В Казани стартовал III всероссийский форум селекционеров и семеноводов «Русское поле» В Казани стартовал III всероссийский форум селекционеров и семеноводов «Русское поле»

«Русское поле» без Лут и татарстанских VIP'ов

Поддерживать и развивать отечественную селекцию и семеноводство накануне собрались в IT-парке им. Рамеева специалисты со всей России. В Казани стартовал III всероссийский форум селекционеров и семеноводов «Русское поле». Два года подряд на мероприятие приезжала министр сельского хозяйства РФ Оксана Лут. В этом году она присоединилась к обсуждению в форме видео-конференц-связи. Видимо, были неотложные дела в Москве, хотя еще во вторник Оксана Николаевна на форуме «РОСТКИ» в «Казань Экспо» призывала растить кадры в тесном взаимодействии с Китаем и даже успела осмотреть демонстрационные поля в агробиотехнопарке Казанского аграрного университета (КазГАУ) и обсудить развитие сел в Татарстане с раисом республики Рустамом Миннихановым.

Свое физическое отсутствие на форуме Лут обыграла шуткой: «Очень хотелось поприсутствовать лично в зале, но так получилось, что сегодня я присутствую дистанционно, хотя мы даже прорабатывали какой-то вопрос возможности аватара. Я думаю, что, может быть, через какое-то время уже у нас будут аватары выступать на наших форумах».

Оксана Лут: «Очень хотелось поприсутствовать лично в зале, но так получилось, что сегодня я присутствую дистанционно» Оксана Лут: «Очень хотелось поприсутствовать лично в зале, но так получилось, что сегодня я присутствую дистанционно» Фото: «БИЗНЕС Online»

Стоит отметить, что сама пленарка собрала аншлаг — в зале практически не было свободных мест. Но мероприятие получилось слегка «затянутым», к концу заседания зрителей в зале стало гораздо меньше. Среди пришедших мы не заметили руководителей татарстанских агрохолдингов. Заместитель премьер-министра РТ, министр сельского хозяйства и продовольствия РТ Марат Зяббаров и президент Академии наук РТ Рифкат Минниханов внимательно слушали спичи гостей, но к микрофону так и не вышли.

Сама пленарка собрала аншлаг — в зале практически не было свободных мест Сама пленарка собрала аншлаг — в зале практически не было свободных мест

О положении дел в российской селекции и семеноводстве Лут рассказала, что называется, «без бумажки». В ее докладе звучали призывы кооперироваться, чтобы как можно быстрее и эффективнее достигнуть результатов, поставленных перед отраслью президентом РФ. А задачи, напомним, амбициозные: к 2030 году довести долю семян отечественного производства до 75%. Кроме того, нужно в 1,5 раза нарастить экспорт продукции АПК и до 17% снизить зависимость от импорта.

Уровень самообеспеченности семенами отечественной селекции в Татарстане превышает 80%, рассказали «БИЗНЕС Online» в пресс-службе министерства сельского хозяйства и продовольствия РТ.

В текущем году 34% посевов сахарной свеклы засеяны отечественными семенами. По кукурузе показатель составляет 56%, подсолнечнику — 65%, рапсу — 68%, сое — 84%. «Значительный рост» доли отечественной селекции зафиксирован по подсолнечнику (11%) и сое (52%).

В республике выстроена собственная система семеноводства. Ключевое место по пополнению набора сортов принадлежит Татарскому научно-исследовательскому институту сельского хозяйства (ТатНИИСХ) — на полях республики возделывается 35 сортов института (37% от всех посевов). Кроме того, работают 50 (годом ранее их было 55) сертифицированных семеноводческих хозяйств и 7 семенных заводов. Ежегодно татарстанские сельхозпредприятия производят около 140 тыс. т семян высших репродукций.

К решению задач по самообеспечению отечественными семенами в России занялись не так давно — только в 2022 году, когда после начала СВО из страны ушла часть недружественных компаний. И за это время у семеноводов уже есть «серьезные достижения»: в прошлом году российские аграрии высеяли 69,3% семян отечественной селекции. Для сравнения: их доля в 2022 году была на уровне 60,3%, в 2024-м — 62,5%. По словам Оксаны Николаевны, «хорошо мы движемся» по подсолнечнику и рапсу — за три года прирост составил 35,8% и 37,2% соответственно.

«Провал» по яровым зерновым культурам, таким как пшеница, ячмень. К примеру, доля отечественных семян пшеницы сократилась на 9,1%. Все еще низкая самообеспеченность семенами картофеля и сахарной свеклы — 12,3% и 24,2% соответственно. Тем не менее в минсельхозе РФ подумывают отменить квотирование на иностранные семена сахарной свеклы.

По словам Оксаны Николаевны, «хорошо мы движемся» по подсолнечнику и рапсу — за три года прирост составил 35,8% и 37,2% соответственно По словам Оксаны Николаевны, «хорошо мы движемся» по подсолнечнику и рапсу — за три года прирост составил 35,8% и 37,2% соответственно

«У нас есть хорошие сорта-гибриды… Но хозяйства все равно покупают контрафакт»

Чтобы создать новый сорт или гибрид и сделать это быстрее и лучше, чем все остальные, нужно «очень много знать», рассуждала министр. Кроме того, в России очень разные климатические условия, поэтому разработки нужно испытывать в разных регионах. Еще один вызов — ограниченная площадь под посевы. «Поэтому мы должны заниматься продуктивностью, должны заниматься тем, что нам может дать та земля, которая у нас есть, с точки зрения повышения урожайности, повышения эффективности», — наставляла Лут.

Кроме того, кооперация — это вопрос экономичности, ведь не каждый может позволить себе дорогостоящее оборудование. Особое внимание нужно уделить селекции, где кооперация пока не слишком развита. К примеру, в агропромышленном кластере им. Вавилова (позиционируется как площадка для интеграции науки и бизнеса в сферу селекции и генетики растений) всего 15 резидентов. Схожая ситуация и в казанском агробиотехнопарке прикладной генетики в животноводстве «ГенБиоТех».

«Я спросила у руководителя „ГенБиоТеха“: „Кто у вас в качестве участников?“ Он мне говорит: „Вот 17 участников там будет: в основном все из Республики Татарстан и один участник из Китая“. Все, всех остальных нет! Ну так тоже не получится [работать]! Потому что это специальный центр, на который было потрачено много средств для того, чтобы этим могли пользоваться все и получать результат. Потому здесь это, конечно, задача как самого центра, так и участников на рынке — друг друга найти и попытаться вместе сделать что-то эффективное», — пожурила Лут.

В самой компании позже пояснили, что заявление министра восприняли «не как понижение оценки „ГенБиоТеха“, а как признание его потенциального масштаба». «Перед обычным региональным проектом не ставят задачу объединить лидеров рынка и работать для всех. Такая задача появляется только тогда, когда инфраструктуру уже рассматривают как инструмент федерального уровня», — прокомментировали в «ГенБиоТехе».

Казанский агробиотехнопарк «ГенБиоТех» получил от главы минсельхоза России не просто оценку текущего состава участников, а фактически федеральный мандат. Выступая 19 августа на III Всероссийском форуме селекционеров и семеноводов «Русское поле — 2026», Оксана Лут обозначила новую планку: созданная при участии федерального центра и Татарстана инфраструктура должна работать на весь российский рынок, объединяя сильнейшие научные центры, технологические компании и хозяйства из разных регионов. Поводом для реплики стал представленный состав будущих участников площадки: на стартовом этапе его основу сформировали структуры из Татарстана, а международный контур представлен компанией из Китая. Министр фактически определила, какой должна быть конечная модель проекта: не локальной лабораторией и не закрытым региональным контуром, а общей инфраструктурой отрасли. Именно Татарстан инициировал создание площадки, обеспечил софинансирование, подготовил объект и собрал первые компетенции. Без этого ядра нечего было бы масштабировать. Теперь, когда инфраструктурный контур сложился, задача закономерно меняется: не только разместить резидентов, но и сделать площадку точкой доступа для всей страны. Если дорогостоящий лабораторный и цифровой комплекс создавался в рамках национальной задачи технологического обеспечения продовольственной безопасности, он должен быть открыт для лучших решений независимо от их региональной «прописки». Именно такую логику и обозначила Оксана Лут.

«ГенБиоТех» создается как первый в России агробиотехнопарк прикладной генетики в животноводстве. Общий объем инвестиций в проект оценивается примерно в 1,8 млрд рублей, из которых 623 млн рублей составила федеральная грантовая поддержка, остальная сумма – из внебюджетных средств. Ядром комплекса станет генетическая лаборатория мощностью до 600 тыс. исследований в год. Но ценность проекта не сводится к секвенаторам и лабораторным помещениям. Генетика начинает давать экономический эффект только тогда, когда лабораторные данные соединяются с данными о продуктивности, экстерьере, здоровье и условиях содержания животных, а затем превращаются в понятные селекционные решения для конкретного хозяйства. Поэтому «ГенБиоТех» задуман как полный технологический контур: от отбора биоматериала и сбора производственных данных до геномных исследований, биоинформатики, оценки племенной ценности и внедрения решений на фермах. Именно такой промышленной связки сегодня не хватает рынку. В России есть сильные научные школы, отдельные лаборатории, разработчики программного обеспечения, племенные предприятия и крупные агрохолдинги. Но их компетенции и данные пока часто существуют разрозненно. Казанская площадка может стать местом, где эти элементы соединяются в единую воспроизводимую систему.

Слова министра не означают, что каждая организация должна обязательно переехать в Юдино и занять кабинет в технопарке. Современный биотехнологический центр работает как распределенная сеть. Один участник использует лабораторную инфраструктуру, другой предоставляет производственные данные и площадку для пилота, третий разрабатывает программное обеспечение, четвертый валидирует методику, пятый внедряет результат в хозяйствах. Объединяют их единые правила, стандарты качества и измеримый отраслевой результат. Следующим логичным шагом может стать открытый федеральный контур для научных институтов, аграрных вузов, племенных объединений, лабораторных и IT-компаний, производителей оборудования и крупнейших сельхозпредприятий из разных субъектов России.

Участвовать в нем можно не только в статусе резидента, но и как технологический партнер, заказчик исследования, поставщик данных или площадка для апробации. Такой формат позволит формировать межрегиональные программы по разным видам животных, создавать сопоставимые массивы генетических и производственных данных, проводить независимую апробацию российских технологий и быстрее доводить научные разработки до хозяйств. Вокруг площадки можно объединить и меры поддержки: НИОКР, массовое генотипирование и геномную оценку, пилотное внедрение и последующее тиражирование наиболее эффективных решений. Для России федеральный формат означает возможность избежать дублирования дорогостоящей инфраструктуры, сформировать единые стандарты и накопить данные, которых достаточно для точных селекционных моделей. Для науки это доступ к промышленным массивам информации и понятный маршрут внедрения. Для бизнеса — площадка испытаний и первые крупные заказчики. Для хозяйств — возможность получать не отдельный лабораторный отчет, а решение, связанное с продуктивностью, здоровьем поголовья и экономикой производства. Татарстан при этом сохраняет созданный объект, компетенции и рабочие места, но приобретает гораздо больше: статус национального центра притяжения, федеральные проекты, новые партнерства и постоянный поток технологических задач. Площадка не «уходит» из республики — напротив, российский рынок приходит на площадку в Татарстане.

Поэтому заявление Оксаны Лут правильнее воспринимать не как понижение оценки «ГенБиоТеха», а как признание его потенциального масштаба. Перед обычным региональным проектом не ставят задачу объединить лидеров рынка и работать для всех. Такая задача появляется только тогда, когда инфраструктуру уже рассматривают как инструмент федерального уровня. Теперь важно наполнить федеральный статус содержанием: привлечь лидеров рынка, установить прозрачные правила доступа и превратить «ГенБиоТех» в национальный центр промышленной генетики животноводства.

Но в цепочке кооперации, помимо селекционера и семеновода, должно быть хозяйство. Однако аграрии пока не спешат выбирать отечественную селекцию. «У нас есть хорошие сорта-гибриды, я считаю, что наши селекционеры — большие молодцы, это просто рывок за последние годы. Но хозяйства все равно покупают контрафакт, завозят этот контрафакт откуда-то и все равно доверяют контрафакту, который непонятно, что из себя представляет, из стран, которые являются нам не друзьями», — сетовала Лут.

В качестве уже реализованного примера кооперации министр привела платформу «ПУСК» (платформа ускоренной селекции культур), созданную на базе Тимирязевской академии. Любопытно, что Оксана Николаевна только 11 августа отчиталась президенту РФ Владимиру Путину о запуске проекта. Сейчас ПУСК объединяет 86 научных организаций и компаний. Кроме того, благодаря федеральной научно-технической программе развития сельского хозяйства за последние четыре года удалось вывести на рынок 86 российских сортов и гибридов.

«Уверена, что за счет кооперации мы достигнем [многого]. Вот как у нас [академик РАН, генеральный директор АО „Щелково Агрохим“] Салис Добаевич [Каракотов] говорит: „Мы всех порвем!“ Очень бы хотелось, чтобы вот это произошло уже поскорее!» — заключила Лут.

Сам Салис Каракотов на пленарке также призывал к международной кооперации. Сейчас в ней заинтересован такой большой регион, как Африка. Для нее важны такие культуры, как сахарная свекла, пшеница, ячмень, сорго, просо, кукуруза, подсолнечник и др. При этом на континенте дефицит пахотных земель, а это значит, предъявляются особые требования к урожайности, обратил внимание ученый. Нужно учитывать и госнормативы, климат, продолжительность светового дня и специфику почв, для которых нужно адаптировать семена.

«Мы говорим о технологиях, а главный вопрос не решили: «Откуда деньги, Зин?»

О своем опыте успешной кооперации в производстве семян кукурузы рассказали генеральный директор селекционно-семеноводческого холдинга «Золотой початок» Михаил Копытин и фермер Никита Токмаков. По словам Копытина, сотрудничество с мелкими хозяйствами позволяет масштабировать и ускорить работу холдинга по выводу семян и гибридов на рынок. В свою очередь, у фермера появляется возможность увеличить доходность.

«Во-первых, это более прибыльно, несмотря на то что более сложно, безусловно. Во-вторых, это диверсификация. Причем, как мы сейчас ярко видим, диверсификация от цен на товарное зерно. Мы работаем по заранее определенному прайсу на выкуп семенного материала», — говорит о выгоде кооперации Токмаков.

Однако селекция — это затратная отрасль, отмечает в беседе с «БИЗНЕС Online» генеральный директор агрофирмы «Павловская Нива» Иван Савченко. При этом, по его словам, государство никогда не сможет выделять такого количества денег, сколько необходимо для данного направления. В качестве решения проблемы Савченко предлагает последовать мировому опыту, где селекция финансируется за счет роялти — платы за интеллектуальную собственность.

«В селекции нет денег. Они должны прийти от сельхозтоваропроизводителей, они выгодоприобретатели. Те, кто от сорта получает дополнительную выгоду», — уверен собеседник нашего издания. Савченко предлагает ввести систему отчислений в размере 100 рублей с гектара яровой и озимой пшеницы. Это получается 1,4 млрд рублей финансирования, подсчитал он.

«Сейчас на форуме мы будем говорить о том, что мы в технологическом плане отстаем в маркер-ориентированной селекции (отбор растений или животных ведут не по внешним признакам, а по наличию в ДНК молекулярных маркеров, сцепленных с нужными генами, — прим. ред.). Но все вопросы решатся сами собой, если [будет] финансирование. Мы говорим о технологиях, а главный вопрос не решили: „Откуда деньги, Зин?“», — говорит Савченко.

Сегодня государственной поддержки селекционеров нет, подтверждает руководитель Новосибирского института растениеводства и селекции Светлана Капустянчик. Все разработки институт ведет в рамках госзадания, на которое выделяется определенное финансирование. Далее, после регистрации сорта, институт самостоятельно пытается продать семена аграриям региона.

Кроме того, есть и другие трудности. «В последнее время появилась проблема с регистрацией сортов бюджетных проектов. То есть нам отодвигают на год вперед», — делится переживаниями наша собеседница. Сейчас институт пытается решить вопрос с минсельхозом.

В случае если работа над сортом ведется совместно с хозяйством, то институт получает роялти. «На выходе, когда образуется сорт, у компаний есть небольшой запас семян, который они размножают. И мы от них по лицензионному договору получаем роялти — от 3 до 5 процентов», — рассказала Капустянчик.