Уход 78-летнего Фарида Мухаметшина в отставку — повод вспомнить яркие страницы его неординарной судьбы. «БИЗНЕС Online» собрал их в формате историй — с рассказом от его лица, учителей будущего госдеятеля, близких и политиков, окружавших Фарида Хайрулловича в разные времена. Многие из этих «баек» вошли в его книгу «Виражи судьбы», изданную к 75-летию нашего героя, часть — дополнили наши собеседники. О том, как Мухаметшин в ночь перед референдумом 1992 года прятался на даче, как научился «усмирять» Фаузию Байрамову, как летал за свеженапечатанными деньгами в Пермь, как «вырастил» детей погибших гаишников, спасших его от смерти, и как сократил зарплаты хоккеистам, потому что они зарабатывали больше Шаймиева, — в нашей публикации.
1. В детстве дразнили «татарином», но выучил татарский язык только в 45 лет
«Я до 45 лет ни слова по-татарски не знал. Только „исәнмесез“ и „сау булыгыз“», — признавался сам Мухаметшин на презентации документальной книги «Виражи судьбы», изданной к его 75-летию. Автору этой книги он рассказывает: в селе Акташ (Альметьевский район), куда по партийной линии перевели его отца, Мухаметшины были единственной татарской семьей. «Отец то ли из соображений гигиены, то ли из собственного понимания того, как должен выглядеть мальчик, брил меня наголо. Неудивительно, что на улице и в школе меня поначалу дразнили татарином, — рассказывал Мухаметшин о своем детстве (цитата по книге „Фарид Мухаметшин. Виражи судьбы“). — Это, конечно, так и есть, но в том контексте звучало обидно».
Выучить татарский Мухаметшину все же пришлось. «Когда меня избрали председателем Верховного Совета, там половина была наших татар. Фаузия Байрамова ставит вопрос на голосование: „Сегодняшнее заседание вести на двух государственных языках“. Я думаю, не дай бог сейчас поддержат, как я на татарском языке могу вести заседание, вступать в политическую полемику, когда словарный запас у меня в одном кармане 5–10 слов?» — рассказывал теперь уже почетный спикер Госсовета.
В 2000-е годы, вспоминает в беседе с «БИЗНЕС Online» экс-министр юстиции Мидхат Курманов, Мухаметшин, выступая на сессии в Балтасинском районе, пытался говорить по-татарски, но, т. к. плохо знал язык, складно речь не шла. Депутатам он тогда объяснил: забыл листок с речью — пришлось импровизировать. Тогда на сессии выяснилось, что даже депутаты, которые по национальности были удмуртами, в совершенстве знали татарский.
Родной язык Мухаметшин учил, по его личному признанию, перед зеркалом: смотрел на свое отражение и громко читал книги Туфана Миннуллина, Разиля Валеева и других писателей. Если встречались непонятные слова — выписывал их и на работе уточнял у коллег их значение. «Жизнь заставляла меня учиться и учиться. Слава Аллаху, сейчас могу читать книги на татарском, разговаривать научился и с народом общаюсь. Я очень доволен», — говорил Мухаметшин.
2. Начинал карьеру в нефтегазовой отрасли, а мог стать врачом
Трудовой путь Мухаметшин начинал в нефтегазовой отрасли. Еще будучи школьником, во время летних каникул работал геодезистом в геологоразведочной службе (а с первой зарплаты купил себе часы «Победа»). Потом был принят учеником токаря в механический цех Миннибаевского газобензинового завода в селе неподалеку от Альметьевска. После армии устроился киповцем в нефтепромысловое управление «Альметьевнефти». И чуть было не стал врачом.
«После армии мы с Фаридом работали в ЦАПе, цехе автоматизации производства „Альметьевнефти“, вместе поступили в строительный техникум (позже — Альметьевский техникум газовой промышленности — прим. ред.), — вспоминает его друг детства, врач-невролог Ильдус Иксанов. — Меня, правда, больше привлекала медицина, и я уговорил Фарида поступать в мединститут. Мы поехали в Уфу и, в принципе, успешно сдали все экзамены, но для зачисления на лечебное дело Фариду не хватило 1 балла. Ему весьма настоятельно — наверное, с учетом того, что парней не хватало, — предложили пойти на стоматологический факультет, но он наотрез отказался и уехал обратно. Ну а я остался, и наши пути на время разошлись».
3. Кто не дал ему «слесарить до пенсии» и как Мухаметшин за пропавшие матрасы отчитывался
Своим наставником, который дал старт карьере Мухаметшина по комсомольской линии, сам Фарид Хайруллович называет Анаса Гиматдинова — в 80–90-е годы тот был замом гендиректора «Татнефти» по «социалке», в этой должности работал больше 20 лет. «Может, я так и слесарил бы до пенсии, не заметь меня однажды Анас Киямович», — в шутку как-то сказал Мухаметшин в узком кругу.
Так совпало, что Гиматдинов был знаком еще и с отцом Мухаметшина — последний был его куратором как кандидата в члены КПСС. Мухаметшина-младшего Гиматдинов заметил за работой, изучил его биографию, предложил возглавить комсомольскую организацию ЦАПа, а потом его, подающего надежды, забрали инструктором в аппарат Альметьевского горкома комсомола. Тогда, в 1970-м, начались масштабные работы по стройке объектов КАМАЗа и города Набережные Челны. Комсомольские организации каждого из городов должны были построить в Челнах по многоквартирному дому.
По словам Мухаметшина, всего за полгода их бригада из 47 человек построила 100-квартирный дом в поселке ЗЯБ, он был комсоргом стройки. «Нас сердечно поблагодарили, и наутро ребята с чувством выполненного долга отправились домой в Альметьевск. А мне пришлось слегка задержаться, чтобы сдать кровати, матрасы и прочее имущество. Тут-то и выяснилось, что не хватает нескольких матрасов. Чтобы замять вроде бы мелкую, но скандальную историю, понадобилось немало сил и времени. Впрочем, все это несущественно, а вот дом, построенный нами, по-прежнему стоит на своем месте, и в нем живут люди», — рассказывал Мухаметшин.
4. Как из-за «единственной бутылки» пришлось уйти с партийной работы
В 1986 году не только в ТАССР, но и в Москве отмечали 100-летие Габдуллы Тукая. Мухаметшина на правах второго секретаря Альметьевского горкома партии (первый по какой-то причине не смог) отправили туда с делегацией, в которую вошли, по свидетельствам собеседников нашего издания, тогдашние зампред совмина ТАССР Мансур Хасанов, глава комитета по телевидению и радиовещанию ТАССР Ильгиз Хайруллин, писатель Миннуллин.
«Вечером в гостинице мы собрались в одном номере — ученые, писатели, министры. Сидим, разговариваем, и тут кто-то достает коньяк. Единственную бутылку на всю большую компанию, к которой присоединилась и башкирская делегация, — рассказывал сам Мухаметшин автору книги „Виражи судьбы“, напоминая, что в то время вообще-то действовал сухой закон. — Ничто, как говорится, не предвещало беды, однако по приезде на родину выяснилось, что в столице мы устроили грандиозную пьянку…»
По словам Мухаметшина, наутро в газетах появились разоблачительные статьи, которые он даже прятал от детей. «Ученые и писатели на этот бред могли попросту не обращать внимания — вольный народ. А я не только второй секретарь горкома, но и председатель комиссии по борьбе с пьянством! Как мне теперь с людьми разговаривать?!» — возмущался он.
Потом выяснилось, что Мухаметшин стал жертвой «подковерной борьбы с одним из руководителей ТАССР», говорится в его биографической книге. По словам собеседников издания, речь могла идти о секретаре Татарского обкома КПСС Раисе Беляеве. «В 1987 году сняли с должности секретаря обкома Раиса Беляева за то, что якобы он организовал распитие алкогольных напитков в Москве в 1986-м после празднования 100-летия Тукая, — говорит один из собеседников „БИЗНЕС Online“. — Позднее Раис Беляев говорил: „Все мои „алкаши“ стали руководителями республики, я один остался без должности“. Минтимер Шаймиев долго смеялся после этих слов, а потом Беляева назначили ректором института культуры».
А самого Мухаметшина тогда отправили в «ссылку» — в управление по подготовке технологической жидкости для поддержания пластового давления (УПТЖ) «Татнефти».
5. Как привез в Альметьевск легендарного хоккейного тренера и организовал аналог «Игр кочевников»
«Ссылка» длилась недолго, и в 1988 году Мухаметшин возглавил исполком Альметьевского городского Совета народных депутатов, т. е. фактически стал главой города, сменив в этой должности единственную на тот момент женщину-мэра в истории республики Галину Гришицину. Об «альметьевском периоде» работы Мухаметшина еще до руководства городом вспоминает бывший председатель городского спорткомитета Мудассир Сулейманов. В частности, при Мухаметшине в Альметьевске дважды провели турнир «Золотая шайба» — всероссийский и всесоюзный. До проведения игр на «просмотр» города приглашали легендарного советского тренера Анатолия Тарасова.
«„Операцию“ по убеждению Анатолия Владимировича мы решили начать в молодежном кафе „Девон“, — говорит Сулейманов. — Для придания Альметьевску оригинального „степного колорита“ на столе был не только кумыс. Начало казалось многообещающим, произнесли первый тост и думали продолжить. „А все…“ — говорит вдруг Анатолий Владимирович. Повисла тишина, запланированная программа срывалась в самом начале. И тогда Фарид Хайруллович взял на себя смелость продолжить беседу без „предварительной подготовки“, опираясь лишь на интуицию, природный такт и дар убеждения. И в его устах даже спорные, казалось бы, аргументы оказались вдруг „железными“. Судьба турнира была решена. Наши победили».
В 1987 году, когда Мухаметшин был вторым секретарем Альметьевского горкома КПСС по идеологии, он курировал проведение первых республиканских спортивных соревнований «Сельские джигиты» в Альметьевске, вспоминает в беседе с нашим изданием тогдашний его коллега. По его словам, мероприятие напоминает турнир «Игры кочевников», который сын президента Турции Билал Эрдоган задумал провести в Казани в 2028 году. На «Сельских джигитах», подобно Сабантую, проводились соревнования по скачкам, спортивной борьбе и др. В Альметьевске они были проведены на высоком уровне.
6. Как выиграл у министра в бильярд финскую трубу для Альметьевска…
Службе Мухаметшина в Альметьевске (в разные времена) помогал наработанный в городе авторитет. Приходилось «отрабатывать» и визиты высоких гостей и делегаций. Так, однажды в город приехал министр химического и нефтяного машиностроения СССР Константин Брехов. В Альметьевске тогда начинали строить 2-й микрорайон, для чего надо было «согласовать гору документов, выбить оборудование и материалы». Мухаметшин подготовил доклад и отчитался перед министром и первыми лицами республики. «Своих целей мы добились», — вспоминает Фарид Хайруллович.
Когда с официальной частью закончили, Брехов (уже глубокой ночью) предложил сыграть партию в бильярд. «Тут я вроде как в шутку возьми и скажи, дескать, просто так неинтересно, надо на что-то играть. У нас, говорю, импортная труба-восьмисотка с электроприводом вышла из строя, найти замену нигде не можем… В общем, выиграл я. А он тут же позвонил в Москву и распорядился, чтобы финскую эту трубу с электроприводом назавтра отгружали в Альметьевск. Вот так мое увлечение принесло пользу целому городу, — говорил Мухаметшин, добавляя: — Но, вообще, бильярд я люблю совершенно бескорыстно».
По его словам, в бильярд играют все мужчины в его семье, а однажды он во время «товарищеского матча» даже поссорился с сыном, который на тот момент был дважды чемпионом Нацбанка РТ. «Галстуком за шар задену — он штраф объявляет, еще что-то сделаю не так — тот же итог. В результате разругались, разошлись по разным углам», — говорил Мухаметшин.
7. … и уговорил дать оборудование. Министр сказал: «Мало попросил»
Вообще, времена, в которые Мухаметшин приходил к руководству в Альметьевске, были полны парадоксов: с одной стороны, нефтеград, рабочие, которые дали стране уже миллиард тонн нефти, а с другой — бараки, отсутствие удобств… Замдиректора «Татнефти» Гиматдинов вспоминает, что, когда в городе достраивали третий и четвертый микрорайоны, остро встал вопрос о снабжении теплом и горячей водой. А в то время в город как раз приехал Брехов — это было первое знакомство Мухаметшина с ним.
Анвар Багаутдинов, тогда еще первый секретарь горкома, попросил Брехова выслушать Мухаметшина, который был его замом. «И вот мы сидим, обедаем, и в зал заходит срочно вызванный Фарид Хайруллович. Его представили министру, он встал с торца стола и как ни в чем не бывало начал обстоятельно все докладывать. И чем дальше он обосновывал выделение Альметьевску дефицитного оборудования, тем сильнее отвисала челюсть у Брехова. Когда доклад подошел к концу, мы не знали уже, что и думать. А министр встает из-за стола, идет к Мухаметшину, обнимает его и говорит: „Сынок, мало ты у меня попросил! Я для такого человека, как ты, все сделаю“. Обаяние человека, его энергетика, аура вкупе с технической подкованностью просто покорили Брехова», — рассказал Гиматдинов.
8. Самое неожиданное назначение в карьере и «куда ты полез?» от супруги
Это назначение — министром торговли в 1989-м — Мухаметшин называет «самым неожиданным поворотом за всю свою трудовую биографию». По его словам, тогда партийный лидер Гумер Усманов сказал ему, что, мол, нужны свежие партийные силы для оздоровления обстановки в торговле и сфере общепита. А Мухаметшин при этом не имел в роду ни одного торговца. «Мы столкнулись в коридоре буквально через минуту после того, как Фарид Хайруллович вышел из кабинета первого секретаря. Он буквально схватил меня за пиджак. Что делать, спрашивает. Мол, никогда в жизни торговлей не занимался, а тут такая напасть! А я успокаиваю, дескать, все получится, как в любом деле, за которое вы беретесь. На том и расстались», — вспоминает тот момент Олег Морозов, депутат Госдумы, тогда заведовавший отделом пропаганды Татарского обкома КПСС.
В шоке была и жена, Луиза Мухаметшина. «Куда ты полез?! В торговле ведь совершенно особая каста. Тебя, чужака, обманут, подставят и до тюрьмы доведут! А с жильем как быть, а с детьми? Дамир уже в нефтяном институте учится, Лилька школу заканчивает, об этом ты подумал?!» — так, по словам самого Мухаметшина, отреагировала супруга.
9. Но Альметьевск боролся за Мухаметшина
В должности министра Мухаметшин проработал меньше года — его вернули обратно в Альметьевск. Причем не без труда: Альметьевску пришлось за него побороться, и не абы с кем — подключили самого Минтимера Шаймиева.
Минтимер Шарипович вспоминает: в 1990 году, когда он уже был первым секретарем обкома КПСС, поехал на партийную конференцию в Альметьевск и попросил Мухаметшина отчитаться перед своими земляками по своей сфере. «В тот день в Альметьевске члены бюро горкома партии жестко поставили вопрос о его возвращении в город первым секретарем (так как прежний первый секретарь уходил на другую должность), — вспоминает Шаймиев. — Скажу честно, мне не очень понравилось это требование на грани ультиматума. Но тем не менее надо было с этим считаться, и мы, отложив возвращение в Казань, решили принять участие в партийной конференции. Утром я сказал Фариду Хайрулловичу: „Ничего не поделаешь, будем обсуждать этот вопрос“. Тогда впервые на альтернативной основе тайным голосованием по списку из трех или четырех кандидатов его избрали первым секретарем. Я напутствовал его: „Раз выбрали, давай поработай. Но учти, это ненадолго. Ты нужен в Казани“».
Замдиректора «Татнефти» Гиматдинов вспоминает эту ситуацию так: «В конце восьмидесятых, когда Фарида Хайрулловича забрали в Казань, начались у нас в городе „разброд и шатания“. Ситуация потребовала приезда Шаймиева. И вот он прибыл, собрал нас, человек пять-шесть, в гостинице, сели за стол. Минтимер Шарипович говорит: „Как будем дальше жить, кого первым лицом города сделаем?“ У каждого по отдельности спрашивает. Я, как и другие, говорю, что надо Мухаметшина, он здесь все успокоит. Вскоре его вернули к нам первым секретарем. И на самом деле все на свои места встало. Потому что он дипломат. Он может утрясти любой спорный вопрос и сделает так, что все стороны останутся довольными. Это дар божий!»
Сам Мухаметшин вспоминает, что накануне этого назначения он приехал в управление рабочего снабжения «Татнефти» для «переоценки ценностей» — надо было за сутки пересчитать и переоценить все товары. А наутро — звонок от Шаймиева. «Фарид, бюро горкома состоялось. Галеев (первый секретарь Альметьевского горкома КПСС — прим. ред.) уходит генеральным в „Татнефть“, и все просят тебя вернуться в Альметьевск», — так, по словам Мухаметшина, сказал ему Минтимер Шарипович. «Как же так?! Что же вы со мной играете, туда-сюда гоняете? Зачем тогда было министром назначать?» — отреагировал Мухаметшин, впрочем, получив заверение от Шаймиева, что тот постарается его «отбить».
10. И как Шаймиев снова вернул его в Казань
В этом же 1990 году Шаймиев возвращает Мухаметшина в Казань — его назначают на должность зама председателя Совета министров по промышленности, транспорту и связи. Настоящая «большая политика» была уже совсем рядом. «Последнее его альметьевское назначение действительно вызывало двоякие чувства, — вспоминает Шаймиев. — Однако в тот момент нельзя было пойти против такого демократического выбора. Мнение местной парторганизации нельзя было проигнорировать. С другой стороны, конечно, было досадно, что в тот непростой, революционный, по сути, период из обоймы выдернули надежного, проверенного человека… Тем более что работать на фоне тогдашних митингов не каждому под силу. В таких условиях он по моей просьбе, а может быть, и по воле Всевышнего, вернулся в Казань в качестве куратора таких важнейших отраслей, как промышленность, транспорт и связь».
А уже в 1991-м Шаймиев, избранный президентом Татарстана, оставляет должность председателя Верховного Совета — и вместо себя предлагает кандидатуру Мухаметшина. Сам он называл этот шаг «смелым», потому что весь партактив того периода надо было убедить поддержать такое решение. А Мухаметшин называл это предложение «авантюрой» — он не был уверен в успехе, себя считал молодым и неопытным — и правда, первые секретари «старой гвардии» проголосовали против его назначения. Но большинство голосов было за.
Собеседники издания, говоря о логике этого назначения, отмечают, что Мухаметшин был «внеклановым игроком», равноудаленным от какой-либо группы интересов (хотя Альметьевск всегда считал его своим представителем). Сам Шаймиев говорил, что в Мухаметшине была видна «альметьевская школа администрирования». А Мухаметшин спустя годы вспоминает, мол, Минтимер Шарипович до сих пор интересуется: «Ты не обижен на судьбу, на меня? Я тебя из огня да в полымя бросал, из огня да в полымя…»
11. Какие инструменты воздействия на «бунтующих» депутатов использовал
«Верховный Совет в то время был бурлящим котлом в адском пекле. Устоявшиеся федералисты и национальная интеллигенция, различные движения занимали порой абсолютно непримиримые позиции», — вспоминал Шаймиев. По словам Мухаметшина, большинство депутатов тех времен пришли во власть впервые, а опыт получали зачастую только на митингах, а потому к какой-то кропотливой бумажной деятельности были не готовы. «Пестрый» состав парламента, по словам Мухаметшина, был неплох по сравнению с прежней однопартийной системой, но «до известных пределов». «У нас же до хрипоты спорили буквально по каждому вопросу. И не только о том, что касалось развития республики, но даже по повестке дня и регламенту», — рассказывал он. Бывало, и кричали, и свистели, и кричали «Долой!», и объявляли голодовки. Однажды даже листовки поджигали. И так неделями и месяцами напролет: вопросов много, желающих выступить тоже…
Мухаметшин говорит, что у него была своя тактика, как утихомирить парламент. Например, выстроить порядок выступлений так, чтобы последнее слово перед голосованием оставалось не за радикально настроенными депутатами, а за умеренными. «В этом случае лучше всего успокаивала зал женщина. Хотя, конечно, и женщины бывают разные, — вспоминает Мухаметшин, говоря о той же Байрамовой. Впрочем, и к ней он нашел подход: — Порой, чтобы принять наконец какой-то закон, увязший в прениях, приходилось сажать ее за стол переговоров с представителем противоборствующей стороны, таким, как Иван Грачев из группы „Народовластие“. И они вынуждены были находить точки соприкосновения и как-то договариваться с учетом того, что гарантами соблюдения договоренности выступал или глава парламента, или президент, регулярно присутствовавший на заседаниях».
12. Как в 90-х вел переговоры с бунтарями и пикетчиками
Кстати, о митингах и пикетах — доходило до того, что люди буквально жили на площади Свободы, ставили палатки. «Народ собирался не только по зову сердца, но и в организованном, можно сказать, порядке», — вспоминал Мухаметшин. По его словам, однажды он пригласил 15 переговорщиков, мол, на улице разговаривать неудобно, приходите в зал Верховного Совета.
Люди пришли разные — от националистов до коммунистов, а представлял их интересы военный Александр Салий (в будущем — депутат Госдумы). «Начинаю выступать, а меня хазрат наш тогдашний перебил и заявляет: не дождусь, дескать, счастливой минуты, когда смогу справить нужду на вашей могиле! Таких пожеланий в свой адрес я еще не слышал, но постарался взять себя в руки: „Ты считаешься человеком, стоящим близко к Аллаху, и такие вещи говоришь“. А он не унимается. И тут Салий не выдержал, четко по-военному сформулировал: „Пошел ты… отсюда!“» — рассказывал Мухаметшин.
13. Как жена предлагала в 90-х уйти из Госсовета и в 2023-м сказала «хватит». Но он все равно баллотировался
«Такого количества острых политических углов не доставалось, наверное, никому», — говорил Мухаметшин о своей работе в начале 90-х. Республика оказалась меж двух огней — Москвой и местным национальным движением. Дошло до того, что на площади Свободы в ходе митинга флагштоком убили постового, который охранял вход в кабинет министров. „Мне звонят: пожалуйста, уладь как-то там все“. Мать приехала. Я налил ей чаю в кабинете. Поговорили. Беда… Кое-как самолет зафрахтовали, выкроил деньги на дорогу. Но деньгами сына не вернуть. Вы думаете, после этого придешь домой и сможешь уснуть?» — вспоминал Мухаметшин.
По его словам, еще тогда жена уговаривала его, мол, пора, может, написать заявление и уйти, пусть кого-то другого найдут на эту должность? «Я говорю: от судьбы не уйдешь. Это будет предательство с моей стороны, если я сегодня напишу такое заявление», — ответил ей Фарид Хайруллович.
Кстати, спустя три десятка лет Мухаметшин признавался, что жена отговаривала его выдвигать кандидатуру на новый срок в 2024-м. «„Жена сказала: «Җитте сиңа, хватит, — говорит, — Фарид“. Наверняка я не буду выдвигаться [на пост спикера парламента республики в 2024 году]. Посмотрим по ситуации. Я буду советоваться с Минтимером Шаймиевым и Рустамом Миннихановым, — говорил спикер ГС РТ. — Думаю, что надо будет готовить человека (если я не пойду), который будет избран депутатом и председателем парламента. Пока так». Как и в первый раз, супругу он не послушал.
14. Как отстаивал необходимость референдума в Москве в 1992 году
Март 1992-го, когда был назначен референдум о статусе Татарстана, по признанию самого Мухаметшина, стоил ему нескольких лет жизни. «В российском Верховном Совете под председательством Хасбулатова над Фаридом Хайрулловичем, по сути, устраивали открытый суд», — говорил Шаймиев.
«В Москве все против, начиная с Ельцина. Хасбулатов меня вызывает: Фарид, я такой же нерусский, как и ты, брат, но знай, на тебя уже собраны материалы как на человека, который разваливает Россию. Не подпишешь федеративный договор — тебя отсюда в клетке увезут», — вспоминал сам Мухаметшин. Он отвечал: подписать не может — депутаты разрешили ему выехать в Москву, но без права подписи. Обещал, что «в Татарстане будет мир и покой».
И здесь жена боялась отпускать Мухаметшина в Москву. «Мы жили на улице Маяковского — Шаймиевы на 8-м, а мы на 7-м этаже. Помню, спускается Сакина Шакировна к нам, и они разговаривают с женой: „Луиза, может, он не поедет?“ А я не могу не поехать. Меня слушают в Верховном Совете по поводу предстоящего референдума. В Москву Луиза провожала меня со слезами: „Ты вернешься или нет?“» — рассказывал Мухаметшин.
После выступления, по его словам, к нему подошли двое высоких мужчин и вручили «пакет от президента России». Перебрав всевозможные (худшие) варианты, Мухаметшин открыл посылку, а там — обращение Бориса Ельцина к Верховному Совету Татарстана.
15. Звонок от генпрокурора и «прятки на даче» перед референдумом
В Казани в это время тоже было небезопасно, считали власти. Мухаметшин вспоминает ночь перед референдумом так: «В 9-м часу вечера накануне референдума ко мне в кабинет заходит тогдашний прокурор республики Антонов с предписанием Генпрокуратуры России не открывать завтра ни один избирательный участок. Я ему: предписание выполнять не буду». И поручил отдать документ в приемную. Чуть погодя звонит Мухаметшину Шаймиев — узнать, как дела. «Оценив ситуацию, говорит: „Позвони Луизе (супруге — прим. ред.), и сегодня дома не ночуйте. Я послал к тебе своего помощника, сейчас Асгат (Сафаров — прим. ред.) за вами заедет“. Заночевали мы в итоге на своей даче в Боровом Матюшино, по соседству с Шаймиевыми, а утром отправились голосовать», — рассказывал Мухаметшин.
Референдум все же состоялся. Мухаметшин вспоминал, что после этого председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин сказал ему так: «Я глубоко уважаю вашу позицию, но добром это не кончится. Передай Шаймиеву, что это дело далеко и глубоко зашло».
16. Почему Шаймиев назначил Мухаметшина премьером
По словам наших собеседников, в новом назначении нашего героя «виноваты» татарстанские нефтяники. На дворе шел 1995 год, времена сложные — денег не то чтобы не было, но у руководства республики якобы сложилось устойчивое впечатление, что могло бы быть и побольше. По крайней мере, серьезными финансовыми активами тогда обладала «Татнефть». «Все думали, что нефтяники прячут деньги либо налоги не доплачивают или еще что-то», — вспоминает собеседник. В 1995 году, к слову, к «Татнефти» действительно были вопросы — свои деньги нефтяники хранили далеко не в республике, а в московских банках, учредив позднее и собственную «кубышку» в виде «Зенита». Тогда же «Коммерсантъ» прямо писал, что логика в своем личном кошельке у «Татнефти» была простая: чтобы у местных властей не было соблазнов использовать эти деньги на «благо республики».
Фарид Хайруллович же, каким бы равноудаленным его ни считали, сам по себе близок к нефтяникам. Он выпускник профильного института, старт карьеры пришелся на родной Альметьевск… «Премьер-министром его назначили именно для того, чтобы он разобрался с финансовым состоянием „Татнефти“. Это самый главный козырь и повод [к его назначению]», — вспоминает наш собеседник.
Впрочем, все три года премьерства, утверждают источники, роль Мухаметшина во многом заключалась в том, чтобы уравновешивать всесильного и энергичного первого зама Равиля Муратова, команда которого одно время уже считала его следующим президентом республики. В итоге сложных процессов, подковерной борьбы и едва не удавшегося «путча глав» под предводительством Халяфа Низамова и Рафгата Алтынбаева правительство возглавил тогдашний глава минфина РТ Рустам Минниханов, на антикризисное видение (напомним, это был 1998 год — до дефолта оставались считаные месяцы) которого сделал ставку Бабай, а Мухаметшина, как «прирожденного парламентария», вернули заниматься своими делами. Тогда как раз потребовалась замена ушедшему с концами на «федералку» Василию Лихачеву, амбициями которого Шаймиев, кажется, остался разочарован больше, чем доволен успехами Мухаметшина.
17. Как ездил просить деньги в Москву и забирать напечатанные гознаки в Пермь
Во времена, когда Мухаметшин был премьером, положение дел в стране было тяжелым. Он признавался, что каждую неделю ему приходилось летать в Москву к министру финансов, чтобы выбить кредит: их давали на неделю под небольшие проценты. А живых денег в стране и не было.
«Документы мы оформляли в Москве, а за деньгами надо было летать в Пермь на фабрику Гознака. Помню, отправились мы туда, загрузили полсамолета деньгами. Горячими в прямом смысле деньгами, только что из-под станка. В рукавицах грузили их. А в Казани выгружали и в Нацбанк ночью перевозили, чтобы утром хоть какую-то часть долгов по зарплате людям отдать. Развозили по предприятиям по квоте, которую я подписывал. Это было ужасное время», — рассказывал Мухаметшин.
18. Как отстаивал отечественные самолеты и «снял» гендира «Аэрофлота»
Отстаивал Мухаметшин интересы самолетостроителей. Он вспоминает, что с тогдашним главой «Аэрофлота» Евгением Шапошниковым у него было противостояние: тот считал, что надо покупать иностранные Boeing, потому что на КАПО им. Горбунова не смогут построить отечественные машины. По словам Мухаметшина, обстановка на предприятии и правда была сложной: в цехах холодно, денег на отопление нет, работа встала, зарплату не выплачивали, а потом начали гасить долги мукой, сахаром и крупой. «И вот узнаем, что „Аэрофлот“ закупает 30 или 40 Boeing, бывших в эксплуатации где-то в Африке по три десятка лет», — рассказывает Мухаметшин.
Тогда он пошел в газету «Известия» и дал интервью, где выступил категорически против этой сделки. Рассказал, что отечественный авиапром умирает, что деньги надо направлять на производство своих самолетов, а не на покупку старых Boeing, загружать наши заводы работой. Шапошников, по словам Мухаметшина, тогда пригласил его к себе, чтобы «помириться» — и даже заявил, что готов пойти к главе правительстве Виктору Черномырдину, чтобы предложить варианты производства пассажирских самолетов на КАПО им. Горбунова. В итоге удалось добиться увеличения финансирования предприятия. Совпадение или нет, но Шапошников почти сразу покинул пост главы крупнейшей авиакомпании страны.
«Интересно, что через несколько лет мы встретились с Шапошниковым, когда отдыхали в Карловых Варах. Идем — он с супругой, я с супругой. Он увидел меня: „О, Фарид Хайруллович, добрый день!“ И тут же жене своей: „Вот он меня с работы снял“».
19. Как попал в аварию и «присматривал» за детьми погибших гаишников
11 декабря 1997 года Мухаметшин попал в загадочную аварию в Лаишевском районе. Он ехал на правительственном Mercedes, а впереди машины двигалось сопровождение ГАИ. Встречные машины прижимались к обочине, уступая дорогу кортежу. Но в какой-то момент «КАМАЗ», стоявший у обочины, пропустил первую машину сопровождения и внезапно выехал на дорогу, врезавшись во вторую машину с гаишниками. Mercedes с Мухаметшиным, ехавший следом, вылетел в кювет.
В результате аварии погибли двое гаишников, которые находились в машине сопровождения, — подполковник милиции Ильдар Хабибуллин и лейтенант милиции Андрей Ремиженко. Сам Мухаметшин отделался несколькими ушибами и ссадинами, а его водитель получил сотрясение мозга.
Полицейских наградили орденами Мужества посмертно, каждый год проводятся памятные мероприятия в их честь. По словам собеседников, Мухаметшин после аварии обещал помочь семьям погибших. У них подрастали сыновья, и, по словам источников издания, Фарид Хайруллович действительно окружил их вниманием, дарил подарки по случаю различных праздников и посещал мероприятия в КЮИ МВД, куда они затем поступили на учебу, — рассказывают, что они пошли по стопам отцов.
20. Как снова стал председателем Госсовета — бессменным
«Я должен сказать: в развитие демократических процессов прошли бурные, буйные, с неплохой подготовкой этой предвыборной кампании альтернативные выборы…» — взволнованно говорил Шаймиев, подводя итоги голосования за пост председателя Госсовета Татарстана в 1998 году — им тогда выбрали Мухаметшина вопреки неслыханному противоборству значительной части парламента.
Должность стала вакантной после того, как Лихачев, получив предложение от Ельцина, улетал послом в Брюссель. А Мухаметшин стал победителем тайного голосования, обойдя единственного соперника — Алтынбаева; остальные четверо «противников» взяли самоотвод в пользу Мухаметшина. Этот исторический момент получил название «путч глав». Впрочем, этому узловому моменту в истории Татарстана и биографии нашего героя мы посвятили отдельный материал.
«Фарид Хайруллович и до этого уже был председателем Верховного Совета, так что его возвращение было совершенно нормальным. Более того, когда меня уже освободили от должности, я попросил слова и выступил в поддержку Мухаметшина. Я считаю, пост спикера Госсовета дал ему возможность объединить свой жизненный опыт и политические амбиции», — говорил спустя 20 лет после этого события нашему изданию Лихачев.
21. Как меняли Конституцию РТ
Много исторических моментов пришлось на время председательства Мухаметшина в Госсовете РТ. Можно вспомнить, как эмоционально депутаты приводили Конституцию Татарстана в соответствие с федеральными нормами. Из основного закона республики исчезло наименование «президента Татарстана» — появился «раис», был упразднен Конституционный суд — вместо него появился Конституционный совет и т. д. «Сделали так, как должны были сделать, — привели в соответствие наименование высшего должностного лица. Это была главная задача. Мы ее сделали, не противопоставляя себя федеральному центру, — говорил об этом сам Мухаметшин. — Населением республики, по получаемой мною информации, решение также было встречено с пониманием».
«Больше полугода мы его (законопроект — прим. ред.) рассматривали на комитетах, во фракциях, депутатских группах, — говорил председатель Госсовета РТ с трибуны на сессии, предлагая убрать переходный период для наименования „раиса“. — Рассматривали совместно: депутаты, исполнительная власть, администрация президента, Асгат Ахметович [Сафаров], мы благодарим ваших сотрудников, прокуратура Республики Татарстан. Спорили, доказывали, находили приемлемое решение в этой обстановке…» А позже в беседе с «БИЗНЕС Online» объяснял, почему этот «переходный период» убрали: «Прокуратура категорически настояла, что надо привести в соответствие. Для нас это не принципиально, нам суть важна». Об этом периоде написано много, в том числе в материалах нашего издания.
22. Как дарил депутатам галстуки
Собеседники нашего издания рассказывают, что у Мухаметшина была традиция дарить галстуки. «У Фарида Хайрулловича прекрасный вкус. В 2002 году я был вместе с ним за границей. Он сам позвал меня зайти в магазин, где долго выбирал для меня, тогда еще молодого человека, заместителя главврача, галстук. Он потратил уйму времени, прикладывая ко мне разные галстуки, пока не нашел подходящий. И подарил мне его. Прошло 24 года, а этот галстук до сих пор самый лучший в моей коллекции, равного ему у меня нет», — рассказал «БИЗНЕС Online» депутат Госдумы Айрат Фаррахов.
Бывший министр юстиции РТ, адвокат Курманов вспоминает: спикер Госсовета дарил галстуки депутатам на дни рождения (тем, кто работал на постоянной основе, — таких было 39 человек, говорит собеседник). А Курманову подарок не доставался — у него день рождения 2 августа, когда весь Госсовет на «каникулах». «Когда я уходил в правительство (в 2004 году — прим. ред.), меня провожали, Мухаметшин спросил, какие у меня есть вопросы, претензии. Я говорю: „Вы мне ни разу галстук не подарили“. Он сказал помощнику и после этого принес и подарил мне сразу 10 галстуков — по одному за каждый пропущенный год», — рассказал Курманов «БИЗНЕС Online».
Курманов, к слову, добавляет: депутатов всегда поздравляли в 10 часов утра. «У Мухаметшина было любимое выражение: „С утра выпил — весь день свободен!“» — так он объяснял эту традицию.
23. Вдвое сократил зарплаты руководству ХК «Ак Барс» и уговорил Квартальнова остаться в Казани
Во время своей политической карьеры успел Мухаметшин побывать и в роли спортивного руководителя. Так, в 1997–2004 годах он был президентом хоккейного «Ак Барса». Помог с этим назначением Шаймиев, который считал, что руководители Татарстана должны курировать определенный вид спорта. Мухаметшину на правах премьер-министра РТ и главы Ак Барс Банка, который финансировал клуб, достался хоккей. Об этом назначении Мухаметшин узнал в самолете — ему позвонил генменеджер «Ак Барса» Виктор Левицкий и сообщил новость.
Когда Мухаметшин заходил на эту должность, то вдвое сократил зарплаты клубному менеджменту, вспоминают заставшие те события собеседники «БИЗНЕС Online». Причина максимально проста: функционеры на тот момент каким-то образом получали больше Шаймиева. Сокращение коснулось и игроков, но им часть зарплаты перевели в бонусы: забил 5–10–20 голов — получи свои деньги.
В остальном Мухаметшин был «мягким» президентом «Ак Барса», который редко спускался в раздевалку и предпочитал наблюдать за ситуацией со стороны. С игроками функционер взаимодействовал редко, но мог разрядить обстановку неформальной встречей. Рассказывают, что в 2001 году Фарид Хайруллович пригласил всю команду в здание Госсовета РТ, посадил каждого в депутатское кресло и разрешил понажимать на кнопку.
С Мухаметшиным во главе «Ак Барс» впервые в истории стал чемпионом России в 1998 году, играл в Евролиге. Под приезд европейских команд капитально отремонтировали Дворец спорта, который прилично устарел.
По словам собеседников нашего издания, Мухаметшин в те времена разрешил конфликт между лидером команды, форвардом Дмитрием Квартальновым и главным тренером Владимиром Крикуновым. Квартальнов, известный как один из самых непростых по темпераменту игроков, всеми силами хотел покинуть клуб. Нападающий не сработался с Крикуновым, из-за этого не вызывался в сборную (Крикунов занимал пост и там) и выдвинул условия: либо я, либо он.
Мухаметшин пригласил игрока к себе и несколько часов наедине беседовал с ним. Президент клуба уговорил Квартальнова остаться в команде и, казалось, уладил вопрос. Однако это решение послужило сигналом для Крикунова, который окончательно понял: в скором времени он команду покинет. Именитый наставник стал главным тренером сборной Беларуси, а в «Ак Барс» вернулся Юрий Моисеев.
Лишь выкуп «Ак Барса» «Татнефтью» стал причиной ухода Мухаметшина из клуба. Однако в спорте для председателя Госсовета открылась новая глава: из хоккея он перешел в волейбол.
24. Федерацию волейбола принял по просьбе Сафарова и стал талисманом
Президентом федерации волейбола РТ Мухаметшин стал в 2011 году. Как вспоминают наши источники, общественную нагрузку он взял на себя по просьбе Асгата Сафарова, на тот момент министра внутренних дел и куратора волейбольных клубов. После назначения Мухаметшин часто посещал центр волейбола, но в дела профессиональных клубов он никогда не вмешивался: ни разу не заходил в раздевалки команд, не участвовал в трансферах и не записывал достижения «Зенита-Казани» и «Динамо – Ак Барса» себе в успехи. Напротив, всегда повторял, что его задача — развитие массового волейбола.
Член Общественной палаты РФ Ольга Павлова рассказывает, что волейбол для Мухаметшина — «любовь всей жизни». «Он преданный болельщик. Каждый раз на трибуне говорил: „Это валидольный матч!“ И команда всегда смотрела, есть ли он на трибуне. Он стал своего рода талисманом», — рассказала она «БИЗНЕС Online».
В 2012 году в Госсовете РТ на встрече с волейбольным клубом «Зенит-Казань» вспоминали только что прошедшие Олимпийские игры в Лондоне, где российская мужская команда взяла «золото». «Для слабонервных это были просмотры на грани инфаркта и инсульта!» — говорил Мухаметшин. Тогда же он вспоминал, как лично договаривался о трансляции волейбольных матчей по телевидению. «Телевидение демонстрирует матчи национального чемпионата по футболу, хоккею с шайбой, а волейбол остается на обочине!» — негодовал Мухаметшин. Он говорил, что, когда возглавил федерацию волейбола, сразу стал договариваться с местными телеканалами о том, чтобы транслировали домашние матчи и знаковые встречи на выезде.
25. Как по-доброму ругал журналистов и брал их с собой в самолет
Мухаметшин всегда был демократичен в общении с журналистами, отмечают сразу несколько наших собеседников. Эпоха небожителей придет позже — вместе с большими капиталами, которым покорилось немало представителей власти, а Фарид Хайрулович каким-то чудом избежал этой болезни — поклонения золотому тельцу — и до конца своей долгой карьеры не изменил своим принципам.
Один из представителей цеха массмедиа рассказывает, что в начале 2000-х годов вместе с председателем Госсовета РТ журналисты поехали на мероприятие в Мензелинский район Татарстана. Вылетали из аэропорта, где Мухаметшин поинтересовался, мол, почему журналисты не обедают. Те признались, что выпечка им не по карману. Тогда Мухаметшин распорядился купить пироги и накормить всех корреспондентов. Кстати, когда пришло время возвращаться в Казань, погода была нелетная, вертолет не выпускали, а спикер парламента торопился на матч «Ак Барса». Единственным вариантом было сесть на самолет, куда, помимо своего аппарата, Мухаметшин взял и всех журналистов.
Он всегда интересовался, накормлены ли журналисты, созданы ли для них условия, добавляет бывший сотрудник пресс-службы Госсовета РТ Линар Закиров. «А еще Фарид Хайруллович частенько брал нас с собой в правительственный самолет, когда мы возвращались из командировок. Ему было не зазорно возить с собой и нашу команду», — рассказал он нашему изданию.
При всем этом Мухаметшин строго относился к работе журналистов, отмечает Закиров. «Мы возвращались из командировки из Томска, как вдруг Фарид Хайруллович внезапно меня спросил: „Ты написал текст?“ Я в тот момент был еще довольно зеленым и удивился этой просьбе, так как раньше тексты отправлял уже после возвращения из командировки начальнице. Фарид Хайруллович прочитал мой текст, ему не понравился заголовок, а потом он увидел в нем ошибку — я забыл просклонять всего одно слово. „Видишь, что ты написал?“ — строго сказал он. Я смотрел и не понимал, в чем ошибка. Фарид Хайруллович меня так отчитал за это! После того случая я по 10 раз перечитывал тексты, прежде чем показать ему. Он такой перфекционист и всех приучал к этому».
Еще один интересный случай Закиров вспоминает из командировки в Кабардино-Балкарию. «Мы организовали пресс-подход, в ходе которого Фарид Хайруллович заметил, что я не побрился. „Сбрей бороду, а то я тебе машинку подарю!“ — отчитал он меня при всех. Тем не менее он ругал всегда по-доброму», — рассказывает наш собеседник.
Комментарии 13
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.