«Я бы так сказал: «Вся жизнь впереди – надейся и жди. Но еще – полагайся на себя»

Фоат Комаров советник генерального директора АО «СМП-Нефтегаз»

— «Пути Господни неисповедимы»! Это только в России такое возможно.

Насколько сейчас критичная ситуация? Критичная, но такое положение дел не только в России. Просто в России она гипертрофирована российским менталитетом. Вообще, мировая экономика находится, скажем так, на пороге пропасти. Все время говорят о мировом кризисе в Соединенных Штатах 1929 года, но нынешний мировой кризис будет гораздо масштабнее и более ощутимым для всего мира.

С упадком в экономике уже невозможно ничего сделать. По большому счету, у нас же был уже инструмент. Я всегда к этому возвращаюсь: была 50-процентная льгота по налогу на прибыль за те средства, которые вкладываются в экономику. Она работала, как раз финансовые структуры, в том числе и Греф, участвовали в том, чтобы ее отменить. То есть эти люди сами выкопали яму и теперь рассуждают. Экономика России развивалась 10-процентными шагами, когда действовала льгота.

Олег Коробченко заместитель премьер-министра РТ – министр промышленности и торговли РТ

— «Четыре всадника апокалипсиса»? Вообще чего-либо бояться никогда не нужно! Если ты только испугался своего противника, нужно сразу сдаться и умереть.

Но своего противника нужно определить. К примеру, если мы говорим о том, что мы боремся с международными корпорациями и они наши конкуренты — нам нужны одни меры.

Если мы боремся внутри страны, то другие. Это как в анекдоте: двое туристов увидели в лесу медведя, и один быстро снимает рюкзак и начинает надевать кроссовки. Второй спрашивает: «Зачем ты надеваешь кроссовки? Дурак, ты же все равно медведя не перегонишь». А второй отвечает: «Мне не нужно бежать быстрее медведя. Мне нужно бежать быстрее тебя». Вот внутренние наши корпорации примерно по тому же принципу работают.

То же самое должно быть и во внешней политике. У нас должны быть условия, финансовая модель лучше. У нас должна быть банковская ставка низкая, прямые кредитные средства должны быть дешевые. Помимо этого, много инструментов других, которые позволят обогнать конкурентов. Поэтому, определяя лицо своего конкурента, противника, мы сможем легко его обогнать. Только нужно подобрать подходящие механизмы.

Сергей Акульчев председатель правления ГК «Акульчев»

— Я поддержу нашего президента в том, что ситуация непростая, но не критичная. «Слухи о моей смерти сильно преувеличены» — это, пожалуй, самое близкое к истине. Я не вижу какого-то апокалипсиса. Да, непросто, но жить, работать, двигаться можно. И развиваться — тоже.

Евгений Коган профессор НИУ ВШЭ, управляющий директор инвестиционной компании «Московские партнеры»

— Я считаю, что Герман Оскарович, как всегда, жжет и, как всегда, по делу. Поэтому мне даже спорить с ним не хочется. Кто мы, чтобы спорить с великими? (Смеется.)

Герман Греф все правильно сказал. Он говорил об административных барьерах, но я бы сказал: административное давление и отсутствие институтов защиты собственности. Я бы добавил еще одного «всадника апокалипсиса» под названием «безграмотность». Это в большей степени применимо к экономике.

Мне вспоминается старый анекдот еще времен Советского Союза. Китайцы спрашивают: «Вы же вчера вроде посеяли рис». — «Да, посеяли». — «А чего вы сегодня его собираете?» — «Да есть хочется». Мне это напоминает наши действия с малым бизнесом. Мы сначала его взращиваем, а потом его быстренько режем, поднимаем ему налоги. А после этого удивляемся, почему у нас поступления в казну упали.

Вы знаете, что малый бизнес в 2025-м принес примерно 25 триллионов рублей налоговых поступлений? А в этом году, я думаю, процентов на 30 поступления упадут. То есть мы хотели выжать из малого бизнеса всего ничего, какие-то, извините, сраные 350 миллиардов рублей! А в результате потеряем из-за своей безграмотности и незнания. Что такое кривая Лаффера? Иначе говоря: чем выше налоги, тем меньше собираемость. В итоге потеряем деньги, потому что сегодня есть хочется.

Ренат Мистахов гендиректор АО «Объединенная промышленная корпорация «Ак Барс», депутат Госсовета РТ

— Я бы не оценивал всех этих «всадников». Мой основной посыл такой: к сожалению, вот этот период для нас плох тем, что акционеры перестают проявлять интерес к инвестициям в производство. Они останавливают инвестиции, которые ранее планировались. [Инвестиционные] программы сдвигаются вправо. Соответственно, сдвигаются и те планы, которые были у нас в рамках освоения нового производства, по повышению производительности труда, снижению себестоимости. Все это приводит к тому, что мы как бы опять пока простаиваем. Мы все программы двигаем на 2027 год, а потом, возможно, и на 2028-й перенесем.

Это вот плохо для нас как для промышленника. Потому что каждый год нужно проводить максимальную модернизацию производства. Идей, предложений по сокращению трудоемкости, повышению производительности труда очень много. Но они у нас остаются утвержденными на бумаге. Мы сейчас поговорили, обсудили, планы сформировали, но не реализовали. Вот это вот меня пугает. И мы же не одни такие.

Андрей Кочетков частный инвестиционный консультант

— Лебедь, рак и щука. Рак, который тянет нас на дно, — это налоги и тарифная политика правительства. Лебедь — необходимость развивать экономику без внешней поддержки, внешних инвестиций и так далее. Нас просто жизнь заставляет развиваться. Щука — это вечные подводные камни в виде административных барьеров и тому подобного, которые у нас давно существуют и ничего с ними не делается. Как только у нас проходит некая кампания на улучшение условий ведения бизнеса, сразу приходят другие нормативы, правила и тому подобное, которые этот бизнес снова прихлопывают.

Насколько все критично сегодня в российской экономике? Скажем так, ставка Центрального банка действительно высокая, но она высокая не без оснований. Тарифная политика государства и многие другие действия со стороны госпредприятий, госмонополий приводят к повышению цен. Может быть, частный бизнес не стал бы повышать цены, но он вынужден, потому что расходы растут из-за аппетитов госкомпаний, муниципальных компаний.

Что касается налоговой политики, то у нас еще несколько лет назад правительство обещало не менять налоговый режим. Но, как всегда, правительство у нас хозяин своего слова: дает его, берет обратно и делает с ним все что хочет. Соответственно, повышение НДС до 22 процентов негативно сказалось как на малом бизнесе, так и на инфляции, так и на покупательской способности граждан. А чем меньше человек покупает, тем меньше бизнес получает.

Что касается курса рубля… Извините, вечно пользоваться тем, что рубль слабеет, — это, наверное, игра против потребителей, у которых зарплата не растет такими темпами. Использование инфляции для обогащения — это какая-то зловещая экономическая игра. Потому что все-таки главная цель государства — это рост благосостояния граждан, а не постоянное их обирание. Соответственно, крепкий рубль нам позволяет снизить цены на импорт, чем, вероятно, пользуется бизнес, производители различной продукции на внутреннем рынке. Для примера тот же смартфон за 30 тысяч рублей мог бы стоить 40 тысяч, если бы доллар стоил сейчас 100 рублей.

Наконец, административные преграды. Государство все время ведет разговоры об этом, но воз и ныне там. Потому что нужно все-таки посоветоваться, что действительно нужно для упрощения открытия и ведения бизнеса. Когда у нас стали повышать налоги, у нас бизнес стал уходить в серую зону, в тень, повышая вероятность налоговых проверок, что удорожает этот бизнес и приводит частенько к тому, что бизнес попадается на неуплате налогов. Граждане уходят в тень или получают зарплату в конвертах, работают в режиме самозанятости, лишая себя пенсионного обеспечения в будущем. Само государство породило эту систему.

Какой «всадник» все-таки самый страшный и что с ним можно сделать? Наверное, налоговый. Потому что все-таки есть определенные пределы, когда налоговая нагрузка стимулирует экономический рост, а когда приводит к замедлению экономики. В свое время подсчитывали, что больше 35 процентов налогов на бизнес начислять нельзя, а у нас эта планка достаточно высока. Если брать фонд заработной платы, то свыше этой нормы. Если брать по налогам на прибыль, то опять же у нас есть тот же самый НДС, есть налог на прибыль и многие другие вещи, которые заставляют бизнес работать по очень высокой, невыгодной потребителям марже. А если маржа высокая, потребители получают высокие цены, и они не могут потреблять продукцию в должной степени.

Мы все платим налоги не только на безопасность страны, но и за те компании, которые работают крайне неэффективно. Достаточно посмотреть на автомобильный рынок. Похвально, конечно, что у нас пытаются перевести китайские производства в Россию. Но на том технологическом уровне, на котором сейчас работают китайцы, мы работать пока не можем. Соответственно, проще закупить, как в свое время в 70-е годы, завод, построенный в Тольятти, и производить по новым нормам, новой себестоимости дешевые автомобили. Которые почему-то в стране в 2,5–3 раза дороже, чем в самом Китае.

Этими налогами на граждан мы оплачиваем жизнедеятельность некоторых других компаний, которые никак не могут научиться работать. А если бы появлялись другие производители автомобильной техники, другой техники, для них нужно устраивать налоговый вакуум. Где есть налоговый вакуум, там появляется интерес инвестора. Он начинает развивать производство, получать прибыль и развивать это производство.

Михаил Делягин директор Института проблем глобализации, депутат Госдумы

— Герман Оскарович забыл пятого «всадника». Вероятно, он не посмотрел на себя в зеркало. Я вот просто сейчас прохожу обслуживание в Сбербанке и могу сказать, что такого ада, треша и, как это сказать… цифровой дислексии я не мог себе даже вообразить. Так что Греф безусловно прав, но он забыл пятого. Он, наверное, не посмотрел на себя в зеркало перед тем, как это сказать. Понимаете, это просто кошмар!

Зачем метафоры? Герман Оскарович Греф сказал, этого вполне достаточно. Это времена, которые уже сами по себе стали метафорами.

Вячеслав Зубарев генеральный директор ООО «УК «ТрансТехСервис»

— Не хочется пессимистических фраз говорить, но и оптимистичного на ум не приходит. Безусловно, говорить о смерти преждевременно, но экономику штормит. Что Владимир Путин, что Герман Греф — оба правы.

Самое страшное — не «всадники апокалипсиса», а их сочетание. По отдельности еще можно справиться, а со всем одновременно — сложно. Жизнь покажет…

Мидхат Шагиахметов вице-премьер РТ – министр экономики РТ

— Какие бы ни были оценки и метафоры, главное — работать, несмотря на все существующие вызовы и проблемы. Мы работаем с нашими предприятиями, видим проблемные зоны и обращаем на них внимание. Рустам Нургалиевич [Минниханов, раис Татарстана] ставит перед нами задачу оказать содействие бесперебойной работе предприятий и организаций, независимо от форм собственности — крупная компания это или индивидуальный предприниматель.

Мы проходили разные кризисы. Несмотря ни на что, экономика так или иначе развивается. Вопрос снижения ставки в целом зависит от работы экономики.

Вадим Хоменко член-корреспондент АН РТ, профессор КФУ, президент экономического общества РТ

— Давайте не с метафорой, а с реальным положением дел. Первый квартал закончился с минусом. Об этом доложило правительство, и Путин оценку поставил. То есть с минусом. И [лидер КПРФ Геннадий] Зюганов сказал, что еще два квартала таких — и мы подойдем к ситуации 1917 года века. Вот это, мне кажется, наиболее точная оценка ситуации. Она действительно сложная.

О ссылке Путина на Марка Твена я бы сказал так. Россия большая, потенциал большой, и при правильном понимании проблем и приложении сил из ситуации можно выйти. Кризисы переживали многие страны, и с падением и так далее. Исключение составляет только в Китай. С момента формирования новой модели он никогда не падал ниже 4 процентов роста. В момент пика он доходил до 12–13 процентов, скажем, больше 10 процентов было. А падение на мировом рынке никогда не сопровождалось минусовой отметкой. Китай всегда был в плюсе. Плюс 4 процента он всегда держал.

Поэтому нам нужна, конечно, другая модель. И то, что Греф говорил, на слуху, как говорится. Тут еще нужно добавить интересный момент. Даже из последнего визита Минниханова в Беларусь, и это открытая информация, видно, что падение товарооборота между Татарстаном и Беларусью очень существенное произошло. То есть видим падение платежеспособного спроса со стороны России. Вот здесь надо задуматься. Эта ситуация отражается на взаимоотношениях не только с западными странами, но и с ближайшими партнерами. Ближайший партнер у нас — Беларусь. И, когда падение товарооборота на 20 процентов, это заставляет задуматься.

Когда у нас падает уровень интеграции, мы не можем воспользоваться научно-технологическим потенциалом этих стран со всеми вытекающими. А своих сил, чтобы по всем направлениям держать первое место, у нас не было, нет и этого и не надо. Мы должны выбирать те направления, где мы конкурентоспособны, и без международной интеграции производственной, научно-технической мы рывка не сделаем. Вот над этим надо задуматься.

А в краткосрочном плане? Конечно, та модель, которую [председатель Центробанк РФ Эльвира] Набиуллина уже многие годы реализует, — это из одного из школьных учебников. Скажем, как один из вариантов. Модель построена на снижении платежеспособного спроса. То есть сумма доходов граждан и так далее депонируется на банковских счетах, не идет в обращение, спрос падает, соответственно, производители не могут поднимать существенно цены.

Но ведь можно идти от другого конца. Если мы даем низкопроцентный кредит (сравнительно низкопроцентный, гораздо ниже, чем сейчас), то предприятие получает дополнительные деньги для увеличения объемов производства. Если они получают дополнительные деньги для производства, они выпускают на рынок больше товара. Когда больше товара, между ними конкуренция за покупателя. Соответственно, я уже не говорю о снижении цен, но хотя бы идет стабилизация, небольшая инфляция. Но при этом всегда важно следить за тем параметром, который в советской экономике всегда отслеживался, — это рост объемов производства и рост доходов. Никогда рост доходов не должен опережать рост объемов производства. Иначе мы приходим опять к инфляции.

Что делать? Первое — это ставка. Надо пересмотреть банковскую политику Центрального банка. Нужны дополнительные средства для развития предприятия под низкий процент. Ну и, конечно, надо посмотреть на режим интеграции. Это не та модель абсолютно. Расширение связей — научно-технологических, производственных, комплектующих и так далее.

Я вам пример приведу вот простой. Вот недавно был KazanForum, мне пришлось там докладываться. Пакистан — большая страна, там свыше 260 миллионов человек. Какую мы имеем с ними связь? 0,1 процента товарооборота у нас с Пакистаном. Россия участвует в БРИКС, и когда смотришь на статистику, на объем поставок из других стран внутри этого объединения, то он составляет меньшую часть от того, что они поставляют свою продукцию в страны помимо этих объединений. Вот, скажем, в БРИКС не более 10 процентов. Значит, надо посмотреть условия работы этих международных объединений, чтобы сделать их сильными. Ну и конечно, колоссальные средства отвлекаются на военные нужды. Они просто съедают те остатки потенциала, которые есть, это уж я прямо скажу.

Валентин Катасонов профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук, русский экономист и руководитель Русского экономического общества им. Шарапова

— Я сейчас даже не соображу, как это назвать. У меня есть метафоры по поводу Питерского форума. Это пир во время чумы, ну или можно еще сказать, ярмарка тщеславия.

Пир во время чумы можно переименовать в пир во время кризиса. Но самое интересное, что участники пира настолько опьянели от всяких сладких слов, что они уже даже и не понимают, что за пределами их круглого стола ситуация смертельно опасная. Поэтому они, наверное, и не хотят выходить из этого состояния опьянения. Вот такое у меня ощущение, если продолжать о состоянии, то это чума. А в Питере идет пир, им даже страшно, когда закончится этот пир.

Что делать? Прежде всего, прекратить этот пир, привести голову в порядок. Но, скорее всего, люди, которые сидят за столом, уже неадекватны. Это уже алкоголики конченые, да, конечно, надо эту команду алкоголиков заменять на кого-то другого. Кстати говоря, я только что опубликовал статью, которая называется «Профессор Катасонов: Питерский форум, клуб веселых и находчивых». Просто они веселятся, и в частности, вот эта троица: [помощник президента РФ] Максим Орешкин, [министр экономического развития РФ] Максим Решетников и [министр финансов РФ] Антон Силуанов там всех развлекали, да.

Я просто собрал все цифры, которыми они развлекали, и я назвал их очень находчивыми ребятами, потому что они научились манипулировать статистикой, а главное, что они даже научились подделывать статистику. Это такое наркотическое, что ли, состояние. Они находятся сами, эти докладчики, в наркотическом состоянии и пытаются ввести в это же состояние аудиторию. Я о конкретных цифрах по безработице, по дефициту трудовых ресурсов, по темпам прироста ВВП в сравнении с другими странами. Я показал, что там просто манипуляция как минимум, а как максимум фальсификация статистики.

Фарит Фарисов председатель татарской национально-культурной автономии Москвы, зампредседателя ДУМ РФ по особым поручениям

— Кто такой Герман Греф? Это другая парадигма развития государства, а не экономика. Экономика всегда в нашей стране вторична. Если по его логике рассуждать, то получается, что нам не нужен ни Дальний Восток, ни Калининград, потому что они дотационные. Нужно понять в нашей стране, что самое главное — идеология, и на нее насаживается уже экономика, а не наоборот, как это сделал [бывший глава «Роснано» Анатолий] Чубайс. Они все перевернули.

У нас работала экономика, и она доказала, что она рабочая. Потому что тех показателей, которые были в 1991 году, мы достигли только в 2009-м. Можете себе представить, на сколько было отставание? Это говорит о том, что идеология — главная философия жизни, как люди должны развиваться и куда идти. И тогда на нее насаживается уже экономика, а не наоборот.

Китай сделал маленькие реформы, и уже доказан их успех. Почему Америка сопротивляется? Потому что американцы с той системой экономики, которая есть, беззащитны. Поэтому они сейчас и стараются стравливать. Мы жертвы. Посмотрите, что с нами сделали! У нас нет идеологии, и нас стравили. Что происходит? Мы не воюем с Западом, мы уничтожаем друг друга. Посмотрите, как ловко они сталкивают. Сейчас уже с украинцами, до этого — с Грузией. Следующая Армения, понимаете? Вот эта парадигма, в которой экономика главная… Нет, это не так, совершенно не так. По их идеологии англичане до сих пор должны получать с Индии репарации за то, что они принесли им якобы процветание.

Нам нужен ориентир — куда мы идем и что строим. Без этого невозможно. Ни на один вопрос никто не может ответить. Ни школьник, ни преподаватель в вузе, ни руководитель в администрации. Никто не знает, какую экономику мы строим. У нас нет самого главного — идеологии.

Шамиль Агеев председатель правления Торгово-промышленной палаты РТ

— Я бы так сказал: «Вся жизнь впереди — надейся и жди». Но еще — полагайся на себя, и тогда все получится. Критично бывает только тогда, когда на мазарки (татарское кладбище — прим. ред.) повезут уже, а пока жив, можно что-то сделать, соскочить можно, лопату взять. Есть Греф, который получает баснословные деньги и живет за счет того, что монопольщик. Будем говорить так, душит население и предприятия и работает в банке. Увы, информацию не всю доносят, только позитивную. А вот реальная информация — это такая, которая у бизнеса идет.

Бизнеса-то у нас фактически нет, у нас только государственные компании. Нам сохранить свободу предпринимательства надо. Как КАМАЗ должен быть конкурентным, когда металл дорожает, электричество дорожает? То есть нам нужно несколько поворотов на решающее, будем говорить так, изделие. В этом отношении Беларусь пример показывает.

А что делать? Работать! Сейчас главное — сконцентрировать усилия и считать. Есть у нас резервы большие, не использованные, их надо больше использовать и больше повернуться к собственному производству. Реально повернуться. И оценивать людей по производству, и квалифицированные кадры использовать. Нельзя, чтобы человек, который не работал нигде в промышленности, руководил промышленностью. Вот в Беларуси, если ты главным инженером не был, ты не будешь директором завода. И зарплата, допустим, директора завода и среднего рабочего в 5–6 раз отличается. А у нас олигархов надо прижать как следует. Сколько денег выводится, сколько вывозится за рубеж… То есть от слов перейти к делу — и все получится.

Юрий Айрапетян президент общероссийской общественной организации МСП «Новая формация»

— Первая цитата, которая приходит на ум: «Если пациент хочет жить, то медицина бессильна». А вторая: «Пациент скорее жив, чем мертв». Это, наверное, больше касается малого и среднего бизнеса. Особенно малого. О микробизнесе вообще не говорю — он закрывается, уходит в наем. Наши опросы показывают, что по итогам налоговой реформы очень много бизнеса уходит в наем.

Пожалуй, соглашусь с Грефом — действительно есть эти четыре «всадника апокалипсиса». И, честно говоря, пока не видно, что наш экономический, финансовый блок делает, чтобы этих «всадников» победить. Ключевая ставка снижается не так быстро, как хотелось бы, а она влияет на многие вещи. Когда ставка по кредиту доходит до 20 процентов, развиваться очень сложно.

Решение по НДС сильно отразилось на среднем бизнесе, и ничего не делается, не признается, что это, возможно, было немножко опрометчивое решение. Административные барьеры никуда не делись. Если сравнивать последний квартал прошлого года и первый квартал текущего, количество возбужденных уголовных дел в отношении предпринимателей из малого и среднего бизнеса кратно увеличилось. Значит, административные и контрольно-надзорные органы не получают сигнала на ослабление. А малый и средний бизнес — это основа экономики. Короче говоря, скорее мы хотим жить, чем умереть, но пока все не очень хорошо. (Фото: er.ru)