Утрата этой недели — Владимир Молчанов. Российский и советский журналист, телеведущий, член Академии российского телевидения ушел из жизни 12 мая в возрасте 75 лет на фоне болезни. Известность он получил в конце 80-х как автор и ведущий программы «До и после полуночи», ставшей одним из символов телевидения времен перестройки. В 2019 году известная татарстанская журналистка Резеда Даутова взяла большое интервью у Молчанова — «БИЗНЕС Online» впервые публикует его полную версию.
Утрата этой недели — Владимир Молчанов
Интервью без сокращений, взятое в 2019 году у Владимира Молчанова
12 мая на 75-м году жизни скончался Владимир Молчанов — российский и советский журналист, телеведущий, член Академии российского телевидения. Его хорошо знают как автора нашумевших расследовательских документальных лент, оригинального, харизматичного интеллектуала-ведущего, который одинаково профессионально ведет программы о культуре, спорте, политике. А его передача «До и после полуночи» по праву считается знаковым журналистским прорывом телевидения перестройки.
В четвертом классе в школьном сочинении на тему «Кем ты хочешь быть?» наш герой написал: «Хирургом или журналистом». Как оказалось, 10-летний мальчик удивительным образом угадал свое предназначение, хотя судьба его не раз испытывала: и он мог бы стать, например, актером, как и его мама — актриса Центрального театра Советской армии Марина Пастухова-Дмитриева, или спортсменом, как его сестра — легендарная теннисистка Анна Дмитриева.
Владимир Кириллович Молчанов родился 7 октября 1950 года в Москве. Автор и ведущий телепрограммы «До и после полуночи» в конце 1980-х – начале 1990-х на советском телевидении. Член Академии российского телевидения с 1994 года, руководитель мастерской факультета журналистики в Московском институте телевидения и радиовещания «Останкино».
Отец — композитор Кирилл Молчанов, мать — актриса Марина Пастухова-Дмитриева, крестная — Ольга Леонардовна Книппер-Чехова. Сестра — спортивный комментатор Анна Дмитриева.
В юные годы Молчанов активно занимался теннисом, был чемпионом СССР среди юношей в парном разряде, в составе юношеской сборной Москвы побеждал на Спартакиаде. В 1967 году Молчанов поступил в МГУ на филологический факультет, где изучал нидерландский язык. В 1973-м защитил диплом по теме «Проблемы декаданса в романах Луи Купейруса». Тогда же вступил в КПСС.
С 1973 по 1986 год Молчанов работал в АПН, в западноевропейской редакции. Был редактором, собственным корреспондентом в Нидерландах. Занимался журналистскими расследованиями нацистских преступлений, в начале 1980-х выпущена книга «Возмездие должно свершиться». За эту книгу Молчанов был удостоен литературной премии им. Максима Горького как лучший молодой автор. В 2006 году он также снял документальный фильм «Мелодия рижского гетто» (показан на телеканале «Россия»).
С января 1987-го по февраль 2014 года работал на телевидении. В разное время вел телепрограммы «90 минут», «120 минут», «Время», «До и после полуночи», «До и после», «Помню… Люблю…», «И дольше века», «Частная жизнь» (совместно с Ликой Кремер), «Английский завтрак» (совместно с Георгием Черданцевым и Василием Соловьевым; шла в 2012 году из Лондона на канале «Спорт Плюс» во время Олимпиады) и «Олимпийский канал» из Сочи на том же канале в 2014-м (совместно с Иоландой Чен).
Является автором примерно 20 документальных фильмов. Был автором документального фильма «Забой» (1991), в котором рассказывалось о взрыве на луганской шахте, в результате которого погибли около 70 человек. В 2007 году снял документальный фильм «Испанское рондо. 70 лет спустя», посвященный испанским семьям, бежавшим от фашизма в СССР вместе со своими детьми, а также современной ситуации, когда в Испании находится более 7 тыс. сирот из России (показан на канале «Рен ТВ» 7 ноября 2007 года).
В связи с вильнюсскими событиями января 1991-го по собственной инициативе перестал вести программу «Время» — вместе со своим выпускающим редактором Молчанов выкинул партбилет. После президентских выборов 1996 года Молчанов принял решение уйти из политической журналистики и уже на телеканале «Рен ТВ» до конца 1999-го делал передачи исключительно на тему культуры. В 1999–2000 годах был художественным руководителем информационного тележурнала «Панорама» на РТР.
В качестве актера снимался в двух фильмах. В фильме Сергея Урсуляка «Сочинение ко Дню Победы» (1998) — в небольшой роли советского журналиста, сыграв самого себя, и в эпизодической роли в серии «21.00» сериала «Черная комната» (2000).
С 2006 года на «Радио Орфей» вел передачу «Рандеву с дилетантом», выходившую субботними вечерами.
На телеканале «Ностальгия» вел еженедельное ток-шоу «До и после с Владимиром Молчановым» (с 2009 по 2012 год), до июля 2013-го вел телепрограмму «Полуночники» на телеканале «Мир».
С 2014 года вел мастерскую на факультете журналистики Московского института телевидения и радиовещания «Останкино» (МИТРО).
Является победителем конкурса «ТЭФИ-1998» за фильм «Записки из мертвого дома» (автор сценария совместно с Урсуляком) в номинации «Телевизионный документальный фильм или сериал», победителем конкурса «ТЭФИ-2001» в номинации «Интервьюер» с программой «И дольше века…», лауреатом премии «Радиомания» (2007) в номинации «Лучший радиоведущий». В 2006-м получил премию «Человек года» федерации еврейских общин России. В 2001 году удостоен ордена Почета (2011) за большие заслуги в развитии отечественного телерадиовещания и многолетнюю плодотворную деятельность. Лауреат призов ряда международных фестивалей документального кино, премии союза журналистов России «Золотое перо России» (2002).
Супруга — режиссер, россиянка испанского происхождения Консуэло Сегура (1949 года рождения, умерла в декабре 2022-го). Дочь Анна (скончалась в марте 2026 года), внук Дмитрий.
«БИЗНЕС Online» публикует интервью, которое в 2019 году взяла известная в Татарстане журналистка Резеда Даутова. Ранее его полная версия нигде не публиковалась.
Владимир Молчанов: «Всегда студентам читаю строки Александра Блока «Нас всех подстерегает случай». Подстерегал случай и меня: на протяжении всей моей жизни, учебы и журналистской работы»
«Мама всегда говорила: лучше быть плохим инженером, чем плохим актером»
— Владимир Кириллович, в юности вы серьезно занимались спортом. Кроме великолепных физических данных, что подарил вам теннис?
— Действительно, я очень серьезно занимался теннисом. С детства. Во многом благодаря своей старшей сестре Анне Дмитриевой, которая была 20-кратной чемпионкой Советского Союза и первая вывела советский теннис на мировую арену. Я не достиг таких успехов, каких достигла она. Был лишь чемпионом СССР среди юношей в парном разряде и дважды завоевывал серебряные медали в молодежных соревнованиях.
Конечно, занятия спортом мне многое дали. Это физическая сила, мышцы, благодаря которым я живу и функционирую достаточно активно. Умение концентрироваться… Я не могу сказать, что у меня была большая воля к победе, я больше просто любил играть, но все-таки побеждать всегда было приятно.
Это ощущение победы во мне осталось. Написал книгу или хорошую статью либо сделал хороший фильм или телепрограмму — для меня это победа. Я думаю, теннис дал мне и большую самостоятельность.
— Юношей вы подавали документы для поступления в Школу-студию МХАТ. Что это — влияние семьи, связанной с театром, особой атмосферы, царившей в вашем доме?
— Я тайно от родителей готовился в Школу-студию МХАТ. Занимался с двумя потрясающими женщинами. Одна из них — Софья Станиславовна Пилявская. Я думаю, что это была самая красивая актриса Московского художественного театра. А вторая — Алла Александровна Казанская, одна из ведущих актрис театра имени Вахтангова. Это очень близкие для нас были люди. Мы жили в нескольких метрах от филиала Московского художественного театра. И после спектакля звезды МХАТа — такие выдающиеся актеры, как Михаил Михаилович Яншин, Грибов, Массальский, Иосиф Моисеевич Раевский, Борис Ливанов, — заходили к нам где-то в половине одиннадцатого после окончания спектакля.
Папа писал очень много музыки для спектаклей МХАТа, а мамин первый муж, который рано умер, Владимир Владимирович Дмитриев был известным театральным художником. И я, конечно, в этой атмосфере рос. Всех их очень любил. Я сдал экзамены по актерскому мастерству и прошел на третий тур. Тогда, по-моему, принимали 14 человек при огромном конкурсе. Счастливый прибежал домой, сказал об этом сестре. Она тут же передала это родителям — они пришли в ужас. Мама всегда говорила: лучше быть плохим инженером, чем плохим актером. Потом папа пригласил какого-то своего друга детства — генерала. Он долго пудрил мне мозги, что сначала надо получить серьезное образование, а потом уже можно и в артисты.
В результате сестра взяла меня за руку и повела на филологический факультет МГУ.
— А почему вы выбрали для изучения нидерландский язык?
— Сначала я попал на испанское отделение. К концу первого года все уже говорили по-испански, а я продолжал играть в теннис, мало появлялся на факультете. И мне предложили или уйти из университета, или выбрать что-то другое. Тогда открывалась группа нидерландского языка и литературы, и я выбрал эту группу.
Всегда студентам читаю строки Александра Блока «Нас всех подстерегает случай». Подстерегал случай и меня: на протяжении всей моей жизни, учебы и журналистской работы. Случайно попал на нидерландский язык, а потом сложилось и все остальное. Я очень хорошо его выучил. Лучше меня в стране знал его только мой педагог — Владимир Олегович Белоусов.
Мне пришлось переводить пяти или шести членам политбюро ЦК партии на всяких переговорах. Впервые в Нидерланды я поехал в 21 год еще студентом тоже в качестве переводчика-синхрониста. Нидерландский язык, конечно, не самый благозвучный для русского уха, но я старался разговаривать на нем красиво. Я его очень люблю.
— Ваша первая книга «Возмездие должно свершиться», а затем и документальный фильм посвящались теме нацистских преступлений. Какое самое важное для себя открытие вы сделали в процессе работы над этой темой?
— Это тоже абсолютный случай. Однажды в агентстве печати «Новости» мне очень известный голландский журналист, которого не пускали в Советский Союз (тогда многих не пускали в нашу страну), сказал, что слышал обо мне как о человеке приличном. И хочет мне рассказать что-то важное. Есть такой Питер Ментен — мультимиллионер, нидерландский предприниматель, владеет колоссальной коллекцией произведений искусства. Но, по сведениям этого журналиста, этот человек в годы войны расстреливал людей на Западной Украине. И он попросил меня выяснить это.
И я поехал во Львов. Там мы вместе с сотрудником украинского агентства печати стали искать те деревни, которые мне назвал голландец. На второй или третий день наших поисков мы въехали в село Подгородце. Очень красивое место. Пожилые люди стали рассказывать мне о тех ужасах, о той трагедии, которую сотворил Питер Ментен. Да, он расстреливал людей в деревнях, участвовал в убийстве польских и еврейских профессоров во Львове, украл их коллекции…
Я написал статью, которую сразу же опубликовали в «Комсомольской правде». Она называлась «Оборотень». Генеральная прокуратура, прочитав материал, издала приказ о начале следствия по делу военного преступника Питера Ментена. Я потом раз 10 еще ездил туда — и с голландской съемочной группой, и сам отдельно.
Все кончилось тем, что Ментена приговорили к 10 годам тюрьмы. Никакой коллекции не вернули, но Генеральная прокуратура разрешила мне продолжить эту тему. Я получил доступ к их архивам 1943–1944 годов. Это была для меня очень важная работа. Кроме того, она позволяла мне не заниматься малоприятными пропагандистскими вещами, которые были в то время обязательными для большинства советских журналистов. Я нашел много нацистов, один даже прислал в мой адрес угрожающее письмо из Америки. Издал книгу, через полтора года вышло второе более полное издание. И когда вторая книга готовилась к печати, умер мой папа, ему было всего 59 лет. Второе издание я подписал: «Памяти композитора Кирилла Молчанова, чье творчество было посвящено антифашистской теме». Это действительно так.
«Наше начальство предложило попробовать сделать ночную программу. Ну мы и попробовали!»
Жизнь и смерть шахтеров как последняя капля передачи «До и после полуночи»
— Владимир Кириллович, вы пришли на телевидение в 1987 году. Что послужило толчком к этому?
— В Голландии я участвовал в создании фонда журналистов Востока и Запада. Тогда мы были очень разъединены. И вот в 1984 году фонд… Мы стали встречаться во многих столицах мира. А в 1986 году нас пригласили в Нью-Йорк на встречу с американскими журналистами. Нашей делегацией руководил тогдашний заместитель председателя Гостелерадио СССР Леонид Кравченко, с нами поехали мой учитель по агентству, тогда уже спикер МИДа Владимир Ломейко, и самый знаменитый политический обозреватель Александр Евгеньевич Бовин.
Когда мы прилетели в Нью-Йорк, нас встречало около сотни американских журналистов. И первый вопрос, который мы услышали: что вы знаете о Чернобыле? Никто из этих трех людей, наиболее приближенных к информации, ничего не знал об этом, хотя авария произошла за два дня до нашей поездки. Это был позор несусветный! Нам было очень стыдно. Американцы, как показалось, поняли наши ощущения. И когда летели обратно, Кравченко посадил меня рядышком и сказал: «Знаешь что, приходи-ка ко мне на телевидение, надо там что-то менять». И через полгода я пришел на телевидение.
Сначала мне предложили сделать вариант утренней программы. В стране тогда не было такой программы, мы ее сделали. Пришла комиссия из ЦК партии и, посмотрев прогон, сказала: «Нет, такая программа советскому народу не нужна». Тогда наше начальство предложило попробовать сделать ночную программу. Ну мы и попробовали! Она вышла ровно через неделю, с 7 на 8 марта. И называлась сначала «Вы с ними уже где-то встречались».
— Программа «До и после полуночи», можно сказать, перевернула наши представления о телевидении. Как родилась идея программы? Было ли какое-то сопротивление руководства?
— Надо сказать, в поездках в Голландию я мог смотреть другое телевидение. К 1987 году я уже немножко представлял себе, как живет тот мир и что ему интересно.
Но я не видел там таких программ, как «До и после полуночи». Конечно, было сопротивление руководства, потому что к нам в студию приходили люди, которых до этого никогда не пускали на советское телевидение. Это были часто люди с репутацией антисоветчиков, что, конечно, вызывало дикое раздражение у консервативной части… Я знал, что нас очень поддерживает в политбюро ЦК партии Александр Николаевич Яковлев, программа нравилась тогдашнему министру иностранных дел Шеварднадзе. Но нас терпеть не мог комитет государственной безопасности, Лигачев в ЦК партии. Но мы совершенно не боялись, была другая атмосфера, мы жили этим. Не было самоцензуры. Мы хотели рассказать о том, о чем нельзя было до сих пор рассказывать.
Программа «Взгляд» больше говорила об Афганистане и о наших парнях, которые там воевали, о молодежной музыке, а у меня была эмиграция, белая гвардия. Обязательная тема — сталинские репрессии, поскольку моя семья пережила это. Сталин для меня был и есть абсолютный палач. Был расстрелян мой дед после 13 арестов, маму, как дочь врага народа, выгнали из театрального училища имени Щепкина, бабушку отправили в ссылку на многие-многие годы. И конечно, в программе звучала музыка. Я все-таки вырос в семье композитора и хорошо знал не только классическую музыку, но и ту музыку, которая была известна в мире и не разрешена здесь, — The Beatles, The Rolling Stones, джаз, и все это, как мне казалось, я должен показать.
— Большую популярность среди пользователей интернета имеет сюжет из программы «До и после полуночи» — ваш репортаж из пивной как социальный срез общества. Как пришла такая идея?
— Я очень люблю этот сюжет. Кстати, в пивной собиралось тогда и много интеллигенции. Вообще, в программе мы хотели показать разные слои общества. Настоящих звезд — таких как Леночка Образцова, Галина Уланова. И рядом шли провинциальные новости, их делала Сашенька Ливанская. Мы поняли, что это людям интересно. Они хотят знать и про свой Урюпинск, а не только про страну огромную, которую показывает Москва. Мы старались показывать разные слои общества — и великих хирургов, и бандитов, которым смертная казнь была заменена пожизненным заключением.
— В вашей творческой биографии много разных передач и около 20 документальных фильмов. Какой период, на ваш взгляд, был самым плодотворным и интересным?
— Самый плодотворный период — 1987–1991 годы. Я ушел из «Останкино» в июле 1991-го, после показа моего фильма «Забой».
У нас долгое время показывали шахтеров как счастливых грубых мужчин с кучей орденов Ленина и так далее. В «Стахановуголь», где располагалось 17 шахт, мы приехали с моим другом Юрием Щекочихиным. Он баллотировался депутатом, и я поехал с ним как доверенное лицо. И когда мы приехали туда, мне предложили спуститься к бастующим шахтерам и поговорить с ними.
Сначала меня спустили на лифте на глубину 900 метров, дальше надо было ползти. Я в ужасе полз где-то полтора часа, думая, что сейчас все это рухнет. Шахтеры рассказали мне о своей жизни, я поднялся наверх и, потрясенный, долго курил. Через две недели мы приехали снова и сняли фильм. Он получился страшный.
А когда его показали — в обмен на то, что я напишу заявление об уходе, — то через полчаса взорвалась одна из шахт и погибло около 70 человек. Это стало абсолютным подтверждением тому, что мы показали. Перед демонстрацией фильма по телевидению я вышел в эфир и сказал, что это наша последняя передача «До и после полуночи», что мы закрываем ее по собственной инициативе и то, что мы сейчас покажем, — это некролог той системе, в которой мы, члены творческой группы, выросли и воспитаны.
Скандал был жуткий, но нас очень благодарили простые люди за этот фильм.
«Своим студентам я говорю: вы должны знать, что происходит на телевидении других стран, — например, для того чтобы не повторять этот ужас, который сейчас предлагают, и делать что-то другое»
«Сегодняшнее российское телевидение для меня некомфортно. Я сознательно на нем не работаю, мне неловко»
— Поговорим о телевидении сегодняшнем. Что вам нравится на нем?
— Можно просто ответить на этот вопрос, что я терпеть его не могу. Но это не так. Вот сейчас я нахожусь в деревне на своей даче в Старой Рузе — это знаменитый творческий поселок, в котором я вырос с 7-месячного возраста. И у меня только здесь показывает где-то около 400 каналов. Я могу выбрать все что угодно.
Я принципиально не смотрю новости на федеральных каналах, бредовые ток-шоу, где с десяток людей орут друг на друга и то, что они орут, уже никого не интересует. Но я могу выбрать хороший спортивный канал, канал путешествий, канал «Пятница». Я люблю смотреть кино, старое и новое, обожаю французское, итальянское. Люблю смотреть «Что? Где? Когда?». Документальные фильмы. Люблю канал «Культура», для которого много чего сделал.
Своим студентам я говорю: вы должны знать, что происходит на телевидении других стран, — например, для того чтобы не повторять этот ужас, который сейчас предлагают, и делать что-то другое. Я призываю их перевестись в плоскость документалистики — это то, что остается на долгие годы.
Конечно, сегодняшнее российское телевидение для меня некомфортно. Я сознательно на нем не работаю, мне неловко.
Мне бы перестали подавать руку, если бы я выходил где-то между Скабеевой, Соловьевым, Киселевым (видимо, имеется в виду Дмитрий Киселев — прим. ред.) и Шейниным.
Но есть маленькие каналы, например «Ностальгия», там я с удовольствием работал бы и, возможно, еще буду работать.
— Мыслители, независимо от политических систем, всегда высказывались о телевидении негативно. Например, английский журналист и писатель Малколм Маггеридж утверждал: «Неверно, будто телевидение отучает людей думать, оно просто фокусирует их безмыслие». Вот и вы в интервью «Московскому комсомольцу» сказали: «Нужно меньше смотреть телевизор». Что должно поменяться, чтобы телевидение вернуло себе былые позиции? Телевидение будущего — какое оно?
— Я не знаю, каким оно будет. Мы никогда не могли себе представить, что будем смотреть 500–700 каналов. Мы никогда не могли представить, что достаточно нажать кнопку — и вся интересующая нас информация будет в интернете. Правда, часто с ошибками. Я думаю, что телевидение будет связано с интернетом, с мобильной связью. Будет что-то сумасшедшее. Я люблю, когда работают профессионально, с нормальными камерами, нормальным светом.
Но сегодня очень многие мои студенты — и не только студенты — выходят в эфир благодаря своим айфонам, планшетам. Этого тоже мы не могли представить еще совсем недавно. Поэтому я не могу сказать, что будет даже через пять лет…
Я никогда не думал, что столкнусь с таким количеством практически необразованных молодых людей.
Один мальчик поступал в Высшую школу телевидения. Принимала экзамен режиссер Алла Сурикова. Он ей очень понравился, красивый парень. Они разговаривают, переходят на творчество Горького. Она спрашивает: «Вам понравилась пьеса „На дне“»? Он отвечает: «Да, замечательная. Это одно из лучших произведений о сложной работе наших героев-подводников».
Когда я показываю свои фильмы о 1991–1993 годах, расстреле парламента, они смотрят на все это широко раскрытыми глазами. Где-то что-то слышали, но не представляют, как перевернулась тогда наша страна. Не знают ничего про Анну Ахматову, Булгакова … Мне очень сложно с ними. Мне хочется поговорить, а они ничего этого не знают. Это печально. Я не виню наше образование, оно пытается дать то, что положено. Молодежь по-другому хочет жить.
И все-таки я думаю, что это культурное безвременье пройдет. Музыку Баха, концерты Вивальди, включая его знаменитые «Времена года», начали исполнять только в начале XX века. То есть масса вещей пропадает, а потом возвращается. Я все-таки надеюсь, что эта тяга, которая у нас в крови, еще из старой страны, в которой было масса ужасного и много хорошего, — тяга к культуре, к чтению, к настоящему кино — она вернется.
«Я большой гурман, но… вполне могу посидеть неделю на гречневой каше»
— Чем сегодня живет Владимир Молчанов — журналист и человек?
— Еженедельно выходит моя программа «Рандеву с дилетантом» на «Орфее» — 30 минут разговора и 30 минут музыки. Провожу мастер-классы, творческие вечера. Мне часто звонят из Голландии по старой памяти — я комментирую для них. Я по-прежнему не могу жить без театра, походов в кино и на художественные выставки, концерты. Это я обожаю. Я сделал несколько интересных концертных программ с российскими и зарубежными оркестрами. Смотрю футбол, хоккей, теннис. Много читал и читаю, чтобы знать, что происходит, люблю общаться.
— Возможно, у вас выработалась своя система правил для поддержания и укрепления здоровья? Как вы поддерживаете свое здоровье? Поделитесь, пожалуйста, с нашими читателями.
— Люблю жить в своей деревне. Дважды в год летаю на Красное море, надеваю маску и смотрю на рыб и кораллы. Это потрясающе! За день проплываю там до 5–6 километров. Вообще много плаваю и в Москве хожу в бассейн. Насчет здоровой пищи… Люблю все острое, вкусное. Обожаю грузинскую кухню. Беляши, устрицы, креветки. В общем, я большой гурман, но… вполне могу посидеть неделю на гречневой каше.
Мемуары не пишу. Я знал хорошо слишком много людей и не могу рассказывать об их частной жизни. Считаю это неприличным. У меня был цикл «Помню… Люблю», посвященный песенному творчеству 18 композиторов. Каждый из них написал хотя бы одну песню, которую народ воспринимает как народную, — это Молчанов, Мокроусов, Френкель, Фрадкин… Всех их люблю и помню.
Резеда Даутова
Комментарии 4
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.