«Демемориализация» татарской истории: кому не угодил Мулланур Вахитов?

Вот она, последняя минута…

Капли крови стынут на снегу.

Мама, помни… Ну, а вы, ребята,

Отомстите за меня врагу.

«Баит о храбром джигите» (перевод Тамары Ян)

Мулланур Вахитов Фото: Авторство: Фонд Кунгурского музея. fnperm.ru, Общественное достояние, commons.wikimedia.org

Подобные «эксперты» являются проводниками уничтожения и памятников, и культурного наследия

Более 140 лет назад, 10 августа 1885 года, в семье пермского купца Вахитова родился мальчик, которого назвали Мулланур. Еще совсем недавно, к 100-летнему юбилею пламенного большевика и государственного деятеля, был возведен величественный памятник на центральной площади города. Его политический статус если не основателя, то одного из создателей Советского Татарстана, не подлежал сомнению и был утвержден в самых высоких инстанциях.

Президент Академии наук РТ Мансур Хасанов (тогда первый заместитель председателя Совмина) при обсуждении советского периода и политических деятелей разного времени как-то перевел разговор на установку памятника Вахитову, объясняя, насколько сложно было убедить Москву дать разрешение. Потребовались серьезные усилия историков и политические связи, чтобы «пробить» соответствующий вопрос. Логика была неоспоримой — все другие политики «ленинского призыва» были репрессированы: Мирсаид Султан-Галиев, Сахибгарей Саид-Галиев, Якуб Чанышев и др. У многих из них за время политической карьеры накопилось много политических ошибок и негатива, а главное — существовало негласное решение не ставить памятники репрессированным, хотя и реабилитированным политикам. А такими из политиков первой половины советской истории были примерно все. И только Вахитов погиб в Гражданской войне, как герой и мученик.

Никаких серьезных возражений против него у советских и партийных органов не было. Кроме одного — он татарский деятель. Именно это, как подчеркивал Хасанов, было самым серьезным кулуарным возражением. Но частая смена власти в Кремле позволила решить вопрос. Установку памятника — первого после памятника Мусе Джалилю — он считал одним из своих важных достижений. При этом Хасанов всегда сетовал, что установить памятнику Галимждану Ибрагимову так и не удалось. Этот год, очевидно, стал высшим апогеем утверждения Советского Татарстана. И никто не думал, что ситуация может кардинально измениться.

И уж точно никогда политики и ученые уровня Мансура Хасанова не могли даже подумать, что в 2025 году некий г-н Александр Мартынов, чьи научные труды по истории революции и гражданской войны, а также вообще какие-либо научные труды по истории Татарстана неизвестны, ничтоже сумняшеся, напишет в своем экспертном заключении: «Революционер М. Вахитов не является уникальной и исторически ценной личностью, а его революционная деятельность не требует мемориализации». Интересный способ подвергнуть сомнению и вообще вычеркнуть из истории одного из татарских государственных деятелей, создававших Советское государство. Парой фокуснических фраз человек, который не является историком, а в лучшем случае — оценщиком из жилкомхоза (первое образование — «инженер» (электропривод и автоматика промышленных установок и технологических комплексов), определяет не только судьбу отдельного здания, но и всей татарской истории начала прошлого века.

В объемном «Акте государственной историко-культурной экспертизе» (91 страница) нет ни слова о судьбе и деятельности Мулланура Вахитова, которые бы позволили этому, с позволения сказать, «эксперту в области охраны объектов культурного наследия» сделать хоть на йоту данное мнение обоснованным. Не знаю, да это и неважно, сам по себе он написал подобную глупость или выполняет чью-то злую волю, но нет сомнений, что на татарскую историю и ее выдающихся политических деятелей идет накат, едва прикрытый ложной заботой об охране памятников культурного наследия. На деле же подобные «эксперты» являются проводниками уничтожения и памятников, и культурного наследия.

Впрочем, счастливый владелец ИП Мартынов Александр Федорович с его дилетантским взглядами на татарскую историю не стоил бы серьезного обсуждения, поскольку явно не обладает никакими компетенциями, которые позволили бы ему судить (еще несколько десятилетий назад, конечно, бы написали прямо: «Заведомо ложно клеветать») о государственных деятелях Советского государства и татарских политиках первой четверти прошлого века, но за его словами видна тенденция, и очень опасная.

Фото: Андрей Титов

Его судьба оказалась мистически связана с Казанью

В данном случае объектом «демемориализации» татарской истории стал выдающийся татарский и советский политический и государственный деятель, один из руководителей Советского государства Мулланур Муллазянович Вахитов (1885–1918). С местом его рождения есть определенная коллизия. В советских документах указывалось село Казаево Пермской губернии. Но в действительности, его отец — довольно известный пермский купец — спешил на Макарьевскую ярмарку. А в Казани у его молодой жены Уммегульсум, которая была беременна, внезапно начались схватки. Семья остановилась в доме родственников Казаковых, которые снимали второй этаж. 10 августа родился мальчик, которого назвали Мулланур, которого записали в метрическую книгу в мечети Марджани. Так его судьба оказалась мистически связана с Казанью.

Детство его прошло в деревне Казаево Кунгурского уезда Пермской губернии. Его отец был преуспевающим купцом, который хотел расширить свое дело, в 1899 году он переехал в Казань. Но переезд не сделал семью счастливой. Наоборот, отец развелся с матерью Мулланура и создал новую семью. Для подростка этот разрыв стал болезненным. Ощущение несправедливости и неприятие корыстолюбия отца во многом сформировали его характер. В тот же год он пошел учиться в первый класс реального училища. Учеба давалась легко, но главной страстью юноши стала политическая активность. Вместе с другими студентами университета, разных институтов и учащихся гимназий и училищ он создавал кружки, участвовал в демонстрациях и начал много читать, включая запрещенную марксистскую литературу.

После окончания училища в 1907 году он поступает в Санкт-Петербургский политехнический институт, в 1911-м уходит из него, и Вахитова принимают на юридический факультет Санкт-Петербургского психоневрологического института. Данный факультет был настоящей школой революционеров. Достаточно сказать, что в одно время с Вахитовым на нем учились Владимир Бехтерев, Михаил Фрунзе, Ян Гамарник, Лариса Рейснер и другие видные большевики. Среда влияла на молодого Мулланура, который организовал кружок студентов-мусульман.

Но учеба с определенного времени перестала занимать мысли молодого Мулланура. Он живет в Казани и активно печатается в «Мусульманской газете», освещая вопросы реформации ислама, научного и социального прогресса, самосознания татарской нации. На учебу в столицу он приезжал нерегулярно, а потом и вовсе забросил учебу и в 1916 году был отчислен с четвертого курса за неуплату взноса. Тем не менее для своего времени и революционной среды он был человеком довольно образованным, способным писать статьи на разные темы.

Весной 1917 года начался самый насыщенный отрезок жизни Вахитова, который определил всю его короткую жизнь и последующую память. Революция открыла все шлюзы и сняла все запреты. Начались бурные дискуссии, открылись десятки газет, проходили сотни собраний и митингов. Здесь раскрылся его талант — писать остро и ярко, прокламируя социалистические идеи. Надо сказать, что при богатстве политического спектра у татар основная часть политиков была сосредоточена вокруг Садри Максуди и «Союза мусульман», примыкавшего к кадетской партии, и Фуада Туктарова и Гаяза Исхаки, которые идейно были близки к партии социалистов-революционеров. Настоящих большевиков практически не было. В определенной степени к ним можно отнести Хусаина Ямашева — друга Габдуллы Тукая, который посвятил проникновенное стихотворение на его безвременную кончину. Но в 1917 году людей, открыто заявлявших о своей приверженности к большевикам, было немного.

Памятник Муллануру Вахитову в Казани Фото: «БИЗНЕС Online»

Самым ярким из них был Мулланур Вахитов, который организовал газету «Кызыл байрак» («Красное знамя»), которую сделал рупором своих идей, а также сотрудничал с газетами «Чулпан» («Звезда») и «Кызыл Армия» («Красная армия»), а также был редактором газет на турецком языке «Ени дунья» («Новый мир»). Одновременно он создал и возглавлял мусульманский социалистический комитет. Строго говоря, его идеи были далеки от правоверного большевизма, который прокламировал и внедрял Владимир Ленин. Будучи татарином и мусульманином, Вахитов стремился объединить идеи социализма с сохранением ислама, что было близко к идеям возврата к кораническому исламу, реформированию, но с утверждением идей «первоначального» ислама. Такие обновленческие идеи в то время были в ходу в странах ислама, страдавших от колониализма европейских держав. Именно к ним обращался Ленин в своей известной статье «Пробуждение Азии», который считал подобных идеологов идейно близкими к большевикам. Можно сказать, что в этом он был прав. Он только заблуждался насчет «марксизма» в своих идеях, а так его учение было вполне антибуржуазным и утопичным по своей природе. Отличие от идей христианских и мусульманских социалистов было в том, что большевизм категорически не принимал религию и проповедовал воинствующий атеизм, по сути, меняя религию Библии и Корана на учение Ленина. Недаром бывший большевик, а потом его гневный критик, изгнанный с родины на «философском пароходе» Николай Бердяев, писал, что «Третий Интернационал» — это не что иное, как извращенная идея Третьего Рима.

Но в начале революции, когда большевики собирали под свои знамена всех, хотя бы как-то идейно близких, они принимали в свои ряды всех готовых к сотрудничеству. Вахитов ведет агитацию среди солдат Казанского гарнизона, агитирует за мир и землю. Эта политика приносит успех. В октябре 1917 года большевики с помощью войск тылового гарнизона захватывают власть в Казани. Мулланур Вахитов является членом военно-революционного комитета. Но власть в городе берет Казанский совет, во главе которого встал Семен Шейнкман. Он младше Вахитова, всего 27 лет, но уже опытный революционер, участник конгрессов Интернационала, знакомый с Лениным. Он не просто оттеснил Вахитова от власти в Казанском совете, но и фактически отстранил его. Он явно был из той части большевистской партии, которая считала, что «право наций на самоопределение» — это лозунг, хороший для программы, но категорически нежелательный для реальной политики.

В результате возник конфликт Казанского совета не только с Вахитовым, но и всей татарской частью города. Конфликт обостряется по мере того, как проходят съезды татар Внутренней России и Сибири, где ставится вопрос о создании Волго-Уральской республики. Формально конфликт вылился в разрыв 28 октября 1917 года, когда Вахитов вышел из состава Казанского Временного революционного штаба в знак протеста против отказа большевиков создать однородное социалистическое правительство.

Тем не менее Вахитов избирается членом Учредительного Собрания. Но 9 января 1918 года оно было разогнано большевиками, а выступления пролетариата в «колыбели революции» подавлено войсками.

В этот момент два бывших члена несостоявшегося Учредительного Собрания — Мулланур Вахитов и Шариф Манатов — обратились к Ленину с предложением организовать работу среди мусульман России. Не исключено, что важную роль в этом сыграли его давние связи со старыми большевиками. Личная известность играла в такие сложные времена особую роль.

Отчаянно нуждаясь в союзниках, Советское государство 17 января 1918 года создало Комиссариат по делам мусульман Внутренней России, который возглавил Вахитов, а его заместителями (товарищами) стали Ибрагимов и Манатов. Это был довольно мудрый ход такого прозорливого политика, как Ленин, который понимал, что мусульман нельзя сталкивать в лагерь противников большевиков. Необходимо найти влиятельных и дельных политиков, которые смогут проводить большевистскую политику в мусульманской среде. Деятели Учредительного Собрания и известные татарские политики на эту роль подходили как нельзя лучше хотя бы в виде противовеса татарским лидерам во главе с Максуди.

Комиссариат работал в составе Наркомнаца, который возглавлял Иосиф Сталин как проводник идей Ленина по национальным вопросам, должен был противостоять влиянию различных национальных групп, подчинить их советской власти. Главными задачами нового комиссариата стали две взаимосвязанные проблемы — подавить стремление татарских социалистов во главе с Алкиным образовать Волго-Уральскую советскую социалистическую республику и взамен образовать Татаро-Башкирскую республику. Одним из первых декретов коллегии Наркомнаца стало подписание Положения о Татаро-Башкирской Советской Республике и инициатива созыва первой Всероссийской конференции рабочих-мусульман. А на подавление татарских социалистов был направлен отряд матросов. Так, Вахитов стал самым влиятельным татаро-мусульманским политиком в советском правительстве.

После длительной беседы Сталина с Вахитовым…

В стране между тем нарастал кризис — на местах возникали локальные конфликты между различными центрами власти, Брестский мир почти расколол партию большевиков, а немецкое наступление разрушило поставки продовольствия в Петроград и Москву. Нарастали трения между национальными социалистами в Финляндии, Средней Азии и на Украине. Социальные эксперименты «военного коммунизма» и стремление одним прыжком перепрыгнуть из «царства необходимости» в «царство свободы» вело к усилению конфликтов в обществе, неготового лишаться обретенных прав и свобод. Страна во весь опор неслась к гражданской войне.

На этом фоне стали обостряться и другие конфликты. Важнейший из них — желание Вахитова выполнить обещание создать Татаро-Башкирскую республику, которая должна была стать альтернативой Волго-Уральской республике Садри Максуди. Но в этом он натолкнулся на нежелание Москвы практически выполнять это решение. Связано это было с целым рядом обстоятельств — противодействием Казанского совета, желанием Сталина реализовывать не территориальные республики, а автономии, а также давление «великорусского шовинизма» в партии большевиков, которое так яростно критиковал сам Ленин.

В конце марта 1918 года разногласия по вопросу о целесообразности переименования комиссариата из общемусульманского в татаро-башкирский, который должен был стать организационной основой для формирования новой республики, а не просто управлять мусульманскими общинами из Москвы, достигли такой остроты, что едва не привело к расколу. В результате Вахитов посчитал, что его использовали для разгрома Волго-Уральской республики, а взамен не решаются создать другую республику. В сердцах он пишет Сталину записку: «Ввиду разногласий в вопросе реорганизации комиссариата и ввиду ненахождения общей линии компромисса весь состав комиссариата выходит в отставку». В ответ Сталин, понимая, что может стать источником кризиса в отношении татар-мусульман, ставить такую резолюцию: «Отставку принять не согласен ни в коем случае. Очень прошу всех членов комиссариата остаться на своих местах и уладить трения со мной…» После длительной беседы Сталина с Вахитовым, во время которой наркому по делам национальностей был высказан ряд серьезных упреков в поверхностном подходе к решению мусульманских проблем, была достигнута «общая линия компромисса». Все подавшие в отставку 31 марта подписались под коротким заявлением: «Отставку берем обратно». Впрочем, решение о создании Татаро-Башкирской республики так и не было принято. Никогда. Слишком это оказалось сложным вопросом.

Ну, а впоследствии, уже в 1920 году, была создана Татарская республика, но уже как автономная часть РСФСР. И на создании этой республики политически «сгорел» другой сотрудник Наркомнаца, соратник Вахитова Мирсаид Султан-Галиев. А доживи до этого момента Вахитов, то и его участь мало бы отличалась от судеб всех других политических и государственных деятелей «ленинского» призыва партии большевиков.

Россия погружалась в пучину кризиса и гражданской войны

Пока же Россия погружалась в пучину кризиса и гражданской войны. Неумелые и политически безграмотные действия советской власти привели к восстанию чехословаков, эшелоны которых оказались разбросаны от Пензы до Омска. По слухам, их пытались отправить в Европу, фактически на разоружение и репрессии в Австро-Венгрию и Германию. В результате они захватили весь Транссиб. В захваченной легионерами Самаре 8 июня было организовано первое антибольшевистское правительство во главе с членами Учредительного Собрания — Комитета Учредительного Собрания (Комуч). В начале июля большевики организовали провокацию, в результате которой арестовали все руководство партии левых эсеров. Большевики стали править единовластно и тем провоцировали жестокую гражданскую войну.

Вахитов оказался востребован как политик, связанный с Казанью, которая превращалась в важный центр советской власти. Он был назначен чрезвычайным комиссаром по продовольствию в Поволжье, но обстановка быстро менялась. Войска Комуча и чехословацкие полки продвигались к Казани, сметая заслоны Красной армии, а их боевые пароходы высаживали десанты и захватывали целые города. Вахитов срочно выехал в Казань для обороны города. Здесь он развернул бурную деятельность, пытаясь создать вооруженные формирования из рабочих. Но дело шло плохо. Доверие у татар к советской власти было подорвано, а антитатарские действия Казанского совета вызывали только ненависть. Но Вахитову удалось сформировать 1-й мусульманский татаро-башкирский полк

В результате, когда войска Комуча во главе с Владимиром Каппелем сбили позиции Красной армии на Соколиной горе в Верхнем Услоне 5 августа и установили там свои гаубицы, падение Казани стало неизбежным. Высадка десанта с боевых пароходов, переход ряда частей (сербский отряд) на сторону Комуча, а также мятеж внутри города привели к разгрому и бегству полков Красной армии. В ночь на 7 августа город был взят, и только небольшой отряд во главе с Мирсаидом Султан-Галиевым продолжал обороняться в районе электростанции, но и он покинул позиции.

Часть войск Красной армии перешла на сторону Комуча, в городе были захвачены огромные склады вооружения и боеприпасов, а также часть золотого запаса страны. По некоторым сообщениям, часть пленных была расстреляна. Шейнкман и некоторые другие члены Казанского совета были захвачены во время бегства и расстреляны. Сам Мулланур Вахитов исчез, но позже был схвачен и заключен в тюрьму Плетени. Там он заболел и, видимо, находился в довольно плохом душевном состоянии, о чем свидетельствуют его горестные записки родным из тюрьмы, буквально мольбы о последней встрече. «Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси». Эти строки буквально сквозят из последних быстрых строк нашего героя.

«Но продуман распорядок действий, / И неотвратим конец пути»: Красная армия уже начала штурм города. Так что спешка руководства Комуча понятна — судить его не успевали. Оставить в живых значило вернуть в политику опытного и авторитетного деятеля. Позднее, скорее всего, ночью 19 августа он был расстрелян, видимо, с частью других большевиков и похоронен на Архангельском кладбище. Т. е. он погиб буквально через 9 дней после того, как ему исполнилось 33 года. В этом есть какая-то трагическая символика, если вы понимаете, о чем я думаю.

Наки Исанбет Фото: Авторство: Tatarstan.ru, CC BY 4.0, commons.wikimedia.org

Роль Наки Исанбета

Вне всякого сомнения, Вахитов — видный государственный и политический деятель. Его безвременная, трагическая и героическая смерть практически сразу сделали его героем-мучеником. Он не был отягощен политическими обвинениями, его не репрессировали, как других его соратников. Именно поэтому он стал символом искупительной жертвы во имя свободы и освобождения трудящихся.

Это обусловило то, что он стал образцом большевика, отдавшего жизнь за народное счастье, символом революции и обретения татарским народом своей государственности.

Первые знаки почитания его начались к пятилетию Октябрьской революции, когда ему был открыт памятник, позже снесенный. Его именем назван стеариновый и мыловаренный завод братьев Крестовниковых (позднее Химкомбинат им. Вахитова, ныне «Нэфис Косметикс»). В 1924 году в его честь названы улицы в Николаевской слободе. Но позднее, вплоть до конца 40-х годов, никаких особых новых знаков формирования его культа не было. Вообще, национальные герои вызывали серьезное неприятие со стороны властей. И даже герои-мученики не были исключением.

Ситуация стала меняться в конце 40-х годов XX века. Вернул в общественное сознание память о нем Наки Исанбет. Находясь под серьезным политическим прессингом после разгромного постановления 9 августа 1944 года, едва ли не в шаге от репрессий, он задумывает и в 1947 году пишет пьесу «Мулланур Вахитов». Этим он отвечает критикам, показывая, что способен писать не только о золотоордынском эпосе об Идигее, но и духоподъемную советскую политическую агитку. Но главное, в ней есть все, чтобы она была поставлена в театре — абсолютная пьеса о народном герое, ведущей роли партии большевиков. И абсолютно никакой связи с реалиями. Достаточно сказать, что друг главного героя и секретарь Казанского комитета партии — Петр Орлов (в реальности им был Шейнкман), а все другие герои вымышлены. Не обошлось и без врагов. Главный антагонист и предатель — Сатеев («националист-шурист»). И в конце, когда героя уводят враги, разлучая с народом, он говорит правильные слова: «Не к смерти идем мы, — к победе». А в конце большевик Орлов провозглашает: «[Победа Красной армии] создала прочную базу для проведения в жизнь декрета об автономии татарского народа… Не зря была пролита кровь наших товарищей». В 1950 году она была издана отдельной книгой в переводе. Интересно, что ее редактором стал Иван Ионенко — будущий профессор Казанского университета, специалист по революции и гражданской войне.

Пьеса с успехом шла на подмостках Качаловского и Камаловского театров. Этот успех позволил гениальному драматургу не только пережить сложный период в судьбе, но и вернуть народу память о крупном политическом деятеле, в определенной степени вернуть в общественное поле и само имя Мулланура Вахитова и дать слово «националисту-шуристу», а говорил он довольно странные слова: «Вы по-прежнему смотрите на нас, как на штатовцев Идель-Урала, как на алтайцев. Но теперь, когда вы привезли разрешение Ленина образовать республику татар и башкир, у нас нет повода для разногласий». Надо учитывать, что этот проект никогда не был реализован и вряд ли всерьез продумывался. Зачем вспоминает его Исанбет? Очевидно, какие-то намеки, актуальные для того времени, он разбросал по этой вполне советской пропагандистской пьесе.

Позднее память о Вахитове вновь обрела жизнь и его именем назвали площадь перед химкомбинатом его же имени. А в 1973 году его именем назвали уже целый район города и железнодорожную станцию в центре Казани. Возврат памяти о Вахитове достиг апогея в 1985 году, когда ему был воздвигнут величественный памятник в центре Казани.

Память о Советском государстве и его деятелях переживает удивительную эрозию

В последние годы память о Советском государстве и его деятелях переживает удивительную эрозию. С одной стороны, мы имеем указания на то, что крушение СССР — это «геополитическая катастрофа» и учебники, прославляющие и оправдывающие всю политику этого государства, а с другой ползучее желание переосмыслить и принизить роль советской власти. При этом объектом переосмысления становятся не действия и политики центральной власти, а именно национальные политики. Не будем упоминать репрессированных ученых, политиков и общественных деятелей, но даже такие крупные фигуры и герои, отдавшие жизнь за установление советской власти, как Вахитов, перестали быть неприкасаемыми и вдруг стали неуникальными и исторически неценными личностями.

Человек отдал жизнь за свои идеалы, за создание справедливого и свободного общества, за создание Советского государства, наконец. Можно сказать, что эти идеалы в конце этого государства оказались сильно искажены и дискредитированы. Но сами люди, сражавшиеся за них, не предполагали, что так сложится. Они-то мечтали о другом. И возможно, не сражаясь они с войсками Комуча, а потом — Колчака, история пошла бы в другом направлении. И возрождение царской России уж точно не принесло бы татарскому народу автономную республику. И именно за это стоило отдать жизнь.

Вахитов, Ибрагимов, Султан-Галиев и многие другие боролись с обстоятельствами, противниками, косной идеологией, и их борьба увенчалась небольшой, но победой. Небольшой, в рамках всей страны и всего мира, но огромной для татарского народа. И все они отдали за это свои жизни. Кто в горниле гражданской войны, кто во время внутренних политических расправ. Но республику они смогли создать, укрепить и дать ей развитие. Какой она будет в составе современной Великой России — процветающей, интеллектуальной и современной — это задача нашего общества. Нас и наших потомков. Но память о героях, которые это создали для нас, неизбывна, и никаких слов не будет достаточно, чтобы прославить и увековечить их память. Нация живет, пока помнит о своих предках и героях. И умирает, когда теряет память о них.

И это главное, что мы должны помнить, когда очередной «варяг» решит поднять руку. Что говорить, «не мог щадить он нашей славы» и не сможет понять, «на что он руку поднимал». Но у нас нет и не будет оправдания перед потомками, если мы не сохраним для них эту память.

Не знаю, аварийное ли здание, где увидел свет наш герой, довели ли его до такого состояния арендаторы и собственники, хотят ли они снести его, чтобы построить очередной душный офис или хостел. Почему госкомитет, который призван следит за охраной памятников, порой становится их разрушителем (позднее стало известно, что комитет РТ по охране ОКН отправит скандальную экспертизу на доработку — прим. ред.). У меня на это нет ответов. Но уверен, что потомки ответы эти найдут и воздадут недоброй памятью тех, кто разрушал их историческое наследие.