, в которое НКНХ вложил 113 млн рублей
Тогда же представители ТАИФа публично заявляли, что, помимо ожогового отделения, компания собирается строить в Нижнекамске медицинский центр на 120 койко-мест стоимостью 5–6 млрд рублей. Сообщалось, что «подписано техническое задание, определено наполнение, началась работа с ведущими мировыми производителями медицинского оборудования». Более того, прошли публичные слушания, изменен вид разрешенного использования 7 участков в черте города.
Но обещания пока так и остались на словах. Очевидно, что 6 коек в ожоговом отделении для Нижнекамска, где находятся крупнейшие химические и нефтеперерабатывающие заводы, недостаточно. Возможно, городу стоит задуматься о создании целого ожогового центра? Ведь переезд в Казань или Челны для пострадавших — это страшные муки (как и перелет в Москву). Поэтому и промышленникам, и государству стоило бы задуматься о том, чтобы подходящие койки были рядом, в Нижнекамске. С этим вопросом «БИЗНЕС Online» обратился в минздрав РТ, но ответа на момент публикации так и не поступило.
СИБУР уже объявил о щедрых выплатах семьям погибшим. Холдинг обещает также сформировать программу поддержки детей жертв аварии до их совершеннолетия. Но, кажется, что «должок» у компании есть не только перед своими сотрудниками, но и перед горожанами
Да, СИБУР уже объявил о щедрых выплатах семьям погибшим (по 10 млн рублей — рекордная сумма для России). Холдинг обещает также сформировать программу поддержки детей жертв аварии до их совершеннолетия. Но, кажется, что «должок» у компании есть не только перед своими сотрудниками, но и перед горожанами, которые живут, как теперь особенно очевидно, «на пороховой бочке».
6. Какую роль сыграла оптимизация кадров?
Одна из первых реакций самих нижнекамцев на ЧП — что могли сказаться последствия сокращения персонала на «Нижнекамскнефтехиме». Только под конец 2025-го стало известно, что под жернова оптимизации попало около 400 человек. Правда, это больше про административно-управленческий персонал и релокантов, но, по нашим данным, в последние годы изменения затронули и линейный персонал. Вместе с ростом доходов выросла и нагрузка на рабочих. Мол, если раньше в одну смену в цеху находились 6 аппаратчиков, которые контролировали работу оборудования, то сейчас — трое. Так же и со слесарями, которые «в случае чего должны быстро перекрывать задвижки». Полностью, по словам источников, поменялась служба промышленной безопасности на НКНХ.
Только под конец 2025-го стало известно, что под жернова оптимизации попало около 400 человек
Отмечается и давление по срокам во время ремонтных работ. «Надо сделать быстрее, быстрее запуститься. Люди в стрессе, не успевают все учесть, сделать. Одновременно решают несколько задач», — говорит один из собеседников. Другой отмечает, что такая же ситуация в свое время была при ТАИФе (собственно, пожар в 2019-м случился аналогично — во время ремонтных работ, тогда пострадали исключительно сотрудники подрядной организации). Примечательно, что еще в 2022-м при выполнении ремонтных работ на установке пиролиза «ЗапСибНефтехима» в Тобольске произошел несчастный случай, в результате которого погибли двое сотрудников того же треста «Татспецнефтехимремстрой». В июле 2025-го на НКНХ во время плановых ремонтных работ погиб работник подрядной организации (ООО РСК «Армада»). По данным «БИЗНЕС Online», в обоих случаях работники получили сильные ожоги.
«Непонятно, почему столько людей было на рабочем месте, когда идут ремонтные работы? Там должно было быть всего несколько ответственных операторов», — удивляется один из источников. Возможно, во время проведение ремонтных работ не была проведена остановка производства или какой-то его части? Впрочем, по информации инсайдеров, близких к расследованию, на момент аварии велась регламентная работа на одном узле, которая и не предполагала вывод всего цеха на ремонт. Условно, работа заключалась в очистке одной установки, а не всего комплекса оборудования.
Еще в 2023 году гендиректор СИБУРа Михаил Карисалов назвал ситуацию с промбезопасностью на предприятиях вышедшей из-под контроля. В 2022 году холдинг зафиксировал 47 несчастных случаев, 27 из них произошло в Татарстане. «К сожалению, при всей отличной технологической экспертизе коллег, их умении работать с клиентами, вопросы охраны труда не были в фокусе менеджмента и не проникали в широкие группы сотрудников на предприятиях в Татарстане», — цитировало Карисалова корпоративное издание.
Еще в 2023 году гендиректор СИБУРа Михаил Карисалов назвал ситуацию с промбезопасностью на предприятиях вышедшей из-под контроля. В 2022 году холдинг зафиксировал 47 несчастных случаев, 27 из них произошло в Татарстане
Никакие финансовые показатели не стоят безопасности и жизни людей, отмечалось в статье СИБУРа. «Фиксация всех нарушений охраны труда, в том числе незначительных, а также предпосылок к происшествиям, их разбор, устранение и коммуникация на всю компанию является одним из ключевых принципов системы промышленной безопасности СИБУРа», — говорилось в том же издании.
«Я слышал, что есть разные версии, кто-то упоминает оптимизацию кадров. Я не думаю, что связано с этим. У нас десятилетиями люди всегда работали не на себя, а на инспектора, на надзорный орган, на проверяющего. У нас все заточено под это: ублажить проверяющего, чтобы он не обратил внимания. Это наша психология. Капитализм, к сожалению, не привнес ни ответственности, ни дисциплины должной», — указал в беседе с «БИЗНЕС Online» зампредседателя Нижнекамского общественного совета, бывший гендиректор ТАНЕКО Хамза Багманов.
В обществе до сих пор отсутствует понимание личной и индивидуальной ответственности, уверен он. Другие обращают внимание, что высокие стандарты промышленной безопасности нельзя внедрить за несколько лет.
Комиссию по расследованию технических причин аварии на НКНХ возглавил руководитель Приволжского управления Ростехнадзора (РТН) Азат Мубаракшин
7. Достаточно ли внешнего надзора?
Комиссию по расследованию технических причин аварии на НКНХ возглавил руководитель Приволжского управления Ростехнадзора (РТН) Азат Мубаракшин. Любопытная деталь — по указанию главы федерального РТН Александра Трембицкого в Нижнекамск «командировали» из Москвы начальника управления по надзору за объектами нефтегазового комплекса Юрия Нестерова. Собеседники указывают, что это неслучайно — якобы в Приволжском управлении уже нет сильных инспекторов по химическому направлению.
К слову, на сайте управления даже не указано имя начальника межрегионального отдела по надзору за химическими и взрывоопасными объектами — по нашим данным, он был назначен недавно, это выходец из силовых структур. Прошлый начальник Дмитрий Правдин ушел в ПАО «Туполев». «Давно инспекторы толком на объекты не выезжали. Заместитель [Мубаракшина] по химической части — Дмитрий Горев, у него тоже опыта в этой сфере нет», — говорят собеседники.
В Нижнекамск «командировали» из Москвы начальника управления по надзору за объектами нефтегазового комплекса Юрия Нестерова
Судя по докладу Правдина за 9 месяцев 2025 года, «химический» отдел за этот период провел всего 7 контрольных мероприятий, и это на три региона — Татарстан, Марий Эл и Чувашию (на каких именно заводах, не уточняется). Было выявлено 230 нарушений обязательных требований промышленной безопасности, общая сумма наложенных штрафов — 1,4 млн рублей.
К типичным нарушениям обязательных требований промышленной безопасности в области надзора за объектами химии и транспортирования опасных веществ РТН отнес:
— несвоевременное проведение экспертизы промышленной безопасности технических устройств с истекшим сроком службы, с целью определения возможности дальнейшей безопасной эксплуатации;
— несвоевременное проведение экспертизы промышленной безопасности зданий и сооружений;
— осуществление технического перевооружения опасного производственного объекта в отсутствие проектной документации;
— при проведении монтажа, эксплуатации, технического обслуживания и ремонтов оборудования не соблюдение требований, установленных заводом-изготовителем;
— необеспечение укомплектованности штата работников опасных производственных объектов.
Российская система промбезопасности (и советская до нее) — самая жесткая в мире, поделился в беседе с «БИЗНЕС Online» замгендиректора АО «Институт нефтехимпереработки» (Уфа) Эльшад Теляшев. Однако главный вопрос сегодня не в букве закона, а в его исполнении. Хотя, оговаривается он, «от каких-то эксцессов никто не застрахован».
Эксперт обращает внимание на системные изменения, произошедшие после советского периода. Раньше существовала отдельная лицензия на проектирование взрыво- и пожароопасных объектов. Сейчас этого нет. «Сегодня есть только участие в каком-то СРО. Формальных признаков достаточно, чтобы проектировать и разрабатывать», — отмечает Теляшев. «Нижнекамскнефтехим», где произошла авария, проектировался еще в советское время — по тем самым «правильным нормам и стандартам». Именно поэтому эксперт категорически не согласен с версией о системном кризисе.
«Это не системная вещь, — уверен он. — Скорее всего, это человеческий фактор. Может быть, что-нибудь еще. Потому что допустить эксцесс на любом объекте нефтехимии легко, если не соблюдать правила».
Другой наш эксперт тоже не склонен винить надзорные органы. На вопрос об усилении контроля со стороны Ростехнадзора собеседник ответил отрицательно, заметив, что на производствах сейчас контролируется все «настолько, что не дают вздохнуть и выдохнуть».
В самом Ростехнадзоре, в адрес которого мы также отправили запрос, сообщили, что ответ готовят и предоставят его до конца недели. Что странно, но за 8 дней, прошедших после аварии на НКНХ, мы не нашли ни одного сообщения о ней на сайте Приволжского управления.
Вообще авария удивляет отсутствием каких-либо публичных заявлений о ходе следственных действий со стороны силовиков. На сайте СК РТ есть короткое заявление о возбуждении уголовного дела по факту «инцидента на промышленном предприятии» по статье 217 УК РФ (нарушение требований промышленной безопасности опасных производственных объектов).
А, например, в 2019 году, после трагедии на НКНХ в апреле 2019 года (тогда погибло 4 человек, 17 пострадали), созвали Совет безопасности РТ, где рассмотрели вопросы промышленной и пожарной безопасности на предприятиях республики, с участием Минниханова
Уже высказываются мысли, что необходимо ужесточить наказание для предприятий за нарушения правил промбезопасности
Нужно ли ужесточать наказание?
Пока официальное расследование не завершилось, тяжело сказать наверняка, что стало причиной трагедии. Однако уже высказываются мысли, что необходимо ужесточить наказание для предприятий за нарушения правил промбезопасности («штраф должен быть не миллион, а миллиард рублей»). Кто-то отмечает, что единственный верный выход — правильная работа с персоналом, преломление психологии, в которой не ощущается личная ответственность сотрудников.
«Еще мой отец говорил: когда случается аварийная ситуация, каждый оператор знает, куда бежать, какие задвижки открывать, как дренировать колонны. Сегодня у нас есть тома по промбезопасности, которые никто не может прочитать до конца. Первое, что делает оператор на установке — бежит подальше, пока не шарахнуло», — с горечью констатирует Теляшев.
Вот где, по его мнению, настоящая проблема. Мол, людей перестали учить управлять процессом, подменяя живые тренировки бесконечной бумажной бюрократией.
Другой собеседник назвал главную цель для всей отрасли — уменьшить зависимость человеческого фактора. Единственным рецептом он видит тотальную автоматизацию производств.
Целый ряд трагедий на промышленных производствах произошел в Татарстане в 2018 году
«Остался вместе с сотовым телефоном на дне резервуара»: история техногенных катастроф в Татарстане
Техногенные катастрофы в Татарстане, к сожалению, не такая уж редкость и, как показывает практика, ЧП чаще всего случаются именно по время проведения ремонтных работ. Целый ряд трагедий на промышленных производствах произошел в Татарстане в 2018 году. Так, 17 июня на заводе синтетического каучука НКНХ (тогда он входил в группу «ТАИФ», сейчас принадлежит СИБУРу) случился пожар при проведении газоопасных работ по установке заглушек на емкости. Воспламенились остатки продукта в емкости продукта — в результате некачественной подготовки оборудования к ремонту. В итоге два человека получили ожоги.
3 июля 2018 года на НКНХ в результате пролива опасного вещества произошло еще одно воспламенение (пострадал один человек). А спустя всего неделю — 10 июля — на заводе синтетического каучука НКНХ пожар вспыхнул вновь. При проведении газоопасных работ ремонтник получил смертельные ожоги. На этом череда трагедий на заводе НКНХ не закончилась. 18 сентября 2018-го при установке заглушек на линии подачи газа в печь работник-слесарь получил ожоги и травмы лица.
Трагический и одновременно очень досадный случай произошел 28 августа 2018 года на другом подразделении ТАИФа — «Казаньоргсинтезе» (сегодня также принадлежит СИБУРу). Из-за кислородной недостаточности и удушья погиб аппаратчик. Он уронил телефон в емкость и, не использовав шланговый противогаз, самостоятельно принял решение спуститься внутрь емкости в газоопасную зону, чтобы достать свой сотовый телефон. Итог трагичный — остался вместе с сотовым телефоном на дне резервуара.
Наконец, 31 октября 2018 года «отличился» НПЗ «ТАИФ-НК». Там произошла авария с групповым несчастным случаем, в результате которой получили ожоги разной степени тяжести два человека.
Крупная техногенная катастрофа на заводе изопрена-мономера ПАО «Нижнекамскнефтехим», о которой мы уже не раз упоминали в тексте, случилась семь лет назад, 19 апреля 2019 года. Во время ремонтных работ на установке БК-3 произошло возгорание углеводородов. Причиной стало воспламенение газовоздушной смеси, образовавшейся из-за истечения газообразных углеводородов через разгерметизированный фланец уровнемера. Наиболее вероятным источником воспламенения послужили искры при проведении огневых работ. Тогда же стало известно, что руководство предприятия подписало акт готовности объекта к капитальному ремонту 16 апреля — еще до фактического завершения подготовительных работ. Более того, аппаратчик газоразделения в нарушение инструкции отключил систему автоматического контроля загазованности, которая могла бы зафиксировать опасную концентрацию углеводородов (как объяснили потом, датчики сильно мешают — все время пикают).
В результате этого инцидента пострадали 17 человек, из которых четверо погибли. Все погибшие и пострадавшие были сотрудниками подрядных организаций — ООО «Причал» и ООО «СМОК». По итогам расследования Ростехнадзора ПАО НКНХ было оштрафовано на 1 млн рублей за грубое нарушение требований промышленной безопасности. В Ростехнадзоре тогда отметили, что данный случай перекликается с предыдущими авариями на предприятии, что говорило о системности нарушений и недостаточной работе в области промышленной безопасности.
4 декабря 2019 года произошла еще одна крупная авария — на насосно-перекачивающей станции «Калейкино», принадлежащей компании «Транснефть — Прикамье». И снова ЧП произошло не во время рабочей эксплуатации объекта, а при чистке резервуара с остатками горючего. Двое рабочих ООО «Компания Альп-Высотка» (подрядная организации «Транснефть — Прикамье») зашли внутрь емкости, чтобы очистить ее от нефтяных отложений в какой-то момент произошел взрыв с последующим горением. Он был такой силы, что его слышали жители села Калейкино, а черный дым заметили в Альметьевске. Оба сотрудника погибли. Их долго не могли найти, потому что рабочие упали в резервуар, заполненный механической пеной, а сверху их накрыл деформированный поплавковый купол резервуара. СКР по РТ возбудил дело по статье «Нарушение требований промышленной безопасности».
В январе 2021 года ЧП произошло в Сармановском районе Татарстана, на предприятии МНКТ
Среди других серьезных промышленных инцидентов — происшествие в Казани. 12 июня 2020 года на Казанской кустовой базе ООО «Газпром сжиженный газ» при сливе сжиженного углеводородного газа из железнодорожных цистерн произошло возгорание с последующим взрывом. Пожару был присвоен четвертый номер сложности, высота факельного горения достигала 50 м. В результате взрыва обрушилось здание операторной, погиб 23-летний работник базы, еще двое получили ожоги. В ООО «Газпром сжиженный газ» тогда рассказывали, что возгорание и взрыв произошли «при сливе жидкой фазы сжиженного углеводородного газа из железнодорожных цистерн в стационарные». По факту взрыва СКР возбудил уголовное дело. Через три месяца расследования Ростехнадзор опубликовал отчет с проверки предприятия после ЧП — выявили в общей сложности 63 нарушения.
В январе 2021 года ЧП произошло в Сармановском районе Татарстана, на предприятии МНКТ, которое принадлежит семье Шаймиевых (80% компании принадлежит Тимуру Шаймиеву, оставшиеся 20% — его отцу Айрату Шаймиеву). На предприятии проводили испытания емкости для нефти объемом 50 кубометров. Рабочие по плану должны были закачать воздух в цистерну, дойдя до запланированных атмосфер. Однако бак не выдержал и взорвался. Двое нефтяников погибли на месте, еще два рабочих пострадали. Судя по кадрам с места происшествия, взрыв был немалой силы: искореженный металл, раскуроченные трубы разлетелись в радиусе двух десятков метров, пострадал и автомобиль «КАМАЗ», который стоял рядом с емкостью и нагнетал воздух в цистерну. По факту инцидента было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 217 УК РФ («Нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц»).
Отдельного упоминания заслуживает пожар на КАМАЗе в Набережных Челнах — и тоже в апреле, правда 1993 года. Тогда на заводе двигателей произошло крупное возгорание, которому был присвоен повышенный ранг сложности. Площадь пожара составила более 100 тыс. кв. м, его тушили 8 дней. Но по официальным данным, ни один человек тогда не погиб. Повезло, что возгорание произошло в нерабочее время.
Комментарии 22
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.