В конце ноября в татарстанской столице запустили «Супру» — большой двухэтажный ресторан грузинской кухни, которого гастроном-энтузиасты Казани очень ждали. Заведение принадлежит одноименной сети, основанной во Владивостоке известным ресторатором Ильей Сухих. Проект упаковали во франшизу, обкатали в Екатеринбурге и Самаре, после чего купили в Казань. Местечко не для интровертов: постоянно играет веселая музыка, шумят гости, танцуют официанты. На днях «Супра» отметила нулевой день рождения, и корреспондент «БИЗНЕС Online» протестировала на себе «Кавказию», сразилась с гигачебуреком и оценила хинкали, заполненные том ямом и яблоками.
«Супра» — это сеть из 7 грузинских ресторанов родом из Владивостока, запущенная в 2017 году Ильей Сухих
Что такое «Супра»?
«Супра» — это сеть из 7 грузинских ресторанов родом из Владивостока, запущенная ресторатором Ильей Сухих. Он же стоял у истоков крупнейшего дальневосточного паназиатского ресторана Zuma, который проводит международный фестиваль камчатских крабов «Держи краба!» и дальневосточного гребешка «На Гребне!». «Когда 7 миллионов долларов попадают в руки безумцев, которые делают все вопреки, — это либо оглушительный успех, либо провал», — делится ресторатор в одном из немногих интервью — примерно за такую сумму он и продал Zuma. В 2017 году Сухих обнаружил, что многие не могут себе позволить посещать премиальные рестораны, и решил ликвидировать несправедливость более демократичной концепцией, помноженной на растущий тренд на «грузинку», — и получилась «Супра». В том же году ЮНЕСКО официально признало супру — грузинское национальное застолье — нематериальным культурным наследием…
Концептуально обыграли ресторан, напечатали доступное даже пятилетнему ребенку меню, поставили демократичный ценник, упаковали все это дело во франшизу и пошли по России: в Екатеринбург и Самару. В Казань сеть привез Алексей Самоделок, которому принадлежат питейные заведения «Штоф». По легенде ресторана, ремонт на Баумана начался с находки старого ящика с кинопленками, на котором было написано: «Супра Кино. История любви, вкуса и особенных вечеров». Когда-то давно на этом месте располагался кинотеатр «Татарстан», кино и легло в основу концепции.
Первое впечатление — попали в точку. Две недели после открытия попасть в «Супру» вечером без брони было практически нереально. Даже в первый будний день после январских праздников ресторан оказался битком забит.
Перед тем как попасть внутрь ресторана, гостей ждет обязательная загадка: угадать, за ручку какой из 6 массивных дверей дернуть
Расположение
Приземлить грузинский ресторан на Баумана — решение одновременно логичное и довольно смелое. И речь даже не об арендной ставке в туристическом эпицентре: в пешей доступности от дома №58а на ул. Баумана, где обосновалась «Супра», уже находится минимум 6 грузинских проектов со схожей кухней в духе «пхали – хинкали – хачапури – чебуреки» и сопоставимым чеком: «Хинкальная», «Грузинские истории», «Старик Хинкалыч», «Дадиани», «Грузинский дворик» прямо за соседней дверью и т. д. Но органический трафик и большая квадратура (грузинскую душу втиснуть в 2 «квадрата» не получится) решают, а дальше дело за маркетингом и качеством проекта.
Своей парковки для гостей у ресторана нет, но машину можно оставить на задворках, проехав по заледенелым кочкам со стороны Островского и приткнувшись между мусорными баками и авто персонала. Зато бесплатно. Чуть правее есть еще парковка: платная и поприличнее.
Над столами — четыре горящие хрустальные люстры, тяжелые бордовые портьеры и советские «хендмейд»-гирлянды, будто позаимствованные из ДК
Оформление
Вход щедро укутан еловыми лапами с гирляндами. А за ними квест: нужно угадать, какая из 6 массивных дверей окажется открытой. Повезло не сразу — примерно с третьей попытки. За ними приветливые хостес, попкорн-мейкер и черно-белые портреты икон грузинского кинематографа XX века — актеров и актрис, чьи лица связаны с теплым, человечным, чуть меланхоличным кино вроде «Мимино» и «Не горюй!». По пути к столику — многоликая скульптурная композиция: рукомойник, фотобудка, тандыр цвета спелого апельсина «горячее, чем любовь джигита» и много-много деталей.
Несколько женских фигур на случай, если кино и музыка вдруг покажутся недостаточно культурными
Зал двухуровневый с высокими лепными потолками и фресками, карнизами и деревянной лестницей, укрытой пестрым ковром. Интерьер сложный, изобильный, многослойный: машина времени в советскую эпоху, лето, городской парк и — возможно — Тбилиси. «Каждая тарелка, каждая лампа, каждый тост и каждый гость — часть большого фильма о гостеприимстве, щедрости, шутливости, энергичности, доброте и задоре», — уверяет официальный сайт и, в общем-то, не врет. Сидишь за столом в винтажном кинокресле с бордовой обивкой и деревянными подлокотниками, смотришь на девушку с веслом в духе Ромуальда Иодко, а тут звучит лезгинка — и все официанты начинают танцевать между столиками, сбиваясь, не попадая в такт, но мило и искренне.
На потолке второго этажа — большая роспись
Над столами — четыре горящие хрустальные люстры, тяжелые бордовые портьеры и советские «хендмейд»-гирлянды, будто позаимствованные из ДК. На потолке второго этажа — большая роспись.
Над открытой кухней — черно-белые портреты актеров. Фоном играет бодрая музыка тбилисской группы «Мгзавреби», а в какой-то момент официантка, встав на стул, театрально стучит ножом по бокалу, требуя тишины — то ли для тоста, то ли для внезапной иммерсивной сцены. Финальным аккордом — «Иван Васильевич меняет профессию», без звука выведенный на огромный экран: черно-белый и оттого слегка сюрреалистичный.
На фоне всего происходящего дверь уборной на втором этаже, никак не желающая закрываться, даже не удивляет. Уборщица, штурмующая ее с упорством грузинского тоста, воспринимается уже как часть антуража. На первом этаже, впрочем, с замками все в порядке: там и почище, и… поспокойнее. Когда не ремонтируют, конечно.
Чахохбили, «Руставели» и «Сололаки»
Кухня
Меню большое, как и полагается демократичным «грузинкам». Глобально распадается на две части: национальную классику и «кавказию» вроде хинкали с дальневосточным гребешком или «Креветеби». Есть и среднее арифметическое: «Цезаридзе с креветидзе». Несмотря на концентрацию колоритных названий, ориентироваться в меню легко: все с картинками и характерными описаниями. «Мягкое, как утренний туман на горах, картофельное пюре с говядиной, обжаренной до золотистой корочки, сыром и листиками кинзы. Белое вино в соусе дарит вкус, как на встрече с друзьями» — это, например, о чахондрили. Большинство блюд по 450–600 рублей, самое дорогое — каре ягненка — 1,6 тыс. рублей.
Наш заказ выглядел так:
- хачапури по-аджарски — 630 рублей;
- крабурек — 650 рублей;
- салат «Руставели» — 590 рублей;
- хинкали «Том ям» — 310 рублей;
- хинкали с телятиной — 198 рублей;
- хинкали с ягненком — 120 рублей;
- чахохбили с курицей — 610 рублей;
- хинкали с яблоком — 360 рублей;
- чай «Кавказский пленник» — 480 рублей.
Хинкали приносят сравнительно быстро — минут через 15, но уже остывшими и прилипшими к тарелке. Выглядели они аппетитно, по вкусу — ничего особенного. Начинка из телятины как будто самая удачная из всех: свежий натуральный сочный фарш с яркой кинзой — то, что нужно. Но им явно не хватало бульона. Он не тек по рукам, не обжигал рот… Текстура начинки в хинкали с ягненком такая нежная, что превращается в одно целое с тестом, где почему-то полностью исчезает вкус мяса. В другой же визит с бульоном был порядок, но один экземпляр оказался недоваренным. Видимо, стабильность тут пока факультативна.
Один экземпляр хинкали оказался недоваренным
Хинкали с начинкой «Том ям» — пробник тайского супа в тесте, есть который надо немедленно. Надкусываешь — в рот тут же выливается теплый кокосовый сок, а с ним выпадает маленький кусочек креветки, за которым хочет удрать четвертинка помидорки черри. Пытаясь предотвратить побег, снова быстро подносишь ко рту и неожиданно для себя жуешь гребешок. Ничего не скажешь, динамичное блюдо. Но начинки маловато.
Сацебели, заказанный к хинкали, откровенно провальный: ужасно соленый и оттого перебивает все, к чему прикасается.
Местная достопримечательность — крабурек. Это гигантский, самодовольный чебурек, который, по местной легенде, надул через пластиковую трубочку маленький мальчик, заскучавший на семейной супре. «Мы надуваем не трубочкой, а специальной машинкой», — успокоила официантка. Чтобы съесть это облако, нужно надеть перчатки и аккуратно обмять его со всех сторон, выпустить горячий воздух и при этом не обжечься — задача со звездочкой. Дальше — больше: нужно свернуть все это в шаурму, понять и принять странное сочетание членистоногого в чебуреке, а потом долго самоотверженно жевать жирное, масляное тесто, пока где-то в середине наконец не обнаружится краб (говорят, камчатский).
Зато «Руставели» оказался настоящим сюрпризом. Вообще, это не только автор «Витязя в тигровой шкуре», но и классический грузинский салат, который чаще всего готовят на основе свежих овощей, пряных трав и сыра. Здесь он, хоть и без сыра, удачный: крупно порезанные яркие хрустящие огурцы, ароматные красные и желтые помидоры, перемешанные с классным соусом из грецкого ореха. Тонкие слайсы красного лука дают легкую контрастную горчинку, укроп — пикантности. Предельно простой, но отлично собранный салат — редкость для сетевого формата.
Хачапури по-хорошему должно быть с хрустящей корочкой снаружи и мягким, эластичным внутри, края — плотными, чтобы держать форму и удерживать сыр
Хачапури по-аджарски принесли в самом конце, прямо перед десертом. К нему забыли тарелки и приборы, поэтому мы вооружились ножами от предыдущих блюд и включили режим Маугли: тесто ломали руками, тянущийся сыр резали прямо в воздухе, а тарелку с хачапури передвигали по столу, словно в гастрономическом тетрисе, стараясь не снести рядом стоящие грязные тарелки, проигнорированные официантом.
Хачапури по-хорошему должно быть с хрустящей корочкой снаружи и мягким, эластичным внутри, края — плотными, чтобы держать форму и удерживать сыр. Бортики традиционно наполнены сыром. В этом же экземпляре сыр в меру жирный, плотный и сливочный, в бортиках его явно не хватает. Тесто не хрустит, и дно слишком толстое.
Чахохбили с курицей — грузинская классика, которая есть почти в каждом ресторане этой кухни. Нам его рекомендовали как топ, но на деле оказалось что-то среднее между экспериментальной кулинарией и домашней похлебкой. Вместо густого соуса — пряный бульон с кучей специй, который делает куриное бедро гостем, а не героем блюда. Курица при этом не успела пропитаться томатным вкусом, только вобрала аромат специй.
Хинкали с яблоком — самый оригинальный десерт в меню, по сути грузинский ответ штруделю. Тесто обжарено во фритюре, внутри припущенные кусочки яблока. Все это дело присыпано корицей, уложено в облако в меру сладкого творожно-сливочного воздушного ванильного крема и помещено в миниатюрную круглую глиняную тарелочку. Предельно просто, но вкусно. За ним хочется вернуться.
Дверь уборной, никак не желающая закрываться, уже не удивляет
Обслуживание
«Мои красивые, сейчас вас проводим!» — отправляют нас к гардеробу девушки. «Мои дорогие, держите!» — окликает официант, по совместительству временно гардеробщик, вручая забытые нами номерки. Грузинское гостеприимство, которым стараются пропитать весь сервис, обламывается о нехватку персонала при полной посадке. Если в обед официанты материализуются достаточно быстро и успевают даже потанцевать, то вечером, когда все столики заняты, сервис оказывается слабым местом, несмотря на широкие улыбки, заботу и о взрослых, и о маленьких гостях. И это признают в самом ресторане. «У нас такая гамарджоба вместе с вами получилась…» — грустно произнесла девушка, извиняясь за постоянное ее ожидание, и оставила сразу на нескольких столах комплименты. Но переслащенная шоколадная колбаса ручной работы не особо спасла ситуацию.
Персонал шустрый, но явно недоукомплектованный. Официанта пришлось ждать минут 10, но миниатюрная блондинка в пестрой кофте с восточным орнаментом, черной юбке, бархатном ободке и с красной помадой спокойно перекрикивала музыку — это отдельная суперсила — и вполне толково сориентировала по меню. Но весь вечер грязная посуда не покидала стол вовремя, блюда запаздывали, остывали, а внимания к себе приходилось добывать как школьнику на уроке — с поднятой рукой и взглядом грустного рыжего кота из мультфильма «Шрек». «Девушка, извините, можно вас?..» — фраза, которая за вечер звучала чаще, чем в других заведениях города. Впрочем, с момента открытия в ноябре прошло еще не так много времени, будем надеяться, что все постепенно отладится.
ХАРАКТЕРИСТИКА — МНЕНИЕ АВТОРА (МАКСИМУМ ✰✰✰)
КУХНЯ ✰✰
ИНТЕРЬЕР ✰✰✰
ОБСЛУЖИВАНИЕ ✰✰
Не является рекламой.
Посещение ресторана полностью оплачено редакцией «БИЗНЕС Online».
Комментарии 2
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.