Григорий Эйдлин, «Коргуза»: «Мы просто тонем в урожае зерна, пока где-то в мире люди голодают»

Григорий Эйдлин — основной инвестор агрофирмы «Коргуза», созданной на землях обанкротившегося агрохолдинга «Золотой колос» в Верхнеуслонском районе

О герое

Григорий Эйдлин — ветеран МВД по РТ. После выхода на пенсию с 2007 года занимается развитием бизнесов в сфере частной охранной деятельности, медицины, девелопмента. В 2021-м стал основным инвестором агрофирмы «Коргуза», созданной на землях обанкротившегося агрохолдинга «Золотой колос» в Верхнеуслонском районе. Компания специализируется на смешанном сельском хозяйстве, сочетая растениеводство и животноводство. Она производит молоко, мясо и самостоятельно выращивает зерно. По итогам 2025 года выручка составила 292,1 млн рублей.

«Если у вас уже куплен импортный комбайн или трактор за 20–30 миллионов рублей, вы его не можете заменить»

О ситуации в АПК

• Радостных моментов в нашей отрасли немного. Мы занимаемся сельским хозяйством плотно порядка пяти лет. И что мы видим за это время? Неукоснительный ежесезонный рост стоимости всех расходных материалов. Начиная от семян, минеральных удобрений, спецтехники, запчастей, ГСМ — в общем, всего.
• Для примера: с начала нашей деятельности в агросфере стоимость ГСМ выросла практически в 2 раза. Минеральные удобрения, семена — примерно в 1,5–2 раза.
• Плюс импортная техника и запчасти стали приходить с очень большой задержкой из-за санкций. И если у вас уже куплен импортный комбайн или трактор за 20–30 млн рублей, вы его не можете заменить. Продать можно только за бесценок, на запчасти. А белорусская техника стоит незначительно дешевле, чем европейские аналоги раньше, и не все виды господдержки на нее распространяются.
• Мы в 2021 году контрактовали белорусские энергонасыщенные тракторы — они стоили от 7,5 млн до 8 млн рублей. В настоящий момент эти тракторы стоят порядка 16–18 миллионов. Подготовка одного трактора к сезону обходится до 1 млн рублей. В течение сезона машины, которые работают с большой нагрузкой, тоже регулярно выходят из строя, требуют замены расходников — от ремней и фильтров до колес, которые могут стоить до 500 тысяч.

«Себестоимость зерна выросла: надо индексировать зарплаты, покупать ГСМ, запчасти»

О ценах на продукцию

• Примерно год назад мы продавали молоко по 55–60 рублей за литр. А в июне текущего года цена упала до 34 рублей. И это не локальная история, так практически по всей стране.
• Мы сдаем молоко переработчикам, по сути, они же и трейдеры. Многие удивляются: почему сами не перерабатываете? Абсолютно дилетантский вопрос. Это как если бы у вас сломалась машина и вы взялись за ремонт, не представляя, что под капотом. Нужны помещение, оборудование, специалисты, условия хранения, определенный объем молока, который при наших собственных объемах надо докупать. А произведя готовую продукцию, куда ее деть? Выходить на те же сети, на продавцов. Это требует больших вложений, знаний, людей и многих лет наработок. Совсем другой вид бизнеса. Поэтому от переработки мы пока отказались, хотя идея была несколько лет назад.
• С зерном ситуация хуже. Производство зерна — очень затратная отрасль, нужно огромное количество техники: тракторы, сеялки, бороны, опрыскиватели, косилки… И топливо для них, чтобы подготовить землю, потом идет сев, подкормка, обработка от вредителей, уборка. В этом году на рост цен на ГСМ наложились проблемы с физической доступностью топлива. Сейчас они вроде решены, мы получили квоту по линии минсельхоза, сделали запас. Но дизельное топливо с запасом на зиму купить нельзя, т. к. сейчас продается только летний вариант, через полтора-два месяца оно станет непригодным. Так что запаслись на несколько месяцев, а дальше будем с осторожностью ждать и, честно говоря, молиться, чтобы все было хорошо.
• Себестоимость зерна выросла: надо индексировать зарплаты, покупать ГСМ, запчасти. А цена зерна пятого класса сегодня — около 8 рублей за килограмм, на 30–40% ниже себестоимости. Для сравнения: год назад мы его продавали за 10,5–11 рублей и тогда хотя бы просто выходили в ноль.

«Страхование урожая — отдельная боль. Страховать можно, но договоры составлены так, что при неблагополучной ситуации получить что-либо невозможно»

О гибели урожая и страховке

• В этом году дожди начались примерно 25–28 июня и практически ни одного сухого дня не было. Но даже если в этот конкретный день не было дождя, если колос напитался водой, на поле грязь, техника не может выйти. При уборке зерно выходит из-под комбайна высокой влажности, в таком виде оно не хранится, поэтому надо везти на элеватор на обработку. Это дополнительные расходы на перевозку, приемку, сушку. А сушилки работают на газе и дизеле, которые тоже подорожали. Даже те компании, у которых есть свои небольшие сушилки, далеко не все их запускают.
• В прошлом году у нас погибла треть урожая, в этом потери будут примерно такими же. Урожайность, которая начиналась с 45–48 центнеров с гектара, уже упала до 30. И это притом, что мы очень много вкладывались в развитие.
• Страхование урожая — отдельная боль. Страховать можно, но договоры составлены так, что при неблагополучной ситуации получить что-либо невозможно. При этом мы не можем выбрать другого страховщика на свободном рынке, потому что страхование субсидируется, приходится выбирать из того списка, что есть. В прошлом году нам страховые компенсации не заплатили, в этом, скорее всего, тоже денег от них не получим. Поэтому мы, наверное, примем решение больше не страховаться — смысла нет.

«Мы тоже брали кредиты и лизинг, но не больше 3–4 процентов от оборота. Денежный поток выстроен так, чтобы мы спокойно их обслуживали»

О налогах и кредитах

• Мы на общей системе налогообложения, поэтому изменения налогового законодательства нас не так заметно коснулись. Но постоянное повышенное внимание налоговых органов, что скрывать, чувствуем. Как и повышение уровня забюрократизованности всего и вся. Когда мы начинали, бухгалтерская служба в «Коргузе» была три человека, сейчас — 8, несколько сотрудников занимаются только отчетностью. Каждый день меняются правила игры, нужно предоставлять огромное количество отчетов для множества баз — ФГИС «Зерно», «Сатурн», «Хорриот» и прочих.
• Есть сельхозпредприятия, которые сильно зависят от заемных денег. Весной берут кредит на удобрения, семена, рассчитывают закрыть его урожаем. Но в последние годы урожай убрать крайне сложно, потери огромные, цены низкие, а если кредиты давят, приходится продавать быстрее и дешевле, не дожидаясь рынка. Мы смотрим на соседей — мелкие фермеры и организации потихоньку уходят с рынка.
• Мы тоже брали кредиты и лизинг, но не больше 3–4% от оборота. Денежный поток выстроен так, чтобы мы спокойно их обслуживали. Да, мы несем убытки, но в прогнозе на два ближайших года крепко стоим на ногах.

«В этом сезоне из-за дождей у механизаторов нет обычной выработки, так как они часть сезона простояли»

О зарплатах и кадрах

• Когда мы пришли в хозяйство, большинство людей даже не были оформлены юридически, получали МРОТ, да и тот не всегда вовремя. Сейчас у нас более 100 работников, все получают официальную зарплату, за пять лет ни одной задержки.
• Механизаторы зарабатывают от 60–80 тыс. до 200 тыс. рублей в месяц, скотники — не меньше 50 тысяч. Дефицит кадров есть, но не критичный. Кто-то уходит, кто-то приходит, основной костяк держится. У нас есть система мотивации: бесплатное горячее питание прямо на рабочем месте, в полях, помощь с организацией дорогостоящего лечения для работника и его близких, помощь в обучении детей в вузах, трудоустройство родственников, льготные займы… Стараемся удерживать людей.
• В этом сезоне из-за дождей у механизаторов нет обычной выработки, т. к. они часть сезона простояли. Но мы решили пересмотреть расценки, чтобы выплатить ту зарплату, которая позволит жить по-человечески.

«Мы не сокращаем, а увеличиваем поголовье, дошли примерно до 3 тысяч голов племенного скота на сегодня»

О мерах «антикриза» и поддержки

• Мы экономим на всем, но разумно, иначе «пожарными» мерами можно убить то, что сделано годами. Где-то даже идем на дополнительные траты, которые сегодня кажутся необязательными, но они позволят закрепиться на достигнутом и двинуться дальше.
• Мы полностью реконструировали молочно-товарную ферму, инвестировав более 100 млн рублей за пять лет, но от идеи переработки мяса отказались. С покупкой некоторых видов техники тоже пока повременили, удобрения будем использовать в минимально разумном объеме.
• Мы не сокращаем, а увеличиваем поголовье, дошли примерно до 3 тыс. голов племенного скота на сегодня. Когда начинали, в стаде было менее 1 тыс. коров в крайне неудовлетворительном состоянии. Сейчас суточный надой с исходных 8 л вырос до 24 литров.
• А вот по зерновым культурам пришлось сокращать посевные площади на 20%, больше внимания теперь уделяем техническим.
• Какие меры поддержки могли бы помочь? Снижение налогов, но на это надеяться в обозримом будущем не приходится. Как и на адресную поддержку.
• Все наши сложности — от общей обстановки: санкции, нарушение логистических цепочек, экспорт через Черное море заблокирован. Мы просто тонем в урожае зерна, пока в мире где-то люди голодают. В России собрали около 110 млн т, и это еще промежуточная цифра, т. к. уборочная страда не закончилась. При этом объемы внутреннего потребления в 2 раза меньше.

Оценка ситуации

• По 10-балльной шкале ситуацию в нашей отрасли я оцениваю намного ниже пятерки. А свое хозяйство — на 6–7 баллов, потому что не закредитованы и имеем финансовую поддержку за счет других видов бизнеса нашей группы.
• Можно опустить руки, жаловаться, ругать всех и вся, но от этого легче не станет. Надо двигаться дальше. Будем держаться сколько надо.

Редакция газеты приглашает предпринимателей Татарстана стать следующими героями рубрики: если вы готовы на своем примере рассказать, как бизнес в республике справляется с кризисом, и поделиться лайфхаками по выживанию, напишите нам на электронную почту info@business-gazeta.ru с пометкой «Барометр». Ваш опыт может стать поддержкой для тех, кто ищет силы двигаться дальше.