Влад Шлепченко: «Не исключаю захода в Черниговскую область, это просится с начала 2025-го»

«Ключевой момент последнего времени — удалось взять Константиновку. Кроме того, фиксируется продвижение к Орехову, распечатан волчанский плацдарм» Фото: © Алексей Майшев, РИА «Новости»

«То, что группировке «Север» удалось распечатать волчанский плацдарм, — это огромный наш успех»

— Влад, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Линия фронта меняется достаточно медленно. Тут, наверное, нужно говорить не о самой линии фронта, а скорее о тех событиях, которые мы наблюдаем. А мы наблюдаем, что, несмотря на преимущество противника в дронах, наступление не остановилось. И это самое важное.

Ключевой момент последнего времени — удалось взять Константиновку. Кроме того, фиксируется продвижение к Орехову, распечатан волчанский плацдарм. Идет очень упорное (оно в тени, мало освещается что с нашей, что со стороны противника) сражение за Красный Лиман. Также на стыке Донецкой Народной Республики, Днепропетровской и Запорожской областей происходит большое встречное сражение.

Вот это такие точки, которые крайне важны, и практически везде у нас, несмотря на то что противник очень активно кошмарит нашу логистику дронами оперативной дальности, фиксируется наше уверенное продвижение. И это сейчас самое важное наблюдение, о котором мы можем говорить.

— Если говорить о волчанском плацдарме, то, если я правильно понимаю, противник вынужденно отступает уже за Белый Колодезь. Почему он там не может удержаться?

— Очевидно, что это дефицит сил. Мы можем предположить, что реализуется замысел 2024 года о том, чтобы идти в Купянск и одновременно в затылок этой группировки ударить со стороны Волчанска. То, что группировке «Север» удалось распечатать волчанский плацдарм, — это огромный наш успех. Противнику уже не хватает сил, чтобы держать эту достаточно большую территорию, сейчас у него север Харьковской области отваливается.

— Насколько этот участок фронта является принципиальным для противника?

— Скорее всего, он сейчас исходит из того, что мы дожимаем этот участок. Сегодня их основные силы находятся в районе, во-первых, Купянска, а во-вторых, Красного Лимана. Там три механизированные бригады, 3-я штурмовая бригада, и все сконцентрировано для того, чтобы как можно дольше останавливать наше фактическое освобождение этого города.

И вот они держат достаточно большой участок, скажем, район севернее Красного Лимана, там, где Коровий Яр, Карповка и прочее. Но удерживать везде у них сил не хватает. Даже если мы не берем то, что происходит в районе ДНР и Запорожья, то даже вот здесь, по северу, у них есть несколько кризисных участков. Соответственно, Сырский вынужден жертвовать тем, что для него наименее важно.

— Судя по карте, у нас между Красным Лиманом и Константиновкой вырисовывается очень большой котел с характерными стенками и продвижением. Насколько это верное предположение?

— Думаю, что достаточно верное. На этом участке фронта сейчас идет большое тяжелое и затяжное сражение, притом, я так думаю, в силу того что очень большая заинтересованность у обеих сторон, мы видим картину с очень большим отставанием. Мониторинговые ресурсы как минимум на данном участке фронта объективно не поспевают за реальными изменениями в районе ЛБС.

Проскакивают какие-то видео, например наших штурмовиков, которые достаточно близко подходят к тому же Славянску, где-то на окраины, но это все никак не отражается, не заявляется даже. Скорее всего, там события очень сильно убежали вперед по сравнению с тем, что мы видим на картах.

Говоря конкретнее, наши, взяв Константиновку, добились огромного успеха. Сейчас вот Алексеево-Дружковка будет на очереди, откуда уже украинских дроноводов повыбили, там осталась только пехота, а уже за ней будет и сама Дружковка. И одновременно с севера обжатие идет, ну тут ключевой момент как раз Красный Лиман.

И вот важно понимать, что они очень отчаянно пытаются остановить наши действия в Красном Лимане. Дело в том, что Красный Лиман замыкает логистическую линию на Лисичанск. Там и железная дорога, и шоссейка, соответственно, есть возможность эффективного закрепления. И как только мы сможем зачистить Красный Лиман и обеспечить туда подвоз снабжения, то с северной стороны Славянска дела начнут приобретать очень неожиданный для противника оборот.

— Но у противника остается достаточно удобный на этом участке рубеж в виде реки Северский Донец.

— Действительно, этот Северский Донец нам уже немало крови попил, мы его пересекали туда-сюда, формировали плацдарм на его западном берегу: если помните, когда сформировали, там же буквально две группы высадилось на лодочке. Тут вопрос в том, какими силами это будет продвижение обеспечено. Любой рубеж сам себя не защищает, его защищают те силы, которые можно сконцентрировать. Расчистка логистической линии — это здесь ключевое.

«Вполне очевидно, что после большого и долгого марша, когда в течение почти полутора лет «Центр» нес на себе основную нагрузку, людям требуется отдохнуть» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

«Доброполье — это то, что немцы называли «шверпункт»

— Если говорить о группе войск «Центр», уже почти год данная группировка войск практически не движется. В чем причина?

— Там на самом деле достаточно логичная пауза. Вполне очевидно, что после большого и долгого марша, когда в течение почти полутора лет «Центр» нес на себе основную нагрузку, людям требуется отдохнуть. Но даже так нельзя сказать, что события на данном участке фронта пустые. Фактически тут идет тяжелое встречное сражение, в рамках которого и мы, и противник пытаемся подвинуть друг друга.

Как следствие, если Киев вынужден стягивать на этот участок фронта дополнительные части, войска, то в остальных местах противник вынужден ощущать себя победнее. Что, конечно, нам на руку. В итоге «Центр» сумел оттянуть на себя эти силы и удерживает их, не давая Киеву отойти в сторону.

— Одной из приоритетных задач «Центра» называют населенный пункт Доброполье. Что это за городок и почему он так важен?

— Данный населенный пункт — это то, что немцы называли «шверпункт»: этакая точка притяжения, там сходится ряд дорог, имеются коммуникации и прочее. И на самом деле по большому счету мы выдавливаем противника за полосу сплошной городской застройки, потому что Донбасс — это сильно урбанизированная территория. И чем дальше на запад, тем меньше плотность застройки.

Поэтому Доброполье, если смотреть глобально, — это очередной из городков, из которого нужно выбить противника для того, чтобы у него упала связанность фронта и оборона просела. В любом случае надо куда-то двигаться, и если противник цепляется за какую-то застройку, какой-то населенный пункт (а населенный пункт — это бетонированные подвалы, асфальтированные дороги, которые не оставляют следов от техники, то есть можно технику туда-сюда гонять и с воздуха ее сложно бывает отследить), то надо его оттуда выбивать.

Это кажется достаточно обыденным, возможно, странным, что сражение ведется в том числе и за какие-то полуразрушенные многоэтажные застройки, но их можно под разные нужды использовать. Хотя бы для того, чтобы там разместить ретрансляторы сигналов и поддерживать связь. Но и кроме этого, есть определенные задачи.

Это реально то, что немцы определили в свое время термином «шверпункт», тут, на мой взгляд, добавить нечего. То есть оно, может быть, даже и не стоит на какой-то важной стратегической трассе, удерживание которой само по себе является задачей, или не нависает над местностью, как это делал Угледар. Но и совокупность мелких, казалось бы, непринципиальных факторов дает свой результат.

В результате люди, которые находятся неподалеку от такого шверпункта, я имею в виду командование, упираются в то, что его нужно взять, дабы решить появляющиеся военные задачи.

— Группа войск «Восток»: с одной стороны, мы видим продвижение на запад, в сторону Орехова, и шире, в сторону Запорожья, и при этом со стороны Покровского их пытаются атаковать соединения противника. На ваш взгляд, что происходит на данном участке фронта?

— Там противник действительно попытался провести контрнаступление. По ощущениям, которые складываются из того, что видно по картам и о чем пишут профильные телеграм-каналы, создается впечатление, что хохлы залезли еще глубже в мешок. Зачем это нужно, я пока не очень понимаю, видимо, очень хитрый маневр.

В принципе, нечто подобное они уже делали, и не раз, на других участках фронта. Общий замысел, который вообще может преследовать подобные действия, тоже давно известен — выигрывание времени за счет того, что на убой отправляется свеженаловленная пехота. Для нас это, пожалуй, нормальная ситуация, тоже много раз проходили, в итоге мы их перемелем и продвинемся дальше, я думаю.

Но самое главное, что я хотел бы отметить, — это то, что действительно, несмотря на потуги противника, движение в сторону Орехова продолжается. Можно даже сказать, что «Восток» не снижает темпов. Хотя это, конечно, сложно говорить, там статистику надо смотреть по передвижению, но оно в любом случае есть и уже ставит под вопрос снабжение всей ореховской группировки противника.

Как следствие, рано или поздно все равно где-то найдется слабое место и у нас будет локальный прорыв с последующим обжатием, ну, а дальше фортеция потеряет свое стратегическое значение и перейдет в разряд дотационных регионов, которые Украине не нужны.

«Противник постепенно утрачивает перевес в малом воздухе» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

«Технология борьбы с их дронами отработана»

— Вы говорите, что у противника явный перевес в дронах. Насколько сильно он ощущается и в чем именно выражается?

— Ну сейчас конкретно у них самый существенный перевес — это дроны оперативной дальности, к борьбе с которыми наша ПВО оказалась откровенно не готова, то есть это дальность 100–300 километров. Это то, чем фактически перехвачена сухопутная трасса Новороссия, Крым, то, чем они сейчас долбят с остервенением по танкерам в Азовском море. Это первый момент.

На тактическом уровне их преимущество постепенно снижается. Если посмотреть статистику, которую публикует «Рубикон», то там на первом месте по числу пораженных целей с очень большим отрывом именно беспилотная техника. Это средства связи, управления и так далее. Тоже недавно попадался на глаза отчет одной из бригад, которая за месяц уничтожила более 100 гексакоптеров типа «Баба-яга». Вернее, Vampire и «Баба-яга».

Я просто напомню, что в реалиях 2023-го — начала 2024 года там дай бог половина (а реально, думаю, в лучшем случае треть от этой сбитой сотни) была бы поражена. Остальные дроны эту бригаду просто бы разобрали, так что ее пришлось бы вывозить в тыл на доукомплектацию. То есть я говорю о том, что эти «Бабы-яги» прилетали бы каждую ночь и разбирали бы один за другим блиндажи, выбивали бы пехоту из укреплений, посадок. Сейчас же одна бригада просто перемолола сотню этих бывших агродронов.

И это говорит о том, что технология борьбы с их дронами отработана. Она реализуется, и противник постепенно утрачивает перевес в малом воздухе. Я не хочу сказать, что он везде его утратил, отнюдь, скорее всего, если смотреть в целом по фронту, то, наверное, все-таки перевес за их стороной, но это больше не ультимативное преимущество, которое раньше было. И более того, можно предположить, пока аккуратненько так, что до наступлений они держали линию фронта за счет своих дроновых подразделений, а вот с наступлением у них были проблемы.

Сейчас мы видим по множеству наших направлений, что у них уже даже дронщиков не хватает, чтобы держать все территории. Повторюсь, в войсках противника в этом вопросе можно зафиксировать деградацию. Вместе с тем с нашей стороны, что тоже хорошо, идет развитие. А кроме того, у нас же идет акцентированная работа нашей авиации по уничтожению их операторов дронов.

И это сказывается: у них преимущество постепенно стачивается и утрачивается. Можно вспомнить пример из Великой Отечественной, когда у немцев сначала было существенное преимущество в танках, моторизованных подразделениях, но постепенно оно стерлось. Так же и здесь происходит.

— За пределами темы дронов есть ли у противника некое вооружение, с которым мы еще не умеем бороться либо оно нам просто сильно мешает?

— Морские дроны, кстати, очень неплохо себя показывают, но логика подсказывает, что хоть они и не имелись в виду, но верным их будет отправить к остальным дронам. Дальнобойная артиллерия сейчас фактически утратила свое значение, у них все равно она еще остается где-то. В принципе, она еще может крови попить, но вовсе не столько, сколько ей отводилось бы ранее.

Из того, что я бы отметил, — у них система снабжения, вот эти маркетплейсы военные заработали, которые бывший министр обороны Украины Михаил Федоров продвигал. Вот это действительно очень хорошо. Но это опять-таки завязано на дроны.

В целом, наверное, ответ на ваш вопрос — нет, потому что я сейчас кручу в голове целый веер разных мыслей, и ни одна не подходит. Навскидку — с бронетехникой у них уже давно все плохо, что, кстати, отчасти результат того, что у нас культура использования летающих дронов, как и их количество в войсках, существенно повысилась. То есть эти MRАР, вся эта дрянь, которую европейцы и американцы сюда поставляли в огромных количествах, да и сейчас поставляют, сегодня крайне быстро выбиваются нашими бойцами, без каких-либо сантиментов. В результате у них в этом сегменте начинает назревать проблема, что еще некоторое время назад казалось немыслимым, ибо такой дряни Киеву передали действительно очень много.

Так вот, дроны — это последнее, что у них остается. Если брать только стратегические вооружения, то, что они сейчас стараются сделать (запустить баллистику, но там вопросов-то, по сути, нет), вряд ли это можно будет считать украинским производством — это, пожалуй, европейская история. А на поле боя дроны — их последняя надежда.

— Недавно президент Франции Эмманюэль Макрон передал режиму Зеленского лицензии на производство дальнобойных снарядов, в том числе ракет типа SCALP, с условием, что Украина сможет развернуть производство у себя. Первое, что приходит в голову, что это либо очень специфический пиар, либо то, что у нас называется «распил», просто потому, что организовать даже не сложное, а какое угодно производство на Украине сегодня невозможно, а вот выделить и освоить деньги — еще как!..

— Тут скорее даже не распил, потому что с распилом у них уже все вопросы закрыты. Не стоит обольщаться, что они на пятый год войны такую мелочь не решили. Можете посмотреть на следующую историю: Германия несколько лет назад получила лицензию на производство ракет PAC-3 для комплексов Patriot. И что-то мы до сих пор не видим, чтобы у немцев заладилось производство этой, безусловно, очень нужной противоракеты. Как вы знаете, украинцам Дональд Трамп пообещал передать эту лицензию, у них, видимо, еще быстрее все организуется.

Если посмотреть их сегмент «Телеграма», то крайне сомнительные военные блогеры радостно написали, что видели обломки этих ракет и что там ничего сложного, дайте инструкцию, не хуже соберем. Но в реальности ракеты-перехватчики с кинетическим перехватом — это передний край того, что доступно человечеству в сфере электроники. Там только наладить производство импульсных двигателей, которые отвечают за наведение ракеты, уже подвиг. Или работа маршевых двигателей, которым требуется крайне стабильное горение топлива, а самое главное — продолжительное, то есть количество потребляемого топлива не должно в процессе полета меняться. В общем, это действительно очень сложные, высокотехнологичные производства.

Как следствие, реакция на передачу технологий производства европейских ракет на Украину, с точки зрения Украины, — это бравада. А вот с точки зрения Европы, заявление Макрона, скорее всего, носит легитимационный характер, задел для будущих планов применения по нам европейского оружия. Выглядит это так: они говорят, что передают технологии производства ракет Киеву, а в реальности поди узнай по обломкам ракеты, где она была произведена.

Скорее всего, это закладка под то, чтобы расширить программы поставок, но при этом подстраховать свою задницу. Если вдруг русские перестанут придерживаться травоядной позиции, чтобы не начали стрелять в ответ. Вот для этого они и произвели такое легендирование и на любую нашу претензию всегда могут ответить: «Да мы еще два года назад все передали украинцам, какие к нам вопросы? Вы же два года не возмущались? Вот и сейчас не возмущайтесь».

— Хотелось бы обобщить: а насколько сегодняшняя Украина способна наладить какое-либо сложное производство?

— Скорее нет, чем да. Потолок сегодняшней Украины — это работа с пластиком, с комплектующими, которые делает Китай, и со всем остальным, потому что сложные производства завязаны на металлообработку, они энергоемкие, там нужно строить полноценные цеха, которые спрятать невозможно, закопать под землю — тоже невозможно. А вот 3D-печать очень гибкая. Вообще такие производства очень гибкие, их можно распределять, их можно питать с помощью дизель-генераторов, им не нужна какая-то полноценная мощная индустрия.

Все-таки серьезные вещи, как те же самые ракеты-перехватчики для Patriot, микроэлектроника, оптика, требуют очень серьезных вложений, обеспечения, наличия специалистов, потому что это производство с очень сложными станками, оборудованием. Естественно, это все будет — может, не сразу, но через некоторое время — уничтожаться.

А обновить такой индустриальный парк очень сложно, это довольно большие затраты и по времени, и по деньгам. Если помните, в 2022–2023 годах были духоподъемные разговоры о том, что сейчас Европа встрепенется, а немецкий Rheinmetall будет производить бронетехнику на территории Украины. Более того, там даже где-то на западе Украины площадку расчистили, бульдозеры пригнали, которые щебень равномерно по площадке уложили…

Ну и где это совместное производство, спрашивается? Вопрос, понятно, риторический, ничего в итоге построено не было. Потому что все прекрасно понимают, что как только там будет выставлено это дорогущее оборудование, как только туда подключат коммуникации, электричество, дороги подведут — туда тут же прилетят погостить «Искандеры». Хороша наша песня, начинай сначала.

Поэтому подобные обещания, заявления — это более «распилочная тема», чем какие-то реальные намерения. Ну, а в результате этого Украина ограничена крупноузловой сборкой китайских комплектующих, которые производятся на нормальных передовых заводах.

«Я бы не исключал захода в Черниговскую область»

— Некоторое время назад была новость, согласно которой Евросоюз выделил Украине денежный транш на производство БПЛА. Так вот, дело в том, что Украина ни копейки не получила, деньги сразу ушли шведам, которые пообещали к 2028 году поставить свои самолеты. Нет ли ощущения, что выделенный Евросоюзом кредит на 90 миллиардов евро — это не столько о помощи Украине, сколько военное обеспечение «старушки Европы»?

— Именно так, все верно. Притом то, что вы назвали, — это частное явление общей тенденции. Если вспомните, то именно так и происходит в той же самой Дании: там есть целый промышленный кластер, где FirePoint, например, производит топливо для ракет. Там целый кластер растет. На Западе очень занятный термин для этого придумали западные обозреватели, мне он очень понравился — «военное кейнсианство».

То есть они используют формулу Кейнса, но он говорил о строительстве «государства благоденствия», о том, что надо жилье для малообеспеченных классов строить, что строительство жилья, развитие металлургии и прочего даст эффект, а здесь просто оно перевернуто. Давайте, давайте вкладывать деньги в военное производство, это даст монетарный импульс экономики, и это даст нам индустриализацию. Поэтому эти деньги крутятся в первую очередь для реанимирования европейских производств, европейской индустрии.

Да те же заводы Renault перестраивают свое производство, по крайней мере пытаются, заявляют, что собираются перестроить два автомобильных завода под выпуск дальнобойных БПЛА. Там целая куча таких проектов. Да, это именно реанимация европейской индустрии, которую они хотят взрастить на русской смерти и русской крови.

Михаил Федоров Фото: © Sergii Kharchenko / ZUMAPRESS.com / www.globallookpress.com

— Как вы знаете, на неделе Владимир Зеленский в очередной раз менял кабинет министров, как следствие, в отставку пошел и Михаил Федоров, теперь уже бывший министр обороны. Почему его, на ваш взгляд, сняли?

— Земля слухами полнится, что у них там дружный серпентарий единомышленников, но как-то подробнее рассказать, наверное, не смогу. Дело в том, что это не столько профессиональные, сколько межчеловеческие и прочие отношения внутри коллектива людей, где все заняты повальным воровством. Так что точную причину вам не назову.

Но вообще на самом деле хорошо, если бы они там друг друга «сожрали». На мой взгляд, Федоров показал себя как достаточно умелый управленец. Может быть, я не слишком хорошо информирован, но при нем была налажена эффективная система снабжения фронта дронами с помощью вышеуказанных армейских маркетплейсов.

На мой скромный взгляд, он себе на «Искандер» заработал 100 процентов. Как следствие, если украинцы его сами снимут, это очень хорошо. А если еще что-нибудь с ним сделают, так вообще отлично.

— Ну и последний вопрос: что может интересного на фронте случиться за вторую половину лета?

— Скорее всего, будет продолжено движение в Константиновке. Ключевой момент, как я говорил, — это Красный Лиман, на него многое завязано. В районе Купянска могут быть активности, но даже больше не с тем, чтобы освободить снова город, а чтобы свернуть вражеский плацдарм на нашем берегу, на восточном, и высвободить имеющиеся силы.

Ну и не исключаю захода в Черниговскую область, это решение просится с начала 2025-го. Тут нужно будет приковать противника к данному направлению, сковать его резервы и вынудить вести сражение на этом участке фронта, потому что Черниговская область — это прямая угроза Киевской области.

Как следствие, на этом участке противник не сможет допустить нашего существенного продвижения. Соответственно, если мы пойдем в Черниговскую область, ему придется туда стягивать очень крупные силы, чтобы купировать эту угрозу. Вместе с тем я бы уточнил так: все-таки это не до конца лета, а скорее уже осенью, после сентября. Не факт, что произойдет, но и нельзя сказать, что шансов, что не произойдет, нет вовсе.