«Милли рух» из подвала, или Как бороться с «манкуртизом» с помощью цепей и губадии

С неожиданного симбиоза татарского ситкома на ТНВ и сюжета, достойного новой серии франшизы «Пила», начинается спектакль Тимура Кулова

Изощренная пытка — аудиоуроки татарского языка еженощно

Юноша, в наушниках которого играет редкий образец татарского синти-попа, — композиция 1989 года «Жигули» (что отсылает ко времени происходящих событий) в исполнении Равиля Харисова — спускается в подвал по своим делам. Вдруг из железного шкафа доносятся какие-то звуки, оказывается, там на цепи сидит человек. С такого неожиданного симбиоза татарского ситкома на ТНВ и сюжета, достойного новой серии франшизы «Пила», начинается спектакль Тимура Кулова «Уроки татарского / «Кызыклы шәкерт» — премьера площадки MOÑ.

Жертва — известный театральный режиссер Артур Аяков (Ильнур Гарифуллин), афиши которого висят тут же. Воспользовавшись наступившими временами свободы, он штампует одну за другой собственные версии бессмертной классики — «Чайка. Ремейк», «Макбет. Ремейк», «Шурале. Ремейк». Его обаятельного мучителя зовут… Фаридт, именно так, с «-дт» на конце. «Проверочное слово — Шмидта», — поясняет под хохот зала сам герой в исполнении Нурбека Батуллы. Позже выясняется, мама так обожает Дэрдменда и Тукая, что решила увековечить этот факт в имени сына.

Мама Фаридта здесь же неподалеку, Фирая (Миляуша Шайхутдинова), 40 лет прослужила костюмером в театре, а еще она верит в большой актерский талант Фаридта. Дополняет картину дядя последнего, участковый Фирзар (Рустем Гайзуллин) — милый толстяк и большой фанат губадии.

Чего же хочет от Аякова компания похитителей, достойная фильма «Фарго» братьев Коэнов? Как оказалось, это трио людей, влюбленных в театр и озабоченных судьбой татарской культуры. Поэтому модного режиссера выпустят из подвала только в одном случае — если он поставит спектакль «Шурале» со своими похитителями в главных ролях, при этом работа непременно должна быть пропитана национальным духом («милли рух»).

Проблема в том, что татарин Аяков не знает татарского языка и вообще далек от родной культуры (кстати, татарское название спектакля «Кызыклы шәкерт» («Забавный ученик») отсылает к детскому стишку Тукая о щенке, желавшем валяться на травке вместо обучения премудростям жизни). Но и это решаемо. Борьба с «манкуртизмом» идет при помощи мунча, прослушивания а капелла исполнения «Туган тел» и чая с губадией. Наконец, бедолагу режиссера ждет еще одна изощренная пытка — аудиоуроки татарского языка еженощно. Параллельно начинается репетиционный процесс.

Рустему Гайзуллину досталась одна из самых эмоциональных сцен в спектакле

Хулиганский «спектакль-исследование»

Пожалуй, такого доброго хулиганства (в спектакле говорят на татарском и русском, но, пожалуй, судить о нем по разряду национального театра будет справедливо) татарская сцена не знала давно. Причем даже на уровне идеи — рассказать о поисках самоидентичности в жанре фарса — задумка 39-летнего режиссера петербургского ТЮЗа им. Брянцева Кулова выглядела смело. Хотя в интервью «БИЗНЕС Online» он и отрицал потенциал скандальности в этой работе, думается, найдутся и те, кто «предъявит» постановщику, вздумавшему шутить в момент, когда инкыйраз уже стучится в двери. Впрочем, возможно, самоирония режиссера вкупе с обаянием актеров растопят и некоторые пламенные сердца.

А еще давно не приходилось слышать таких остроумных диалогов в современном татарском театре. Правда, здесь авторы немного перемудрили, всю дорогу перед премьерой представляя работу как «спектакль по культовому роману Магины Бумагиной «Подвал моей культуры». Понятно, что никакого романа и писательницы Бумагиной не существует, а о самой «литературной основе» вспоминаешь только на финальных титрах спектакля. В общем, получилось небольшое издевательство над теми, кто не «выкупил» прикола, не более. И «Уроки татарского» ничего бы не потеряли, если бы в афише стояли имена реальных авторов пьесы — это сам режиссер Кулов, Йолдыз Миннуллина и Тагир Мингазов (один из сценаристов фильма «Бери да помни»). Интересно, что первоначально в команде драматургов был и главный казанский стендап-комик Артур Шамгунов, но в итоге его участие в проекте ограничилось местом в первом ряду зрительного зала на премьере. Однако режиссер «Уроков татарского» не случайно называют свою работу «спектакль-исследование», вот и конечный вариант текста выглядит как очевидный пример сотворчества, в том числе и с артистами.

Вообще, самоиронии Кулова можно позавидовать, эгоцентричные по своей природе художники не так часто на нее способны. «В какой-то момент для меня образовалась такая целая нация внутри татарской нации, а именно татары, которые не знают своего родного языка», — рассказывал режиссер, уроженец Набережных Челнов, «БИЗНЕС Online», имея в виду, в том числе, и себя. Так что, Аяков — это собственно Кулов и есть, у последнего даже имеется поставленный спектакль «Шурале» в ТЮЗе им. Брянцева. Причем Кулов — это и Аяков, которого соплеменники клеймят в начале за незнание туган тел, и Аяков, который в финале, прослушав уже 552-й аудиоурок, произносит на чистом татарском важнейший монолог (отличная работа актера Гарифуллина) о нашем призвании на земле.

В какой-то момент Аяков надевает маску — явный привет знаменитому спектаклю Дмитрия Крымова «Моцарт «Дон Жуан». Генеральная репетиция с Евгением Цыгановым

Но «Уроки татарского» не сводятся только к пресловутому национальному вопросу. Для Кулова эта личная, мужская история о самоидентичности еще и разговор о любви к театру (со сцены звучат ласкающие слух имена Питера Брука, Роберта Уилсона, Бертольта Брехта), о месте режиссера (в какой-то момент Аяков надевает маску — явный привет знаменитому спектаклю Дмитрия Крымова «Моцарт „Дон Жуан“. Генеральная репетиция» с Евгением Цыгановым) и его отношениях с артистами, вечно требующими внимания и лезущими в его работу со своими идеями и советами… И все это помножено на владение ремеслом лауреатом «Золотой маски» Куловым, который, в том числе, ловко управляет «тумблером» спектакля, переключая его со смешного на трогательное, с веселого на грустное почти бесшовно.

«Моновская четверка»

Но главное его достижение в «Уроках татарского» — это идеальный кастинг, каждый из «моновской четверки» в спектакле настолько на своем месте, что, кажется, здесь мог бы быть только он.

Конечно, главная звезда вечера — это Нурбек Батулла. И Кулов, в спектаклях которого всегда царят драйв и экспрессия, идеально подходит ему как режиссер. Кроме того, вновь приходится удивляться тому, что артист на сцене органичен, чтобы он ни делал, — ходил ли колесом, или размышлял о театральном методе Ежи Гротовского. О своем актерском потолке не знает, наверное, и сам Батулла.

Главное достижение «Уроков татарского» — это идеальный кастинг

Долго работавший в Казанском ТЮЗе Ильнур Гарифуллин поначалу выглядит скромно в качестве жертвы на фоне своих ярких «мучителей», но по-актерски набирает вместе со своим героем, который в итоге даже в подвале показывает, что главный человек в театре — это режиссер. И в этом момент становится понятным, почему в карьере Гарифуллина есть личная номинация на «Золотую маску».

Замечательная хара́ктерная актриса из ТГАТ им. Камала Миляуша Шайхутдинова в маскулинном мире «Уроков татарского» отвечает не только за чай с губадией, но и за настоящий академический театр. Посреди творящегося фарса на репетиции сцены прощания Былтыра с матерью в «Шурале» она выдает блестящий актерский этюд, в котором весь классический татарский театр, такой трогательный и наивно прекрасный.

«Вряд ли мы ответим на все вопросы в этом спектакле. Как это всегда бывает, плохо, когда есть готовый ответ»

Наконец, импозантному актеру Тинчуринского театра Рустему Гайзуллину, чей персонаж поначалу выглядел самым необязательным в спектакле, досталась одна из самых эмоциональных сцен в спектакле, когда артист ломает «размыкает пространство» и обращается к зрителю от себя, «заслуженного артиста Республики Татарстан». Авторам этого монолога хочется поаплодировать отдельно. И он тоже про поиск собственной идентичности, об актере, который решил выйти из зоны комфорта, хотя и думает, что его позвали в MOÑ в целях экономии только потому, что у него сохранился милицейский китель со снятого с репертуара спектакля в Тинчуринском.

«Вряд ли мы ответим на все вопросы в этом спектакле. Как это всегда бывает, плохо, когда есть готовый ответ. Когда мы даем чистый рецепт зрителю, у него не остается люфта или коридора, чтобы самому принять какие-то решения и понять, что для него важно. Но то, что мы точно сформулируем вопросы, — это 100 процентов», — говорил режиссер Кулов перед спектаклем. Пацан из Челнов сказал — пацан сделал. Так что, получился ли у Аякова и его актеров «милли рух» «Шурале», мы так и не узнали.