Ограничения связи, суверенизация интернета и соцсетей, отрезание по живому от всего недружественного, переход на Мах, форумы и арабские бизнес-миссии — все это IT-реальность Татарстана и всей страны. ИИ-сверхразум, вайбкодинг, пузырь ИИ в физическом мире — самая хайповая часть IT-реальности западного мира. В условиях санкций в сознании большинства людей эти миры почти не пересекаются. Но так ли это? Об изменении матрицы технологического развития России и возможных в его контексте точках роста Татарстана размышляет корреспондент «БИЗНЕС Online».
Ни одна мировая аналитика и никакие прогнозы не обходятся без упоминания ИИ
Ирреальная ИИ-реальность
«2025 год, к сожалению, революционный, безусловно революционный. IT-сфера полностью перестраивается на глубочайшем уровне, только большинство компаний и жителей этого не замечают», — сетует источник «БИЗНЕС Online» из крупной технологической компании Татарстана. Речь, конечно, об искусственном интеллекте, который всего за три года массового внедрения перевернул правила игры. Если год назад все удивлялись, что машина может неплохо написать кусок кода, то сейчас за вечер вполне реально создать неплохую казуальную игру или специализированную базу данных с внутренней логикой. «Вайбкодинг» стал словом года, невиданная демократизация отрасли айтишников-гиков постепенно может перестроить всю систему разработки — Мосбиржа уже объявила о снижении числа разработчиков на 40%.
Ни одна мировая аналитика и никакие прогнозы не обходятся без упоминания ИИ. Газета Financial Times в своем главном визионерском тексте года вернулась к теме несколько раз: лопнет ли пузырь ИИ, будут ли домашние роботы, сможет ли сгенерированная ИИ песня возглавить чарты. И смена парадигмы касается не только чистого IT: ИИ-актриса Тилли Норвуд уже вогнала в панику Голливуд, американские психологи забили тревогу, а юристы начали штамповать иски к ИИ-разработчикам — после случаев психоза (вплоть до суицида) на фоне общения с большими языковыми моделями. Словом, мир кипит и, готовясь к появлению сверхразума (superintelligence), исправно сжигает невесть на что беспрецедентные миллиарды долларов. Огонька добавляет то, что ИИ — это черный ящик и сами его создатели до конца не понимают, что внутри — Галатея, Терминатор или творение Виктора Франкенштейна.
2026 год станет адаптационным этапом. Экс-топ-менеджер IBM Сергей Карелов (точнее, его ИИ-Мнемозина) элегантно назвал его «Эрой интеллектуальной кентавризации» людей и цифровых алгоритмов. Т. е. человек и ИИ объединятся (через наиболее сильные стороны обоих типов интеллекта) для решения конкретных задач.
Рядовым российским пользователям мировые ИИ-модели почти недоступны: человек должен приложить массу усилий, чтобы просто увидеть, какие продукты есть на рынке
Но есть нюанс. Почти все передовые ИИ-решения официально недоступны в России: чтобы их полноценно использовать, необходимы зарубежные симка, банковская карта, а также средства обхода блокировок, которые нельзя рекламировать. Технически это все решаемо, но финансирование всего недружественного, мягко говоря, не приветствуется, а если еще и принять во внимание, что вся информация обрабатывается на заокеанских серверах… Есть, конечно, сберовский «ГигаЧат» и яндексовская «Алиса», но до ведущих моделей они недотягивают. Понятно, что в построениях релоцировавшегося из Москвы журналиста Георгия Канчева о том, что Путин желал лидерства в ИИ, но по уровню развития экосистемы ИИ Россия находится на 28-м месте (из 36), есть большой элемент пропаганды. Но и правды тоже. На самой популярной площадке LM Arena, где пользователи оценивают модели ИИ, лучшая российская система занимает лишь 25-е место.
Вернемся к мировым ИИ-моделям. Рядовым российским пользователям они почти недоступны: человек должен приложить массу усилий, чтобы просто увидеть, какие продукты есть на рынке. «Это катастрофически сдерживает развитие, — размышляет один из наших собеседников в отрасли. — Реальный доступ к искусственному интеллекту становится уделом очень узкого круга избранных, а для большинства формируется представление, будто ничего не происходит, и, если образно, люди продолжают набивать на печатной машинке, когда уже появились компьютеры с интернетом. А самое страшное, человеческая психика устроена так, что, если вы о чем-то не знаете, значит, вам это и не надо — изначально здоровый скептицизм приводит к отставанию общества». Простой пример: в элементарном редакторе Google Docs западный пользователь уже имеет доступ к встроенной палитре ИИ-инструментов, а в России интерфейс так и остался в донейросетевой эпохе. Пока это мелочи, но они будут копиться и в итоге определять конкурентоспособность страны и ее отраслей.
По «Телеграму» вопрос висит в воздухе: депутаты открыто говорят, что не заблокируют, пока народ на Мах не пересядет
IT в РТ
В татарстанском IT-сегменте — идеальный штиль (ядовитые языки из числа предпринимателей и вовсе говорят о болоте). Серьезно, такого скучного даже по республиканским меркам года не было давно. Кадровые изменения (смена министра «цифры», мэр Иннополиса стал директором местного университета) лишь чуть оживили картину, поэтому все ожидают, что генеральная линия не изменится. Да и в целом на бумаге все же просто прекрасно! Валовая выручка отрасли — 269 млрд рублей (плюс 35% за год), налоговые поступления в бюджеты всех уровней — 42 млрд, 12,4 тыс. новых рабочих мест (внезапно!), 34+ (больше 34 — это, интересно, сколько?) IT‑компаний переоформили регистрацию на республиканскую. «Татарстан — цифровой драйвер России, где рост цифр превращается в реальные возможности для людей и бизнеса», — такова победная реляция из релиза минцифры. Что еще для счастья надо? Не просить же предъявить осязаемый результат: татарстанский IT в своем белом сегменте исторически концентрируется на госзаказе и обслуживании корпоратов, а там везде NDA. Рыночные решения с любым, пусть даже самым захудалым экспортным потенциалом (а он должен быть, российский рынок по меркам IT крайне мал) тоже светить нельзя: иначе все — комплаенс и санкции.
Кстати, о «цифровом драйвере России». Да, республика продолжает занимать лидирующие позиции по цифровизации (не зря же всех чиновников на «Астру» пересаживали и для Мах стали пилотным регионом), но голоса из Москвы говорят, что удерживать этот статус будет труднее: Новосибирск, Нижний Новгород и другие субъекты здорово развиваются по «цифре», конкуренция растет, а цифровизация госсектора, которая десятилетиями была визиткой республики (еще с электронного документооборота и первых «Госуслуг»), имеет свои пределы. Несмотря на колоссальную инерцию системы, на прошлых заслугах долго ехать не получится, Татарстану нужно новое УТП. Есть ли оно? Об этом ничего не говорится, во всяком случае публично. И нащупать точку прорыва в мире, где почти четыре года идет СВО, не так-то просто. Для этого нужны не только функционеры, но и визионеры, необходимы лоббисты, которые убедят Москву, что надо генерировать нечто прорывное, — как в свое время делал Николай Никифоров с Иннополисом, нужны деньги, в конце концов. И надо выбрать правильный момент.
Интенсивное импортозамещение закрывает многие образовавшиеся в софте дыры, но огромная часть инфраструктуры и технологического оборудования в стране не производится, и речь не только о чипах и микроэлектронике
Пока как будто не до этого. В стране идут серьезнейшие изменения, связанные с вынужденными ограничениями связи, суверенизацией, отрезанием по живому от всего недружественного, даже если это WhatsApp (детище запрещенной в РФ экстремистской Meta), по которому бабушки ритуально обмениваются картинками «С добрым утром». По «Телеграму» вопрос висит в воздухе: депутаты открыто говорят, что не заблокируют, пока народ на Мах не пересядет. А он пересядет: бюджетники уже там, а для всех остальных оставят росгосмессенджер единственным способом авторизации в «Госуслугах» — и выбора не будет. «У Москвы нет проблем с „Телеграмом“, если он будет мессенджером номер два или три, но как основной они его не оставят», — говорит один из источников. Дальше ограничат (замедлят, деградируют, добровольно самоизолируют) VPN-сервисы, а там недалеко и до «белого» интернета только по спискам. Впрочем, это уже не IT, а политика.
С хардом тоже вопрос. Интенсивное импортозамещение закрывает многие образовавшиеся в софте дыры, но огромная часть инфраструктуры и технологического оборудования в стране не производится, и речь не только о чипах и микроэлектронике. Да, многие быстро научились смахивать пыль и поднимать в строй железки 5–7–10-летней давности, но надолго ли их хватит? А если даже умудриться закупить и ввезти новейшее железо, многие компании не смогут его использовать — с ним никто не умеет работать. И с каждым месяцем этот разрыв увеличивается.
По итогам 2025 года динамика роста российского IT-рынка составит 0–5%, подсчитало агентство «Квадрант технологий». Малый бизнес, стартапы, В2С-решения сейчас не то чтобы совсем некстати, но явно не приоритет государства, которому надо любой ценой поднимать налоговую базу. Например, почему бы не сделать платным доступ к информационной системе госплатежей? А то, что попутно загнутся многочисленные удобные сервисы проверки штрафов ГИБДД, — это так, collateral damage. Массу усилий отнимает и кибербез: атаки на крупные компании и госинфраструктуру множатся.
Словом, кажется, что точек ограничений куда больше, чем точек роста. Но любая система без развития будет стагнировать, деградировать и распадаться. Поэтому Илье Начвину (новый глава минцифры РТ) и Ко так или иначе придется определяться с приоритетами. И с командой: в отличие от своих коллег по кабмину, новый министр не принял еще ни одного кадрового решения, даже на уровне назначения первого зама, чье кресло пустует с сентября.
В 2025-м Университет Иннополис вошел в десятку лучших университетов страны (мировой рейтинг Times Higher Education World University Rankings 2026) и занял 1-е место по качеству академической среды (список лучших вузов РФ от Forbes)
Где искать точки роста?
Несмотря на все сложности, позиции Татарстана достаточно сильны.
Во-первых, это репутация. Она держится как на рейтингах (цифровых и политической устойчивости), так и на плечах местных цифровых атлантов вроде ICL.
Во-вторых, мощная инфраструктура — с IT-парками и Иннополисом, налоговыми льготами, господдержкой. Даже по итогам прошедшего непростого года видно, что это все еще стимулирует компании переезжать в республику.
В-третьих, качественный образовательно-научный сегмент. Вузов, которые готовят айтишников, несколько. В 2025-м Университет Иннополис вошел в десятку лучших университетов страны (мировой рейтинг Times Higher Education World University Rankings 2026) и занял 1-е место по качеству академической среды (список лучших вузов РФ от Forbes). Осталось только удержать студентов в республике. Пока же самый известный выпускник — сооснователь KazanExpress Кевин Ханда — после продажи маркетплейса успешнейшим образом воспроизвел его цифровой контур в… Узбекистане. В Академии наук РТ есть целый вице-президент по направлению «Искусственный интеллект, информационные технологии» — небезызвестный в академическом сообществе Айрат Хасьянов.
С такой базой можно пробовать развивать отрасль не инерционным, а инновационным путем как минимум в двух направлениях. Одно из них — экспорт IT-решений. Его анонсировал еще прежний министр «цифры» Айрат Хайруллин, но именно сейчас есть все шансы поставить его на поток. IT-парк вместе с правительством Катара открыл в этой стране IT‑хаб, куда уже вывел 15 экспортных компаний. Планируемый объем первых контрактов — $1 млн в 2026 году.
Второе решение — осознанное бустерное развитие искусственного интеллекта. Для этого необходимо объединение усилий бизнеса и государства, понятное целеполагание, бюджеты и оснащенные центры обработки данных. Но не заниматься этим сегодня уже невозможно, ведь выбор невелик: либо смириться с тем, что тебя затопчут, либо оседлать этого коня — или хотя бы кентавра. И проскочить на нем между всеми «черными лебедями» и «розовыми фламинго».
Комментарии 39
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.