Сама Нобелевская неделя в этом году пройдет с 5 по 12 октября. Премия отмечает свое 125-летие, а призовой фонд вырос до весьма солидной суммы в 12 млн шведских крон (это около $1,2 млн) Сама Нобелевская неделя в этом году пройдет с 5 по 12 октября. Премия отмечает свое 125-летие, а призовой фонд вырос до весьма солидной суммы в 12 млн шведских крон (это около $1,2 млн) Фото: Добросовестное использование, ru.wikipedia.org

В компании Мураками и Рушди

Накануне оглашения лауреата Нобелевской премии по литературе, которое намечено на 8 октября, в букмекерских списках (а эти люди, как правило, имеют доступ к хорошим инсайдам) произошло весьма примечательное событие. Впервые за долгие годы реальным претендентом на главную литературную награду мира в числе других назван и выходец из Центральной Азии — 72-летний узбекский писатель Хамид Исмайлов.

Писатель-диссидент, с 1992 года вынужденно осевший в Лондоне, попал в очень серьезную компанию. Рядом с ним в списках — такие признанные мастера, как Харуки Мураками, Маргарет Этвуд, Салман Рушди и еще ряд тяжеловесов мировой литературы.

Автор более десятка романов, поэтических сборников, научных исследований и блестящих переводов, Исмайлов на Западе известен куда шире, чем у себя на родине, где его книги десятилетиями находились под негласным запретом. По сути, европейский читатель открыл для себя всю глубину и самобытность узбекской культуры именно через его прозу, а такие вещи ценятся Нобелевским комитетом.

Показательно еще и то, что новость оперативно подхватили негосударственные узбекские медиа. Для информационного поля Узбекистана открытое упоминание писателя-эмигранта в контексте престижной мировой премии — это наглядный маркер того, что местная журналистика постепенно оттаивает и меняется.

К слову, сама Нобелевская неделя в этом году пройдет с 5 по 12 октября. Премия отмечает свое 125-летие, а призовой фонд вырос до весьма солидной суммы в 12 млн шведских крон (это около $1,2 млн).

Осев в Лондоне, Исмайлов с нуля создал и четверть века возглавлял Центральноазиатскую службу Би-би-си, сделав ее главным независимым рупором для всего региона Осев в Лондоне, Исмайлов с нуля создал и четверть века возглавлял Центральноазиатскую службу Би-би-си, сделав ее главным независимым рупором для всего региона Фото: CC BY 2.0, commons.wikimedia.org

«Человек пограничья»

Наверняка мало кто вообще слышал имя этого писателя в России. При этом нельзя сказать, что Исмайлов совсем не знаком нашему читателю. В 1990-е и нулевые его охотно печатали российские «толстые» журналы и крупные издательства. Но если сегодня искать его тексты на русском языке, то найдутся они разве что на маркетплейсах в формате «печать по требованию» — по сути, тот же современный самиздат.

Исмайлов родился 5 мая 1954 года в киргизском Токмоке. К слову сказать, место, тесно связанное и с татарской историей: вплоть до середины ХХ века тон в интеллектуальной и религиозной жизни здесь задавали татары. Этот уникальный сплав культур прочно осел в памяти писателя и позже ярко проявился в его текстах (пусть порой и в не самом лицеприятном для татар ключе). Добавим сюда весьма пестрое образование — от военного училища связи до факультетов биологии, права и менеджмента ТашГУ. В итоге получился настоящий «человек пограничья», эдакий живой мост между культурами. Во многих интервью Исмайлов с теплотой вспоминает свою ташкентскую махаллю: там жили люди самых разных национальностей, а его семья оказалась едва ли не единственной узбекской. Именно этот интернациональный котел, по его же признанию, и выковал его живой русский язык.

До начала 1990-х годов Исмайлов оставался активным участником официального литературного процесса советского Узбекистана: выпускал стихи, снимал документальное кино, переводил на узбекский классику — от персидской до западной. Однако в 1992 году на фоне изменения политического климата и ужесточения внутриполитического курса при Исламе Каримове его независимая позиция вызвала недовольство властей. Вопросы у руководства республики возникли в том числе из-за сотрудничества писателя с иностранными медиа. Опасаясь возможного преследования, Исмайлов был вынужден покинуть Ташкент. По имеющимся данным, перед окончательной эмиграцией в Великобританию он некоторое время жил и работал в Москве.

Осев в Лондоне, Исмайлов с нуля создал и четверть века возглавлял Центральноазиатскую службу Би-би-си, сделав ее главным независимым рупором для всего региона. В корпорации он получил почетный статус писателя-резидента и вел свою авторскую колонку вплоть до ухода на пенсию в 2019 году.

«Огайнинг татар булса, енингда ойболтанг булсин!»

Обычно отрыв от родной языковой среды губителен, но лондонская эмиграция, напротив, вывела прозу Исмайлова на глобальный уровень. Долгие годы мир воспринимал литературу Центральной Азии исключительно через московскую оптику: авторов переводили на русский, стирая тюркскую и исламскую метафорику в угоду соцреализму. Но Исмайлов показал Узбекистан без сувенирной экзотики с пловом и тюбетейками, предложив взамен философское осмысление истории и тонкий психологизм.

Западный читатель знает автора прежде всего по трем текстам. Прорывом стала «Пляска бесов» (в оригинале на узбекском — Jinlar bazmi), получившая в 2019 году премию Европейского банка реконструкции и развития. Здесь Исмайлов виртуозно сплетает советские 1930-е и средневековую деспотию Кокандского ханства. Главный герой — просветитель-джадид Абдулла Кадыри, ожидающий расстрела в застенках НКВД и мысленно сочиняющий свой последний роман.

Не менее значим знаковый эпос «Железная дорога». Он вышел в Москве еще в 1997-м под псевдонимом Алтаэр Магди, а в 2006 году был переведен на английский, что открыло книге дорогу на Запад. Это гротескная мозаика судеб жителей пристанционного поселка на границе оседлого узбекского мира и казахской степи. Герои вынуждены непрерывно мимикрировать, меняя имена и национальности, чтобы уцелеть в абсурде ХХ века. Текст ломает советские каноны: высокие материи соседствуют с базарным фарсом, лагерным жаргоном и откровенной «чернухой». Реалистично, а порой и неприглядно показаны как узбеки и казахи, так и хорошо знакомые автору татары. Например, упоминается генерал Якуб Чанышев, возглавлявший татарскую бригаду, и даже вплетается расхожая обидная пословица: «Огайнинг татар булса, енингда ойболтанг булсин!» (Если твой друг татарин, держи при себе топор). Из-за обилия нецензурной лексики и предельного натурализма издать этот роман в оригинальном виде сегодня вряд ли удастся.

Наконец, повесть «Мертвое озеро» раскрывает еще одну тяжелую страницу — наследие Семипалатинского полигона, что остается одной из главных исторических травм казахов. Главный герой, мальчик Ержан, из-за радиации навсегда застрял в теле ребенка. В его кошмарах серебряные самолеты оборачиваются железными орлами, пока взрослые рядом ведут нескончаемый идеологический спор: дядя Шакен привычно оправдывает ядерные взрывы гонкой вооружений, а дед Даулет проклинает систему, превратившую живую степь в мертвую пустыню.

В целом все это доказывает очевидную мысль: несмотря на неизбежную экзотику для западного читателя, проза, густо замешанная на малоизвестных реалиях сталинских лагерей, ташкентских махаллей или казахских степей, способна звучать как универсальная мировая литература и быть абсолютно понятной далеко за пределами своего региона.

Плюс ко всему для Запада Исмайлов — фигура абсолютно понятная, идеально вписывающаяся в устоявшийся архетип. Подобно Рушди, он десятилетиями живет в изгнании, став для европейского читателя живым олицетворением свободы слова и сопротивления цензуре. В текстах узбекского писателя, вскрывающих глубокие советские имперские травмы, бескомпромиссно звучит сверхактуальная сегодня тема деколонизации. Так что если оценивать ситуацию с политической точки зрения, для нынешней повестки Нобелевского комитета он кандидат более чем подходящий.

«Я самый публикуемый узбекский писатель»

Нельзя сказать, что Исмайлов, покинувший страну 34 года назад, полностью разорвал связи с родиной. Писатель всегда подчеркивал свою национальную идентичность и называл эмиграцию временной, оставив в Ташкенте личные архивы и библиотеку. Однако отношения с властями остаются парадоксальными. В то время как на Западе он желанный гость крупнейших ярмарок, ментор для молодых авторов и лектор, буквально недавно завершивший турне по ведущим американским университетам, дома его творчество по-прежнему сталкивается с открытым неприятием. Яркий тому пример — запомнившееся надолго заседание союза писателей Узбекистана, где его знаковый, удостоенный престижных западных премий роман «Пляска бесов» подвергся жесткой публичной критике со стороны коллег по цеху. «Я самый публикуемый узбекский писатель, но никто не может упомянуть ни одной из моих книг… Как будто меня не существует», — с горечью отмечал он в интервью The Guardian.

Писатель предпринимал попытки навести мосты с «Новым Узбекистаном», но они обернулись скандалом. Как писало узбекское сетевое издание Kun.uz, в 2017 году Исмайлов прилетел в Ташкент в составе официальной британской делегации, списки которой были заранее согласованы с узбекским МИДом. Несмотря на это, его развернули прямо в аэропорту и депортировали в Стамбул, так и не позволив посетить могилу матери. В ответ Исмайлов заявил, что вернется в страну лишь после официальных извинений.

Сегодня перед официальным Ташкентом стоит непростой выбор: признать «блудного сына» или продолжить его игнорировать. Второй вариант неизбежно наносит урон международному имиджу страны, руководство которой сейчас активно декларирует курс на открытость и интеграцию с мировым сообществом. Ведь Исмайлов — без всяких государственных программ и многомиллионных бюджетов — уже заставил западный мир всерьез интересоваться узбекской культурой.

Заслуживает ли Исмайлов Нобелевской премии?

Заслуживает ли Исмайлов Нобелевской премии? Его проза многопланова, она глубоко переосмысляет советский опыт и детально проговаривает исторические травмы региона. Исмайлов органично соединяет классические восточные рамочные конструкции и форму плутовского романа с жестким уличным реализмом и натурализмом. Подобное многоголосие в литературоведении принято называть «бахтинским карнавалом». К тому же он не только прозаик, но и серьезный исследователь: его научные статьи по истории тюркской поэзии печатались еще в «Советской тюркологии», «Вопросах литературы», а затем и в западных академических журналах.

Даже если 8 октября Нобелевский комитет назовет другое имя, само присутствие Исмайлова в списках букмекеров и критиков уже стало важным прецедентом для всей Центральной Азии.