Не «снос», а «спасение»: как Гущин и юристы ОКН ответили критикам «воссоздания» Мергасовского

«Это не снос, а единственный способ сохранить объект от полного разрушения», — такую «мантру» повторяет комитет РТ по охране культурного наследия Фото: «БИЗНЕС Online»

Гущин ответил на замечания к реконструкции Мергасовского дома

Комитет Татарстана по охране объектов культурного наследия (ОКН) сегодня днем опубликовал документ по мотивам общественного обсуждения проекта реконструкции Мергасовского дома в Казани. На 40 страницах ведомство реагирует на замечания к результатам государственной историко-культурной экспертизы (ГИКЭ) и отстаивает позицию о том, что единственный способ «сохранить» объект культурного наследия — это разобрать и восстановить его.

По сути же экспертиза подводит к сносу дома, отмечал ранее председатель татарстанского отделения всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) РТ Степан Новиков. В своей колонке для нашего издания градозащитник обращал внимание на несоответствия между предметом охраны и проектом нового здания и подчеркивал, что противоаварийные мероприятия в экспертизе не предложены, — сразу разбор.

В вышедшем документе комитет ОКН отвечает в том числе на замечания Новикова. Среди авторов обращений также есть кандидат архитектуры, профессор, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН), профессор Московского архитектурного института (МАРХИ) Наталия Душкина. По ее мнению, речь идет о «полном демонтаже», «сносе» Мергасовского дома и «новом строительстве», названном «восстановлением». Она называет происходящее «уничтожением исторической документальной основы памятника и его подлинности»

Профессор возмущена лексикой экспертизы. «Предполагаемые работы по сносу называются „Проектом по сохранению ОКН регионального значения“, „Проектом реставрации и приспособления“, что является подменой понятий и смыслов, противоречит области реставрации и федеральному закону №73-ФЗ. Разработанный проект демонтажа (сноса) приводит к профанации предмета охраны ОКН», — говорится в обращении. Душкина призвала отклонить положительное заключение акта экспертизы.

На 40 страницах ведомство реагирует на замечания к результатам государственной историко-культурной экспертизы (ГИКЭ) и отстаивает позицию о том, что единственный способ «сохранить» объект культурного наследия — это разобрать и восстановить его Фото: okn.tatarstan.ru

К слову, московский профессор в своем обращении заявляет, что здание долгое время шло к своему статусу аварийного: «Представленная фотофиксация демонстрирует небрежение памятником архитектуры на протяжении длительного времени, его сознательное выморачивание, включая поджоги, имея в виду привлекательное для инвестиций центральное местоположение». Комитет ОКН на этот тезис не реагирует и отмечает лишь, что разборка — «необходимое для спасения объекта» решение, а не результат чьего-то умысла.

Всего обращений 36, но не все конструктивные. К примеру, некий пользователь с ником Вася пишет: «Очередной дом для буржуев». Ответ комитета следующий: «Обращение не содержит конкретных предложений по предмету экспертизы». Единственный, кто поддержал результаты экспертизы и проект реконструкции, — некий пользователь с ником Руслан. По его мнению, проект реконструкции «вполне соответствует историческому облику прежнего здания» и это «важный шаг» для сохранения культурного наследия. Остальные 35 замечаний с предложением не признавать экспертизу, по сути, отклонены в той или иной форме.

В ответ на замечания в ОКН вновь ссылаются на результаты инженерно-технического обследования: фундаменты, стены, перекрытия и кровля в аварийном состоянии, лестница и отмостки — в «недопустимом». Ведомство указывает на магистральные трещины размером до 70 мм, неравномерную осадку и утрату несущей способности конструкций. Если не вмешаться, есть непосредственная угроза обрушения здания на соседние строения и проезжую часть, говорится в одном из ответов.

«Проект предусматривает разборку аварийных конструкций с последующим воссозданием на историческом месте. Данная мера классифицируется как противоаварийное мероприятие, необходимое для спасения объекта культурного наследия. Это не снос, а единственный способ сохранить объект от полного разрушения», — отмечает комитет. Там подчеркивают, что ст. 40 федерального закона «Об объектах культурного наследия» разрешает «приспособление объекта культурного наследия для современного использования».

«Проект предусматривает разборку аварийных конструкций с последующим воссозданием на историческом месте» Фото: «БИЗНЕС Online»

Что по существу? Этажей больше не станет, балконы остеклят для комфорта жильцов, а террасы не нарушат облика

Приводим главные тезисы из реакции комитета ОКН на высказанные замечания. Ведомство неоднократно подчеркивает, что планируемые работы — это не снос, а противоаварийные мероприятия с дальнейшим воссозданием дома и что оснований для отклонения экспертизы нет.

• Сохранить существующие конструкции невозможно без угрозы для жизни людей. Разбор с воссозданием — единственный способ сохранить объект. Реставрация конструкций, утративших несущую способность и разделенных на несвязанные блоки, невозможна, поскольку есть угроза обрушения.
• Варианты сохранения существующих конструкций рассматривались и исключены по результатам инженерно-технического обследования. Безопасна только разборка аварийных конструкций с воссозданием на историческом месте при «максимальном сохранении подлинного материала».
• Проектные решения по кровле, слуховым окнам, балконам соответствуют предмету охраны и не нарушают исторический облик объекта — это показала экспертиза. Изменения в сравнении с предметом охраны — чтобы приспособить здание для современного использования и обеспечить безопасность.
• Остекление балконов нужно для защиты конструкций от воды и снега и комфорта жильцов. При этом сохраняются исторические габариты балконов, материал и рисунок металлических ограждений. Также сохраняются историческая конфигурация и материал кровли.
• Замена части проемов не нарушает конструкцию здания и обусловлена требованиями к жилым помещениям. Историческое расположение проемов сохраняется.
• Количество слуховых окон изменено в рамках «приспособления объекта культурного наследия для современного использования».
• Создание террас на чердачном уровне не изменяет общую конфигурацию крыши и предусмотрено проектом приспособления здания. Террасы расположены со стороны дворового фасада и не просматриваются с улиц Кремлевской и Кави Наджми. С улицы Дзержинского террасы могут быть частично видны, но в данном случае не нарушается исторический облик объекта, показала экспертиза.
• Увеличение числа этажей не предусмотрено проектом. Он предполагает «понижение уровня земли, поскольку в настоящее время первый этаж заглублен в землю и имеет высоту, не соответствующую нормативам». Историческая конфигурация и уклон кровли сохраняются.
• Современные технологии и материалы позволяют обеспечить сохранение исторического облика. Проект предусматривает использование традиционных методов реставрации там, где это возможно. Эскизный проект соответствует ГОСТ Р 55528-2013, все необходимые разделы и чертежи разработаны.
• Весь подлинный материал, в том числе кирпич, который возможно сохранить, будет сохранен. Предусмотрен авторский надзор за работами и контроль со стороны комитета. Колористические решения приняты на основании научных исследований и зондажных раскрытий. Исторические фотографии не являются первичным источником по сравнению с натурными зондажами.
• Материал «камышит» не упомянут в инженерно-техническом отчете из-за того, что был утрачен в процессе многочисленных перестроек и перепланировок дома.
• Предложение использовать дом как музей не относится к вопросам экспертизы. Выбор, как в дальнейшем использовать здание, — компетенция правообладателя (застройщика). Будущее использование в виде жилого дома соответствует градостроительной документации и отвечает потребностям города в жилом фонде.
• Дому вернут мемориальные доски Кави Наджми и Абдуллы Алиша. Может быть создана мемориальная зона во дворе.
• Положительное заключение ГИКЭ выдали эксперты, аттестованные министерством культуры РФ. Комитет не имеет оснований для пересмотра заключения.

«Комитет заигрался в юридических терминах…»

Собеседники «БИЗНЕС Online» обратили внимание на число поступивших предложений. Жители не поленились оставить комментарии, большинство против такой реконструкции, и только один полностью согласился с позицией ведомства. «Как правило, комментариев вообще не бывает. А тут объект резонансный, жители к нему небезразличны», — отметил Новиков.

ВООПИК не согласен с ответами ведомства. «Комитет, на наш взгляд, заигрался в юридических терминах и каких-то дебрях юриспруденции, но при этом забывает о, собственно, своей непосредственной обязанности. В экспертизе четко был нарушен ряд пунктов предмета охраны. А если даже один пункт предмета охраны нарушен, экспертиза не должна приниматься», — напоминает он.

Что за нарушения? Все обращения говорят о том же, что Новиков уже озвучивал на страницах «БИЗНЕС Online»: изменение высотных характеристик здания, искажение основных параметров, открытые балконы, террасы и др. Взять, например, замечание, касающееся нарушения этажности: комитет парирует тем, что первый этаж «заглублен» в землю, но глава ВООПИК называет это неправдой. «Да, они один этаж откопали, но теперь вход у них на другом уровне вообще. И здание стало выше. Это очевидное нарушение, и выдавать его за чистую монету — не знаю, как назвать», — сетует он.

В предмете охраны, который утвержден комитетом, также отсутствуют градостроительные, композиционные характеристики. «Как будто бы все сделано для того, чтобы привести к проектному решению, который нарушает все нормы этики и морали, а не только правовые, юридические и в целом подходы к реставрации объектов культурного наследия», — заключил собеседник.

Что касается аварийного состояния, на которое постоянно ссылаются в комитете ОКН, для объекта культурного наследия это не приговор и уж точно не основание для сноса. На Баумана от гостиницы «Казань» (она же «Казанское подворье») осталась одна стенка, а дом Щетинкина когда-то представлял собой руины, но даже этого оказалось достаточно, чтобы удержать высотные и градостроительные характеристики, напоминает собеседник. Новые объемы подстраивались под уцелевший аутентичный элемент. Еще один пример — Дом печати на улице Баумана, тоже памятник конструктивизма. Его, по словам Новикова, в свое время также хотели снести, но здание отреставрировали, и оно функционирует, оставаясь «отражением эпохи».

Многочисленные ссылки на аварийное состояние здания сами по себе не отвечают на вопрос, почему необходимо полностью демонтировать исторические конструкции, обращает внимание социолог и градозащитник Марья Леонтьева, которая также направляла замечания. Закон об объектах культурного наследия одновременно устанавливает и приоритет безопасности, и необходимость сохранности объекта при любой намечаемой деятельности — это 29-я статья, говорит эксперт. Кроме того, есть 40-я статья, согласно которой речь идет не только о сохранении внешнего облика, но и о физической сохранности, а также сохранении историко-культурной ценности объекта.

Собеседница подчеркивает, что приведен достаточный анализ с оценкой степени сохранности разных элементов конструкции и предмета охраны. Нет ответа на вопросы: что из этого возможно отреставрировать и сохранить, а что действительно должно быть заменено. «Почему авторы, не проведя такой анализ, настаивают на том, что невозможно никак обеспечить безопасность? Не говоря уж о том, что сам аргумент о безопасности является частью распространенной теории „театра безопасности“», — подчеркивает Леонтьева.

Из ответов комитета неясно, почему именно установленная аварийность требует разборки здания, а не реставрации, реконструкции, переборки или других вариантов сохранения подлинных конструкций и материалов. Эта связь, по оценке спикера, нарушена. «Особенно странно это выглядит на фоне того, что [комитет РТ по охране] ОКН сам признает ценность подлинных конструкций и материалов и говорит, что они будут сохранены там, где это возможно», — отмечает собеседница. Тогда на основании чего, задается она вопросом, сейчас принято принципиальное решение о разборе здания, если объем утраты и сохранения подлинных материалов и конструкций еще не установлен?

По нашим данным, республиканское отделение ВООПИК сдаваться не собирается и уже направило жалобу на авторов экспертизы в минкульт России. Также общество планирует оспорить предмет охраны. На ближайшем заседании совета, вероятно, будет принято решение обратиться в прокуратуру и «некоторые федеральные органы».