Ерлан Аккенженов официально подтвердил, что нефтеперерабатывающий завод «Конденсат» в Западно-Казахстанской области начнет перерабатывать российскую нефть. 70% произведенного бензина и дизеля будет отправляться обратно в Россию, а остальные 30% топлива останутся для нужд Казахстана
Санкционный маневр «Татнефти»
В конце августа 2026 года на энергетическом рынке произошло событие, которое может стать прецедентом для всей нефтяной отрасли ЕАЭС. Казахстанский министр энергетики Ерлан Аккенженов официально подтвердил, что нефтеперерабатывающий завод «Конденсат» в Западно-Казахстанской области начнет перерабатывать российскую нефть, а 70% произведенного бензина и дизеля будет отправляться обратно в Россию. Остальные 30% топлива останутся для нужд Казахстана.
«На сегодняшний момент у нас договоренность есть, что до 30 процентов будет оставаться в Казахстане востребованных нефтепродуктов — бензина и дизеля, остальное будет отправляться в Россию», — сказал Аккенженов на брифинге после заседания правительства в Астане.
За этим сухим протокольным заявлением стоит сложная, многоходовая сделка, инициатором которой выступило российское министерство энергетики России. Официальный запрос ведомства о загрузке завода российской нефтью был направлен казахстанской стороне, после чего и началось предметное обсуждение. Ключевую роль в сделке сыграла татарстанская «Татнефть», которая получила контроль над 50% акций «Конденсата».
Однако история партнерства началась еще в 2024 году, когда «Татнефть» через цепочку дочерних структур фактически «реанимировала» убыточный завод, даже погасила его долги. Уже с 2024-го ТАНЕКО стало поставлять сырье (нафту и газоконденсат) для НПЗ «Конденсат», который работал с минимальной загрузкой из-за проблем с сырьем внутри республики.
История партнерства началась еще в 2024 году, когда «Татнефть» через цепочку дочерних структур фактически «реанимировала» убыточный завод, даже погасила его долги
Что за НПЗ «Конденсат»?
Промышленная история АО «Конденсат» берет начало в 1992 году в Западно-Казахстанской области. В конце 1990-х предприятие функционировало как переработчик нестабильного газоконденсата с месторождения Карачаганак. Однако в 2011 году оператор проекта — «Карачаганак Петролиум Оперейтинг» — ввел собственный комплекс стабилизации, полностью закрыв потребности в аутсорсинге. Отказ КПО от поставок по внутренним регулируемым ценам сделал закуп сырья по рыночным котировкам экономически нецелесообразным: себестоимость продукции «Конденсата» лишалась ценовой конкурентоспособности. В итоге завод перешел на эпизодическую загрузку, функционируя на минимальном технологическом режиме.
В 2015 году предприятие привлекло финансирование от Банка развития Казахстана (БРК) на программу технического обновления. На первом этапе (выпуск бензина экокласса К5) было направлено $120 млн, на втором (дизельное топливо К5) — дополнительно 7,12 млрд тенге. К 2018 году завод вышел на проектные мощности, однако проблема дефицита стабильного сырьевого потока сохранилась, пояснили «БИЗНЕС Online» спикеры, знакомые с ситуацией на предприятии. Невозможность обеспечить полную загрузку оборудования спровоцировала кассовые разрывы в обслуживании кредита, что стало причиной судебного иска БРК. По итогам разбирательств стороны заключили мировое соглашение, сдвинув финальный график погашения до 2028 года. Переломный момент наступил в 2024-м, когда у НПЗ появился новый контрагент, готовый предоставить собственные объемы нефти для переработки.
В начале 2024 года ТОО «Бірінші шина компаниясы» приобрело 29,99% акций «Конденсата», а затем, по данным казахстанских СМИ, увеличило долю участия до 45%. На конец 2025 года основными акционерами являлись «Бiрiншi шина компаниясы» — 72,4%, «Премиум» — 7,8%, TPKL UK LLP — 7,1%, «Конденсат-холдинг LTD» — 6,3%. Еще 6,4% акций приходится на физических лиц – казахстанцев, каждому из которых принадлежит менее 5% акций.
В 2024 году «Конденсат» заключил с «Бірінші шина компаниясы» контракт, по которому последняя обязалась поставлять в 2024-м 30 тыс. т дистиллята газового конденсата и сырой нефти ежемесячно. Эти объемы должны были позволить загрузить завод на 90–95% от максимальной мощности. Поставки осуществлялись «Татнефтью».
Бенефициарами ТОО «Бірінші шина компаниясы» числятся директор Самат Жантасов и дубайская Osprey Investment L.L.C. Жантасов является директором, а Osprey Investment L.L.C. — совладельцем компании Mining Development company Ltd. Ее второй владелец — турецкая топливная компания Aytemiz Akaryakıt Dağıtım A.Ş., которую «Татнефть» выкупила еще в 2023 году.
Однако уже в 2026-м нефтеперерабатывающий завод «Конденсат» выпустил финансовую отчетность за 2025 год. И в ней раскрылся конечный собственник компании. Им оказался гражданин Латвии Дзинтарс Пузакс, который представляет Osprey Investment L.L.C.
В 2025-м нефтеперерабатывающий завод «Конденсат» получил 68 млрд тенге выручки против 30,5 млрд тенге годом ранее, показав рост в 2,2 раза. Выручка от продажи бензина Аи-92 и Аи-95 выросла с 25,3 млрд до 59 млрд тенге в 2024 году, дизтоплива — с 3,7 млрд до 7,1 млрд тенге, вакуумного газойля — до 1,15 млрд с 1,18 млрд тенге, гудрона — с 150,5 млн до 439,7 млн тенге, сопутствующих товаров — с 244,9 млн до 321,8 млн тенге.
Вместе с тем, несмотря на резкий рост выручки, НПЗ нарастил убыток в 2025 году до 8,6 млрд с 8 млрд тенге в 2024-м (он вырос с 1,5 млрд до 1,6 млрд рублей). Основной причиной убытков в 2025 году в отчетности называются высокие закупочные цены на российское сырье (дистиллят газового конденсата). При этом компания продавала свою готовую продукцию в основном в Узбекистан, Казахстан и Таджикистан.
Эта схема может стать одной из мер борьбы с дефицитом топлива в России, который усугубился из-за атак на российские НПЗ. Судя по всему, крупные поставки начнутся уже в ближайшее время и будут осуществляться именно по железной дороге, а сам «Конденсат» уже начал поставки небольших партий бензина в Россию
Почему Казахстан?
Для «Татнефти» эта схема — вынужденная, но логичная адаптация. Экспорт высокосернистой татарстанской нефти в Индию затруднен (индийские НПЗ не могут с ней работать из-за высокого содержания серы), а дисконт к эталонной Urals слишком высок. Логистика в Казахстан оказалась короче и экономически более оправданной. Поскольку конечным бенефициаром АО «Конденсат» является гражданин Латвии, это, вероятно, упрощает прохождение платежей и сделок.
Аккенженов специально подчеркнул, что сам завод «Конденсат» не находится под международными санкциями, а поставки нефти будут идти не по трубопроводам, а по железной дороге, что тоже снижает риски. В то же время необходимо обратить внимание на другой контекст: эта схема может стать одной из мер борьбы с дефицитом топлива в России, который усугубился из-за атак на российские НПЗ. Судя по всему, крупные поставки начнутся уже в ближайшее время и будут осуществляться именно по железной дороге, а сам «Конденсат» уже начал поставки небольших партий бензина в Россию.
«Вряд ли изначально «Татнефть» планировала использовать этот завод для поставок в Россию — для этого слишком много ограничений. Скорее всего, первоначальный план был иным, но впоследствии был скорректирован в связи с текущей ситуацией
«Сырье доставляется по железной дороге и автотранспортом, что накладывает серьезные ограничения на объемы переработки»
В беседе с «БИЗНЕС Online» эксперты прокомментировали данную новость и поделились своим мнением.
Олжас Байдильдинов — экс-советник министра энергетики Казахстана, ведущий авторской программы «Байдильдинов. Нефть»:
— Изначальная мощность НПЗ составляла порядка 500 тысяч тонн. Он был рассчитан на производство нефтепродуктов классов «Евро‑4» и «Евро‑5» и финансировался за счет средств Банка развития Казахстана (БРК) — государственных денег. Предполагалось, что завод будет получать сырье с Карачаганакского месторождения, перерабатывать его и поставлять готовую продукцию на рынок.
Однако планы столкнулись с рядом проблем. Карачаганак, находящийся под управлением иностранного консорциума, отказался поставлять нефть на внутренний рынок, поскольку, в отличие от казахстанских компаний, не был к этому обязан. При этом цены на внутреннем рынке Казахстана жестко регулировались и были примерно вдвое ниже, чем в России. Заводу стало невыгодно закупать сырье на свободном рынке внутри страны — сказывались логистические издержки и несоответствие цен на входе и выходе. Ситуацию усугублял перманентный запрет на вывоз нефтепродуктов из Казахстана, который лишал предприятие возможности компенсировать убытки за счет экспорта. В итоге завод долгое время работал лишь на 10–15 процентов мощности и находился в предбанкротном состоянии.
Его покупку рассматривал «Казмунайгаз», затем другие структуры, но в конечном счете завод выкупили организации, ассоциируемые с «Татнефтью». При этом Казахстан разрешил частичный экспорт получаемой продукции, так как реализация на внутреннем рынке оставалась экономически нецелесообразной.
Сам завод стоил недорого, а компетенции «Татнефти» в нефтепереработке заведомо выше, чем у казахстанских компаний, включая «Казмунайгаз» (переговоры которого с продавцом, по некоторым данным, не увенчались успехом из-за разногласий по цене). Так что для «Татнефти» этот актив мог быть интересен прежде всего как выход на зарубежные рынки и, возможно, как платформа для развития собственной сети АЗС в Казахстане.
«Татнефть» начала поставлять на завод свое сырье, и около 70 процентов произведенных нефтепродуктов шло на экспорт. До недавних событий, связанных с ударами по российским НПЗ и возникновением дефицита в РФ, продукция в основном направлялась в Центральную Азию — Киргизию, Таджикистан и другие страны, где цены были выше. Казахстанская логистика в этом направлении даже удобнее российской.
Позднее сообщалось, что на заводе были проведены работы по модернизации и теперь он может перерабатывать 600–700 тысяч тонн в год. Однако даже при этом объемы остаются небольшими для масштабов российского рынка. НПЗ способен закрывать потребности лишь локально — в пределах определенного радиуса вблизи границы Западно-Казахстанской области с российскими регионами, тем более что транспортное плечо составляет всего 100–200 километров. При этом логистика поставок затруднена: нефтепровода к заводу нет, сырье доставляется по железной дороге и автотранспортом, что накладывает серьезные ограничения на объемы переработки.
После того как в России образовался дефицит топлива, потоки нефтепродуктов были перенаправлены в сторону РФ. Вряд ли изначально «Татнефть» планировала использовать этот завод для поставок в Россию — для этого слишком много ограничений, плюс необходимо постоянно добиваться от правительства Казахстана разрешения на экспорт (сейчас исключение из запрета действует только для конденсата). Скорее всего, первоначальный план был иным, но впоследствии был скорректирован в связи с текущей ситуацией.
О том, что структуры «Татнефти» приобрели завод, говорилось уже давно, хотя юридически он продолжал принадлежать другим компаниям. Видимо, сейчас принято решение официально оформить актив в свою юрисдикцию. Причины этого шага до конца неясны, но он порождает как минимум два вопроса. Первый — возможные санкционные ограничения, которые могут возникнуть в связи с таким переоформлением. Ранее завод под санкции не подпадал, но теперь этот риск становится вполне реальным.
Второй — сохраняющаяся угроза атак БПЛА, поскольку завод «Конденсат» находится вблизи границы. Если беспилотники достают до Оренбургского ГПЗ, а также до объектов в Татарстане и Башкортостане, то и этот завод, куда поступает российская нефть, остается уязвимым.
Отдельный острейший вопрос — банковские расчеты. Казахстанские банки сейчас в основном отказываются проводить платежи с российскими компаниями за подсанкционные товары, опасаясь попасть под вторичные санкции. В результате финансовые транзакции осуществляются через третьи и четвертые страны. Показательный пример: несколько банков в Киргизии уже попали под ограничения именно за проведение таких операций, и казахстанские банки стремятся избежать аналогичной участи.
Иллюстрацией служит ситуация с сетью АЗС «Газпромнефти» в Казахстане (около 20 станций в крупных городах). После того как головная компания попала под санкции, на этих заправках стало невозможно расплатиться картами казахстанских банков (Visa, Mastercard) — расчет был возможен только картами «Мир» либо наличными. В итоге эту сеть продали или переоформили на другую юрисдикцию.
Сложно сказать, какие именно мотивы двигали «Татнефтью» при покупке завода, тем более что сделка состоялась несколько лет назад — еще до ударов по российским НПЗ и нынешнего дефицита топлива. Тогда логика, вероятно, была иной. Возможно, в условиях санкционного противостояния рассматривался вариант поставок нефтепродуктов в европейские страны — маршрутом через Каспий и Азербайджан. Прорабатывались, наверное, разные сценарии.
При этом внутренняя ситуация с переработкой и объемами в самой «Татнефти» мне детально неизвестна, но очевидно, что удары по российским НПЗ делают этот актив более привлекательным в качестве резервной площадки. Однако, подчеркну еще раз, объемы там невелики, а логистика оставляет желать лучшего. В целом это небольшой актив, и его ценность для «Татнефти» в текущих условиях определяется скорее ситуативными факторами, чем стратегическим масштабом.
«Помогут ли объемы готового топлива, которые вернутся в Россию, решить проблему системного дефицита? Это менее 2 процентов от годового потребления бензина — ничего, но все равно это очень хорошо на фоне всего, что происходит»
«Поможет ли это сдержать цены? Да, конечно!»
Александр Разуваев — экономист, член наблюдательного совета гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров:
— «Татнефть» — вторая компания после «Лукойла», которая выходит в Казахстан. Единое экономическое пространство, Евразийский союз, Игры кочевников через два года в Татарстане, а совсем недавно казахи официально признали себя наследниками Золотой Орды — это все не просто так.
Если брать голую экономику — пока, по крайней мере, Украина Казахстан не бомбит, надеюсь, и не будет. И мы можем перерабатывать нефть там, получая бензин. Есть еще такой момент: конечно, на Urals, на экспорт это не влияет, но все-таки нефть от «Татнефти» сернистая, тяжелая. И лучше, конечно (об этом президент РФ Владимир Путин еще 100 лет назад говорил), где-то ее перерабатывать и продавать бензин. Но сейчас все перерабатывающие мощности строятся очень долго, и это большие деньги. А купить что-то, еще и на защищенной территории, — это история очень хорошая.
Я бы хотел отметить, что, несмотря на все нынешние проблемы, «Татнефть» платит хорошие дивиденды, что особенно нравится акционерам. Честно, я не смотрел, как сегодня «Татнефть» торгуется, но я считаю, что это новость очень хорошая для акций компании.
Насколько такая схема экономически выгодна, ведь получается двойная логистика? Ничего! Зато это защищенная вещь. То есть туда беспилотники не прилетят. И плюс это, кстати, еще и выход на рынок Казахстана, и возможность перерабатывать тяжелую сернистую нефть. Я считаю, что это очень хороший ход.
Выгоднее ли это, чем прямой экспорт в Индию? Индусы отжимают всегда по цене, так что выгоднее точно. И китайцы, и индусы [отжимают]. Единственные, кто не отжимает по цене наших, — это турки. Вот им спасибо, они честные.
Помогут ли объемы готового топлива, которые вернутся в Россию, решить проблему системного дефицита? Это менее 2 процентов от годового потребления бензина — ничего, но все равно это очень хорошо на фоне всего, что происходит. Чем покупать втридорога бензин у тех же индусов или турок, лучше перерабатывать его в Казахстане и назад возвращать в Россию. То есть мы туда нефть, а назад бензин, причем на территориях, которые безопасны для переработки. Это шикарно!
Поможет ли это сдержать цены? Да, конечно! Учитывая (я подозреваю), что бензин будет реализовываться прежде всего на территории Татарстана…
Как оцениваю риск попадания «Конденсата» или схемы в целом под вторичные санкции США? Я не думаю, что он попадет под санкции. У нас все-таки при [президенте США Дональде] Трампе нормальные отношения. Плюс все западные инвесторы Казахстан очень любят. Так что я не думаю, что есть риск.
«Переработка 700 тысяч тонн нефти проблему системного дефицита топлива в России не решит, но…»
Александр Виноградов — ведущий экономист АНО «Научно-исследовательский центр Олега Григорьева „Неокономика“»:
— Возможно, не только «Татнефтью» ограничится подобная деятельность. Известно же, что творится сейчас с НПЗ: налетают какие-то «марсиане», что-то там кидают, и оно горит. Соответственно, надежда на то, что другая юрисдикция, другое государство это все прикроет, для «Татнефти» является вполне себе обоснованной.
Что касается транспортных издержек и иже с ним. Предпоследний раз я сам заправлял 92-й бензин по 115 рублей за литр. И это еще нормально, бывает и дороже. То есть рынок вполне себе «съест» повышение цены от условно стандартных 65 рублей за литр. 85 рублей — да пожалуйста! Лишь бы он был нормальный, по запросу. Так что я не вижу здесь никаких, скажем так, экономических рисков. С точки зрения спроса риски могут быть разве что регуляторного характера, поскольку Казахстан, разумеется, всеми способами не упустит своего: захочет и этого, и этого, и чтобы, соответственно, «марсиане» на них тоже не обиделись.
Выгоднее ли такая схема прямого экспорта в Индию? С индусами сложно, там большое логистическое плечо — это во-первых. И во-вторых, очень тяжелая ситуация с выводом капитала из Индии. То есть они платят только рупиями, и их особо-то в Россию не доставишь, на что еще несколько лет назад наткнулась «Роснефть». Поэтому тут скорее речь идет о диверсификации собственного производства, а не об упрощении доступа к внешним рынкам.
Можно ли такую схему назвать способом «Татнефти» загрузить собственный же актив? Разумеется, хотелось бы, чтобы мощности использовались на 100 процентов или хотя бы на более-менее стандартные порядка 80 процентов. Поэтому, да, если это поможет, естественно, им пойдет на пользу, они будут этому рады.
Решит ли поставка переработанного топлива в 700 тысяч тонн проблему системного дефицита в России? Нет. Скажем так, я думаю, что полегче будет тем регионам, в которые и через которые этот бензин поедет обратно в Россию. Это приволжские регионы, к примеру Оренбург и так далее.
Как оцениваю риск попадания «Конденсата» или схемы в целом под вторичные санкции США? Я бы сказал, что скорее низкие риски. Это делается небыстро. Ну и кроме того, тут всегда можно начать прикрываться политическими [причинами]. Условно говоря, управляющий — представитель не «Татнефти», а Казахстана, компания казахстанская, а не татарстанская. Всякого рода подобными вещами это всегда можно прикрывать, как мне кажется, достаточно долго. «Да, у „Татнефти“ есть доля в собственности, даже большая, но управляем данной компанией в Казахстане мы». То есть вот такими вещами можно довольно долго прикрываться.
Комментарии 7
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.