Эльдар Муртазин: «Цифровизация начинает трещать по швам. О развитии не говорим – удержать бы что есть»

Эльдар Муртазин: «Обычно осенью операторы выкатывают новые тарифные предложения и они в среднем на 10 процентов дороже предыдущих. И начинается возмущенная волна, мол, доколе будут поднимать цены, как будто на все другое не поднимают» Фото: Mobile Research Group

«Заблокировав Roblox, мы говорим: «Дети, нам наплевать на вас. Если встретите педофила — сами виноваты»

— Эльдар Викторович, в этом году в Татарстане назначили нового министра цифрового развития — и некоторые наши айтишники горько шутили, что сегодня надо назначать министров цифровой обороны. Насколько сегодня вектор телекома и IT в целом переориентирован с развития на защиту?

— Это очень опасный нарратив, потому что мы говорим о какой-то обороне, а любая компьютерная система изначально проектируется с учетом того, что ее хотят взломать. Если говорить о цифровизации в России, она изначально строилась с учетом угроз. И собственно, если говорить о той волне, которая началась в 2022 году и не прекращается до сих пор, — о беспрецедентном уровне DDoS-атак и другого рода взаимодействий против РФ, — то мы все, в общем-то, сделали правильно.

Сегодня история про другое. У нас есть внешние факторы — опасность атаки дронов, которая заставляет принимать крайне непопулярные решения, влияющие на экономику. Есть также атака в виде мошенников. Надо четко понимать: это действия, спонсируемые враждебными государствами. Задача мошенников не просто обмануть человека. Даже если они не получат деньги, но пожилой человек получит инфаркт или вызовет скорую — для них цели достигнуты. Они создают нагрузку на систему здравоохранения, банковскую сферу. Это экономическая борьба с Россией.

К сожалению, защитные меры, которые мы принимаем, зачастую не лекарство, а яд. Мы достаточно далеко продвинулись по пути цифрового государства и, когда начинаем выключать те или иные вещи, терпим серьезные убытки. Но главное — меняется парадигма поведения потребителя.

— Как?

— В регионах, где часто отключается мобильный интернет, мы видим несколько негативных моментов. Первое: люди не хотят платить операторам, потому что не получают услугу. При этом власти в регионах не могут взять на себя ответственность за отключения. Сначала у нас была история, что губернатор одного региона выходил и на голубом глазу говорил, что это операторы устраивают техническое обновление. Операторы стали, естественно, сопротивляться и говорить: «Нет, мы этого не делали». Потом приходил грозный окрик из Москвы, и губернатор менял позицию: «Да, это из-за опасности дронов, но дат отключения назвать не могу — это вопрос национальной безопасности». Мы теряем доверие людей, почему нельзя сказать правду, не очень понятно. Сейчас с этим чуть полегче, тем не менее, если мы говорим о ситуации для бизнеса и телекома, у нас нет публично доступных документов, которые бы это регулировали. Поэтому масса обращений в суды со стороны абонентов — это нагрузка на судебную систему, на операторов, на абонентские службы.

Обычно осенью операторы выкатывают новые тарифные предложения и они в среднем на 10 процентов дороже предыдущих. И начинается возмущенная волна, мол, доколе будут поднимать цены, как будто на все другое не поднимают. Сейчас цены падают — люди отказываются от связи, закрывают дополнительные сим-карты, требуют скидок там, где связи нет.

Второе: подписная модель потребления разрушается. В регионах, где отключили интернет, люди массово отказываются от подписок типа «Яндекс Плюс», потому что не могут ими пользоваться. Они становятся «пиратами». При этом государство частично поддерживает такой нарратив уже несколько лет. «ВКонтакте» свободно распространяет пиратские копии фильмов, не борется с этим. Если просмотр пиратского контента не так ощутим, то при пиратстве программного обеспечения мы получаем целый набор проблем — программы с троянами, закладками. Поэтому мошенники так успешны, они просто взламывают устройства людей, видят данные.

«Мы говорим, что СМС небезопасны, и предлагаем авторизацию через национальный мессенджер Max. Но СМС — предмет госрегулирования операторов, это тайна связи, защита информации на уровне банков. На стороне операторов утечек СМС не было, утечки были у СМС-агрегаторов, но не у операторов» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Уже принимается второй пакет мер по борьбе с мошенниками — около 20 мер. Почему суммы краж продолжают расти?

— Мы, как пылесосом, собираем все предложения, зачастую от людей без технической экспертизы. Пытаемся усилить давление на мошенников, но они быстро адаптируются. Самое главное — некоторые меры выглядят парадоксально.

Например, мы говорим, что СМС небезопасны, и предлагаем авторизацию через национальный мессенджер Max. Но СМС — предмет госрегулирования операторов, это тайна связи, защита информации на уровне банков. На стороне операторов утечек СМС не происходило, утечки были у СМС-агрегаторов, но не у операторов. Банковские СМС никто не перехватывал. И чисто технически это сделать практически невозможно. Знаете как: в теории вы в гараже можете собрать атомную бомбу. Это достаточно легко сделать, описание есть. В реальности никто этого не делает, потому что для такого нужно иметь исходные компоненты. То же самое с перехватом СМС.

И когда мы говорим о том, что люди диктуют мошенникам коды из СМС, то тут нарушена логика. Что мешает обманутому человеку продиктовать код из Max? Ничего. Слабое звено — это мы с вами. Первый зампред правления Сбербанка Станислав Кузнецов говорил в октябре, что борьбу с телефонными мошенниками мы проиграли. По его оценкам, потери от телефонных мошенничеств в этом году составили около 350 миллиардов рублей, несмотря на «драконовские меры».

Те поправки, которые принимаются, требуют имплементации на уровне сетей, рабочих мест — это дополнительные расходы. Представьте, что телеком — это лайнер, а каждая поправка по борьбе с мошенниками — это ракушки, прилипающие к его борту. У нас сейчас этих ракушек такое количество, что лайнер стал неповоротливым. Чем менее он поворотлив, тем больше шансов у мошенников нас обмануть, что мы и видим на практике.

— Но что же тогда нужно предпринять государству, чтобы эффективно бороться с мошенничеством и при этом не вредить ни операторам, ни бизнесу, ни гражданам?

— Мне кажется, ответ самый очевидный, лежащий на поверхности, но, к сожалению, самый непопулярный. Самое простое и самое эффективное, что мы можем сделать, — это заняться социальной рекламой, пропагандой. Учить людей, объяснять, как себя вести. Недавно была история, например, с водителем такси, который увидел, как девушка у бабушки получила пакет, как ему показалось, с деньгами, и он сдал ее на посту ДПС. Если все мы — люди в банках, в телекоме и просто неравнодушные — начнем поступать таким же образом, то мы эту беду победим. Но для этого нужно постоянно об этом говорить.

Технические средства важны, но мы не подходим к ним с точки зрения оценки рисков. Мы говорим: в доме завелись тараканы, сожжем дом — и тараканов не станет. Но дома тоже не будет. Нужна бизнес-оценка рисков, стоимости внедрения защитных мер и их эффективности.

Например, подмену номера звонящего решили отлично — с декабря 2022 года подмен практически нет. Но это не решило проблему мошенников в целом. По другим фронтам такой оценки не делаем, потому что она покажет бессмысленные затраты.

Другой пример — маркировка звонков. По закону каждый оператор обязан маркировать звонки от юридических лиц. Она эффективно работает для тех, кто в легальном поле. Но мне продолжают поступать немаркированные звонки.

Операторы начали блокировать звонки без маркировки, особенно со стационарных телефонов. Мне звонит радиостанция с городского номера — я не получаю звонка, телефон молчит. Пишут в «Телеграм»: «Эльдар, у нас эфир, где вы?» Эта проблема стала массовой. Мы ухудшаем бизнес-среду для самих себя.

То есть любое обсуждение, которое идет сегодня по борьбе с мошенниками, как правило, не включает в себя оценок. Или возьмем блокировку Roblox, где 20–25 миллионов пользователей из России, мы третья страна по аудитории. Нам говорят, что там запрещенный контент, педофилы, криминал. Любая массовая платформа содержит такую возможность. Но у нас нет сведений, какое количество претензий было к платформе — одно обращение, 10, 100, миллион? Мы не знаем.

К чему привела блокировка? Дети идут искать другой доступ к нему. Их ждут мошенники, которые за 500 рублей предлагают «вечный доступ», взламывают компьютеры, привязывают родительские карты, воруют деньги. Цинизм ситуации заключается в том, что, заблокировав Roblox, мы говорим: «Дети, нам наплевать на вас. Если вам встретится педофил — вы сами виноваты, потому что мы запретили доступ». Это извращенное понимание того, как надо защищать детей.

Что нужно делать? Разговаривать с людьми, проводить уроки цифровой гигиены. Я поинтересовался в московских и питерских школах: Roblox обсуждали ноль раз, цифровую гигиену — пару-тройку раз мимоходом. Нужно общаться с самыми незащищенными слоями населения — это сегодня дети и подростки. А вторую категорию вы никогда не угадаете, это не пожилые люди. Это люди 25–35 лет. Они уверены, что их обмануть нельзя, что они знают все разводы. Мошенничества стали сложнее, они многоуровневые. Вы расслабляетесь, думаете, что выучили все схемы и вас не обманут, — именно в этот момент вас и обманывают.

«Сотовая связь — это 1,1 миллиона базовых станций по всей стране. К каждой идет оптоволокно под землей, его надо обслуживать, менять. В 2024 году инвестиции операторов по поддержанию и развитию сетей были минимальными за все время» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Кто-то из большой четверки операторов умрет в ближайшие 2–3 года»

— Насколько критична ситуация в телекоме?

— Без телекома ничто в стране невозможно. Мы идем по плохому пути. Был популизм со стороны государства — нельзя поднимать цену на связь, потому что люди обижаются и пишут в ФАС. При этом везде поднимали цены — ЖКХ, энергетика. Почему связь была священным Граалем, непонятно.

Первое хорошее изменение случилось, когда осенью 2024 года посыпались сети. Количество сбоев выросло, отключения происходили на уровне городов и регионов. Мы замерли на краю пропасти и позволили поднять цены до 20 процентов, а не на уровне инфляции. Но с середины лета 2025 года начались массовые отключения мобильного интернета. Мы вернули рынок в исходную точку, даже хуже. В регионах, где отключается интернет, люди не могут оплатить парковку, даже если у них есть наличные, — там нет автоматов. Город несет огромные убытки. Количество наличных резко растет. Возврат к наличным означает, что часть экономики становится непрозрачной. Многие перестают платить налоги, расчеты идут мимо кассы.

Что будет дальше? Из-за отключений операторам нужно снижать абонентскую плату — их доходы падают. Когда отключения становятся постоянными, оператор перестает развивать сеть в этой области — он не может оценить, как она работает. Ему не нужны технические специалисты в этом регионе, он сократит штат.

Допустим, через полгода ситуация решается, опасность дронов исчезает. Нужно подстраиваться под новые условия — люди больше не рассчитывают на мобильный интернет уже, соответственно, нагрузка меньше, оборудование пришло в негодность, потому что его не развивали. Но технических специалистов и денег, чтобы обслужить сети в большом количестве регионов, нет. У нас возникает разовая нагрузка на всех операторов, разовый негатив со стороны людей.

— Во что обходятся операторам все эти ограничения?

— Операторов воспринимают как дойную корову. Чиновники и обычные люди смотрят на отчеты и говорят: «Вау, они миллиарды зарабатывают». Свободный денежный поток зачастую у операторов нулевой или отрицательный. По сути, операторы ничего не зарабатывают.

Сотовая связь — это 1,1 миллиона базовых станций по всей стране. К каждой идет оптоволокно под землей, его надо обслуживать, менять. В 2024 году инвестиции операторов по поддержанию и развитию сетей были минимальными за все время. В 2025 году за счет роста цен на 20% стали чуть лучше, но денег нет.

5G мы не можем развивать, хотя нам нужно это делать. Дорожная карта развития перспективных систем связи пересматривалась многократно, и не будет у нас 5G. Я от вице-премьера Дмитрия Григоренко год назад слышал сакраментальную фразу, что в конце 2025 года (она публично сказана) у нас будет внедрение 5G в крупных мегаполисах. Сети не появились — им неоткуда появляться.

В телекоме сегодня нет достаточных средств для развития. Мы живем в режиме ошпаренной кошки — затыкаем дырки, тушим пожары. Государство не дает копеечку на собственные «хотелки». Государство говорит: «Мы придумали классную идею для борьбы с мошенниками. Вы должны ее реализовать». За чей счет банкет? За счет операторов.

Сейчас исторически самые низкие цены на связь. За 300 рублей вы получаете безлимитный интернет, безлимитные звонки. Таких цен не было никогда. В непубличных тарифах можно получить тариф за 30–50 рублей в месяц. На поддержание одного абонента оператор тратит порядка 160 рублей. Кто-то из большой четверки умрет в ближайшие 2–3 года — произойдет поглощение, консолидация. Искушение государства будет простым — оставить одного-двух операторов на весь рынок. А это приведет к концу — связь в России развиваться не будет.

«Если я знаю, что некоторые средства обхода блокировок опасны, воруют данные, могу ли я сказать об этом публично? Нет, это будет считаться рекламой средств обхода» Фото: © Danish Showkat / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Мы добились того, что Россия сегодня страна номер один по использованию средств обхода блокировок»

— Ждать ли полной блокировки WhatsApp* и «Телеграма»?

— Когда вы создаете ведомство, у которого ключевой показатель — количество блокировок, а не их качество, естественно предположить, что самоцелью станет хорошая работа в простых понятных числах, то есть количестве блокировок. Если в 2024 году заблокировано такое-то количество крупных сервисов, то в 2025-м должно быть не меньше. Иначе возникает вопрос: а почему?

Логика понятна, но она не выдерживает проверки жизнью. Для развития нам нужно разнообразие сервисов, конкуренция. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков говорил, что блокировки — путь в никуда, нужна конкуренция. После этих слов происходит частичная блокировка звонков в WhatsApp* и «телеге».

Президент Владимир Путин во время визита в Индию говорит, что нужно идти в мессенджеры, если там молодежь, разговаривать на их языке. Через пару дней блокируется Roblox. С одной стороны, президент заявляет одно, с другой — есть ведомство, работающее по своим канонам.

Откройте Play Store на Android: из топ-50 приложений 40 с небольшим — средства обхода блокировки. Мы добились того, что Россия сегодня страна номер один по использованию средств обхода блокировок. Что предоставляет интерес для мошенников и других стран? Данные пользователя. Мы создавали защитный периметр с данными внутри страны. Сейчас люди включают средства обхода блокировок и отдают данные непонятно кому, зачастую мошенникам.

Если я знаю, что некоторые средства обхода блокировок опасны, воруют данные, могу ли я сказать об этом публично? Нет, это будет считаться рекламой средств обхода. Штрафы огромные. Мы выталкиваем людей за защитный периметр, отдаем данные мошенникам и делаем вид, что ничего не происходит.

— В итоге заблокируют нам полностью иностранные мессенджеры и всех пересадят на Max?

— У нас выборы в Госдуму в 2026 году, агитацию никто не отменял. В Max живой аудитории, которую можно агитировать, нет сейчас. Через 3–4 года, может быть, появится. Агитация будет в «Телеграме» — это сейчас самое живое соцмедиа в России. Сомневаюсь, будут ли блокировать до выборов. После — возможно, с утроенной силой. В целом заблокировать могут все что угодно, в любой момент. Тем более что с марта 2026 года для этого не требуется никаких судебных решений.

«В Max живой аудитории, которую можно агитировать, нет сейчас. Через 3–4 года, может быть, появится» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Кстати, сейчас есть теория, что в марте 2026-го нас всех изолируют от глобального интернета.

— Нет, фактически все эти средства у Роскомнадзора есть и сейчас — просто это фиксируется на уровне закона. Я на самом деле не вижу ничего плохого в возможностях регулировать интернет. Если бы в 2022 году у нас не было такой системы, у нас отключили бы рубильник. Мы защищаем свои инвестиции в интернет, госсистемы, госуслуги. Это нормально. Нужна просто разумная оценка, что полезно, а что вредно.

— У Max получится повторить опыт Китая с WeChat?

— Нет, конечно. WeChat — это не мессенджер, это финансовая платформа. У нас уже есть WeChat — QR-коды, СБП. Это наш WeChat. После того как мы создали свой работающий WeChat, кто-то говорит: «Платить в банковских приложениях — древность. Будем платить в мессенджере». Почему я должен платить в мессенджере?

История в Китае сложилась исторически — там было маленькое распространение банковских карт. В России обратная ситуация — большое проникновение карт. Конъюнктуры рынков совершенно разные.

Более того, мессенджер Max принадлежит ВК через ООО «Коммуникационная Платформа», где в 2024 году два человека среднесписочный состав. Подчиняется ли эта компания законодательным ограничениям, под которые попадает связь операторов? Нет. У операторов за десятилетия такое количество регуляторики — любой чих сверяют с юристами. Они вынуждены инвестировать огромные деньги в безопасность данных.

Нужно ли ООО «Коммуникационная Платформа» инвестировать аналогично в безопасность Max? Нет, закон не обязывает. Они в приоритетных условиях, выведены из-под действия этих законов. WeChat же в Китае — объект государственного регулирования на уровне банковской тайны и тайны переписки.

Чтобы стать WeChat, нам надо закрыть большую часть системных банков в России, сократить операторов до одного и сказать: все должны сидеть в Max. Но это стрельба себе по ногам, такое вряд ли случится.

«Рынок электроники просядет в 2026 году еще на 20 процентов в штуках и на 10 процентов в деньгах» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Эпоха дешевой электроники подошла к концу»

— В этом году активно говорили, что не только мы ограничиваемся, развиваем свои платформы, а это глобальный тренд, мол, все больше стран развивают свои национальные сервисы: например, у Франции свой нацмессенджер, ЕС ограничивает иностранные решения. Вы согласны с тем, что глобальному интернету наступает конец?

— Нет, глобальный интернет никуда не денется, но балканизация интернета, безусловно, происходит. Если говорить о Европе, причина номер один — там нет сильных IT-компаний. Европейцы пытаются щипать американских гигантов штрафами и налогами, те в ответ повышают стоимость услуг для Европы.

Плюс Дональд Трамп и политики американские идут войной против европейцев. Это попытка намутить деньги себе. В России разве не так? Были бесконечные штрафы Google, другим игрокам. Это новелла, заимствованная у европейцев. К сожалению, это позиция проигравших. Вместо развития сервисов, развития локальных рынков вы закрываетесь от внешних историй.

Принципиально другая история — Китай. Он изначально закрыл рынок для поддержки местных компаний, это правильное решение для большого рынка. Мы этого не сделали изначально. Даже в 2022 году продвигали интересы американских корпораций на уровне министерств, когда уже был указ президента не использовать в образовании продукты из враждебных стран. Тем не менее целый ряд учебных заведений покупал Skype, что-то от Microsoft и так далее. Потому что подсадили на эту иглу, потому что им было так удобнее. Они даже не видели для себя варианта попробовать что-то другое.

Ситуация крайне неприятная и непростая. Мы пытаемся административными средствами поднимать рынок, но так он не поднимается. Простой пример с игровой индустрией — она практически мертвая. Игры выходят, безусловно, но не мирового уровня, эффективности нет. Это системная проблема — нет среды для развития. Мы могли бы смягчить обстоятельства, но, наоборот, уничтожаем любые позывы. Например, история «Лесты» с финансированием ВСУ и переходом права собственности. Это убивает индустрию напрочь. Мы не имеем сегодня возможности создать конкурентную среду для разработчиков игр. Влияют запреты на то, во что играют граждане? Не влияют. Люди знают, как обойти ограничения. Поэтому рынка сильного и развивающегося нет.

— Что будет главным трендом 2026 года?

— Себестоимость любых услуг вырастет значительно. Эпоха дешевой электроники подошла к концу. Это касается не только потребительских товаров — это серверы, дата-центры, оптоволокно. Нам нужно инвестировать большие деньги в обновление инфраструктуры, оптики. Нужна большая стройка, но денег нет, поэтому будем строиться точечно.

Объективно мы будем видеть отключение мобильной связи, возросшую нагрузку на широкополосный доступ и большее число отказов. С тем количеством регуляторики и фильтров связь не может работать нормально.

Рынок электроники просядет в 2026 году еще на 20 процентов в штуках и на 10 процентов в деньгах. Покупательская способность падает, закрываются розничные точки, дистрибьюторы банкротятся, что повышает цену продуктов. Условно, сервер будет стоить на 20–25 процентов дороже. Это повышает цену облачных услуг, стоимость госуслуг и прочее.

То есть наша цифровизация начинает трещать по швам даже в том объеме, в котором она была. О развитии мы не говорим — удержать бы то, что есть. В 2026-м еще есть что отключить, есть на чем сэкономить, в 2027-м уже по живому будем отключаться.

Я не думаю, что в 2026-м кардинально изменится мышление и государство обратит внимание на телеком, что действительно ситуация крайне серьезная. Я думаю, во второй половине 2026 года точка невозврата будет пройдена. У нас в стране всегда мы сначала до основания все рушим, а потом сверхусилиями пытаемся восстановить и идти дальше. Это наша национальная черта, видимо, мы идем по этому пути сейчас.