Константин Сивков: «Основная специальная операция осуществляется не на Украине, а внутри России»

Доктор военных наук Константин Сивков: «Цель России в этой гибридной войне — отбить атаку Запада и нанести ему по возможности неприемлемый ущерб» Фото: © Виталий Белоусов, РИА «Новости»

«Российские вооруженные силы в настоящее время способны решить задачу разгрома ВСУ в короткие сроки»

— Константин Валентинович, 24 февраля исполнится ровно четыре года с момента начала российской спецоперации на Украине. Это солидный срок, учитывая, что все мировые конфликты, в которых прежде участвовала Россия, вроде Первой и Второй мировых войн, длились для нас не более 4–5 лет (1914–1918 и 1941–1945 годы соответственно). У нас сегодня нет оснований сожалеть о принятом решении?

— Полагаю, что решение о проведении специальной военной операции было правильным во всех отношениях, и у нас, по сути, не было другого выхода. Что касается исхода СВО, то здесь следует понимать, что вопрос об окончании специальной военной операции и ее результатах в чистом виде определяется на полях дипломатических переговоров. Поскольку военного искусства в классическом виде, как мы его обыкновенно понимаем, в проведении специальной военной операции, на мой взгляд, не прослеживается. То, что происходит там, начиная с 2022 года и еще раньше, с момента госпереворота в Киеве, — это элементы ведущейся в мировом масштабе гибридной войны. В этой связи оперативное и стратегическое военное искусство, как оно описывается в соответствующих документах и академических пособиях, мало применимо к нынешней ситуации.

Ведь что такое традиционная война, как знаем ее из богатого исторического опыта? Военные конфликты традиционного типа обычно полностью выстроены на идее сокрушения противника своими регулярными вооруженными силами с последующим принуждением его к миру на условиях победителя. Попробуем взглянуть на СВО через эту призму. По моему мнению, с марта 2022 года со стороны РФ не предпринималось сколько-нибудь значимых наступательных операций против нашего непосредственного недруга. Преимущественно проводились лишь оборонительные операции против наступательных действий противника, как, к примеру, в 2023 году, когда войска ВСУ предприняли неудачную попытку контрнаступления. После этого, пожалуй, трудно припомнить какие-либо масштабные операции с нашей стороны, спланированные и осуществленные по правилам классической военной науки. И это вполне понятно, поскольку, как я уже говорил, имеет место гибридная война, в которой военное искусство целиком и полностью подчинено вопросам военной политики, а также задачам, которые возникают в том числе в ходе экономической борьбы, противостояния спецслужб, агентур и других форм современного конфликта.

— А если бы конфликт разворачивался по всем правилам и стандартам традиционной войны?

— Я как-то об этом уже говорил, но повторюсь еще раз: на мой взгляд, российские вооруженные силы в настоящее время способны решить задачу разгрома ВСУ в короткие сроки — примерно в течение нескольких месяцев проведения стратегической наступательной операции. Однако политического решения для проведения такой операции нет. Соответственно, СВО, скорее всего, закончится сразу после того, как будет принят ряд согласованных решений, которые устроят все стороны. Полагаю, что общество за минувшие годы так или иначе осознало, что мы воюем против коллективного Запада и Украина лишь один из плацдармов этой войны. Более того, эта война против Запада должна вестись таким образом, чтобы не спровоцировать прямого вооруженного столкновения между западным блоком стран и Россией. Если же такое столкновение вдруг произойдет, то оно очень быстро приведет к ядерной войне. Думаю, вы понимаете прекрасно, что переход к использованию атомного оружия никому не нужен. Поэтому конфликт продолжается именно так, как я вкратце уже описал.

— Мне приходилось слышать, что на линии боевого соприкосновения и в зоне спецоперации высказываются опасения, что конфликт на Украине может затянуться до 2030 года, то есть до той вехи, которую Европа сама для себя определила для включения в военный конфликт с Россией. Такой сценарий возможен?

— Как я уже сказал, мы должны четко понимать, что война, которая сейчас ведется на Украине, регулируется через сугубо политические аспекты. Поэтому, если исход конфликта будет определяться военным, вооруженным путем, то это тоже целиком и полностью будет зависеть от соответствующих политических решений. Будет принято решение провести стратегические наступательные операции и разгромить врага — тогда это может быть осуществлено в течение нескольких месяцев. Если же такого решения не будет, то конфликт может продолжаться еще достаточно долго.

— Можем ли мы найти в военной истории России аналог современной СВО?

— Насколько мне представляется, в нашей истории такой аналог подобрать сложно. Как, впрочем, и в истории других народов. Дело в том, что гибридные войны являются, по сути, порождением и феноменом нынешнего, XXI века. Хотя основы для них были заложены в предыдущем столетии, когда человечество обзавелось ядерным вооружением. Именно создание ядерного паритета между СССР и США, последующий Карибский кризис и появление так называемого клуба ядерных держав, способных испепелить друг друга, а заодно и всю цивилизацию, привели к тому, что традиционные масштабные войны стали делом чрезвычайно опасным. Чтобы не допустить срыва любого сколько-нибудь значимого конфликта в «атомную дуэль», произошел переход к использованию «мягкой силы» или же прокси-государств, способных оттянуть на себя агрессию ядерной державы. Важнейшую роль при этом получили информационные войны, расширение прослойки космополитически ориентированной части крупного бизнеса и прочее, о чем я уже неоднократно говорил и писал, характеризуя гибридные конфликты. Так или иначе, но в современных условиях единственным по-настоящему эффективным инструментом агрессии, позволяющим добиться своих геополитических целей, остается именно гибридная война, а регулярным вооруженным силам отводится довольно ограниченная роль участия в качестве одного из акторов.

«Если исход конфликта будет определяться военным, вооруженным путем, то это тоже целиком и полностью будет зависеть от соответствующих политических решений» Фото: © Евгений Биятов, РИА «Новости»

«СВО целиком подчинена замыслу и логике ведения большой гибридной войны»

— Насколько, на ваш взгляд, изменилась сама Россия по итогам четырех лет спецоперации?

— Если бы, скажем, противник был разгромлен очень быстро в рамках крупной наступательной операции, то в нашей стране, скорее всего, ничего бы не случилось. Однако сейчас в РФ происходит очень серьезное переосмысление всех знаковых процессов, которые были прежде, в 90-е годы и так далее. Я бы даже сказал, что основная специальная операция осуществляется не столько на Украине, сколько внутри России.

Вообще, это очень многогранный вопрос. Однако если мы станем рассуждать с точки зрения успехов, то можно констатировать: значительные успехи нами все-таки были достигнуты. Если мы вспомним 2022 год, то Запад на тот момент являл собой единую монолитную силу. В настоящее время, как мы видим, никакого монолита нет. Соединенные Штаты Америки все больше отворачиваются от Европы, в то время как государства Старого Света начинают конфликтовать между собой и все больше погружаться в серьезные внутренние расколы. Они даже не способны защитить Гренландию от растущих аппетитов Дональда Трампа. Соответственно, некогда единый блок НАТО дал ощутимую трещину. Это все итог специальной военной операции, которую мы проводим. Исходя из этих геополитических побед и определяется целесообразность тех или иных наших действий. СВО, как мы уже сказали, целиком подчинена замыслу и логике ведения большой гибридной войны и позволяет действовать не только на поле боя, но и на пространствах глобальной политики.

— Но ведь цель гибридной войны, какой она видится Западу, — это уничтожение России, ее раскол или нивелирование до статуса третьесортного государства.

— Правильно. А цель России в этой гибридной войне — отбить атаку Запада и нанести ему по возможности неприемлемый ущерб. Причем если Западу пока что плохо удается задуманное, то мы свою задачу более-менее решаем.

— Если все-таки вспомнить о военном искусстве, то нельзя сказать, что мы обделены успехами на театре ведения боевых действий. Согласно официальному рапорту минобороны, за минувший год мы освободили 900 квадратных километров территории Украины. Наша воинская группировка в зоне СВО, по словам Владимира Путина, прозвучавшим в минувшем декабре, составляет примерно 700 тысяч человек. Этой численности достаточно на тот случай, если понадобится нанести стратегический удар, способный раз и навсегда покончить с врагом, или же будет необходимо мобилизовать все силы страны?

— Необходимости в проведении всеобщей мобилизации в России, на мой взгляд, нет. Все ведь определяется не столько количественным соотношением сторон (численность группировки ВСУ тоже оценивают приблизительно в 700–800 тыс. — прим. ред.), сколько вопросами, касающимися боеспособности войск. Здесь следует отметить, что боеспособность российских войск сейчас значительно выше, чем то, что имеет Украина. Как по уровню боевой подготовки, так и по уровню технической оснащенности. Хотя, в принципе, мы имеем дело с объемом боевых задач, сопоставимых по своему масштабу и территориальной протяженности с двумя полнокровными фронтами времен Великой Отечественной войны. И мы с этим справляемся. Более того, если будет поставлена задача разгрома группировки ВСУ путем ее окружения и принуждения к сдаче, то это тоже возможно сделать имеющимися силами.

Так или иначе, но затягивание войны нам невыгодно. Это может крайне негативно сказаться на социально-политической обстановке внутри России. Если конфликт будет продолжаться, а власть не сможет находить надлежащего объяснения для нашего общества, то это может привести к тому, чего враг и добивается, то есть к политическому кризису, общественным потрясениям и другим малоприятным вещам. В связи с этим у нас тоже имеются серьезные ограничения в части неопределенно долгого продолжения специальной военной операции. Впрочем, это зависит от слишком большого числа факторов, и не нам, конечно же, предстоит решать этот ребус. Но я бы рекомендовал не затягивать ситуацию.

— Первые два месяца этого года ознаменовались трехсторонними мирными переговоры в Абу-Даби и Женеве с участием России, США и Украины. Как вы полагаете, какая формула мира в итоге может оказаться приемлемой для всех сторон?

— В настоящее время такой приемлемой формы мира, которая бы устроила все стороны, нет. Приходится это констатировать. Для противника, то есть прежде всего для политических западных элит, поражение Украины — это катастрофа. Поэтому Запад не пойдет на условия, которые можно считать приемлемыми для нашей стороны. В свою очередь Россия не пойдет на условия, подходящие для Запада, поскольку это обернется катастрофой для нашего народа и политической элиты. Есть риск, что такой расклад вполне может закончиться революционными событиями в нашей стране. Разумеется, это тоже никого из нас не устраивает. Значит, остается сражаться дальше — до полного разгрома врага. Это не так уж далеко от реальности, поскольку следует иметь в виду, что по мере развития событий на фронте те или иные взгляды и установки противоборствующих сторон меняются. Скажем, в какой-то период, когда противник достаточно силен, он может отказываться от условий, которые ему выставляет Россия. А когда он потерял силу и разгромлен, он уже по-иному смотрит на проект соглашения, которое он раньше отвергал.

— Но вы же сами говорили, что в условиях гибридной войны делать ставку на молниеносный и сокрушительный разгром врага бессмысленно.

— Тот же результат может быть достигнут путем медленного «додавливания» противника, его постепенного выматывания и выбивания из строя. Чего мы добиваемся на Украине? Скажем, одно дело, когда мы полностью разгромили ВСУ, окружили их группировку и разбили. Да, это было бы нашей замечательной победой. Однако с точки зрения послевоенного мира было бы намного эффективнее, если бы украинский народ сам, к примеру, совершил у себя в стране переворот, сверг Зеленского и привел к власти каких-то более разумных и договороспособных персонажей. По всей видимости, на это в том числе делается расчет российским президентом и его ближайшим окружением.

Здесь я хочу отметить один важный и принципиальный для меня момент. В своих выступлениях я нередко комментирую и в той или мере разъясняю поступки власти, но это совершенно не значит, что я с ними согласен. Военная наука знает по меньшей мере два метода достижения цели. Один метод — плавный и аккуратный, ставящий своей целью то, чтобы противник осознал свое поражение и сам пошел тебе навстречу, признавая свою слабость и неспособность вести военные действия. Второй метод — тот, о котором мы уже говорили: сокрушительный разгром, когда противнику ничего другого не остается, кроме как признать свое поражение. И этот подход также достаточно эффективен.

«Давайте посмотрим, какую цель ставит перед собой Дональд Трамп. На самом деле его цель достаточно проста и незатейлива: установить (или же восстановить) мировое господство США» Фото: © Aaron Schwartz — Pool via CNP / Consolidated News Photos / www.globallookpress.com

«Самый простой путь для Трампа для достижения мирового господства — установить полноценный союз с Россией»

— Кроме переворота и сокрушительного разгрома, существует вариант проведения президентских выборов на Украине. Дональд Трамп, как известно, уже согласовал эти выборы и едва ли не обязал Киев провести их в мае. Многие наблюдатели считают, что Зеленский вряд ли будет переизбран, а это значит, что ему на смену придет условный Залужный или Буданов*. Но принесет ли это России хоть какую-то пользу?

— Этот процесс зависит от очень многих факторов, как объективных, так и субъективных. Только представьте: в результате президентских выборов на Украине к власти приходит новый лидер, к примеру тот же «законченный» Кирилл Буданов* (глава офиса Владимира Зеленского — прим. ред.), откровенный американский ставленник. После этого ему предлагается проводить тот же политический курс, который осуществлялся его предшественником. Как вы думаете, каково будет Буданову*, если он будет иметь перед собой печальный пример четырехлетнего открытого противостояния с Россией, которое и так поставило Украину на порог выживания? Согласится ли он на то, чтобы тупо продолжать прежний курс? Лично я в этом сомневаюсь. Каковы бы ни были его личные взгляды, он может взять на себя смелость пойти против интересов Запада, точнее европейской его части, но при этом на поводу у Соединенных Штатов Америки. А это может означать заключение мира с Россией на наших условиях.

То же самое генерал Валерий Залужный, нынешний посол Украины в Великобритании. Думаете, он зря в свое время, будучи главкомом ВСУ, делал реверансы в адрес российского военного руководства, в частности в сторону главы Генштаба РФ Валерия Герасимова? Дескать, Герасимов для него образец, он у него учился и так далее. Все это позволяет Залужному при необходимости заново выстроить мосты с российской стороной. Если, конечно, ему будет дана такая отмашка.

— А такую отмашку, похоже, может дать только Дональд Трамп. Но зачем американскому президенту мир на Украине? С каких это пор Дядя Сэм — наш союзник и доброжелатель?

— Давайте посмотрим, какую цель ставит перед собой Дональд Трамп. На самом деле его цель достаточно проста и незатейлива: установить (или же восстановить) мировое господство США. То есть MAGA — Make America Great Again. Для этого Трампу надо решить две задачи. Первая — подорвать власть и сбить спесь с глобальных элит, в первую очередь с финансовых транснациональных групп, а уже во вторую — с их политических марионеток. Сейчас, как мы знаем, по репутации глобалистов нанесен мощнейший удар посредством публикации так называемых файлов Эпштейна. Удар пришелся главным образом по европейским элитам высшего класса, в частности по британской королевской семье. 19 февраля в Норфолке, буквально в день своего рождения, полицией был задержан принц Эндрю (в этот день ему исполнилось 66 лет — прим. ред.). Правда, его вскоре освободили из-под стражи, но предупредили, что он находится под следствием.

Это очень серьезный удар. Если до этого репутационные удары касались преимущественно внутриамериканских соперников Трампа — Джо Байдена, Демократической партии и прочих исполнителей воли глобалистов, то теперь 47-й американский президент нацелился непосредственно на глобалистский центр. А это далеко не только Великобритания. Мы знаем, что в скандале с файлами Эпштейна замешаны и семейство Ротшильдов, и другие влиятельные силы из высших элитных кругов. Сейчас они переживают не лучшие времена.

Это первый момент. Второй момент со следующим пакетом задач, которые Трампу предстоит решить. А именно: создать условия для того, чтобы обеспечить США силовой контроль над миром. Как нынешний американский лидер может это сделать? Элементарно — найдя себе подходящего союзника. Он еще не может сказать об этом открыто, но и без того очевидно, что самый простой путь для Трампа для достижения его целей — это установить полноценный союз с Россией. Если Москва станет для Вашингтона дружественной, то в этой связке «Россия – США» ведущей силой, безусловно, стали бы Соединенные Штаты. Хотя бы в силу своего экономического превосходства. В свою очередь Америка, оторвав Россию от Китая, запросто может получить мировое господство. Ведь против союза двух ядерных сверхдержав, объединивших свои усилия, просто некому будет выступить. В мире не существует сил, способных им всерьез противостоять, включая и Китай, чей военный потенциал еще не достиг надлежащего уровня.

— Вы сами как-то в одном из своих выступлений обмолвились, что, к примеру, та же Франция имеет в своем арсенале более 190 ядерных боеголовок. Что помешает Парижу применить их по нам?

— Ну они же не самоубийцы. Если, скажем, они применят свои боеголовки по российской территории, то наши потери могут составить до 20–30 миллионов человек. Что до Франция и Европы как таковой, то они после нашего ответного удара вообще перестанут существовать. Они просто исчезнут, как будто их никогда и не существовало вовсе. Поэтому европейцы, конечно же, осторожничают в этом плане.

— Ну хорошо, предположим, Россия соглашается стать союзником США. Какая роль отведена здесь Китаю? Роль наблюдателя или третьей стороны?

— Если будет заключен российско-американский союз, то, поверьте, 14 тысяч ядерных боеголовок будет достаточно, чтобы поставить на колени любую страну, включая Китай. Поэтому я и говорю, что если смотреть на ситуацию глазами американцев и при этом отбросить в сторону отжившие стереотипы и старые раны времен холодной войны, то для США будет объективно выгодно заключить союз с РФ. Это для них самый простой и короткий путь к установлению мирового господства.

Если Россия пойдет на американские условия, то она фактически — хотя и не полностью, но частично — утрачивает свой суверенитет Фото: www.kremlin.ru

«Совет мира — это организация, также заточенная под будущее американское доминирование»

— И в этом плане Трампу нужен мир на Украине и поражение глобалистского центра, который стоит за действиями Киева?

— Да, но главным бенефициаром такого союза оказывается Вашингтон, потому что если Россия пойдет на американские условия, то она фактически — хотя и не полностью, но частично — утрачивает свой суверенитет. Для Штатов же это привлекательно во всех отношениях. Для них это будет означать конец власти глобалистов и установление прочного монополярного мира. Те, кого мы знаем как сегодняшних финансовых воротил, переходят в категорию подчиненных, становятся просто мальчиками на побегушках.

Что до России, то она оказывается в сложном положении. Сможет ли она довольствоваться своей ролью второго плана? Тем более что после установления союзнических отношений с Америкой рассчитывать на успешный поиск других союзников нам будет весьма проблематично. Ну представьте себе: если вы один раз предали, затем второй, третий, то кто вам теперь поверит? И Штаты прекрасно понимают, что для России назад дороги уже не будет. Именно поэтому они так настойчиво добиваются, чтобы мы начали работать с ними и заключили «союз навек», оставив в стороне всех прежних союзников и прежде всего партнеров по объединению БРИКС.

— Но для самой России существует здесь какой-то приемлемый выход?

— В первую очередь выход для России — это поддерживать отношения со своими нынешними союзниками и ориентироваться на те организации, которые уже были созданы в рамках концепции многополярного мира. Ориентироваться на союз с Китаем и Ираном, а также с другими дружественными нам государствами. Собственно, это и есть тот курс, который не первый год проводит российский президент. И при этом ни в коем случае не отворачиваться от своих проверенных союзников ради «сделки» с Соединенными Штатами. Иначе это может очень плохо кончиться.

— 19 февраля в Вашингтоне состоялось первое заседание учрежденного Дональдом Трампом совета мира. От бывшего советского лагеря там присутствовали Азербайджан, Казахстан и Узбекистан. Стоит ли России присоединяться к этой новой форме «советской власти»?

— Совет мира — это организация, которая главным образом также заточена под будущее американское мировое господство. Уже много раз говорилось, что эта новая структура должна, по сути дела, выступить в качестве замены ООН. Поэтому наше руководство очень осторожно относится к трамповскому совету. Тем более что, как известно, там пожизненно намерен председательствовать Дональд Трамп. А это, как мы уже сказали, именно тот человек, который хочет вовлечь нас в «пожизненный» союз с Соединенными Штатами.