Последние недели принесли сразу несколько событий, которые на первый взгляд никак не связаны друг с другом: интервью предпринимателя Андрея Мельниченко, саммит НАТО, заявления президента США Дональда Трампа и проблемы немецкой промышленности. Однако все они складываются в единую картину — привычная модель глобализации, в которой капитал мог существовать отдельно от государства, стремительно разрушается, фиксирует научный сотрудник Центрального экономико-математического института РАН Иван Грачев. В статье для «БИЗНЕС Online» эксперт рассуждает, почему крупнейшие предприниматели пересматривают отношение к собственности, а Европа — к своей безопасности.
«Абрамовича заставили продать «Челси» за 2,5 млрд фунтов, а деньги заморозили. Есть масса примеров аналогичного отношения Запада и к китайской собственности, а с Китаем Запад формально не воюет»
Все реальные сценарии победы Запада над Россией несут риски ядерного уничтожения для Европы
Меня заинтересовали саммит НАТО и интервью, которые для меня с этим коррелированы. Например, журналу The Economist основатель компаний «Еврохим» и «СУЭК» Андрей Мельниченко рассказал о беседе с президентом России Владимиром Путиным, в ходе которого Мельниченко заявил, что «ошибка элиты заключалась в том, что она отделила свою судьбу от судьбы России» и что «нельзя иметь одну страну для зарабатывания денег, а другую — для безопасности, будущего своей семьи и настоящей жизни». Упоминается, что встреча состоялась в Кремле в мае 2025 года. Однако официально о ней не сообщалось.
Мельниченко в интервью упомянул, что после начала конфликта на Украине изменил свое представление о мировом устройстве: «Мир оказался не таким, каким я его себе представлял. Нет глобального мира. Нет глобальных правил… Вы поняли это раньше нас». Если коротко и просто, то он говорит о том, что российскую верхушку, поверившую в священное и всеобщее право частной собственности, грубо кинули.
В качестве наиболее характерного примера DeepSeek, к которому я обратился, выбирает историю с ФК «Челси» и Романом Абрамовичем, которого трудно заподозрить в нелояльности Западу. Абрамовича заставили продать «Челси» за 2,5 млрд фунтов, а деньги заморозили. Есть масса примеров аналогичного отношения Запада и к китайской собственности, а с Китаем Запад формально не воюет. По сути, Мельниченко фиксирует, что риски потерять собственность на Западе на сегодня выше, чем в России. Следовательно, придется держать собственность в России. А тогда наша страна нужна суверенной и сильной, способной эту собственность защищать, в том числе и от Запада.
Второй его важный тезис: все реальные (добавлю — маловероятные) сценарии победы Запада над Россией несут риски ядерного уничтожения для Европы. Даже если она уцелеет, развитие событий в соответствии с такими сценариями не даст Европе никакого профита. И при распаде России, и при обнулении ее силы ресурсы Сибири получит Китай. Европа же при таких обстоятельствах бесперспективно теряет огромные деньги. И рискует потерять все.
«Германия с 2018 года потеряла 15% промышленного производства»
Я думаю, здесь уместно привести оценки потерь европейского бизнеса и населения Европы. В частности, Германия с 2018 года потеряла 15% промышленного производства. По мнению федерального объединения немецкой промышленности, в 2025-м производство упало еще на 2%. При этом производство в энергоемких отраслях с 2022 года сократилось на 20%, каждое пятое германское предприятие полностью свернуло производство на территории страны, 43% германских компаний планируют перенести производства в ближайшие два-три года. Промышленность Германии c 2019 года потеряла 266 тыс. рабочих мест, причем 144 тыс. — в 2025-м. В 2025 году в стране обанкротились 23,9 тыс. компаний, из них 1,6 тыс. — промышленных. Общая потеря экономической мощи с 2019 года — свыше 25 млрд евро. Глава союза работодателей металлургической и электротехнической промышленности Германии неоднократно заявлял о деиндустриализации страны, называя ситуацию драматической. Себестоимость электроэнергии немецкой промышленности в 3 раза выше, чем у конкурентов в США, вдвое выше, чем во Франции.
И заключительный тезис в стиле одного фильма: «Я теряю громадные деньги, вы теряете чертовски большие деньги — пора договариваться». Я счел целесообразным привести эти тезисы в вольной форме, потому что лет 15 назад на энергетической секции мюнхенской конференции по безопасности приводил их аналоги крупным немецким энергетикам. Тогда один очень известный немецкий политолог сказал мне: «Твое обращение к крупному бизнесу бесполезно, они все понимают, но мы все оккупированные страны».
Глобальное право собственности возможно только в однополярном мире, где мировой жандарм обеспечивает легитимизированное глобальное насилие
И это возвращает нас к саммиту НАТО. Вне деклараций президент США Дональд Трамп заявил: мы выводим 5 тысяч солдат из Германии, надо больше. Более того, надо вывести всех американских солдат из Европы. Если бы это были просто слова, можно было бы от них отмахнуться. Но они соответствуют стратегии нацбезопасности США и некоторым текущим фактам. Штаты нервно и непоследовательно уходят из Европы, которая в перспективе остается один на один с РФ в качестве непримиримого врага, обладающего 20-кратным ядерным превосходством. В целом я расцениваю интервью как своевременное обращение крупного российского бизнеса к крупному европейскому и прежде всего немецкому бизнесу c предложением пересчитать убытки, выгоды и риски и начать расширять зону договоренностей (с контрактов, которые продолжают работать несмотря ни на что).
Вероятно, это коллективная точка зрения РСПП, согласованная с Кремлем. По крайней мере, Путин счел целесообразным пригласить другого крупнейшего бизнесмена и значимую фигуру РСПП Владимира Потанина и пообсуждать с ним долгосрочную адаптацию к санкциям, возможности обеспечения роста производительности за счет автоматизации и ИИ, экологические и социальные проекты с участием бизнеса и государства. Я думаю, The Economist запустил эту волну. Во-первых, потому что не может совсем игнорировать мнение бизнеса, который, как я упоминал, все неплохо и давно понимает. Во-вторых, ситуация обоюдоострая. Она демонстрирует явное расхождение предъявленной позиции с формальной позицией властей. Запад волной публикаций, интерпретаций пытается это расхождение усугубить, раскачать лодку.
«Когда западные страны замораживают российские активы, они используют свой аппарат принуждения»
Тут можно было бы и остановиться, но вольно или невольно интервью поднимает важнейшую общую тему: не бывает всеобщего глобального права собственности. Доминирующая концепция сводит собственность к юридическим сущностям (титул, реестры и т. д.), игнорируя ее двойственную природу. Однако на протяжении всей истории человечества вероятность выживания семьи (далее — племени, страны цивилизации) определялась физическим контролем шкуры, копья, огня, знаний (далее — вещей, энергии, информации, доступных ресурсов). И этот контроль может быть обеспечен исключительно силой. Известный российский антрополог Станислав Дробышевский приводит пример: как только у древних земледельцев появились ямы для хранения излишков, резко возросло число найденных относящихся к тому времени пробитых черепов. Чтобы сохранять ресурс (зерно), нужна была сила, способная отогнать чужаков. Легитимное насилие, противостоящее нелегитимному. Гарантия того, что ваша собственность останется вашей. Без такой защиты любая запись в реестре — фикция.
Когда западные страны замораживают российские активы, они используют свой аппарат принуждения. Собственность имеет национальность настолько, насколько национальна сила, которая ее защищает. Как следствие — глобальное право собственности возможно только в однополярном мире, где мировой жандарм обеспечивает легитимизированное глобальное насилие. Однако как общие философские оценки, так и практика последних 30 лет показывают, что такая система долгосрочно нежизнеспособна. Следовательно, собственность реально привязана к конкретному государству, его дипломатической, правовой и прежде всего военной силе.
В самой грубой форме эту мысль подтверждает Трамп в истории с Гренландией, которую он опять потребовал на саммите НАТО. На то, что ресурсный фактор, который в силу природных ограничений выходит на первый план в недалеком будущем, доказывает уже упомянутый пример с Германией: самоотрезавшись от дешевых энергоресурсов, она запустила деиндустриализацию, т. е. начала снижение вероятности собственного выживания. Немецкий бизнес понимал это тогда, тем более понимает сегодня. Шанс стоит использовать, поскольку альтернативой будет очередная безнадежная ставка Европы на то, чтобы решить проблему мизерабельности ресурсной собственности за счет разгрома и разграбления России в прямом военном столкновении.
Фото на анонсе: © imago sportfotodienst / imago sportfotodienst / www.globallookpress.com
Мнение авторов блогов не обязательно отражает точку зрения редакции
Комментарии 20
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.