«Год так еще можно прожить, а потом придется меньше есть»: Силуанов решил обрушить рубль?

По данным Bloomberg, российские власти рассматривают возможность снизить цену отсечения в бюджетном правиле до $45–50 за баррель нефти Фото: «БИЗНЕС Online»

Как спасти ФНБ…

На фоне недобора нефтегазовых доходов государство готовится вновь ужесточить параметры бюджетного правила. Министр финансов РФ Антон Силуанов заявил, что кабмин рассматривает возможность корректировки бюджетного правила в части снижения базовой цены отсечения, подчеркнув, что решение будет принято в оперативном порядке.

«В текущем году, как мы видим, необходимо это достаточно оперативно делать (менять бюджетное правило — прим. ред.), и на предстоящий трехлетний период... Такие решения, думаю, мы рассмотрим и примем достаточно быстро», — сказал Силуанов, не уточнив параметры изменения.

С чего взялась такая оперативность? Ужесточение бюджетного правила необходимо для сохранения средств фонда национального благосостояния и снижения нагрузки на валютный рынок. Действующее бюджетное правило, принятое в конце 2022 года, было призвано снизить зависимость бюджета от колебаний сырьевых цен. В его основе лежит цена отсечения, которая определяет объем нефтегазовых доходов, направляемых в бюджет. Доля таких доходов в федеральном бюджете в 2026-м уже упала ниже 20%.

В 2025-м было принято решение о постепенном — с шагом в $1 в год — снижении цены отсечения в бюджетном правиле: с $60 до $55 за баррель к 2030 году. В настоящее время цена отсечения составляет $59, но, видимо, власти пришли к выводу, что снижение — на фоне низких цен на нефть — должно происходить более динамично.

Бюджетное правило устроено так: если цена российской нефти марки Urals выше базового уровня в $59, то все, что свыше этой суммы, отправляется в ФНБ. А если фактическая цена Urals (например, на утро 26 февраля — $56,7) оказывается ниже цены отсечения, то бюджет недополучает часть нефтегазовых доходов. Эту нехватку компенсируют из средств фонда национального благосостояния, что логично ведет к истощению резервов ФНБ.

Основные параметры уточнения бюджетного правила уже подготовлены, и, скорее всего, в течение ближайших двух недель соответствующие решения будут оформлены на уровне правительства. По данным Bloomberg, российские власти рассматривают возможность снизить цену отсечения в бюджетном правиле до $45–50 за баррель нефти. «Политики пришли к выводу, что цена на нефть в 40 долларов за баррель может стать долгосрочной реальностью», — пишет агентство.

Кроме того, в апреле минэкономразвития может снизить свою оценку роста ВВП России в 2026 году до 0,7–1% с нынешнего прогноза на уровне 1,3%.

Главный риск изменений — ослабление рубля. Если цену отсечения понизят, РФ будет продавать меньше валюты для компенсации нехватки доходов из фонда национального благосостояния. Причем в Банке России снижение цены отсечения на $10 называли «умеренно негативным сценарием» для рубля. Рынок уже отреагировал: по итогам первого дня торгов после новостей рубль ослаб на 1,8% до отметки 77,1 рубля за доллар, а пара CNY/RUB росла более чем на 1,2%, превышая 11,2 рубля.

На экономику данные изменения повлияют скорее косвенно — через ослабление национальной валюты. Таким образом, изменится распределение нефтяных доходов между бюджетами государства, при этом такие корректировки напрямую не затронут нефтяные компании.

Федеральный бюджет в январе, по предварительным данным минфина, был исполнен с дефицитом в размере 1,72 трлн рублей, или 0,7% ВВП Фото: «БИЗНЕС Online»

…и перекрыть дефицит?

Пока Силуанов предлагал свои варианты спасения ФНБ, российский премьер Михаил Мишустин в Госдуме рассказал о многочасовом совещании с участием президента РФ Владимира Путина, где обсуждались подходы к финансированию дефицита федерального бюджета.

«Мы вчера допоздна у президента — со многими членами правительства, с участием Эльвиры Сахипзадовны (Набиуллиной — председателем Банка России — прим. ред.) и коллег — обсуждали очень большое количество подходов. Я думаю, что много-много часов с президентом мы находились в дискуссии, все вместе», — сообщил Мишустин, не приводя деталей прошедшего обсуждения (совещание было непубличным и не анонсировалось заранее).

По его словам, любой способ покрытия возникающего дефицита обязательно затронет вопросы денежно-кредитной политики, поэтому правительству придется согласовывать его с Центробанком.

Федеральный бюджет в январе 2026 года, по предварительным данным минфина, был исполнен с дефицитом в размере 1,72 трлн рублей, или 0,7% ВВП. Законом о бюджете на 2026-й запланирован дефицит на уровне 3,786 трлн рублей, или 1,6% ВВП. Доходы бюджета в январе снизились на 11,6% год к году и составили 2,362 трлн рублей.

При этом нефтегазовые доходы упали вдвое по сравнению с тем же периодом прошлого года и составили 393 млрд рублей на фоне снижения цен на нефть. Также они оказались ниже базовых нефтегазовых доходов в 576 млрд рублей. В связи с этим средства фонда национального благосостояния в объеме недополученных нефтегазовых доходов были использованы в целях финансирования дефицита.

Основными факторами, влияющими на скидки, остаются санкции и давление президента США Дональда Трампа на Индию с требованием сократить закупки нефти в России Фото: © Kenny Holston — Pool via CNP / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

Во всем виноват Трамп?

Федеральный бюджет на 2026 год принят исходя из прогноза, что средняя стоимость нефти Urals, рассчитываемая в целях налогообложения (больше рыночной), составит $59. В январе, по данным минэкономразвития, она продавалась в среднем по $40,95 за баррель.

Аналогичные данные дает и Bloomberg. Основной российский экспортный сорт нефти марки Urals, поставляемый из западных портов страны, по состоянию на конец прошлой недели продавался с рекордной почти за три года скидкой в $30,62 за баррель, по цене чуть выше $40. Причем к моменту доставки Urals в Индию дисконт к Brent снижается до $12 за баррель, что также является максимумом с апреля 2023 года. В то же время издание отмечает, что неизвестно, кому идет разница в $18 — российским компаниям или посредникам.

Основными факторами, влияющими на скидки, остаются санкции и давление президента США Дональда Трампа на Индию с требованием сократить закупки нефти в РФ.

Дисконты на российскую нефть сохраняются на таком уровне уже полтора месяца. Это говорит о том, что санкции, введенные Соединенными Штатами в октябре прошлого года против двух ключевых российских нефтяников — «Роснефти» и «Лукойла», оказались гораздо более действенными, чем ограничения, принятые в январе 2025-го в отношении менее крупных игроков («Сургутнефтегаза» и «Газпром нефти»). Это видно как по тому, насколько сильно изменился дисконт, так и по тому, сколько времени рынку требуется, чтобы адаптироваться к новым реалиям.

«Приток валюты в страну все-таки меньше, чем отток. Это поддерживает рубль. Но, конечно, при дальнейшем падении цены на нефть такая база крепости рубля будет уходить» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Один из вариантов — пополнить доходы бюджета за счет ослабления рубля»

Олег Вьюгин — экономист, банкир, председатель наблюдательного совета ПАО «Московская биржа»:

— Почему понадобилось так оперативно менять бюджетное правило? Потому что цены на нефть снижаются. Именно на ту нефть, которую Россия продает. И это еще защита фонда национального благосостояния. То есть сигнал, что из ФНБ правительство не будет тратить деньги на финансирование бюджетных расходов.

Но это решение оставляет за собой очень большой вопрос. Дело в том, что оно приведет к сокращению базы для финансирования расходов. И тогда возникает вопрос: что, правительство собирается скорректировать бюджетные расходы на 2026-й? То есть их почти сократить против плана этого года? Данный вопрос остается в воздухе, и он пока не был никак не прокомментирован правительством. Такое решение не помогает бюджету, а как раз усложняет исполнение последнего, поскольку сокращает доходную базу тех расходов, которые запланированы на 2026-й в законе.

Что сейчас будет с рублем? На мой взгляд, на данный момент все-таки таких больших аргументов в сторону падения рубля нет, поскольку пока сохраняется положительное сальдо торгового баланса и текущего счета. То есть приток валюты в страну все-таки меньше, чем отток. Это поддерживает рубль. Но, конечно, при дальнейшем падении цены на нефть такая база крепости рубля станет уходить. И тогда, разумеется, ослабление рубля будет.

Какие еще меры могут быть приняты для решения проблемы с растущим дефицитом бюджета? Про это закрытое совещание Мишустина ничего не известно, кроме того, что сказал о нем сам Михаил Владимирович. И видимо, там же было принято решение об изменении бюджетного правила.

Есть такой вариант, но скорее конспирологический, что, в принципе, правительство рассчитывает на то, что, изменив бюджетное правило, получится ослабить рубль. И тогда доходы бюджета пополнятся за счет ослабления рубля. Пойдет переоценка всех валютных поступлений в бюджет. Я не могу сказать, что такое решение было принято, но это один из вариантов. Он, правда, тоже не сильно рабочий, потому что для того, чтобы восполнить эти потери, нужно достаточно сильно ослабить рубль. А сильно, видимо, не получится.

Андрей Кочетков — частный инвестиционный консультант:

— Всем известно желание минфина выигрывать за счет [ослабления] курса для пополнения бюджета, однако в текущих условиях говорить о том, что бюджетное правило оказывает серьезнейшее воздействие на рубль, нельзя. Главным фактором на текущий момент является использование рубля во внешней торговле. Мы уже не раз отмечали то, что 57 процентов экспорта и 55 процентов импорта сейчас оплачиваются рублями. То есть рубль является доминирующей валютой во внешней торговле. Ему уступают и юань, и евро, и доллар, и тем более валюта стран СНГ.

Соответственно, спрос на рубль создается не столько со стороны внутренних организаций или лиц, сколько со стороны наших контрагентов за рубежом. То есть российскую нефть оплачивают рублями. Импорт каких-либо товаров из Китая и Индии также оплачивается рублями. И это гораздо бо́льшие объемы, чем минфин может вывести на рынок в рамках бюджетного правила. Соответственно, влияние на курс окажется незначительным, хотя, естественно, это все вкладывается в копилку тех факторов, которые будут ослаблять курс.

Что будет с рублем? Как я вижу сейчас по динамике рынка, есть некая спекулятивная реакция, но она тоже в рамках, в общем-то, того коридора, который мы наблюдали в последние несколько месяцев. То есть активного ослабления рубля нет, движение на 1–2 процента пока не говорит нам о том, что формируется новый тренд. То есть некоторое ослабление будет. Ждем конкретики от минфина, тогда что-то можно будет сказать более конкретно. Но текущая реакция рынка, я бы сказал, достаточно сдержанная.

Как это решение поможет бюджету? Предполагается, что будет снижен порог отсечки нефти, то есть средства ФНБ, например, станут продаваться при стоимости нефти не на уровне 55 или 60 долларов за баррель, а на уровне 40–45 долларов. Тем самым минфин будет ограничивать продажи своей валюты в рамках бюджетного правила, сохранять ее в системе ФНБ. Сейчас при определенных правилах министерство вынуждено продавать валюту даже тогда, когда ему это невыгодно. А если смотреть на текущий курс (поскольку сейчас курс рубля у нас особо нефтью уже не регулируется), то текущая ситуация невыгодна для продажи валюты. А если будет снижена планка отсечки нефти, то вроде бы и продавать ее не нужно.

Но повторюсь, что те объемы, которые минфин мог вывести на рынок, существенно на курс не повлияют, тем более что объем нефтегазовых доходов в бюджете уже составляет где-то порядка 20 процентов. И основные доходы бюджет получает с внутреннего рынка, то есть с налогообложения внутренней экономической деятельности.

Где возьмут недостающие деньги? Сейчас у нас бюджет действует все-таки в рамках нестандартной ситуации. У нас есть СВО, есть другие какие-то дела, и говорить о том, что бюджетное правило будет определять расходы, сейчас нельзя. В какой-то более стандартной, более мирной ситуации в будущем, может быть, да, но сейчас бюджет у нас все-таки в какой-то степени мобилизационный.

Какие еще меры могут предпринять для решения проблемы с растущим дефицитом? С дефицитом бюджета можно бороться несколькими способами. Первый — повышение эффективности экономики, то есть собирание налогов. Но в этой сфере правительство уже пошло на весьма суровые меры, повысив НДС на 2 процентных пункта, увеличив утилизационный сбор с автомобилей — по сути, сейчас он иной раз сам выглядит как покупка новой машины. То есть будет развиваться экономика — станет увеличиваться доходная часть бюджета, тем самым будет сокращаться бюджетный дефицит. Но, как я говорю, сейчас у нас бюджет мобилизационный, поэтому избежать дефицита, наверное, невозможно.

Дмитрий Голубовский — эксперт по финансовым рынкам, аналитик компании «Золотой монетный дом»:

— По-моему, они, наоборот, затянули с этим решением. Бюджетное правило надо менять для того, чтобы не продавать столько валюты, сколько они продают сейчас. И ситуация довольно дурацкая сложилась у нас: сильный рубль из-за бюджетного правила. А чем сильнее рубль, тем хуже у нас все с бюджетом, поэтому бюджетное правило работает против бюджета. Причем бюджет недобирает нефтегазовых доходов. Давайте продавать валюту, чтобы закрывать бюджетный дефицит. У нас рубль от этого укрепляется, бюджет еще больше недобирает нефтегазовых доходов. Это хорошо Центробанку, потому что сильный рубль —  дезинфляционный фактор, но такое плохо для бюджета. И в принципе можно было ожидать, что бюджетное правило изменится еще осенью прошлого года. Просто Центральный банк настоял на том, чтобы налоги были.

На эту тему развернулись дебаты, в том числе и с участием непосредственно нашего президента. И в конечном итоге было принято решение попытаться протянуть дальше с тем правилом, которое есть, но при этом увеличить фискальную нагрузку. Такое решение приняли в расчете на скорую остановку украинского конфликта. Тогда бы у нас сократились оборонные расходы, пропал инфляционный фактор. А инфляционный фактор — это бюджетный дефицит, который не создает гражданского спроса экономики и уходит чисто в свисток. Грубо говоря, деньги напечатали, сделали снаряд. Снаряда нет, а деньги есть. То есть чистая инфляция. Если бы где-то к февралю удалось это все остановить, тогда такая политика могла бы оправдать себя. Инфляция бы резко пошла вниз после подскока с начала года, а дальше и ставка вниз. Как следствие — дешевый кредит, при котором можно и налоги потерпеть. И у нас бы в текущем году случился экономический рост даже с той политикой, которая у нас была сформирована в прошлом. Но такого не произошло, и в обозримом будущем все эти ожидания также не оправдаются.

Я всегда был скептиком в отношении этих ожиданий, потому приходится признать неизбежное — ужесточение бюджетного правила, а это девальвация рубля. Соответственно, это плюс 3–5 рублей к среднегодовому курсу. У нас среднегодовой курс — 84 рубля, значит, будет 88. А с учетом того, что он сейчас сильно ниже, значит, к концу года будет те самые 95–100 рублей, которые видят ВТБ и Сбер. Так что можно было обойтись девальвацией рубля в прошлом году и не поднимать налоги. Но, перефразируя фразу Уинстона Черчилля, между войной и позором выбрали позор, в итоге получили и то и другое. Между девальвацией и подъемом налогов выбрали налоги, но получили в итоге и то и другое. Просто эти налоги и сборы еще вырастут за счет ослабления рубля. О снижении ставки в таком случае вы можете забыть.

В принципе, все, что можно для насыщения бюджета, уже сделано. Дальше поднимать налоги — их просто перестанут платить. Бизнесы будут либо закрываться, либо уходить в тень. Это уже сейчас происходит. Если дальше поднимать налоги — это загонять экономику в депрессию. Вариант номер два — это приватизация, то есть что-нибудь продать. Но это как бы следовало делать при хорошей конъюнктуре, когда денег было много, когда наблюдались реально отрицательные ставки. Тогда бы набежали люди, желающие что-то купить. То есть вопрос нужно было поднимать два года тому назад. А продать много что можно: кусок «Росатома», РЖД… Я просто говорю об этом, потому что в последнее время данные разговоры активизировались. Но что-нибудь реализовывать после того, как вы высушили весь денежный рынок… Где вы найдете инвесторов? Ну разве что иностранных, но для этого нужны политические изменения. Потому этот вариант тоже отпадает.

Третий вариант — инфляционное налогообложение. Грубо говоря, когда не можете взять налоги по ставкам, вы берете налоги за счет того, что у вас падает покупательная способность депозитов, валюты и так далее. Все равно вы налогом облагаете спрос, просто немного иначе. Это последняя мера, к которой можно прибегнуть. Вопрос с валютными интервенциями решится до конца марта, рубль ускочит куда-нибудь выше 80. Получится повыше инфляция, похуже курс. Но если дальше этот тренд продолжится в направлении 100 и не остановится, то курс выше 100 уже начнет давать обратный эффект. И тогда все, что уже останется, — это сокращение расходов. Других вариантов нет. По-хорошему, это надо было делать еще осенью прошлого года, потому что статей для сокращения расходов достаточно: всякие субсидии застройщикам, льготные ипотеки, которые только подпитывают стройку и поддерживают высокие цены на недвижимость, на мой взгляд. На ослабление рубля этот год еще можно прожить, а потом уже нужно будет просто меньше есть бюджету.

Валентин Катасонов — профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук, русский экономист и руководитель Русского экономического общества им. Шарапова:

— Почему понадобилось так оперативно менять бюджетное правило? Потому что сокращаются доходы от экспорта углеводородов. С моей точки зрения, бюджетное правило — это атавизм или рудимент. Это бюджетное правило вообще надо ликвидировать.

Необходимо, чтобы валюта с колес уходила на закрытие разного рода дыр. А этот фонд национального благосостояния на самом деле, мягко выражаясь, не выполняет своих непосредственных функций. Мы даже привыкли к тому, что не вдумываемся в смысл некоторых слов, терминов, названий. Вот фонд национального благосостояния. Что-то я не помню, чтобы хотя бы одна копейка из этого фонда пошла действительно на социальные пособия и на повышение пенсий. В общем, это очень серьезная тема, но, с моей точки зрения, сейчас бюджетное правило вообще надо отменять и радикальным образом менять всю модель экономики.

Джордж Сорос сказал по поводу кризиса в 2000 году: «Музыка уже не играет, а они продолжают танцевать». Идет пятый год специальной военной операции, и на экономическом фронте мы проигрываем. 

Я думаю, скоро у нас вообще будут обнулены доходы от экспорта нефти и природного газа. И поэтому я думаю, что для нас вообще потеряет актуальность вопрос валютного курса. Обратите внимание: на днях Центральный банк дал информацию о платежном балансе по итогам всего прошлого года и по IV кварталу. Там профицит платежного баланса и профицит торгового баланса рекордно низкий за все годы наблюдений. Это доказывает, что происходит восстановление баланса внешней торговли. У нас же все 34 года существования Российской Федерации экспорт всегда превышал импорт. И это своеобразная форма ограбления России, потому что валютная выручка не возвращалась. 

Поэтому я хотел бы верить, что мы наконец-то задумаемся о том, что надо в первую очередь говорить о покупательной способности рубля на внутреннем рынке, а не надеяться на внешние рынки. Тем более у России я, в общем-то, не вижу союзников, с которыми можно было бы надежно и стабильно торговать. Говорят, это Китай, но все до поры до времени. Всегда вспоминаю слова Александра III, нашего императора, который говорил, что у России есть только два союзника — армия и флот.