«Противоаварийного проекта специалисты не предлагают, взамен рекомендуют сразу разобрать здание», — возмущен председатель ТРО ВООПИК Степан Новиков результатами экспертизы Мергасовского дома. Архитектор-реставратор также обращает внимание на то, что проект предложенного «воссоздания» отличается от оригинала, а высота здания не вошла в предмет охраны. Не хватает и данных о лабораторных исследованиях. Градозащитники намерены обжаловать экспертизу из-за несоответствий. Об этом и не только Новиков пишет в своей колонке для «БИЗНЕС Online».
Председатель ТРО ВООПИК Степан Новиков
Краткая предыстория
2 сентября госкомитет РТ по охране объектов культурного наследия выставил на общественное обсуждение результаты государственной историко-культурной экспертизы Мергасовского дома в Казани и проектные предложения по его реконструкции. Авторы предложили «выполнить разбор аварийных конструкций здания, угрожающих окружающей застройке» с последующим «восстановлением несущих конструкций здания». И нужно отметить, что аварийными признаны абсолютно все конструкции и элементы объекта.
Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) РТ против такого развития событий с апреля 2026 года. Тогда глава комитета ОКН Иван Гущин впервые озвучил идею сноса и воссоздания Мергасовского дома, ссылаясь на результаты технического отчета. ВООПИК пытался познакомиться с этой документацией, но безуспешно: комитет не откликнулся на письма общества охраны.
Новиков Степан Викторович — доцент, завкафедрой архитектуры и медиаискусства Института дизайна и пространственных искусств Казанского федерального университета.
Окончил Казанский государственный архитектурно-строительный университет в 2012 году. Квалификация — реставрация и реконструкция архитектурного наследия, архитектор-реставратор.
Кандидат наук по специальности «архитектура». Название диссертации: «Творчество первого казанского епархиального архитектора, гражданского инженера Ф.Н. Малиновского».
Автор и соавтор ряда архитектурных и интерьерных объектов и проектов, в том числе проектов реставрации ОКН (всего более 40), основные:
Казань: церковь Сошествия Святого Духа, ул. Луковского, 21, дом Иванова, 21, ул. Баумана, 40, дом Землянова, ул. Московская, 37, дом Ажгихина, ул. Пушкина, 38, усадьба Аитовых – Юнусовых, ул. Тукая, 81, усадьба Бурнаевых, ул. Тукая 83–85, усадьба Хохориных, ул. Тукая, 87, дом Банарцева, Карла Маркса, 18 (интерьеры), комплекс зданий гостинцы «Дворянское собрание» и усадьбы Пискунова 2018 год;
Московская область: усадьба В.И. Аигина II половины XIX вева, Пушкинский район с. Талицы, усадьба Пущино-на-Наре в Серпуховском районе, пос. Пущино, усадьба Зенино в Люберецком районе, пос. Зенино, усадьба Болдино в Солнечногорском районе, пос. Болдино;
концепция приспособления здания Присутственных мест в Казанском кремле.
Является членом правления союза архитекторов РТ, членом научно-методического совета по культурному наследию при комитете РТ по охране объектов культурного наследия, член ИКОМОС (ЮНЕСКО), директором проектно-реставрационной мастерской Казанской епархии РПЦ (МП) и казанским епархиальным архитектором.
Увидеть технический отчет получилось только в сентябре вместе с экспертизой. Позиция ВООПИК после изучения материалов не изменилась. И теперь я как председатель региональной организации хочу шире аргументировать позицию, чтобы жители узнали альтернативную точку зрения, основанную на фактах.
Госкомитет РТ по охране объектов культурного наследия предложил «выполнить разбор аварийных конструкций здания, угрожающих окружающей застройке» с последующим «восстановлением несущих конструкций здания»
Факт №1: зависимость проектанта
Научно-проектную документацию по сохранению объекта культурного наследия регионального значения разработало ГБУ «Центр культурного наследия Татарстана». Это подведомственная организация комитета ОКН.
Госжилфонд при раисе РТ как заказчик заключает с ГБУ договор 15 июня 2026 года. А уже 15 июля исполнитель составляет акт влияния предполагаемых видов работ на конструктивные и другие характеристики надежности, безопасности объекта культурного наследия, и затем устанавливает общее аварийное состояние памятника.
Мергасовский дом в Казани построен в 1928 году по проекту архитекторов Петра Сперанского и Сергея Глаголева (в ряде источников упоминается и Дмитрий Федоров). В свое время это был первый в городе многоэтажный многоквартирный дом с водопроводом, канализацией и отоплением.
Свое наименование дом получил от названия Мергасовского переулка (ныне улица Кави Наджми), который так назвали из-за земельных владений и строений по соседству, принадлежавших до революции Ивану Мергасову — отставному полковнику и тетюшскому уездному предводителю дворянства.
Здание возвели на месте бывшего кладбища Воскресенского собора. При строительстве использовались материалы от снесенных храмов Спасо-Преображенского монастыря. Вплане оно имеет П-образную форму, фасады оформлены в стиле переходного периода от классики к конструктивизму.Строители использовали дешевый камышит, экономили на материалах. В проекте изначально отсутствовали системы канализации и отопления — стены пришлось пробивать уже постфактум для обустройства котельной. Уже в процессе заселения квартир в ноябре 1928 года проявились первые трещины — и не только на фасаде. В январе 1929 газета «Красная Татария» опубликовала разгромную статью «За стеклянными пролетами лестниц».
Еще одно неофициальное название Мергасовского — «писательский дом»: оно устоялось благодаря знаменитым жильцам. С 1931 по 1952 год здесь жил лауреат Госпремии СССР Кави Наджми, его супруга устраивала легендарные квартирники для татарской интеллигенции. С 1938 по 1941 год соседом Наджми был детский писатель Абдулла Алиш, впоследствии ставший соратником Мусы Джалиля в подполье. Позже в доме селились художники: Магдалина Мавровская, Надир Альмеев, создавший в подвальной мастерской знаменитого «Шурале», и ювелир Ильгиз Фазылзянов.
Однако архитектурный «новодел» советского авангарда, задуманный как образцовое жилье для партийной элиты, очень быстро превратился в сырую, трещащую по швам коммуналку, где в 65 квартирах проживали 139 семей.
В 1981 году обрушилась часть конструкций. В 2002-м дом официально признали аварийным. Попытки расселить жильцов предпринимались в 2005 и 2010 годах, но собственники отказывались от предложенных компенсаций и переезда в отдаленные районы. Переломный момент наступил в 2017–2019 годах, когда власти с судебными тяжбами и принудительными решениями выселили последних жильцов в микрорайон «Салават Купере». Опустевший дом моментально стал жертвой мародеров. Чтобы прекратить разграбление и вандализм, исполком Казани возвел вокруг здания забор и организовал круглосуточную охрану силами частных охранных предприятий. В 2019-м казанский Кремль пообещал отреставрировать объект несмотря на «колоссальные финансовые вливания».
Теперь объект в собственности Госжилфонда при раисе Татарстана.
Считаные месяцы — и подготовлено обследование на сложный объект, из которого следуют исключительные рекомендации на разборку здания, что в принципе невозможно, поскольку это объект культурного наследия.
Также считаю необходимым отметить, что среди трех экспертов нет ни одного инженера-реставратора. А экспертиза, по сути, выходит на снос здания на основе инженерного отчета.
«В представленных чертежах не представлены обмерочные чертежи, поэтому неизвестно, совпадают ли проектные отметки с существующими»
Факт №2: Высота не попала в предмет охраны
Теперь к содержанию проекта. В предмете охраны не указаны градостроительные и композиционные характеристики, т. е. высотные отметки, а это главный пункт для объектов культурного наследия.
Получается, что высоты по конькам и карнизам не входят в предмет охраны. А это говорит о том, что при полной утрате объекта его высота и габариты могут измениться.
Не указаны квартиры, где жили известные деятели культуры и искусства Татарстана, а ведь именно они создают мемориальную ценность объекта.
Проектанты прикладывают проект с полным разбором здания и возведением его заново с подземным паркингом. В представленных чертежах не представлены обмерочные чертежи, поэтому неизвестно, совпадают ли проектные отметки с существующими. А эти доводы наталкивают на мысль об изменении высотных характеристик.
«Фактически это уже не кровля Мергасовского дома — в 1928 году никаких врезанных террас в кровлю не было»
Факт №3: проект новодела отличается от оригинала
Видим несоответствия между проектом и предметом охраны здания. Перечислю обнаруженные нестыковки:
- Открытые балконы со стороны дворовых фасадов в предложенном проекте остеклены.
- Изменены дверные и оконные проемы на первом этаже.
- Слуховые окна на крыше превращены в террасы, хотя в предмете охраны закреплено даже их месторасположение. Фактически это уже не кровля Мергасовского дома — в 1928 году никаких врезанных террас в кровлю не было.
- Меняется конфигурация лестниц и лестничных площадок, а это очень грубое нарушение предмета охраны.
- Появление подземного паркинга увеличивает площадь объекта. А значит, меняются его параметры, а именно — искажается вид дворовой террасы из-за вырубки въезда в стене. Паркинг — это хорошо, но его появление несет полную утрату здания.
Эксперты не увидели очевидных для любого специалиста нарушений и отклонений от предмета охраны, что говорит о поверхностном отношении к экспертизе. Не представлены в экспертизе планировки. Не исключаю, что там тоже есть серьезные нарушения.
Также вызывают вопросы формулировки экспертов в акте:
- Восстановление несущих конструкций — по специально разработанному проекту в рамках следующего этапа проектирования.
- Восстановление лестниц — на следующем этапе.
- Архитектурный декор — по специально разработанным чертежам следующей стадии.
- Балконы — следующая стадия.
- Оконные и дверные заполнения — следующая стадия.
Возникает резонный вопрос: а в этом проекте согласуют только снос ОКН?
Даже если здание аварийное, нужно экономическое обоснование сноса здания
Факт №4: нет проекта противоаварийных работ
Инженерное обследование выявило аварийные участки. Но противоаварийного проекта для стабилизации здания специалисты не предлагают и взамен рекомендуют его сразу разобрать.
Даже если здание аварийное, нужно экономическое обоснование сноса здания. В строительных правилах прописано, что инженер обязан экономически обоснованно принимать такие решения, тем более это госзаказ. И рекомендации должны быть по устранению аварийности всех участков.
Чтобы рекомендовать снос здания — большого ума не надо, а вот за снос ОКН предполагается уголовная ответственность.
На практике после инженерного обследования как раз следуют противоаварийные работы, чтобы здание не разрушалось дальше. Обычно в обследовании рекомендуют временно стянуть здание, закрыть оконные проемы, поставить временные косоуры, чтобы строение не упало. Даже для небольших объектов, как правило, готовят два-три листа предложений. Тут три абзаца, в которых говорят исключительно о сносе объекта культурного наследия.
«Нет достаточных данных об отборе образцов грунта из-под подошвы фундамента, вскрытии перекрытий, стен, перегородок квартир, балок и плит перекрытий»
Факт №5: нехватка данных об исследованиях
Не представлены результаты лабораторных исследований кладочных материалов, отрыв со скалыванием для бетонных конструкций. Количество участков обследования не соответствует ГОСТу — их должны быть сотни, поскольку конструкции разные.
Нет достаточных данных об отборе образцов грунта из-под подошвы фундамента, вскрытии перекрытий, стен, перегородок квартир, балок и плит перекрытий. Их количество прописано в ГОСТе. И тут либо было такое задание, либо обследования выполнили не в соответствии с заданием.
Не представлены расчеты, подтверждающие прогрессирующее разрушение здания, о котором говорится в экспертизе.
Что предлагает ВООПИК?
Настаивали и настаиваем на проведении госкомитетом научно-технических или научно-методических советов, привлечении профессиональной общественности. Но госкомитет РТ продолжает игнорировать данное предложение относительно этого объекта и в целом. В итоге получаем пренебрежительное отношение к Мергасовскому дому — одному из ранних, известных и крупных объектов жилого назначения в стиле конструктивизма. Уникальный архитектурный объект для Казани и Татарстана, который несет в том числе и мемориальную ценность.
Обязательно отправим в адрес комитета замечания на проект, но опыт показывает, что их проигнорируют и, возможно, даже не опубликуют по итогам общественных обсуждений. Так уже было.
Ведем обсуждение с федеральными экспертами из Москвы и регионов. Будем обжаловать государственную историко-культурную экспертизу из-за выявленных несоответствий, писать в прокуратуру и другие органы касательно и предмета охраны, и технического отчета по каждому из вышеуказанных пунктов.
Степан Новиков
P. S. Редакция «БИЗНЕС Online» готова предоставить госкомитету РТ по охране объектов культурного наследия возможность для ответа ВООПИК.
Мнение авторов блогов необязательно отражает точку зрения редакции
Комментарии 6
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.