Евгений Минченко: «Сил Украины может хватить как минимум на год войны»

Евгений Минченко: «Стиль, который задал Трамп, привел к тому, что в мире прошло несколько кампаний в формате возрождающегося трампизма» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Абсолютно заслуженную победу одержал мэр Казани Ильсур Метшин»

— Евгений Николаевич, какие события 2025 года для России и мира вы считаете наиболее важными?

— Если говорить об итогах 2025 года для мира и России, то я бы опирался на результаты политической премии российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО) «Гамбургский счет», которая отслеживает все основные политические тенденции. РАСО проводит ее уже 9 лет.

Зарубежным политиком 2025 года был признан Дональд Трамп. Хотя я бы отметил еще и Чарли Кирка, молодежного лидера правоконсервативного движения в США, который был убит за свои убеждения. Он внес очень большой вклад в победу Дональда Трампа на выборах президента в 2024 году. Думаю, что его подход — готовность к откровенной дискуссии с любыми оппонентами на их территории, отстаивание своих убеждений — очень востребован сегодня, когда так много ставок делается на цинизм и грубую силу. Вера в свои идеи и убеждения дорогого стоит. Я лично голосовал за Чарли Кирка, но не всегда мнение большинства членов жюри совпадает с мнением президента РАСО.

Трамп, конечно, тоже обладает серьезными заслугами за прошлый год. Как бы кто ни высмеивал его миротворческие усилия, в ряде случаев они приносят результат. Он задал определенный стиль и стандарт дипломатии, системы взаимоотношений, политических кампаний. Собственно, то, что он триумфально вернулся и уже в гораздо более системной манере, очень показательная история.

Стиль, который задал Трамп, привел к тому, что в мире прошло несколько кампаний в формате возрождающегося трампизма. Это, в частности, победа «Акции недовольных граждан» Андрея Бабиша в Чехии, лучшая парламентская избирательная кампания, по мнению РАСО. Это яркая кампания Бадры Гунбы, который смог прервать дурную бесконечность политических переворотов в Абхазии. Он это сделал в том числе за счет работы с местной элитой и своего яркого несистемного образа, несмотря на то что был представителем правящей группы.

Интересно, что в качестве основного противовеса консервативным правым во главе с Трампом выходят радикальные левые. Яркий пример — победа Зохрана Мамдани на выборах мэра Нью-Йорка. Это лучшая зарубежная региональная кампания, по мнению РАСО. Там была интересная работа и с разными электоральными группами, нетипичными для демократов, и очень достойная работа с образом.

Лучшая зарубежная референдумная кампания — серия референдумов в Швейцарии, где избиратели выступили против сверхналогов для богатых и обязательного призыва женщин в армию. Мы видим, что культура референдумов, которая в первую очередь характеризует Швейцарию, имеет свои достоинства. Я бы это более широко использовал и в России как на региональном уровне, так и на муниципальном.

А очевиднейший провал в 2025 году был у властей Непала, которые проявили недостаточную гибкость, пошли по пути жесткой блокировки не нравящихся им социальных сетей и получили масштабный протестный взрыв.

«Анна Цивилева выполняет очень важную социальную функцию и представляет новый тип государственного деятеля» Фото: © Кристина Кормилицына, РИА «Новости»

— Какие наиболее важные события, с вашей точки зрения, происходили в России?

— Давайте оттолкнемся от личностей. Показательно, что в России политиком года стала Анна Цивилева, заместитель министра обороны, один из создателей фонда «Защитники Отечества». Она выполняет очень важную социальную функцию и представляет новый тип государственного деятеля.

Если говорить о региональном уровне, то губернатором года признан Александр Хинштейн в Курской области. В очень тяжелой ситуации внешнего вторжения, отставки предыдущего главы и трагической гибели его предшественника Романа Старовойта Александр Евсеевич проявил чудеса антикризисного реагирования и коммуникации с людьми. Поэтому заслуженно, практически единогласно все проголосовали за присуждение ему премии в номинации «Губернатор года».

Провалом года стал губернатор Запорожской области Евгений Балицкий. Он включился в затяжной конфликт с федеральными структурами (с центральной избирательной комиссией и прокуратурой), отказываясь следовать обязательным для всех правилам игры. В итоге разруливать ситуацию пришлось лично президенту.

Также я выделил бы целую плеяду достойных кампаний губернаторов. Это в первую очередь яркая кампания Владислава Шапши в Калужской области. После того как традиционная стратегия по привлечению внешних инвесторов из стран Запада по понятным причинам была поставлена под сомнение, Шапша очень быстро перестроился и начал привлекать инвесторов из стран глобального Юга и из числа российских компаний.

Последний его очевидный успех — строительство в Калужской области завода компании «Фармасинтез», которую возглавляет Викрам Пуния, индиец по происхождению. Это, конечно, уникальная история, заслуживающая романа, фильма. Человек приехал из Индии учиться в Иркутский медицинский институт, начал заниматься поставками фармпрепаратов, потом построил пять заводов в стране. Здесь встретил свою любовь, женился, принял российское гражданство. Сын у него в Российской армии отслужил. Викрам Пуния активно участвовал и в подготовке визита российской делегации во главе с Владимиром Путиным в Индию. Для индийского сообщества такие истории успеха являются очень важными маркерами. Я думаю, если бы в России был десяток таких, как Викрам Пуния, из разных стран глобального Юга, то это могло бы очень сильно поменять у нас ситуацию.

Здорово, что Шапша поддерживает такие проекты. И не только он, но и другие успешные губернаторы. Это и Сергей Собянин в Москве, и Александр Беглов в Санкт-Петербурге, и Игорь Кобзев в Иркутской области. Из действующих глав регионов я бы выделил еще Олега Николаева, победителя премии «Гамбургский счет» в номинации «Лучшая кампания кандидата от оппозиционной партии», получившего спецприз за консолидацию политических сил региона. На выборах главы Чувашской Республики Николаева поддержала не только «Справедливая Россия», членом которой он является, но и «Единая России», и КПРФ. Это редчайший случай в истории Российской Федерации.

«Единая Россия» провела несколько интересных кампаний.

— Например?

— Коллеги в жюри премии «Гамбургский счет» отметили кампанию Евгения Солнцева в Оренбургской области. В свое время он работал в новых регионах России и теперь показывает достаточно открытый интерактивный стиль коммуникации с избирателями. У него очень достойный результат. Я бы отметил и команду его консультантов во главе с Петром Быстровым.

Крутую кампанию «Единая Россия» провела в Коми и на уровне выборов главы региона, и на муниципальном уровне. В родной регион триумфально вернулся Ростислав Гольштейн, который до этого работал в Еврейской автономной области. А его преемницей стала Мария Костюк, мама Героя России и очень эффективный управленец в этом небольшом, но сложном регионе. Мне было приятно наблюдать, как они вместе с Ростиславом вышли на сцену получать призы — каждый за кампанию в своем регионе.

Еще один уникальный случай — Ирина Гехт в Ненецком автономном округе получила приз за проактивную кампанию в условиях непрямых выборов. Несмотря на то что главу региона выбирает региональный парламент, она провела суперактивную кампанию, проехала все муниципальные образования, встретилась с огромным количеством людей. То есть фактически провела кампанию в формате прямых выборов в условиях выборов непрямых.

Я бы также отметил очень сильные кампании «Единой России» там, где у них пять лет назад были серьезные проблемы. Это Костромская область и Томск. Теперь партия власти получила неоспоримое преимущество. Из оппозиционных партий яркие кампании были у «Новых людей» в Новосибирской области, на выборах в городскую Думу Нижнего Новгорода. Они выиграли и на мэрских выборах в Якутии, откуда родом один из лидеров партии Сардана Авксентьева.

Сильные кампании были у «Справедливой России». Неслучайно поощрен спецпризом депутат Госдумы Валерий Гартунг. Он не только один из очень результативных ветеранов в политике, но и внес уникальный вклад в обороноспособность страны. Думаю, когда закончится СВО, можно будет рассказать об этом чуть подробнее.

Приз «Сапожник в сапогах», политтехнолог в политике, получила руководитель исполнительного комитета партии «Справедливая Россия» Анастасия Павлюченкова. Она добавила очень много драйва и активности в работу этой партии.

Были локальные успехи у коммунистов, Партии пенсионеров, «Коммунистов России», «Родины». Были очень сильные кампании и по одномандатным округам, например, в Новосибирской области у Антона Тыртышного из КПРФ и Вячеслава Илюхина из «Родины». Кстати, абсолютно уникальную малобюджетную кампанию провела в Челябинской области Наталья Никанорова, которая там выбила крепко сидящего местного депутата от «Справедливой России».

Если говорить о главах городов, то абсолютно заслуженную победу одержал мэр Казани Ильсур Метшин. Была просто роскошная презентация у представителей его команды. Так же как и у Александра Мудрова из Городецкого городского округа Нижегородской области.

«Неслучайно событием года, которое объединило всю страну, стала история с квартирой Ларисы Долиной, где был изначально нарушен базовый принцип русского человека — принцип справедливости» Фото: © Pavel Kashaev / Global Look Press / www.globallookpress.com

«Из неприятных тенденций я бы отметил новую волну мракобесия»

— Какие еще события запомнились во внутренней политике России?

— Ключевые события, которые происходили во внутренней политике России, — это, с одной стороны, значительный рост давления на частный бизнес, массовые иски по изъятию активов. С другой — антикоррупционная кампания, которая некоторыми воспринимается уже как чрезмерная. Тем более что мы видим в целом ряде случаев, когда правоохранительные органы не сильно заморачиваются на тему доказательств противоправной деятельности. Ключевая дискуссия, которая затронула людей, — это, конечно, дискуссия о праве собственности и справедливости.

Неслучайно событием года, которое объединило всю страну, стала история с квартирой Ларисы Долиной, где был изначально нарушен базовый принцип русского человека — принцип справедливости. Конечно, Игорь Краснов набрал очень серьезные очки, когда Верховный суд отменил решение предыдущей инстанции и постановил вернуть квартиру добросовестному покупателю. Но сам факт того, что эта ситуация возникла, и тот факт, сколько было бесстыдных людей, которые встали на защиту Долиной и ее якобы особых прав на основании ее какого-то уникального внутриэлитного статуса, очень тревожный звоночек для нашей страны.

Из неприятных тенденций я бы отметил еще новую волну мракобесия, когда люди пытаются использовать специальную военную операцию в своих корыстных целях, пытаясь объявить себя единственными выразителями воли народа, призывая к массовым репрессиям тех, кто с ними не согласен. Мракобесие опасно еще и тем, что оно дает не только негативные внутренние ориентиры, например массовые репрессии как якобы уникальный метод решения всех проблем, но и абсолютно вредные рекомендации по внешней политике.

— Что именно вы имеете в виду?

— Приведу в пример три основные идеи Александра Дугина. Хочу отметить, что я к нему отношусь с большим уважением как к компилятору и переводчику западных теорий, популяризатору текстов, которые в свое время у нас не были введены в научный оборот. И конечно, с огромным сочувствием отношусь к личной трагедии Александра Гельевича, который потерял свою дочь. Но это не значит, что мы должны быть с ним солидарны по остальным вопросам.

— И по каким вопросам у вас разногласия с Дугиным?

— Три идеи, которые озвучивает Дугин, на мой взгляд, несут в себе большие риски. Первое — это идея, что нам необходима вся Украина. Я не очень понимаю, каким образом и какими усилиями мы эту задачу решим и как планируется удерживать эту территорию в условиях очевидной нелояльности населения, как минимум в западных регионах, а я думаю, что и в значительной части регионов центральных. Стоят ли эти сверхусилия потенциального результата и насколько он может оказаться устойчивым? На мой взгляд, это достаточно спорная идея.

И как мы географически думаем удерживать регионы, отделенные Карпатами? Когда это выдвигается как императив, возникает вопрос: а как это влияет на переговорные позиции и на восприятие искренности российской стороны, например, нашими американскими партнерами? Я думаю, когда человек, претендующий на роль одного из идеологов власти, во время переговоров размещает в своем канале пост про «поганые планы Уиткоффа», которые неизбежно провалятся, я бы не сказал, что это дружественное поведение по отношению к нашему дипломатическому ведомству.

Вторая идея состоит в том, что неплохо было бы восстановить Багдадский халифат. Я даже не знаю, что сказать об этом. Если речь идет о создании какой-то единой исламской цивилизации в рамках одной структуры, то насколько комфортно нам будет на границах с подобного рода образованием, если вдруг оно паче чаяния создастся? Понятно, что подобного рода модель может быть основана только на радикальных идеях. И если, например, наших партнеров в Центральной Азии захватят радикальные исламисты, ничего хорошего из этого не будет. Особенно учитывая тот факт, что на данный момент все режимы Центральной Азии позиционируют себя как светские и гораздо жестче, чем Россия, борются с радикальным исламизмом. И дальше большой вопрос: а что нам делать в таком случае с российским Северным Кавказом и республиками Поволжья? На мой взгляд, это очень опасные лозунги, которые, по сути дела, легитимизируют деятельность исламистских радикалов и сторонников халифата у нас в России. Потому что они-то халифат воспринимают совершенно однозначно и в общем так, что вряд ли это будет одобрено российскими правоохранительными органами.

Третья идея заключается в том, что прекрасно, когда Япония начинает милитаризироваться. Дескать, и это консервативные ценности. Значит, мы с ними будем как-то сильно близки. Это меня тоже повергает в шок. Например, мой прадед, офицер царской армии Павел Степанович Выдрин, воевал в Русско-японскую войну, когда наши соседи в предыдущий раз подняли на флаг идею имперского величия. А уже следующее поколение в 1945 году громило Квантунскую армию и возвращало обратно наши Сахалин и Курилы. В условиях, когда есть страна, которая имеет к нам территориальные претензии, радоваться, что она милитаризируется, и рекомендовать этому всячески сочувствовать и содействовать, по меньшей мере, странно.

И это мы еще не обсуждаем реакцию на милитаризацию Японии союзного нам Китая, который от прошлой милитаризации потерял десятки миллионов жизней своих граждан.

У меня это вызывает очень сильный когнитивный диссонанс. Мне кажется, такая идеологическая упертость работает против совершенно понятных, очевидных, прагматических интересов Российской Федерации во внешней политике.

«К последствиям СВО для России также можно отнести ужесточение режима, закручивание гаек в информационной сфере, фактически исчезновение из нашей жизни WhatsApp*, риски для «Телеграма», нахрапистая попытка внедрения мессенджера Max» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Если говорить цинично, базовая причина конфликта на Украине — это сущностный конфликт России со странами Евросоюза»

— Как вы оцениваете последствия СВО для России?

— Интенсивность террористических ударов по инфраструктуре России начинает создавать определенные проблемы. Понятно, что и Украине не слаще с точки зрения ударов по инфраструктуре.

Есть сложности в экономике. Здесь я бы отметил несколько ключевых проблем. Это дорогие деньги, дорогие кредиты, переоцененный рубль, что делает российские товары на внутреннем рынке менее конкурентными по отношению к товарам импортеров. Неблагоприятная конъюнктура для наших экспортных товаров. Плюс проблемный деловой климат. Все вместе это создает достаточно серьезные проблемы для российской экономики.

Я думаю, в экономическом плане 2026 год для России будет очень тяжелым, буквально на грани. Достаточно пессимистично настроены представители и крупного бизнеса, и малого. Будут серьезные проблемы с бюджетной обеспеченностью. В целом ряде регионов мы уже видим большие дыры в бюджетах.

Экономические проблемы усугубляются, особенно в ожидании заморозки военного конфликта или его остановки, а также устранения его базовых причин. Хотя, если говорить цинично, базовая причина конфликта на Украине — это сущностный конфликт России со странами Евросоюза. Поэтому устранение причин конфликта — это или распад Евросоюза, или его пересборка на каких-то новых основаниях. У многих есть оптимизм в связи с ростом правых настроений, с подъемом популистов в Европе. Но тут тоже не надо сильно обольщаться. Мы с вами в одном из предыдущих интервью говорили, что антиистеблишментная политика не равна пророссийской.

К последствиям СВО для России также можно отнести ужесточение режима, закручивание гаек в информационной сфере, фактически исчезновение из нашей жизни WhatsApp*, риски для «Телеграма», нахрапистая попытка внедрения мессенджера Max. Это постепенное закручивание гаек продолжится и в 2026 году.

— Допускаете ли вы заморозку банковских депозитов россиян?

— Про заморозку депозитов я задавал прямой вопрос очень высокопоставленным людям. Они мне категорично отвечали, что ничего такого не планируется. Но, как я им в ответ заметил, к величайшему сожалению, за последнее время российские власти взяли назад достаточно большое количество своих обещаний. Не могу сказать, что этих эмоциональных заверений достаточно. Но я думаю, что, если нечто подобное произойдет, это очень сильно ударит по уровню доверия к власти, в том числе по рейтингу президента. Поэтому я рекомендовал бы в подобного рода игры не играть.

— Что происходит с общественными настроениями в России? Есть ли усталость от войны, не копится ли недовольство тем, что жить становится все сложнее и приходится затягивать пояса? Какие настроения доминируют?

— В общественных настроениях есть проблемный дуплет. Это рост тревожности на фоне завышенных ожиданий, что фиксируют коллеги из ВЦИОМ. Повышение тревожности при завышенных ожиданиях создает потенциальные проблемы для всех политических игроков.

В корпоративном секторе есть очень высокий уровень тревожности по поводу сохранения своих бизнесов. Собственно, у нас бо́льшая часть крупных бизнесменов уже фактически перешла в формат красных директоров. Самый яркий пример — это Владимир Олегович Потанин. Он и постулирует, и на практике себя ведет, по сути, как государственный деятель, который в первую очередь решает государственные задачи, а во вторую — думает о вопросах прибыли.

«Уровень поддержки Киева внешними игроками снижается, но не становится на данный момент критически низким» Фото: © Lisi Niesner / dpa / www.globallookpress.com

«На старую элиту Украины, осколки которой там еще остались, надежды немного»

— Почему переговорный процесс по Украине, продолжавшийся почти весь 2025 год, так и не привел ни к каким результатам? И как, на ваш взгляд, будут продвигаться переговоры в дальнейшем?

— В переговорном процессе, я думаю, ключевые факторы следующие. Обе стороны не достигли еще пика неспособности продолжать боевые действия. Мы видим, что даже сейчас украинская армия, которая находится в более сложном положении, тем не менее пытается контратаковать. Уровень поддержки Киева внешними игроками снижается, но не становится на данный момент критически низким. Именно поэтому, пока не будет достигнута точка невозможности продолжать, стороны, видимо, будут упираться. Особенно учитывая тот факт, что украинскую сторону очень сильно стимулируют европейцы, которые пытаются выиграть время для перезагрузки своей военной промышленности и своих вооруженных сил.

— Может ли Россия пойти на какие-то уступки в переговорах?

— Россия и так идет уже на достаточно большие уступки. Тема с уступками по части населенных пунктов в новых регионах, которые внесены в Конституцию РФ, существовала, по крайней мере, до момента атаки дронами резиденции Владимира Путина на Валдае.

— Как вы считаете, удастся ли России вернуть свои активы, замороженные в Евросоюзе?

— Что касается денег, замороженных в Euroclear, равно как и денег, замороженных в Великобритании, думаю, это предмет переговоров. Потенциальный компромиссный вариант — совместные вложения в какие-то общие проекты. По крайней мере, американцы это видят таким образом. Мы видим, что полного изъятия российских средств из Euroclear удалось избежать. Я думаю, что здесь хорошо сработала наша команда переговорщиков. Не обошлось без участия Кирилла Дмитриева, который плотно взаимодействует с Уиткоффом и Джаредом Кушнером. Хочу напомнить, что папа Джареда, Чарльз, является послом США во Франции. И неслучайно именно Франция в последний момент поменяла свою позицию.

— Если на Украине состоятся выборы президента, повлияет ли их исход на перспективы переговоров? И с кем из украинских политиков можно было бы достичь конструктивных договоренностей?

— В жестком авторитарном режиме, каковым сегодня является Украина, результаты выборов там достаточно предсказуемы. Другое дело, что сначала должен быть достигнут консенсус между внешними силами. В первую очередь между американцами, европейцами и британцами. И тут появляются точки для маневра внутриукраинских политических сил. Но в целом на старую элиту Украины, осколки которой там еще остались, надежды немного. Может быть, надо смотреть на каких-то новых игроков. Эти игроки, скорее всего, будут из числа тех, кто воевал против России.

И я, честно говоря, не очень понимаю, зачем нам вообще в эту тему упираться. Окей, они проведут выборы явно как-то криво. Признавать в этих условиях легитимность Зеленского, мне кажется, достаточно спорная история. Я так понимаю, что как раз наши власти предпочитают его удерживать в подвешенном состоянии.

Могут ли быть конструктивные договоренности? Если сохранится государство Украина, а я думаю, что с высокой долей вероятности оно сохранится, то в нем будет заложен мощный реваншистский потенциал.

— Стал ли коррупционный скандал на Украине серьезным ударом по Зеленскому внутри страны?

— Что касается коррупционного скандала на Украине, то мы видим, что это дело в какой-то момент вдруг резко притормозили. Зеленскому показали оружие, которым по нему могут тяпнуть, и посчитали, что достаточно напугали. А он недостаточно напугался. Я думаю, что это сериальная история. Могут всплывать новые и новые эпизоды, вплоть до фактов коррупции, в которые вовлечен лично Зеленский, если вдруг американцы убедятся в его окончательной недоговороспособности.

«Войны, как правило, прекращаются в тот момент, когда одна из сторон почувствует, что дальше продолжать она уже не может. Потенциал у вооруженных сил России и Украины еще сохраняется» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

«Вероятность большой войны между Россией и Европой уже процентов 30»

— Владимир Путин говорит, что Россия доведет СВО до логического завершения. А что можно считать логическим завершением СВО?

— Цели СВО постоянно менялись, и нет четкого понимания, чего, собственно, надо достигнуть. Но они намеренно и были сформулированы максимально расплывчато. В целом, я так понимаю, ключевая задача состоит в том, чтобы военная угроза с территории Украины была снижена по сравнению с ситуацией начала 2022 года. Дальше уже вопрос нюансировки. Но я уверяю вас, что любой полученный результат, который будет объявлен достижением цели СВО, при нынешнем уровне доверия Владимиру Путину будет воспринят как достижение этих самых целей. А дальше уже возможна общественная дискуссия, к которой можно возвращаться и через год, и через два, и через пять.

— Как долго еще может продолжаться война на Украине?

— Войны, как правило, прекращаются в тот момент, когда одна из сторон почувствует, что дальше продолжать она уже не может. Потенциал у вооруженных сил России и Украины еще сохраняется. Я опираюсь на официальные и неофициальные оценки военных экспертов, потому что сам военным экспертом не являюсь. Но мои собеседники, которые глубоко в теме, считают, что гипотетически сил Украины может хватить как минимум на год войны. Тут еще вопрос внешней поддержки. Переговорные усилия пробуксовывают. А дальше встает вопрос влияния других факторов, в том числе уровень сговорчивости европейцев и упертости Трампа. Но в целом политической воли и с украинской стороны, и со стороны европейцев на заключение устойчивого мирного соглашения, а не на передышку мы пока не видим.

— Владимир Путин говорил, что мы готовы сотрудничать с Западом, в том числе с ЕС и Великобританией. Но возможно ли это в нынешних обстоятельствах?

— Мы готовы, но вопрос в том, что это сотрудничество должно быть взаимовыгодным. Пока такое впечатление, что европейские элиты пытаются использовать тему военной угрозы со стороны России для перезагрузки и перенастройки своей экономики и элитных групп.

Конечно, если ты долго кричишь: «Волки!», рано или поздно волки могут прийти. Я думаю, что, даже если они всерьез на это не рассчитывают, а пытаются просто использовать это как пугалку, подобного рода заклинания тоже имеют свою инерцию.

— Какова вероятность большой войны между Россией и Европой?

— Я бы сказал, что вероятность большой войны между Россией и Европой уже процентов 30. Это высокая вероятность. В прошлом году я давал процентов 25. Надо делать все для того, чтобы это не состоялось. Знаю, что многие горячие головы и у нас, и у них говорят, что, если столкновение неизбежно, надо начинать в условиях, когда оппонент еще не до конца готов. Но я считаю, что это может привести к катастрофическим последствиям. Вместо того чтобы раздувать конфликт с Европой, стоит поискать точки соприкосновения и договоренностей.

«Идея Трампа состоит в том, что русские с европейцами должны каким-то образом достигнуть равновесия» Фото: © Shawn Thew — Pool via CNP / Consolidated News Photos / www.globallookpress.com

«На самом деле у Трампа понятные приоритеты»

— Как вы оцениваете новую Стратегию национальной безопасности США?

— Я считаю, что новая Стратегия национальной безопасности США — это действительно очень серьезный шаг вперед. Основной угрозой заявлен Китай, а Россия стала частью европейского направления. Идея Трампа состоит в том, что русские с европейцами должны каким-то образом достигнуть равновесия. Плюс есть большая критичность по отношению к политическим режимам в странах Евросоюза. Дальше будем смотреть.

Но надо заметить, что европейская экономика все-таки достаточно огромная, с очень мощным промышленным научно-технологическим потенциалом, который не надо недооценивать. Недавно на одной из конференций ректор МГИМО Анатолий Васильевич Торкунов сказал, что в истории Европы было уже достаточно много этапов, когда она находилась в ситуации разрухи и кризиса. Казалось, что она закончилась, но так или иначе и Европа в целом, и отдельные европейские страны в какой-то момент собирались и снова отмобилизовывались. Поэтому я бы Европу не списывал со счетов.

Да, сегодня очень серьезное идеологическое противостояние между как минимум евробюрократией и Трампом. Но не надо забывать, что есть и очень большая инерция сотрудничества. И историческая инерция, и институциональная. Понятно, что последняя история с Гренландией говорит о том, что Трамп не очень готов считаться со своими европейскими союзниками.

Если помните, в одном из предыдущих интервью мы с вами обсуждали Гренландию, я говорил, что это совсем не шутка. Это действительно реальная задача, которую ставит перед собой американская администрация.

— 2026 год в международном плане начался с атаки США на Венесуэлу и захвата президента страны Николаса Мадуро. Как вы оцениваете произошедшее и какие могут быть последствия этого?

— По Венесуэле есть несколько составляющих. Первая — это стратегия Трампа. Она, собственно, была зафиксирована в официальных документах, в частности в новой Стратегии национальной безопасности, где была провозглашена так называемая новая доктрина Монро, а именно ответственность Соединенных Штатов Америки за все Западное полушарие. Это такая расширенная сфера, в которую, помимо обеих Америк, входит и Гренландия, и, как я подозреваю, так или иначе войдет вся Арктика, где наши интересы с США могут быть как согласованными, так и конкурирующими.

Еще раз можно возразить тем людям, которые говорят, что Трамп — хаотичный персонаж, который не знает, что он выкинет завтра. На самом деле у Трампа понятные приоритеты, которые он заявил еще в 90-е годы. С тех пор он пытается их реализовывать с разной степенью успешности. Второй аспект тактический. Когда говорят, что Трамп критиковал различные вторжения в разные страны предыдущих американских президентов, а сам вторжение организовал, — это не совсем так. Предметом критики Трампа всегда было так называемые boots on the ground («сапоги на земле»), то есть это введение именно масштабных вооруженных сил США на территорию другой страны с высокими рисками потерь. Трамп критиковал именно идею изменения режима и попыток изменить суть и менталитет стран, с которыми они взаимодействуют.

Теперь ничего такого нет. Везде мы видим точечные удары. Так было и в прошлом году по Ирану, и во время операции в Венесуэле. Предпринимаются попытки находить какие-то силы внутри стран. В Сирии американцами тоже был поддержан один из бывших полевых командиров.

Третья составляющая — международная. Когда говорят о том, что сейчас о международное право вытерли ноги, надо заметить, что по большому счету глобальная постепенная ревизия международного права началась с начала 2000-х годов, с момента вторжения американцев в Ирак, или даже раньше, с бомбежек Белграда. А дальше делались постепенные шажки и шажочки. Сегодня это действительно большой вызов. ООН как организация, которая может задавать стандарты, кого-то наказать, призывать к порядку и так далее, особенно в условиях, когда штаб-квартира находится в Нью-Йорке, очень серьезно утратила свой потенциал. Хотя, как говорят и публично, и в непубличных беседах, например, наши китайские партнеры, ничего лучше не придумалось. И все равно надо пытаться максимально выжимать из этих институций то, что еще можно выжать. В идеале надо попробовать на новом витке международных противоречий придать институтам ООН новое ускорение.

— Насколько успешна была внешняя политика России в 2025 году в отношениях с основными мировыми игроками?

— Ключевым успехом во внешней политике России, наверное, являются отношения с Индией. То, что Нарендру Моди удалось вывести в режим очень позитивного отношения, — это здорово. Понятно, что большой вклад в это внес Дональд Трамп, который недооценил психологию индийского лидера и оттолкнул его от себя. Но в итоге главный внешнеполитический приз для России — это конструктивные отношения с Индией.

Что касается Китая, то при всех позитивных декларациях мы пока не видим большого желания китайцев вкладываться в российскую экономику и в какие-то инвестиционные проекты на территории Российской Федерации.

«Думаю, что «Единая Россия» должна показать хороший результат на выборах в Государственную Думу и улучшить его по сравнению с тем, что было пять лет назад» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Интересная интрига вокруг того, вернется ли председатель партии Дмитрий Медведев в топ предвыборных списков»

— В 2026 году состоятся первые после начала СВО выборы в Госдуму. Насколько существенно может измениться кадровый состав нижней палаты? В каком состоянии сегодня политические партии?

— С точки зрения элитных групп достаточно серьезно поменялась ситуация в нескольких партиях. В «Единой России» к управлению партией пришла группа Собянина. Идет пересборка «Единой России» под руководством нового генерального секретаря Владимира Якушева. На мой взгляд, он был не только одним из успешных мэров и губернаторов России, но и очень достойным министром и полпредом. Это определенным образом тоже повлияет на ситуацию на выборах в Госдуму.

Произошла достаточно серьезная перезагрузка губернаторского корпуса за последние пять лет. Серьезный удар получили крупные региональные элитные группировки и выросло влияние федеральных групп.

Появились новые мощные экономические игроки, например маркетплейсы. Большой вопрос, насколько они автономные или они уже в орбите той или иной элитной группы. Я думаю, что главный интересант здесь группа Ковальчуков. Наверное, эти игроки, обладающие серьезным финансовым ресурсом, могут продвигать в Госдуму людей, которые на них завязаны.

Думаю, что «Единая Россия» должна показать хороший результат на выборах в Государственную Думу и улучшить его по сравнению с тем, что было пять лет назад. Интересная интрига вокруг того, вернется ли председатель партии Дмитрий Медведев в топ предвыборных списков. Как мы помним, в 2021 году он избирательный цикл в публичном плане пропустил.

Я думаю, что будет очень серьезно обновлена КПРФ. Мы видим серьезное противоборство нескольких групп, которое в паблик сильно не вываливается. Но я бы сказал так, что сейчас группа Афонина, наверное, наиболее влиятельна внутри Компартии. Кроме того, КПРФ начинает занимать все более жесткую оппозиционную нишу, несмотря на продолжение специальной военной операции.

В ЛДПР произошла мощнейшая перезагрузка. По сути, ЛДПР произвела полный ребрендинг из партии Жириновского в партию Слуцкого – Воропаевой. Мы видим интересный эксперимент с настойчивым продвижением нового женского лица партии. Во внутриэлитных переговорах, внутрипартийных раскладах происходит зачистка старой гвардии Жириновского и выдвижение новых фигур. Это влияет в том числе на стилистику партии. ЛДПР начинает двигаться в нишу нового издания молодежного парламента: прикольный мерч, молодые активисты, мини-культ Слуцкого. Это очень интересный эксперимент, я за ним наблюдаю с доброжелательным вниманием.

«Справедливая Россия», на мой взгляд, пока находится в поиске. Они не выбрали себе нишу. Но Сергей Миронов очень серьезно усилил свои позиции внутри партии. Многие иронично относятся к лидеру «Справедливой России». Но он фактически подавил оппозицию внутри партии, подвинув Геннадия Семигина, снизив его влияние до нуля, и избавился от Захара Прилепина, который, если смотреть ретроспективно, ничего партии не прибавил, а скорее даже убавил. Правда, у эсеров большой вопрос со спонсорской базой. Пока там наиболее заметная фигура после Миронова — это Бабаков, который предложил достаточно масштабную идеологию экономических реформ, нового формата государственного планирования. И я бы еще раз отметил одного из ветеранов «Справедливой России» Валерия Гартунга, нашего коллегу-политконсультанта Дмитрия Гусева и восходящую звезду партии Анастасию Павлюченкову. То есть мы видим, что эсеры дают шанс новому поколению.

«Новые люди» демонстрируют достаточно стабильные позиции в своей электоральной нише. Они очень четко держатся в прогрессистском электорате, не сваливаясь в либерально-оппозиционную нишу. В «Новых людях» тоже идут кадровые подвижки. Это небольшая, но очень результативная фракция, которая является рекордсменом по количеству принятых инициатив, если брать на число депутатов. Я думаю, что там тоже будет достаточно серьезное обновление, появятся новые фигуры.

Из партий, которые гипотетически могут нас удивить, я бы отметил Партию пенсионеров, куда пришел новый руководитель Эрик Праздников. Он с очень большим задором себя ведет, у них интересный эксперимент с запуском партийного ТВ и партийного радио. Буду с интересом за этим наблюдать.

И партия «Родина» попытается осуществить перезапуск с Захаром Прилепиным и Александром Прохановым. Но я не уверен, что эта карта может сыграть, несмотря на то что Алексей Журавлев — один из ветеранов нашего российского парламента и у партии были в истории славные традиции.

И еще мы, очевидно, присутствуем при медленном самоубийстве одной из старейших партий России. Я имею в виду «Яблоко». Мы видим затянувшееся харакири. Воткнули меч себе в живот и медленно, не торопясь, его режут, не подбадривая ассистента снести голову. Думаю, что это самоубийство может растянуться на весь 2026 год.

— Возможны ли серьезные кадровые перестановки в 2026-м? Может быть, смена правительства хотя бы частично?

— Я думаю, что кадровые перестановки вполне возможны. Особенно если возникнет идея обозначить крайних в сфере экономики. Точки для частичных замен очевидны. Это либо весна 2026 года, либо смена правительства по результатам выборов в Госдуму. Хотя Конституция у нас подобного рода автоматических изменений не предполагает. Но частичная перетасовка вполне может быть.

Блиц-опрос

— Какие три события, факта и явления определили для вас 2025 год?

— Ключевые события 2025-го — это передел собственности в России, серия спецопераций Израиля и США против Ирана и его союзников. И я думаю, что это будет продолжено в 2026 году. Гибель Чарли Кирка как внутриамериканское событие и показатель роста радикальных настроений.

А для меня серьезным содержательным событием стала дискуссия с моим хорошим товарищем Юрием Афониным, заместителем Геннадия Зюганова в КПРФ, о роли Ленина и Сталина в истории России. Потому что, на мой взгляд, такие публичные дискуссии, опирающиеся на цифры, факты, аргументацию без передергивания и с уважением к оппоненту, — это то, чего не хватает и нам в России, и в миру.

— Вы назвали Анну Цивилеву политиком года в России. А есть ли у нее шанс стать в перспективе преемником Владимира Путина?

— Я думаю, что Анна Цивилева входит в число потенциальных преемников Путина. Но об этом достаточно рано говорить, потому что пока базовым сценарием является участие Владимира Путина в выборах президента в 2030 году, если будет позволять здоровье.

— Основные прогнозы на 2026-й? Каким может быть главный итог 2026 года для страны и мира?

— Если говорить о прогнозах, то, на мой взгляд, очень интересные события нас ждут в Иране. Я думаю, что вероятность смены режима там не нулевая. А это очень серьезно изменит весь расклад на Ближнем Востоке. Чтобы там ни произошло и даже если режим удержится, он вынужден будет каким-то образом видоизменяться. Будет или переворот, или достаточно серьезные реформы в этом году либо еще через какое-то время, но в нынешнем виде режим явно переживает кризис, ему надо меняться. Это напрямую завязано еще на проблему транзита власти от Али Хаменеи с неочевидной фигурой преемника.

Я думаю, что Куба — следующая точка воздействия со стороны американцев. Трамп попробует решить кубинскую проблему в режиме блицкрига в этом году.

Третье. Я думаю, что вероятность какого-то мирного соглашения по украинскому вопросу, возможно, половинчатого, возможно, неокончательного, в наступившем году существует. Оптимальной датой было бы начало октября 2026-го. Социологи и политологи, описывая возможные позитивные эффекты и риски для выборов в Государственную Думу, считают, что завершение специальной военной операции до голосования создаст больше рисков, чем позитива. Это неоправдавшиеся ожидания какой-то части населения, необходимость трудоустройства большого количества людей, причем предоставление им достойной заработной платы, сопоставимой с той, что они получали на фронте, и так далее. Возникнет огромное количество проблем и вопросов.

А у Трампа в ноябре промежуточные выборы, на которых у него есть реальный шанс потерять большинство в конгрессе. Поэтому логично было бы сделать так, чтобы новые мирные соглашения были бы подписаны до проведения промежуточных выборов. И в идеале, чтобы их подписание дало дополнительный электоральный толчок Республиканской партии. Тем более что там все на тоненького.

Сейчас борьба ведется в том числе вокруг и перенарезки округов, и условий проведения избирательной кампании. Толкотня достаточно серьезная. Видно, что и Трамп очень беспокоится на тему сохранения большинства на промежуточных выборах, и Джей Ди Вэнс присоединился к мнению Трампа, что если потерять большинство в конгрессе, то может быть новая попытка импичмента. Поэтому с точки зрения взаимовыгоды и синхронизации политических циклов в России и США наиболее оптимален для мирного соглашения октябрь. После выборов в Госдуму и перед промежуточными выборами в США. Или конец лета, когда позитивные эффекты от завершения специальной военной операции будут очевидны, а риски еще не проявят себя во всей красе.

Август – октябрь 2026 года — это наиболее удачные временные форточки для мирного соглашения по Украине. Но тут вопрос еще в том, что в эту игру играем не только мы с американцами. Поэтому, может быть, надо будет быть более гибкими по срокам.