«Доверие к банку трансформировалось в доверие к застройщику. И кредитные организации несут некую моральную ответственность за выбор людьми подрядчика при строительстве своего дома», — комментирует проблемы ижээсников депутат Госдумы РФ Илья Вольфсон. О том, как навести порядок в сфере частного домостроения, какие изменения готовятся после дела Долиной, в чем проблема семейного образования и как депутат поддерживает семьи участников СВО, — в большом интервью «БИЗНЕС Online».
Илья Вольфсон: «В Госдуме разработали дорожную карту по решению этой проблемы. Был сформирован пакет конкретных рекомендаций, который должен в корне изменить правила игры и сместить фокус на реальную защиту добросовестного приобретателя»
«Эффект Долиной»: «Это удар по доверию к рынку, по правовой определенности»
— Пожалуй, самая громкая история на рынке недвижимости этого года — ситуация с певицей Ларисой Долиной, которая продала квартиру, а затем объявила, что совершила продажу под влиянием мошенников, и отсудила ее обратно, не вернув деньги покупательнице. К концу года спор разрешился в пользу покупательницы — Долину выселили из квартиры. Как вы сами реагировали на эту ситуацию? Может быть, сразу появились мысли о законодательных дырах или острой необходимости изменений в сфере?
— На самом деле мы среагировали не на эту ситуацию, а на похожий случай, когда пенсионерка отсудила свою проданную квартиру спустя 6 лет, заявив, что якобы страдает умственной отсталостью и не понимала, что продает жилье.
Когда после сделки человек внезапно остается и без квартиры, и без денег — это удар не только по конкретной семье. Это удар по доверию к рынку, по правовой определенности. И чаще всего страдают от этого не звезды шоу-бизнеса, а обычные семьи, матери-одиночки и участники СВО, вложившие в жилье свои боевые выплаты.
Этот прецедент подсветил нормативные дыры, которыми активно пользуются мошенники. Мы с Сергеем Колуновым сделали ряд предложений по регулированию, обратились с ними в Верховный суд России — он их принял к сведению.
— Случился ли всплеск подобного мошенничества с квартирами после новостей о том, что у Долиной вышло отсудить имущество обратно?
— Сама по себе громкая история всегда работает как фонарь, и это хорошо. Когда схемы обмана становятся публичными и обсуждаются на каждом шагу, мошенники лишаются своего главного оружия — эффекта неожиданности и неосведомленности жертв. Люди становятся бдительнее, начинают требовать медицинские справки, тщательнее проверять историю перехода прав собственности и задумываться о титульном страховании. Любое подозрительное поведение продавца, будь то необъяснимая спешка или постоянные консультации с кем-то по телефону во время показов, сразу вызывает вопросы. Потенциальная жертва из легкой добычи превращается в крайне сложную мишень.
Хочется думать, что настораживается и профессиональное сообщество. Риелторы, нотариусы, сотрудники банков и МФЦ, наученные чужим горьким опытом, должны более ответственно подходить к сделкам. Заметив, что пенсионер действует под давлением или не до конца осознает суть происходящего, специалисты могут вовремя нажать на тормоза, задать нужные уточняющие вопросы и предотвратить катастрофу.
— Какие изменения планируется внести в законодательство для предотвращения подобных ситуаций? Ведь такие истории продолжают повторяться!
— В Госдуме разработали дорожную карту по решению этой проблемы. По итогам недавнего масштабного круглого стола был сформирован пакет конкретных рекомендаций, который должен в корне изменить правила игры и сместить фокус на реальную защиту добросовестного приобретателя.
Ключевым нововведением должен стать пересмотр механизма возврата имущества (реституции). Надо навсегда исключить трагедии, когда честный покупатель остается и без жилья, и без денег. Мы предлагаем жестко закрепить принцип «сначала деньги — потом недвижимость». На практике это означает, что при отмене сделки квартира будет автоматически передаваться в залог пострадавшему покупателю до тех пор, пока продавец полностью не вернет полученную сумму. Более того, планируется законодательно запретить списание этого долга даже в рамках процедуры банкротства продавца. А для того чтобы отсеять легкомысленные и мошеннические иски, истца могут обязать вносить всю сумму по оспариваемому договору на специальный депозитный счет еще на этапе обращения в суд.
Глубокие изменения ждут Гражданский кодекс РФ.
Планируем прямо закрепить в Гражданском кодексе недопустимость отмены сделки, если будет доказана добросовестность покупателя.
Появится четкое юридическое понятие «продавца под влиянием», что должно положить конец противоречивым решениям судов, когда однотипные дела рассматриваются совершенно по-разному. Отдельный блок поправок защитит покупателей от внезапно объявившихся наследников: статью 302 ГК РФ хотят дополнить прямым запретом на истребование квартиры у честного владельца родственниками умершего продавца, даже если его изначальная сделка была признана недействительной.
Для профилактики самих преступлений обсуждается возврат к обязательному нотариальному сопровождению и введение обязательного страхования сделок на вторичном рынке жилья. Очень интересной инициативой кажется так называемый период охлаждения — временная заморозка, ограничивающая моментальное использование средств, полученных продавцом от реализации квартиры. Это даст возможность вовремя остановить перевод денег преступникам. Также гражданам хотят дать право устанавливать добровольный самозапрет на продажу своей недвижимости. Наконец, планируется принять долгожданный закон о риелторской деятельности, чтобы ввести единые стандарты и очистить рынок от неквалифицированных и серых посредников.
«Нужны четкие правила игры: обязательные, независимые и прозрачные промежуточные аттестации, контроль за качеством обучающих платформ и гарантии того, что ребенок действительно получает знания»
Семейное образование: «Для государства это означает формирование гигантской слепой зоны»
— Еще одна мысль, которую предлагал и раис Татарстана, и вы активно продвигали ее, — это альтернатива эскроу-счетов для строительства социальной инфраструктуры под гарантии регионов. Какова судьба идеи?
— Идея живая, мы ее не забыли. Но подобные темы, как и законопроект о специальных накопительных счетах в банках и стройсберкассах, идут тяжело. Очень много противодействия.
— Что касается самого строительства социальной инфраструктуры: Счетная палата говорит о завышенных нормативах, площади школ и детсадов растут, а вслед за ними и сметы. Как считаете, скоро нас ждет пересмотр нормативов?
— Нас ждет не пересмотр — он, по сути, начался, просто его нельзя делать в формате «сократим метры — и всё». Проверка Счетной палаты подтверждает то, о чем мы говорили давно: избыточные требования накапливались годами, и в итоге школа превращается в проект на вырост, который дорого строить и содержать. Значительная часть удорожания сидит не в классах как таковых, а во вспомогательных и рекреационных помещениях, которые по инерции «раздуваются» и в проекте, и в последующей эксплуатации. И здесь мы будем действовать системно: вместе с минстроем и профильными ведомствами сформируем перечень норм, которые можно оптимизировать без потери качества.
Второй блок — типовые решения. Пока в стране типовые проекты используются недостаточно. А там, где используются, они часто плохо «садятся» на плотную городскую застройку или на сложный климат. Поэтому нам нужна современная библиотека типовых проектов и модулей — с возможностью гибкой адаптации под участок, климат и сетевые ограничения. Это, кстати, напрямую разгружает экспертизу и сокращает инвестиционно-строительный цикл: меньше ручного творчества там, где оно не нужно.
И третье — жизненный цикл. Мы давно говорим: построить можно по-разному, но потом объект десятилетиями содержать региону и муниципалитету. Поэтому в проектной документации должен появиться отдельный раздел «Эксплуатация». Он станет страховкой от ситуации, когда мы ставим современное оборудование, а через год ищем, из каких денег его обслуживать и кто за это отвечает.
И это касается не только социальной инфраструктуры. Мы видим, что подобные подходы перекочевали и в жилищное строительство. Себестоимость из-за нормативов растет буквально на ровном месте, и это отражается на цене «квадрата».
— Инфраструктура образования, здания и нормативы — лишь одна сторона. А если перейти к самому содержанию обучения: в последние месяцы складывается ощущение, что вы подняли знамя против обучения на дому. Чем семейная форма образования вам не угодила?
— Говорил много раз у себя в телеграм-канале, повторю и здесь. Я не против семейного образования (СО). Это нормальная, предусмотренная законом практика. Этот момент никто под сомнение не ставит, запрещать ее никто не собирается.
Однако сама динамика выбора такой формы обучения — почти плюс 17 процентов за год — говорит, что нужно совершенствовать механизмы правового регулирования в части закрепления четких условий для обучения. С этим соглашается и минпросвещения, добавляя, что соответствующий законопроект уже в разработке.
В своем канале я запустил опрос о мотивах перехода на СО, формах обучения и желаемом уровне регулирования. Получил уже больше 1,6 тысячи ответов, и результаты заставляют задуматься. Давайте я просто приведу вам несколько фактов из анализа этих анкет. И вы сами поймете, почему государство обязано вмешаться.
Во-первых, посмотрим на то, кто и как учит детей. В абсолютном большинстве случаев родители пишут: «Занимаемся самостоятельно» или «Нанимаем репетиторов». Задумайтесь: образовательный процесс массово передается людям без подтвержденной педагогической квалификации. А репетиторы и частные онлайн-платформы — это, по сути, огромный теневой рынок, который юридически не несет никакой ответственности за итоговый уровень знаний ребенка. Школа такую ответственность несет, а они — нет.
Во-вторых, есть категорическое неприятие любого независимого контроля. Родительское сообщество требует оставить полностью уведомительный характер перехода на СО и выступает резко против обязательных ежегодных промежуточных аттестаций (ПА). Их аргумент: «Ребенок учится в своем темпе, не создавайте нам стресс, не трогайте нас до 9-го класса, придем только сдавать ОГЭ». Но для государства это означает формирование гигантской слепой зоны. Если мы не мониторим знания ребенка на протяжении 8 лет, мы как государство нарушаем его конституционное право на качественное образование. Представьте: в 15 лет перед ОГЭ выясняется, что подросток, сидя дома, не освоил даже базовую программу. Восполнить этот провал будет уже невозможно. Государство не имеет права допускать такие педагогические риски.
И мы видим, что это уже становится реальностью. У меня на руках официальный ответ татарстанского минобрнауки с данными ГИА за последние три года.
По всем без исключения предметам дети на семейном образовании сдают экзамены хуже сверстников из обычных школ. Если на ОГЭ разрыв больше похож на погрешность — он меньше одного балла, то результаты ЕГЭ — это уже катастрофа.
По русскому языку экстерны набрали в среднем меньше на 8,5 балла. По профильной математике — минус 13 баллов. По информатике — разрыв почти 16 баллов. По химии — минус 13,5 балла. По истории — минус почти 15 баллов. По всем предметам так или иначе прослеживается системное отставание.
Но дело не только в баллах. Показательно вот что: большинство детей, оканчивающих 11-й класс вне школы, просто не выбирают сложные предметы, необходимые для поступления. Представьте ребенка, который провел дома все старшие классы, готовясь, казалось бы, к взрослой жизни — и к финишу подходит без профильной математики, без физики или химии. Фактически он закрывает себе дорогу в целые отрасли еще до того, как эта взрослая жизнь началась. Таких большинство среди тех, кто учится вне школы.
Третий момент — выпадение из социума и слепая зона для органов профилактики. Читая причины перехода на СО, мы видим много жалоб на школьную среду: несогласие с порядками, стандартизация, конфликты. Забирая ребенка домой, родители пытаются его изолировать. Но с точки зрения системы ребенок становится «невидимкой» для социальных институтов. Школа ведь не только учит. Она выполняет важнейшую функцию защиты: учителя и школьные психологи первыми замечают маркеры неблагополучия — от домашнего насилия до вовлечения подростка в деструктивные течения. На семейном обучении этот предохранитель отключен.
Ну и наконец, вопрос единого образовательного пространства. Многие пишут, что их не устраивают современные государственные учебники. Возникает резонный вопрос: а по каким материалам они тогда учат детей? Кто верифицирует эти знания? Это прямая угроза размывания нашей общей культурной и исторической идентичности.
И знаете, что самое парадоксальное? Требуя полной автономии и отсутствия контроля, родители в этих же анкетах массово просят финансовых компенсаций от государства в размере подушевого норматива! То есть позиция звучит так: «Дайте нам бюджетные деньги, но как мы их тратим и чему учим детей — мы вам не покажем».
Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу: я не поднимаю знамя против семейного образования как права выбора. Я выступаю против превращения его в бесконтрольную, серую зону. Нам необходим баланс. Нужны четкие правила игры: обязательные, независимые и прозрачные промежуточные аттестации, контроль за качеством обучающих платформ и гарантии того, что ребенок действительно получает знания. Регулирование здесь — это не ограничение свобод родителей, а базовая защита прав самого ребенка.
«ИЖС очень разный — от цивилизованных компаний до бригад по объявлению. А эскроу требует дисциплины, прозрачности, нормальных договоров»
«В ИЖС полная свобода действий, но потом ни школ, ни дорог, ни места под мусорную площадку»
— С марта прошлого года действует закон, по которому застройщик ИЖС может использовать эскроу-счета. Вопрос: а сколько застройщиков реально пользуется этим механизмом?
— Механизм работает, но массовым он пока не стал. И это объяснимо: ИЖС очень разный — от цивилизованных компаний до бригад по объявлению. А эскроу требует дисциплины, прозрачности, нормальных договоров. Но вектор правильный и нужный: там, где люди несут большие деньги, должны быть инструменты защиты. Наша позиция, что эскроу должны стать обязательными как минимум там, где используется господдержка.
— Что происходит с пострадавшими от мошенников ИЖС в Татарстане и вообще в стране? Есть ли регионы, где проблему смогли решить?
— Проблема острая, и волшебной таблетки нет. Регионы в основном действуют в ручном режиме: ищут инвесторов, договариваются, пытаются разрулить каждый кейс отдельно.
Пострадавших ижээсников нельзя приравнять к обманутым дольщикам из-за огромного количества различий от случая к случаю.
Системного решения пока нет. И именно поэтому мы говорим о необходимости выстраивать правила для ИЖС так же серьезно, как когда-то выстраивали для долевого строительства.
Радует, что ЦБ наконец-то развернулся лицом к пострадавшим. Если в прошлом году Эльвира Набиуллина ограничивалась рекомендацией банкам рассматривать такие случаи индивидуально, то теперь позиция стала гораздо более определенной. По сути, глава регулятора прямо сказала: цена вопроса для банковской системы небольшая — чуть более 4 миллиардов рублей. А значит, эту проблему можно и нужно закрыть.
Теперь важно, чтобы банки в этот раз действительно услышали регулятора. 4 миллиарда рублей — сумма для банковского сектора посильная. Это не тот масштаб, из-за которого можно продолжать затягивать решение и перекладывать все последствия на людей. Тем более что многие люди выбирали подрядчиков именно из списков, размещенных на сайтах банков. Доверие к банку трансформировалось в доверие к застройщику, и теперь кредитные организации несут некую моральную ответственность за этот выбор.
Насколько мне известно, идет и правовая работа: в Татарстане такие дела передаются в суд. На имущество обвиняемых накладывается арест, и после судебных решений оно будет реализовано, чтобы хотя бы частично покрыть причиненный ущерб.
«Сейчас это часто территория без правил, а так быть не должно»
— В Подмосковье вот-вот запустится эксперимент по отмене «дачной амнистии». Нужен ли эксперимент в Татарстане? Получится ли начать его здесь в ближайшей перспективе? Почему?
— Нужен. У нас почти 70 процентов введенного жилья за прошлый год — это ИЖС. Республика, между прочим, поставила очередной рекорд по введенным объемам. И представляете, что многоквартирные дома мы очень хорошо регулируем: ППТ разрабатываем, этажность застройки смотрим, архитектурный облик согласовываем, на нормы благоустройства смотрим, сети подводим. А этого жилья чуть больше трети всего объема. Зато в ИЖС полная свобода действий — никто ни на что не смотрит, строят кто во что горазд. В итоге потом ни дорог, ни школ, ни поликлиник, ни даже места под мусорную площадку не остается.
Этот эксперимент — первый подход к снаряду, и работа по упорядочиванию ИЖС точно будет продолжена. В перспективе вообще пора обсуждать аналоги управляющих организаций для коттеджных поселков и частного сектора. Чтобы инфраструктура — дороги, освещение, вода, безопасность — не держалась на голом энтузиазме муниципалитета и бесконечных чатах, а управлялась профессионально и прозрачно. Сейчас это часто территория без правил, а так быть не должно.
«На днях для медицинского взвода и его командира — Сергея с позывным «Дейл» — был передан автомобиль Niva для эвакуации раненых»
Поддержка участников СВО и их семей: «В Государственной Думе эта тема остается абсолютным приоритетом»
— Как ведется работа по поддержке бойцов СВО и их семей? Чего удалось добиться в этом году?
— Если говорить о законодательной части, то в Государственной Думе эта тема остается абсолютным приоритетом. На сегодняшний день мы уже приняли 124 закона, и еще 19 законопроектов находятся в активной работе. Все эти документы направлены на расширение форм помощи военнослужащим и их близким, обеспечение социальных и трудовых гарантий, а также предоставление дополнительных льгот детям участников СВО.
Разумеется, мы не ограничиваемся только законотворчеством и оказываем прямую гуманитарную помощь фронту и новым регионам. Мы регулярно отправляем бойцам посылки с необходимым снаряжением, закупаем беспилотники, снаряжение, прицелы, рации. Одна из последних посылок ушла с сеткометами — это крайне эффективное и востребованное средство для борьбы с вражескими дронами, которое не только спасет жизни наших парней, но и поможет захватить вражеские беспилотники. Если очередь из «калаша» превращает дрон в бесполезный мусор, то сеть просто намертво блокирует винты. В итоге вся дорогая начинка остается невредимой. Такие трофеи можно перепрошивать и использовать в своих целях, что особенно актуально, учитывая их высокую стоимость. Ребята говорят, что система справится даже с тяжеловесами вроде «Бабы-яги». Проверим в боевых условиях.
Кроме того, мы передаем автомобили для нужд медицинских батальонов, а для восстановления жилых домов и социальных объектов на освобожденных территориях отправляем строительные материалы и инженерное оборудование.
«В честь юбилея Джалиля специально выкупили редкое первое издание «Моабитской тетради» на татарском языке 1953 года из частной коллекции и передали в фонд казанского музея-квартиры»
— Как ведется работа по вашим благотворительным проектам? Какие есть успехи?
— Продолжаем поддерживать наш центр «Симург», буквально на днях обсуждали его итоги работы и планы на будущее. 2025 год стал для нас очень успешным в плане грантовой поддержки: работу фонда высоко оценили, мы выиграли грант раиса Республики Татарстан, грант фонда президентских грантов, а также получили две субсидии от министерства молодежи РТ. Запустили швейную мастерскую для мам — закупили для нее оборудование, чтобы женщины могли бесплатно обучаться и получать дополнительный заработок.
В планах на 2026 год — уже в апреле запускаем бесплатную онлайн-школу программирования для детей с ментальными особенностями, запланировали открытие инклюзивного клуба для подростков и молодых взрослых, а также развитие нового уникального направления «Танцевальная нейропластика».
Этот год, кстати, особенный для культуры Татарстана: мы отмечаем 120-летие Мусы Джалиля и 140-летие Габдуллы Тукая. И такие даты я стараюсь поддерживать. В честь юбилея Джалиля мы передали в фонд казанского музея-квартиры редкое первое издание «Моабитской тетради» на татарском языке 1953 года. Мы специально выкупили этот экземпляр из частной коллекции, чтобы он был доступен исследователям и читателям. Это наша память, наш характер и наша опора — вещи, которые важно сохранять и передавать дальше.
Читайте также:
Комментарии 41
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.