«Каждая жена хочет помочь своему мужу», — констатирует Оксана Бородина, руководитель комитета поддержки семей участников СВО. В прошлом она сама ветеран боевых действий. Проводив на фронт супруга, Бородина объединила вокруг себя жен мобилизованных, контрактников и добровольцев. Сначала — в союз офицерских жен, а впоследствии и в учрежденный благотворительным фондом «Нэфиса» комитет поддержки семей участников СВО. 24/7 волонтеры, помимо сборов гуманитарки, помогают семьям военнослужащих решать их бытовые вопросы, а вдовам — справляться с горечью утраты. Подробнее — в разговоре с «БИЗНЕС Online», в котором также приняли участие члены комитета Альбина Абдуллина и Рушан Салахов.
Рушан Салахов и Оксана Бородина — члены комитета поддержки семей участников СВО
«В один момент в моем окружении остались только женщины и дети. А все мужчины наши уехали»
— Оксана Викторовна, чем вы занимались до СВО?
— Я военнослужащая, но прежде всего я многодетная мама. Сейчас я ветеран военной службы, ветеран боевых действий, волонтер. Я была в командировке в Чечне — точнее, в составе группировки, в которой также находился и мой супруг, выполняла служебно-боевые задачи: обеспечение связи, продовольственная служба.
— То есть вы из когорты кадровых военных — это у вас семейное?
— Нет, среди родных никогда никого из военных не было. Просто у меня муж — боевой офицер. А я вообще работала раньше учителем. И оно же как обычно бывает? Постоянно переезжаешь из гарнизона в гарнизон… Вот волею судьбы тоже пришлось надеть форму — прежде всего для того, чтобы быть рядом с мужем.
— Как СВО пришла в вашу жизнь?
— Когда началась спецоперация, я еще была в погонах. Моего мужа, как и многих кадровых военных, отправили в зону специальной военной операции. Мне муж сказал тогда: «Туда и обратно, на две недели». Он тогда только вернулся из длительной командировки в Сирии, два месяца был дома — толком, можно сказать, не отдохнул, и вот сразу туда. Когда он уезжал на СВО, я на самом деле как-то легко его отпустила — никто тогда не знал, что все там очень серьезно. И многие жены так. И как-то сложилось, что в один момент в моем окружении остались только женщины и дети. А все мужчины наши уехали.
Потом пошли первые потери. Первые похороны навсегда перевернули и мою жизнь, и всех тех, кто остался здесь. Мы были не готовы к такому, особенно семьи, напрямую столкнувшиеся с горем.
Больше всего тяготило то, что совсем не было связи с подразделениями. Ни ребята не знали, что у нас здесь происходит, ни мы не понимали, где они там и что с ними. Мы каждый день ждали сводок по погибшим и раненым, вчитывались в каждую фамилию: кто, что, как… Это было ужасно. Так продолжалось месяц. Я вообще не помню март 2022-го. Потому что каждый день какие-то страшные известия. Бывала и ложная информация. Вы не представляете, какое это счастье, когда ребята из этих сводок на самом деле оказывались живыми!
Мы все это прошли и пережили с другими женами вместе. Объединились, чтобы совсем не упасть духом, а если кто и упал — чтобы подать руку помощи, помочь решить какие-то вопросы вместе.
«Объединились, чтобы совсем не упасть духом»
«Пошли первые потери, телефоны ребят терялись. Потом с них приходили разные сообщения… »
— А какие тогда возникали вопросы?
— Да хотя бы бытовые. Всегда, когда мужчины уезжают, у нас то краны ломаются, то что-то еще. А это была еще зима, кому-то нужно было и снег чистить. Мы все это делали вместе, одной командой собирались, решали проблемы.
У нас появились чаты — и не один, а целое множество, где мы все общались. Каждая волонтерская организация родом из подобных чатов. Очевидно же, что каждая жена хочет помочь своему мужу, поэтому кто, если не мы? В один момент этих чатов стало много, масса участников — и нам даже пришлось вводить меры безопасности. Мы стали шифроваться, потому что не понимали, мошенник в нем сидит или нет. А тогда атаковали прямо со всех сторон. Мы не были готовы к такой информационной войне. Сейчас все-таки аккуратнее стали, секреты храним, все чаты закрыты и лишних людей там нет. А тогда было вообще непонятно, кто пишет, с каких номеров. Тогда же как раз пошли первые потери, телефоны ребят терялись. Потом с них приходили разные сообщения… Это было ужасно. Надо было как-то выяснять все, успокаивать женщин.
— С этого и начался ваш волонтерский путь?
— Примерно через полтора года после начала СВО я оставила военную службу. Но, будучи в погонах, я помогала всем, чем только могла. Собственно, из этого родились наши первые патриотические проекты. Один из первых — наверняка вы о нем слышали, так как сегодня он есть в каждом регионе России, — всероссийский проект «Жена героя». В его основе — реальные судьбы, письма, которые писали жены, когда не было связи с их мужьями. Да, вот так, представляете, от звонков и СМС мы вернулись к письмам тогда… Складывали их треугольничком, как во время войны, и отправляли. Сегодня фотопроекты «Жены, мамы, дети героев Татарстана» востребованы с новой силой, более 1,7 тысячи женщин приняли участие в республике. Проекты реализуются силами союза офицерских жен и семей военнослужащих по Республике Татарстан при поддержке нашего комитета.
«Сегодня фотопроекты „Жены, мамы, дети героев Татарстана“ востребованы с новой силой, более 1,7 тысячи женщин приняли участие в республике. Проекты реализуются силами союза офицерских жен и семей военнослужащих по Республике Татарстан при поддержке нашего комитета»
— А как доходили эти письма-треугольники?
— Мы их складывали и посылали вместе с гуманитарными конвоями. Первый мы отправили через несколько месяцев с начала СВО, когда все более-менее прояснилось, связь наладилась и стало понятно, куда, как ехать. Когда первые раненые ребята приехали из госпиталей, они нам рассказали, что на самом деле происходит, каково там.
— И вы сами поехали в такую поездку?
— Первый гуманитарный конвой возглавили ребята, которые ранее проходили военную службу и как один поднялись нам в помощь, связались с женами и стали помогать. Это же еще до мобилизации было, весна/лето 2022 года. Ребята приехали сюда на похороны, мы с ними вместе начали работать. С фронта поступали запросы, что у некоторых не было ни запасной обуви, ни сменной одежды — мы им все это собирали и отправляли. Жены и мамы у наших бойцов — молодцы, сбор помощи шел постоянно.
Помню, как мы машины забивали всем, чем только могли. Следующий конвой уже повели сами жены, чтобы передать своим любимым все необходимое.
Позже, как вы знаете, уже началась мобилизация. Появились жены мобилизованных, добровольцев — все они присоединились к нам. Тогда же у меня появились группы и жен «вагнеровцев», жен героев, мам — все очень сильные духом женщины, кстати. Вместе мы сможем много, главное, быть вместе, как наши мужья. Они держат фронт, а мы — тыл.
«На нас вышел благотворительный фонд „Нэфис“ и предложил нам войти в состав комитета поддержки семей участников СВО»
— Как вы стали руководителем филиала союза офицерских жен и семей военнослужащих?
— Эта организация была создана по стране еще в 2017 году. Когда я с ее президентом Светланой Кошелевой познакомилась — знаете, она такая яркая, сильная, — я увидела в ней саму себя. Настолько мы одинаково мыслим, несмотря на то что живем абсолютно в разных городах. Мы общаемся друг с другом, и в каждом городе у нас свои коллективы. Мы влились в этот союз в мае 2023 года, когда наша организация стала достаточно заметной, и организовали филиал. Мы вместе организовались, реализовывали патриотические проекты, благотворительные концерты, ретриты и тренинги для женщин. Потом на нас вышел благотворительный фонд «Нэфис» и предложил нам войти в состав комитета поддержки семей участников СВО.
— Это их инициатива, не ваша?
— По их инициативе, все верно. Они же очень много гуманитаркой помогали всегда. Да и я регулярно к ним обращалась за помощью. Не знаю почему, но в один момент они позвали на разговор. И в ходе беседы рассказали о своей идее и предложили войти в такой комитет.
«Нэфис» же очень много гуманитаркой помогал всегда. Да и я регулярно к ним обращалась за помощью»
— Вам кто сделал такое предложение — Ирек Богуславский?
— Да, это его идея — собрать под одну крышу сильных духом волонтеров, которые уже не первый год помогают и фронту и семьям в тылу. В состав комитета вошли члены семей участников СВО и ветераны СВО. В нашей команде есть и бывшие военкомы, ветераны боевых действий, жены наших военнослужащих. Как, например, Алена Игоревна — жена офицера, ее мужа сейчас ждем в отпуск. Или Альбина Равилевна — вдова, к сожалению… Все мы в одном строю, так скажем, делаем общее дело.
Алена Игоревна — жена офицера
«Самая ранимая категория — семьи погибших»
— Помещение вам тоже фонд «Нэфиса» выделил?
— Для комитета, чтобы консультанты здесь проводили приемы семей участников СВО, оказывали им юридическую и консультативную помощь, проводили психологические тренинги. Знаете, когда есть место, качество помощи совершенно другое. У нас и в районах есть свои представители-консультанты. С нами работает шикарный психолог, есть военный юрист, который проводит здесь бесплатные консультации.
— Чем конкретно занимается ваш комитет?
— В самом начале мы познакомились друг с другом, дошли до каждой районной администрации, обозначили, что хотим помогать. Все равно же одним все семьи охватить трудно. Самая ранимая категория — семьи погибших. Государство на самом деле делает очень много для семей военнослужащих, вы сами знаете, сколько мер поддержки в Татарстане. Такие семьи всегда в поле зрения. Но бывает, что семьи порой остаются за рамками всеобщего внимания… Например, есть дети от первого брака. К нам обращается бывшая супруга за помощью, которая оказалась вне правового поля. Скажем, детей надо в санаторий отправить — казалось бы, детям военнослужащих положено, но юридически может возникнуть ситуация, когда государство их не «видит».
— Знаю пример человек, который развелся и уходил при этом не через Татарстан. Его бывшая супруга из-за этого сейчас даже не может школьное питание оформить.
— К сожалению, это частая история. Многие ребята искали там, где выгоднее. У нас некоторые через Дальний Восток уезжали, а жены их здесь, вдовы с детьми. Вот им как быть? Не могут же они поехать туда и разбираться. Все сводится к долгой переписке. А там еще образуется такое временное окно до получения выплат — в итоге выходит, что семье не на что жить. Вот мы и пытаемся помочь им, ускорить это все.
— Чем ваш комитет отличается от фонда «Защитники Отечества»? Они ведь тоже оказывают сопровождение.
— Филиал фонда «Защитники Отечества» закрывает огромный пласт вопросов. Мы не хотим сравнивать работу, мы все бескорыстно вместе подставляем руку помощи тем, кому это нужно именно сегодня. То есть мы на самом деле очень много эмоциональных сил на это тратим, мы к каждому вопросу с душой подходим. Потому что, как никто другой, понимаем, что значит остаться один на один с этим горем.
— Я слышал, что у социальных координаторов фонда под кураторством по 60 семей. При таком объеме хочешь не хочешь, но физически сложно держать каждого на постоянном контакте.
— Они молодцы, очень стараются, мы знаем, какие люди там работают: самые лучшие специалисты подобраны. Но считать цифры не будем, главное — помощь.
«Нам бы хотелось, чтобы о нашем комитете узнало как можно больше людей»
«Был случай, когда по телефону женщине сообщили, что муж погиб — так она в ларек стеклянный заехала»
— А можете рассказать, что вообще происходит в жизни семей, когда приходит известие о гибели военнослужащего? Мне кажется, для широкого круга читателей это какая-то такая табуированная тема, о которой никто не задумывается.
Альбина Абдуллина: Бывает на самом деле по-разному. Сейчас все сильно улучшилось с точки зрения информирования. Все стало четко в действиях военкоматов, войсковых частей. Другое дело, что было два года назад… Когда информация еще своевременно не доходила из войсковых частей до военкомата.
Когда тяжелое известие приходит в семью — никто не верит, что это правда, потому что все надеются только на лучшее. Сейчас стало все более регламентированно и понятно. И для того, кто получает печальное известие, сократилось время, скажем так, неведения, а вместе с этим и страданий. Улучшилась и четкость действий. В тех же военкоматах уже знают, как правильно сообщить, что делать, куда отправить.
— А как это обычно происходит? Как сообщают о гибели? Не по телефону, надеюсь?
Альбина Абдуллина: Все зависит от ситуации. Могут и по телефону сначала позвонить, пригласить в военкомат, а там уже на месте разъяснить весь порядок.
Оксана Бородина: В Росгвардии сообщают не по телефону, а только лично и с участием штатного психолога. Сначала связываются с близкими, чтобы понимать, где находится человек. Чтобы, условно, она была не за рулем. А то у нас был случай, когда по телефону женщине сообщили, что муж погиб — так она в ларек стеклянный заехала. Слава богу, без жертв… Когда спросили, как так вышло, она говорит, что все как в тумане, пелена перед глазами и ничего не помнит. Так что я считаю, что сообщать по телефону — это ошибка.
— Что делать, когда приходит такое известие?
Альбина Абдуллина: В первую очередь обратиться в военкомат. Я с большим уважением отношусь к их работе просто потому, что я ее вижу. Поверьте, там столько стресса в их жизни… В моем случае меня сотрудник военкомата почти полтора года сопровождал по телефону. Мы столько вопросов с ним вместе прошли, он всегда очень чутко и четко выполнял свою работу. Все сотрудники военкомата обладают удивительной стойкостью, чуткостью и внимательностью к семьям погибших. Поэтому если получили известие о гибели — а могут позвонить и из войсковой части — надо дойти до военкомата с паспортом, убедиться, что это именно из войсковой части звонили, а не с какого-то украинского номера. А потом уже внимательно послушать сотрудников военкомата: порядок действий отработан.
Будет много бумажной волокиты, но от этого никуда не уйти и никто заниматься за вас этим не будет. Пакет документов нужен для оформления выплат от государства.
Я понимаю, что это все тяжело, что на это нужны силы. Когда ты в горе находишься, а тебе говорят, что надо 25 бумажек сходить собрать… Тяжело. Наш комитет всегда готов помочь, подсказать, поддержать женщин, если надо — сопроводить, вместе поехать.
Оксана Бородина: Не у всех есть машины, кстати. А у нас есть и такие, у кого шестеро детей.
— Но все же есть какой-то готовый универсальный порядок действий?
Альбина Абдуллина: В том и проблема, что нет какого-то универсального рецепта. У всех свои жизненные обстоятельства и ситуации, в каждую надо вникать отдельно.
Оксана Бородина: Нам бы хотелось, чтобы о нашем комитете узнало как можно больше людей. Только для того, чтобы на местах тем, кто занимается семьями погибших, стало полегче. На них действительно колоссальная нагрузка. Мы готовы быть полезными, помогать. Сегодня консультанты комитета работают уже в 13 районах республики.
«Наш фонд ставит задачу — помочь человеку! Услуги специалистов для наших женщин предоставляются бесплатно»
«Лучшая реабилитация для женщин с потерей — это общение»
— А какие еще вопросы вы можете решить, помимо юридического и психологического сопровождения?
— У нас много проектов. Скажем, из последнего — весной мы его запустили — называется «Женское здоровье». Женщины, как правило, после потери близкого человека забывают о себе. Больше внимания уделяют детям, горе и быт захлестывают. Не думают о том, что у них болит, что стресс имеет свойство накапливаться и элементарно надо проходить обследование, следить за собой. Когда мы запустили этот проект, мы поняли, что очень много женщин требуют внимания, есть обращения от уже онкобольных вдов. Стресс очень негативно сказывается на организме, на женском в особенности.
— И в чем суть вашего проекта?
— Мы приглашаем к себе специалистов и проводим консультации. Хочу заметить, что в проект я пригласила специалистов — членов семей участников СВО. Проверено временем, что причастные к теме СВО наиболее качественно подходят к вопросу помощи и простого человеческого понимания сути вопроса. У нас, например, есть мама боевого офицера — Аврамова Екатерина Владимировна, врач-гинеколог со стажем более 30 лет, сейчас работает в госпитале.
Альбина Абдуллина: Для тех, кто оказался в сложной ситуации, очень нужны беседы с психологами, которые, можно сказать, спасают жизни. Я сама ранее обращалась к специалистам в реабилитационный центр, где мне на бесплатной основе от государства предоставили психолога. Там я познакомилась с Гульнарой. Она со мной проработала три отведенных занятия. Но когда поняла, что я все еще не «вылезаю из горя», не справляюсь, она поступила очень благородно и довела число занятий до пяти. Я ей очень благодарна, она сыграла очень большую роль, чтобы я не «провалилась» совсем. Спустя некоторое время мы с ней снова потом увиделись, я ей рассказала о проекте «Женское здоровье», и она откликнулась. Знаете, коммерческая цена психолога очень высокая, не все могут позволить его себе. Плюс опять же это надо, чтобы человек сам дошел до обращения к специалисту.
— Да, но у меня всегда вопрос качества таких консультаций…
— Каждое такое занятие у нас составляет 90 минут. И после групповых занятий психологи еще остаются на индивидуальные беседы, если понимают, что обязательно нужна такая работа.
— Это все на благотворительной основе?
— Наш фонд ставит задачу — помочь человеку! Услуги специалистов для наших женщин предоставляются бесплатно.
Отзывчивых людей на самом деле много. Через знакомых мы нашли специалиста: хирурга-флеболога, который занимается диагностикой и лечением заболеваний венозной системы. Причем у него своя клиника в Казани. Несмотря на это, он совершенно бесплатно пришел сюда, провел практическое занятие для женщин, а потом еще и сертификаты подарил на полный чекап организма: анализ крови, биохимия, УЗИ вен и так далее. Когда женщины к нему ходили в клинику, потом рассказывали, как их там встречали — как самых дорогих гостей, чаем поили. Мы потом для интереса посмотрели, сколько у него там такие услуги стоят. Ну дорого, я вам скажу. А он совершенно бесплатно все организовал, и каждый раз говорит: «Зовите, я еще приду».
И много таких благотворителей. Косметологи к нам также приходили, устраивали мастер-классы. Врачи-стоматологи были: терапевт, пародонтолог. Все являются уникальными специалистами, интересными, а главное — все они или члены семей участников СВО, или благотворители-гуманитарщики. Мы все огромная семья.
Еще у нас проводятся и занятия по нейрографике, арт-терапии с профессиональными психологами. Сейчас намечаются терапевтические занятия для психологической разгрузки для женщин с потерей. Как показала практика, женщинам нужна психологическая, физическая разгрузка. Если уж оказывать помощь, то в комплексе. Поэтому хотим с 5 июня запустить такие занятия хотя бы один раз в неделю.
Лучшая реабилитация для женщин с потерей — это общение! Надо помочь им выйти из дома и не оставаться один на один с горем. Вы поймите, мы не МФЦ, мы с душами человеческими работаем.
«У нас проводятся и занятия по нейрографике, арт-терапии с профессиональными психологами. Сейчас намечаются терапевтические занятия для психологической разгрузки для женщин с потерей»
«Общее количество обращений к нам — уже более чем от 80 семей»
— А много вообще в Казани таких женщин, потерявших своих мужей на СВО?
— Это закрытая информация.
— Хорошо, но если мы говорим о вашей аудитории… Скажем, на занятиях в «Женском здоровье» или на психологическом тренинге сколько участников обычно?
— На каждое занятие мы берем не более 15 человек. Если больше — это уже не так эффективно, важно же каждой внимание уделить. В целом же у нас много запросов на консультации, например, на данный момент обратилось более 80 семей. Это которые уже прямо с серьезными вопросами на сопровождение. Попутно и не под «учет» мы консультируем, конечно, еще больше.
— Вы круглосуточно на телефоне сидите здесь или это один-два пришедших человека?
— У нас нет выходных. Телефон у нас всегда включен, всем отвечаем, никогда никому не отказываем. Много выездов на встречи. В офисе есть приемные часы. Но вообще это не работа — это жизнь. Мы всегда этим занимались, всегда были рядом. Теперь нам просто предоставили условия и возможности для организации тех же встреч и оказания качественной консультативной помощи семьям участников СВО.
«Одна из задач комитета — это патриотические проекты и патриотическое воспитание молодежи, поэтому мы и проводим уроки мужества, «Разговоры о важном»
«Помогаем учителям в патриотическом воспитании детей»
— С муниципалитетами вы как-то взаимодействуете?
— Конечно, особенно в районах республики. Мы с ними в контакте.
Одна из задач комитета — это патриотические проекты и патриотическое воспитание молодежи, поэтому мы и проводим уроки мужества, «Разговоры о важном». Поэтому без взаимодействия с муниципалитетами не обойтись. Этим направлением у нас занимаются ветераны СВО, состоящие в штате комитета.
Рушан Салахов: В комитете я выступаю куратором по Авиастроительному, Ново-Савиновскому и Мензелинскому районам. В принципе, коллеги вам рассказали, какие задачи у нас и какие проекты реализуем сегодня. Я хотел бы отмотать немного назад. Сам я ветеран первой чеченской кампании, служил в спецподразделении. Вы разговариваете сейчас о реабилитации, психологической помощи — могу сказать за себя: очень жаль, что такого не было в наше время. Нам пришлось самим помогать друг другу, объединиться ветеранами, сослуживцами. Так мы создали свою общественную организацию ветеранов, которая поставила одной из целей перед собой патриотическое воспитание нашей молодежи. Проводим уроки мужества мы уже достаточно давно, и для нас это не в новинку.
— А в комитете вы как оказались?
— Можно сказать, случайно. Я приехал к ребятам в одно из боевых подразделений, разговорились. Вот мне и рассказали о фонде, о том, что организуется комитет по поддержке семей участников СВО. Дали номер Оксаны Викторовны, мы созвонились, встретились и как-то так и сошлись.
Оксана Бородина: Заочно мы уже давно друг друга знаем. Он же волонтер, который помогает ребятам, с которыми я служила. С первых дней они рядом все, за что им огромные слова благодарности. Всем, кто пришел к нам на помощь.
— И как организованы ваши уроки мужества?
Рушан Салахов: Мы предложили Оксане Викторовне запустить такой проект от лица комитета по патриотическому воспитанию подрастающего поколения. Она, конечно, поддержала. Ездим по школам, встречаемся со школьниками. От институтов и университетов уже заявки прошли тоже. Сейчас обсуждаем возможность проведения таких уроков в детских садах.
Альбина Абдуллина слева на фото
— Способны ли воспитанники детских садов воспринимать такую информацию?..
Альбина Абдуллина: Еще как способны! Вы не представляете, какие они письма пишут бойцам. С ошибками, но без слез читать невозможно. Совсем маленькие детишки просто разукрашенные ладошки свои прикладывают к листку бумаги, а мы потом передаем это все бойцам.
Оксана Бородина: Это частичка тепла родного дома. Каждое письмо или рисунок ценны именно там, на линии боевого соприкосновения, где нет интернета. Ребята плачут, когда такое получают!
— Часто выезжаете с уроками мужества?
— Два-три раза в неделю. Сейчас чуть поменьше, потому что уже конец учебного года, май, сейчас проходят экзамены. Потом каникулы у ребят, и не хотелось бы их отвлекать. Но в планах освоить еще бы летние лагеря.
— Нет ли ощущения, что не все в школах воспринимают всерьез и готовы идти навстречу, приглашая к себе вот так со стороны ветеранов?
Оксана Бородина: Мы не со стороны ветераны, а свои, родные. С негативом не встречались, ни с противодействием, ни с тем, чтобы потом как-то плохо про нас говорили. За четыре года, что проводим уроки, ни разу такого не было.
Мы же помогаем учителям в патриотическом воспитании. Педагоги сами решают, какие учащиеся сегодня присутствуют в зале. И мы, конечно, заранее согласуем программу своих выступлений. Расскажу вам на примере 83-го физико-математического лицея. Мы с ними уже три года сотрудничаем. Когда нас туда впервые позвали, то в актовом зале сидели подростки из 7–9-х классов — самая такая трудная аудитория, переходный возраст. Это был 2023-й, перед Новым годом как раз. Мы заходим в зал — все в телефонах сидят, хихикают. Выставили нашу фотовыставку «Жены, мамы, дети героев» — дети даже не подходят сначала. А потом мы начали выступать перед ними, показывали, что из себя представляют окопные свечи, для чего они используются на фронте; натягиваем масксеть специальную, демонстрационную — ее сделали наши труженицы — показываем им; показываем, какой чай для бойцов делают наши волонтеры. У нас в Альметьевске есть семья, которая варит просто гениальную мазь от грибка.
И вот мы перед детьми все это показываем и рассказываем. Час проходит — и уже никто не сидит в телефонах, все внимательно слушают. Я помню эту первую лекцию и слова Екатерины Матвеевой, завуча: «Как хорошо, что вы пришли! Я не ожидала, что такое будет!» Потом мы еще пару патриотических песен исполнили. И вы не поверите, дети стали поднимать руки и проситься на сцену зачитать стихотворения, много вопросов задавали! Это было три года назад. Сейчас снова приезжаешь в этот лицей — глаза у детей совершенно другие, они нас ждут. Мы всегда к ним с удовольствием приходим. У меня есть фильм «Тихий тыл», который мы показываем старшеклассникам. Фильм о реальных историях и любви к Отечеству. Мы рассказываем про волонтеров, как мы ездим с гуманитарными конвоями, как заезжаем в дома малютки, которые в прифронтовой зоне. Все это подкрепляем реальными кадрами того, как там детишки живут. Мы это школьникам показываем, а они потом к нам подходят и сами спрашивают: «Чем мы можем помочь? Что нужно собрать?»
Обычно мы их просим написать письма бойцам, учим их складывать треугольничком. Потом через пару недель возвращаемся, но уже не одни, а с бойцами спецназа, которые приехали в отпуск. Они им рассказывают про БПЛА, реальные, непридуманные истории. Дети прямо завороженные остаются, так как перед ними герои нашего времени: бойцы, которым нужна наша поддержка и признание. Дети собирают посылки, гуманитарку — какую могут: шоколадки, мягкие игрушки. Причем в таком количестве, что еле увозим из школы!
Многие наши подшефные школы дружат классами с учащимися одной из донецких школ. Там директор школы тоже в нашем союзе офицерских жен состоит. Постоянно на праздники детки обмениваются подарками, письмами через нас. Гуманитарный конвой сопровождает наши подарки.
«Раз в месяц примерно отправляем гуманитарный конвой. В декабре у нас получилось 3 раза отправить»
«Раз в месяц примерно гуманитарный конвой. В декабре у нас получилось 3 раза отправить»
— Вы говорите об окопных свечах, масксети приносите на уроки мужества. Это у вас все свое производство или переданное дружественными волонтерами?
— Это наше, волонтерское. Мы ведь все тут до прихода в комитет были и остаемся волонтерами. В нашем союзе офицерских жен пять крупных волонтерских организаций состоят, мы все одним единым фронтом трудимся, почти по всему Татарстану. Что производим? То же, что и все: масксети, окопные свечи, чай, мази. Также у нас есть швейные цеха, где, как я говорю, наши бабушки носочки вяжут.
Народ проснулся, но кто это в основном? Причастные [к СВО], да пожилые женщины и дети в школах….
— А вы с гуманитаркой часто ездите?
Рушан Салахов: Раз в месяц примерно отправляем гуманитарный конвой. В декабре у нас получилось 3 раза отправить. Иногда на личных машинах, иногда нанимаем транспортные компании. С Эдуардом Ягафаровым (руководитель союза десантников Мензелинского района — прим. ред.) мы вместе ездим, с союзом десантников тоже. Сначала две недели мы где-то все собираем со всей республики, раскидываем по заказам, составляем маршрут и едем. Нас уже и все знают, никому не надо доказывать, что все дойдет в целостности и сохранности, что все прямо в руки передадим.
Оксана Бородина: У нас в союзе офицерских жен есть такой творческий коллектив «Гармония сердец». Состоит из жен, вдов, матерей, которые поют, в том числе авторские песни. Плюс у нас есть еще и детишки, например, один из мальчиков уже 5 раз ездил с гуманитаркой на фронт.
— Что ребенок делает на передовой?
— У Тимура шикарная семья, отец его всячески поддерживает. У него папа тоже гуманитарщик, помогает до сих пор. Мы с ними познакомились на уроке мужества в одной из школ. Мальчик просто встал и попросился выступить вместе с нами на сцене, с собой заранее принес гитару. Оказалось, что он сам пишет песни, играет на гитаре и поет. Он тогда исполнил авторскую песню про моего сослуживца — Марата Касимова, погибшего на третий день СВО. Про него писали статью в газете, Тимур ее прочитал и сочинил такую замечательную песню. Мы потом его познакомили с семьей Марата Касимова, а группа спецназа, где тот служил, взяла шефство над этим мальчиком.
А потом он стал проситься в поездки с волонтерами — конечно, он не один ездит, с отцом. Тимур выступает перед бойцами с песнями, поддерживает их боевой дух, исполняет свои песни на гитаре и поет. Традиция у нас есть своя: после выступления обязательно каждому бойцу Тимур вручает письмо и шоколадку от детей Татарстана. У него получаются очень трогательные видеоролики, мы их показываем детям на уроках мужества.
— Сколько ему лет?
— 14 лет, интересный возраст. Тимур — пример для сверстников. Каждые каникулы старается выезжать, на весенние вот был, сейчас уже к лету готовится. Все дети летом отдыхают, а наш Тимур — на службу. Но, согласитесь, необычная же история? И вот такие волонтеры у нас есть: дети, жены и мамы наших бойцов, способных на полную самоотдачу и взаимовыручку. Когда Тимур приезжает к бойцам, каждый в этом мальчике своего ребенка видит — и вспоминает о доме.
«Общение — лучшая реабилитация, и тот фронт работ, что мы ведем, виден на много лет вперед»
«Готовы охватить все муниципалитеты, ищем достойных помощников»
— Какое будущее у комитета? Чем будете заниматься? Будете ли расширяться?
— У нас уже есть сформированная команда, 13 человек, но нам еще надо закрыть все районы консультантами. Набираем ответственных и внимательных. Кроме Казани, мы сейчас представлены в Альметьевске, Верхнеуслонском, Зеленодольском, Арском, Атнинском, Мензелинском, Высокогорском, Лаишевском, Пестречинском и других районах. Мы готовы охватить все муниципалитеты, ищем достойных помощников.
За многими консультантами закреплено несколько районов. Но это если говорить о тех, кто занимается только работой в комитете. У нас же еще много помощников на местах, которые нам помогают с организацией концертов, фотовыставок.
— В завершение что бы вы хотели донести до читателя, общества в целом?
— К сожалению, СВО еще не закончилась, но обязательно закончится. Мы все ждем победы. А семьи погибших останутся. У кого-то только дети родились еще, кто-то в садике, школе… Целое поколение. Поэтому наша помощь, к сожалению, может понадобиться многим. Просто хочется, чтобы о нас знали. Знали, что если случилось горе — вы не одиноки и есть место, где вам всегда готовы помочь, а ведь в такой ситуации так легко нарваться на мошенников. Общение — лучшая реабилитация, и тот фронт работ, что мы ведем, виден на много лет вперед.
Комментарии 0
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.