1,1 тыс. осужденных только по коррупционным делам находятся сегодня в зоне СВО — такую цифру на днях озвучил генпрокурор РФ Александр Гуцан. Эти новости вновь подогрели интерес к тому, как попадают на фронт и служат там люди с уголовкой. «Получил тяжелое ранение. И тогда только в голове проблеснуло: вся эта блатная романтика, улица, не улица — это все полная чушь», — рассказывает бывший осужденный Никита. Он служит в штурмовом отряде, именуемом «Штормом В». Аналогичные подразделения были созданы в нескольких бригадах, и они выполняют самую кровавую работу. О том, как воюют бывшие арестанты, как фигуранты резонансных уголовных дел из Татарстана рвутся на фронт, и об устройстве механизма искупления вины кровью — в материале «БИЗНЕС Online».
В декабре 1999 года Чуев и Замалеев получили по 19 лет колонии. Новиков и Петров скрылись. Лишь в 2014-м их удалось задержать
Получить 16 лет, выйти по болезни и сбежать в Турцию. И снова вернуться на призывной пункт
Остров Веселый на Волге, недалеко от Победилово, лето 1999 года. На одном из дачных участков между двумя мужчинами произошел бытовой конфликт. Одним из них был Ильсур Замалеев. Спустя несколько дней он избил своего визави, после чего последний обстрелял из автомата дачный домик Замалеева.
Разборки в стиле 90-х на этом не прекратились. Ночью 16 июля на остров прибыли три человека, вооруженные ружьем и двумя обрезами, чтобы разобраться с Замалеевым окончательно. Но последний обратился за помощью к друзьям — Сергею Чуеву, Владиславу Новикову и Андрею Петрову. Вооруженные люди пришли на участок и стали ждать Замалеева. При этом они взяли с собой случайного прохожего, решив, что тот связан с хозяином дачи. Вооружившись деревянными кольями, металлической трубой и черенками от лопат, Замалеев вместе со знакомыми напали на вооруженных обидчиков. В результате один из них скончался. После этого оставшихся в живых мужчин Замалеев, Новиков, Чуев и Петров привязали цепями к лодке и, отбуксировав ее в акваторию реки Волги, затопили.
В декабре 1999 года Чуев и Замалеев получили по 19 лет колонии. Новиков и Петров скрылись. Лишь в 2014-м их удалось задержать. В 2015 году Новиков убыл в места лишения свободы на 16 лет, согласно приговору суда.
Но там у него, здорового мужика, неожиданно выявили ряд болезней, препятствующих отбыванию наказания, и пару лет назад Приволжский районный суд Казани принял решение освободить его условно-досрочно.
Сразу же после этого решения Новиков улетел из Казани в Турцию, а в России он был объявлен в федеральный розыск. И нашелся. Как сообщают источники «БИЗНЕС Online», несколько дней назад он внезапно был задержан в Актаныше, причем при попытке уйти на СВО. Наши собеседники рассказывают, что он подал в военкомат все необходимые документы и прошел медкомиссию с заключением: к службе годен. Но попытка уйти выполнять задачи в зону спецоперации пока обернулась фиаско. Как дальше сложится его судьба — решат соответствующие органы.
Бывший ректор Казанского федерального университета Ильшат Гафуров, осужденный на 22 года колонии строгого режима, также попытался уйти на СВО. Однако судья, как отмечали наши источники, ходатайство Гафурова рассматривать не стала
Сбежать от уголовки: как на фронт рвутся фигуранты дел из Татарстана
И это лишь один случай, когда человек рассчитывает на СВО, чтобы избежать отбытия наказания. Так, на прошлой неделе стало известно, что заместитель главы Зеленодольского района Татарстана Николай Бызин, которого обвиняют в получении взятки, подписал контракт и ушел на СВО. Уголовное дело, рассмотрение которого должно было стартовать в марте, приостановили.
Предварительно, не дождался итогового решения суда и предполагаемый лидер ОПГ «Казаевские» Николай Казаев, по делу которого в Кировском районном суде Казани присяжные заседатели вынесли оправдательный вердикт. Но дальше Казаев в суд перестал являться. 5 марта на заседании появилась информация, что подсудимый уехал на СВО через военкомат Чебоксар. Родственники при этом сообщили: им поступила информация, что Казаев погиб в составе штурмового отряда. Сейчас суд подал соответствующий запрос в войсковую часть. Судьба Казаева пока доподлинно так и неизвестна.
В прошлом году из-под домашнего ареста на СВО ушел бывший заместитель руководителя альметьевского исполкома Андрей Подовалов, которого должны были судить за взяточничество. В ноябре уголовное дело в его отношении было приостановлено.
Бывший ректор Казанского федерального университета Ильшат Гафуров, осужденный на 22 года колонии строгого режима, также попытался уйти на СВО. По информации «БИЗНЕС Online», почти сразу после оглашения приговора командование одной из воинских частей направило ходатайство о заключении им контракта с минобороны РФ. Однако судья, как отмечали наши источники, ходатайство Гафурова рассматривать не стала. Фактически участие в спецоперации было единственным для бывшего ректора быстрым способом избежать колонии: выйти по УДО он сможет лишь через 11 лет.
И это лишь более-менее известные личности, которые попытались искупить вину не за решеткой, а с автоматом в руках. В начале марта заместитель председателя Верховного суда России – председатель судебной коллегии по делам военнослужащих Владимир Хомчик заявлял, что в 2025 году суды вынесли более 5 тыс. решений о прекращении уголовных дел в отношении лиц, заключивших контракт для участия в специальной военной операции, сообщал ТАСС.
Стоит отметить, что попадает спецконтингент в особые подразделения — «Шторм V», где они выполняют самую сложную работу — штурмы, в которых еще надо суметь выжить
Тема, о которой не принято говорить
Участие бывших заключенных в боевых действиях не обсуждается широко, потому что эту историю могут воспринять двояко, объясняют наши собеседники — кадровые офицеры. С одной стороны, они делают свой выбор, вставая на защиту страны в сложный период. С другой — избегают реального наказания.
Однако стоит отметить, что попадает спецконтингент в особые подразделения — «Шторм V» (или русская буква В, но официально такого названия не существует; раньше их называли «Штормом Z»), где они выполняют самую сложную работу — штурмы, в которых еще надо суметь выжить. Мы не будем вдаваться в статистику, т. к. раскрывать потери наших бойцов имеет право лишь МО РФ. «Они искупают кровью свое преступление на поле боя. Искупают кровью в штурмовых бригадах, под пулями, снарядами. Это второй путь», — говорил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков еще в 2023 году.
Самым наглядным примером такого искупления кровью были бои ЧВК Вагнера, которая в 2022 году начала набор в свои ряды из мест лишения свободы. Тогда несколько тысяч осужденных вступили в передовые штурмовые отряды, начав так называемую бахмутскую мясорубку. В 2023-м мир увидел документальный фильм федерального канала RT «Зона искупления». Страшные кадры потерь, рассказы бойцов о том, как в бой уходит первая группа, а через полчаса, не дождавшись никого из нее, вслед выходит вторая и т. д., показали, что спецконтингент в боях проходит через настоящий ад.
В ЧВК были и представители татарстанского спецконтингента. Так, Игорь Богаченко, бывший инкассатор Сбербанка, организовавший дерзкое ограбление посреди рабочего дня в 2015 году, ушел из мест лишения свободы именно в ряды штурмовиков ЧВК. Погиб он под Артемовском (на украинский манер — Бахмут) в разгар разворачивающегося там активного наступления Российской армии. Причиной смерти стали множественные осколочные ранения. Похороны бойца прошли на центральном кладбище Зеленодольска 15 декабря 2022-го.
Служил в рядах ЧВК Вагнера и стоял в районе Артемовска (Бахмута) в ДНР ветеран Афгана, лидер нижнекамской ОПГ Игорь Куск. Смертельную травму Куск получил от осколка, который попал в голову. Произошло это 6 сентября 2022-го. Тело в аэропорт Бегишево доставили в цинковом гробу, а оттуда — в церковь в поселке Красный Ключ в Нижнекамске.
Ринат Раимджанов, как и большинство участников проекта «К» (так негласно назывались отряды штурмовиков из рядов бывших заключенных), получил ряд наград, в том числе государственную медаль «За отвагу»
Ринат Раимджанов, расстрелявший двоих человек в центре Казани, вернулся из состава ЧВК Вагнера живым в 2023 году. Стоит отметить, что главным условием для помилования в ЧВК был полугодовой контракт в штурмах, после чего человеку давали выбор — помиловаться и поехать домой с «чистой» биографией или подписать новый контракт. Раимджанов выбрал первый вариант. Чем он сейчас занимается — неизвестно. Он, кстати, как и большинство участников проекта «К» (так негласно назывались отряды штурмовиков из рядов бывших заключенных), получил ряд наград, в том числе государственную медаль «За отвагу».
Практика набора для участия в боевых действиях спецконтингента не нова. Еще в Великую Отечественную войну на фронт отправились тысячи заключенных. Только в 1941-м воевать ушли 420 тыс. арестантов. За следующие два года были досрочно освобождены и призваны в ряды РККА еще 157 тыс. человек. На зонах остались лишь преданные «воровскому кодексу» люди и осужденные по политическим и бандитским статьям. Кстати, после войны в места лишения свободы «досиживать» сроки вернулись многие солдаты, из-за чего и началась «сучья война» в лагерях, когда старые матерые зеки признавали предателями арестантских законов вернувшихся к ним фронтовиков. Но это другая тема.
Так и сейчас, когда понадобилась помощь, осужденные стали вызываться в первые ряды боевых действий. Новой «сучьей войны», кстати, как уверяют наши собеседники из силовых ведомств, не будет по следующим причинам: в лагеря после СВО уже никто не вернется, т. к. бо́льшая часть спецконтингента будет помилована по ряду причин (опишем это ниже), а бо́льшая часть зон уже 100 лет как разделена на «красных» и «черных», да и арестантскую идеологию давно уже пресекают силовые и надзорные ведомства.
По неофициальным оценкам, порядка 50% вернувшихся бойцов ушли на новые контракты в регулярные войска
Сколько заключенных вернулось из ЧВК
Летом 2023 года, года ЧВК Вагнера фактически прекратила работу в зоне СВО после известных всем событий, еще живой на тот момент глава компании заявил, что домой вернулись 32 тыс. заключенных, воевавших в Донбассе в составе ЧВК, писало издание РБК. Ранее он указывал, что всего были завербованы 50 тыс. человек с зон, из которых около 20% погибли.
По неофициальным оценкам, порядка 50% вернувшихся бойцов ушли на новые контракты в регулярные войска. Многие из тех, кто остался дома, получили в боях тяжелые увечья и до сих пор восстанавливают свои права и льготы, в том числе через суды. К примеру, казанец Ильдар Акбулатов, который ушел в ЧВК после 11 лет в колонии (был осужден за бандитизм). Он получил тяжелое ранение, которое привело его к инвалидности. Лишь через суды он добился того, что его ранение признали военным, и сейчас ему положены соответствующие выплаты и пенсии.
Но это было в ЧВК, где условия контракта, повторимся, подразумевали освобождение и возвращение домой после полугодичного контракта.
«Даже если человек был большой шишкой или VIP’ом, по всем правилам он едет на базу для спецконтингента, откуда его могут забрать только в подразделение штурмовиков», — рассказывает нам 29-летний Никита
Как уходят зэки сейчас и возвращаются ли
Как сегодня осужденному по уголовному делу уйти на СВО. Рассмотрим главные механизмы и условия.
Если человек, находясь в местах лишения свободы, изъявляет желание пойти на фронт, то он пишет соответствующее заявление в министерство обороны РФ, где его рассматривают. Первый (главный) аспект — за что этот осужденный получил срок. К примеру, на фронт точно не возьмут педофилов, насильников, террористов, госизменников, людей, занимавших высшее положение в преступной иерархии, диверсантов и экстремистов. Еще не возьмут пожизненно осужденных и маньяков. В остальном шансы есть.
Второй аспект — возраст и состояние здоровья. Во-первых, предельный возраст заключающих контракт на «солдатские» должности не должен превышать 55 лет. В редком случае рассматриваются офицеры возрастом до 65 лет, и это — по сложившейся практике — не касается осужденных.
Третий аспект — здоровье. На фронт не заберут осужденного с инвалидностью (в случае отсутствия конечности), а также с перечнем заболеваний, утвержденным министерством обороны (гепатит С, ВИЧ, сифилис и т. д.).
Итак. Осужденный подал заявление. В случае одобрения он подписывает контракт с министерством обороны, и его под сопровождением доставляют в часть. Не будем раскрывать всех секретов, но, как правило, это образный «распределительный центр» на базе одной из военных частей на юге. Туда заключенных доставляют либо на специализированном самолете (если речь идет о далеких колониях), либо на специальном поезде-эшелоне.
«Из лагеря мы прилетели на базу одного из штурмовых отрядов. И на следующий день нас всех построили в шеренги, а нас было 110 человек. И к нам прибыли „покупатели“ — так мы называем рекрутеров из штурмовых рот и отрядов различных подразделений. К нам вышел один из них и сказал: „Мы самая безбашенная бригада, мы всегда находимся в самых горячих точках, выходите, кто готов“. Нас было несколько человек, кто вызвался, а в итоге он набрал 30 бойцов», — рассказывает нам 29-летний Никита, который служит в штурмовой роте «В» с 2023 года.
Т. е. человек попадает на распределение, а уже потом в бригаду, в которой будет служить. Это касается уже осужденных людей и тех, кто находится под следствием. Исключений нет, говорят наши собеседники из ряда рекрутеров. «Даже если человек был большой шишкой или VIP’ом, по всем правилам он едет на базу для спецконтингента, откуда его могут забрать только в подразделение штурмовиков», — говорит наш собеседник.
Далее отобранные бойцы едут в место дислокации роты или батальона с негласной буквой «В». Это обособленные подразделения, которые живут отдельно от других рот и батальонов, они находятся под постоянным надзором со стороны военной прокуратуры, а еще там проходят едва ли не ежедневные проверки. Там человек проходит подготовку, которая длится пару недель.
«Нас тренировали и обучали те ребята, которые уже были на боевых задачах. Что интересно, за это короткое время мы максимально все впитывали. Мы стремились познать все, мы хотели выжить, мы хотели жить», — продолжает рассказывать Никита.
Далее формируются штурмовые группы, за которыми в один прекрасный момент приезжает грузовик, и человек 30 отправляются на фронт. Так, по крайней мере, было при нашем посещении одного из отрядов «Шторм „В“». И все они едут на боевую задачу — на штурм.
«У всех, кто молодые, за плечами статья 228. По крайней мере, 99 процентов молодых бойцов, если ты у них спросишь, назовут эту статью. За нее дают очень большие сроки, и для молодых уйти на СВО — это единственный лучший вариант»
Почему заключенные уходят в «Шторм «В»
Отряды «Шторм „В“» могут быть как отдельной ротой, так и батальоном. Их численность варьируется в зависимости от подразделения. В том, который посещали мы этой зимой, на службе состояло порядка 150–200 человек. И, что примечательно, бо́льшая часть из них были молодыми, в возрасте от 19 до 25 лет. «А почему так много молодых?» — это первый вопрос, который мы задали командиру подразделения. Он, кстати, раньше был кадровым военным, который в свое время преступил закон и после следствия был отправлен командовать штурмовиками. Речь шла о деньгах, которые он хотел направить на нужды своего тогдашнего места работы-службы, но сделал это незаконно.
«У всех, кто молодые, за плечами статья 228 (сбыт и хранение наркотиков — прим. ред.). По крайней мере, 99 процентов молодых бойцов, если ты у них спросишь, назовут эту статью. За нее дают очень большие сроки, и для молодых уйти на СВО — это единственный вариант. А вот если увидишь людей старше, которым за 40, то у них статьи уже интереснее», — говорит нам командир. Это, как правило, грабежи, разбои, кражи, мошенничества.
Еще среди самых распространенных статей, внимание на которые мы обратили, — это должностные преступления, совершенные… правоохранителями. Т. е. здесь не делят на «красных» и «некрасных», все служат общим целям. Как-то раз за обедом даже прозвучала шутка от одного из офицеров: «Как всегда, за одним столом — менты и зеки». Но термин «зек» здесь не используют от слова «совсем». После подписания контракта все эти люди такие же бойцы, с такими же автоматами. Поэтому лишь изредка можно услышать максимум слово «спецконтингент».
Еще до посещения штурмового батальона «В» нам поступало множество вопросов от друзей и знакомых о том, как живут бывшие заключенные: это такие же тюрьмы? Наверняка там есть и касты, и общак, и все, как на зоне?
Нет. Здесь еще больше самодисциплины, чем в других частях, практически нет отказников, т. к. все понимают, что на войне очень жесткая ответственность, доходящая до трибуналов, после которых из штурмов человека могут не вернуть никогда. По кастам здесь никто не разбивается, есть командир — его все слушают. Особенно все это понимают после первого штурма, если выходят из него живыми и невредимыми. У многих меняется мировоззрение.
«Я еще после школы хотел уйти в армию, но судьба сложилась так, что меня посадили. В 19 лет у меня уже был первый срок. И после этого понеслось — блатная романтика, улица, не улица. Мне просто в один момент надоело так жить, как я жил. Я стал понимать, что я не живу, а выживаю и приспосабливаюсь ко всему этому, что происходит там, на зоне. Я решил поменять все это. А СВО — это лучшая смена обстановки. Прибыл сюда, но голова долго все не переворачивала. Был внутри таким же отморозком, пока не получил тяжелое ранение. И тогда только в голове проблеснуло: вся эта блатная романтика, улица, не улица — это все полная чушь. И только сейчас я, получается, поменял жизнь», — рассказывает Никита, с кем мы познакомились первым.
И большинство, с кем мы разговаривали, признаются: пойти на СВО для них — это последний шанс поменять свою жизнь. К примеру, Владимир, которому в этом году исполнилось 50 лет, за плечами имеет 30 (!) лет колоний и лагерей. И все по одним статьям — кражи, разбои. Его родители на Севере — уважаемые в культурных кругах люди, и только с началом СВО он понял, что может в их глазах стать кем-то. «Сейчас они даже смотрят на меня по-новому, как никогда не смотрели», — говорит он.
Еще один боец Валерий в свои 40 лет прошел десятки боевых задач, был отмечен многими наградами. Он в свое время два года служил в армии, а незадолго до СВО попал в места лишения свободы по «народной статье». «Я еще в 2014 году хотел идти добровольцем. Но не пошел, потому что ко мне на работу пришел сотрудник родом с Украины. Я ему задал вопрос: „Почему ты не остался, это же твоя земля?“ Он сказал, что ему это не надо. И я подумал: а зачем оно тогда мне? Но со временем мысль ехать в Донбасс только крепчала. И когда попал в места не столь отдаленные, я принял решение, что надо идти. Сколько можно уже сидеть? Тем более уже все, кто находился со мной, ушли на СВО. Через 6 месяцев у меня уже должен закончиться срок, который я бы отбывал, но я остался здесь», — рассказывает он.
Солдат, с которого снимут статус осужденного, будет переведен в другое подразделение — мотострелки, БПЛА и пр., но службу он будет продолжать в зоне СВО
Что после «Шторма»
Еще со времен ЧВК Вагнера в обществе сложился стереотип, что осужденный даже за тяжкие преступления уходит на СВО, служит полгода и спокойно возвращается в жизнь. Повторимся, чтобы лишь снять статус осужденного, нужно получить государственную награду либо тяжелое ранение, которое не даст возможности проходить службу на «передке» (к примеру, потеря конечности), либо полностью отслужить годичный контракт. То же касается и подследственных, пока они не выполнят один из трех пунктов — их дело будет находиться в статусе приостановленного. Лишь после одного из трех случаев дело прекратят.
А потом домой? Нет. После амнистии «спецконтингент» становится такими же контрактниками, как и все, а после объявления частичной мобилизации в 2022 году даже после истечения контракта солдаты продолжают службу.
Таким образом, солдат, с которого снимут статус осужденного, будет переведен в другое подразделение — мотострелки, БПЛА и пр., но службу он будет продолжать в зоне СВО. Наши собеседники из числа командиров «штурмов» говорят, что, возможно, VIP-осужденные и стремятся попасть на СВО, чтобы быстрее получить госнаграду и дальше служить по отношению в части, где их ждут. Но опять же, чтобы получить госнаграду, нужно совершить подвиг.
Что касается тяжелых ранений, то в редких случаях человек будет возвращен домой. Речь идет о самых тяжелых увечьях — ампутация нескольких конечностей, травма головного или спинного мозга. В остальных случаях практика показывает, что если ранение позволит ему нести службу вне «передка», например в войсковой части, то он будет нести ее там.
Но есть и обратный механизм. Из любого подразделения можно попасть в «Шторм „В“». В первую очередь это касается дезертиров, из которых формируются так называемые штрафбаты, которые идут на задачи чаще даже впереди «Шторма „В“». За строгие нарушения порядка также можно оказаться в штурмах — алкоголизм, различные преступления (например кража из магазина). А как известно, «Шторм „В“» выполняет самые суровые, смертельные задачи. Оттого слова «Шторм» боятся многие. Особенно те, кто еще ни разу не штурмовал.
Комментарии 40
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.