Рустем Вахитов: «Салават Юлаев служил российской короне и русскому народу»

Правильный взгляд на собственную историю как фундамент для новой идеологии для России

Сегодня в России много говорят о повороте на Восток. Говорят, правда, все чаще из Москвы или Петербурга — главных интеллектуальных центров, как географически, так и порой идеологически относящихся все-таки к Западу. Известный философ и публицист Рустем Вахитов (его публикации регулярно выходят, к примеру, на портале «Русская истина», возглавляемого Борисом Межуевым) размышляет на эти темы из родной Уфы, оставаясь одним из немногих интеллектуалов такого уровня, кого не «засосали» наши столицы, традиционно концентрирующие у себя лучшие умы.

Вахитов — исследователь русского евразийства — философско-политического течения, возникшего в эмиграции 1920–1930-х и утверждающего, что Россия является самостоятельной славяно-тюрской цивилизацией (Россией – Евразией). Впрочем, и сам наш герой стоит на евразийских позициях, размышляя о нашей истории, настоящем и будущем.

Эти мысли из Уфы, находящейся фактически на границе Европы и Азии, еще более ценны в контексте нынешней дискуссии (в том числе в рамках той, что идет на страницах нашего издания) о том, какая идеология нужна современной России, мучительно пытающейся преодолеть третью в своей истории Смуту, в которую мы попали с 1991 года (другие две — это Смута конца XVI века и Смута 1917 года, когда рухнула империя Романовых), и что сегодня может стать главным фактором единства страны.

Рустем Вахитов: «Мы выросли на европейской культуре, для нас дороги имена европейских писателей. Трудно найти российского интеллектуала, который не читал бы Гейне, Гете, Бальзака» Фото предоставлено Рустемом Вахитовым

«Петр I спас Россию от Европы»

— Рустем Ринатович, вы много лет занимаетесь исследованием феномена евразийства. Начнем с базового тезиса этой теории: почему же Россия не Европа?

— Во-первых, этот тезис придумали не евразийцы, а их предшественник Николай Данилевский. У него была знаменитая книга «Россия и Европа». Уже ее название подразумевает, что Россия — иная цивилизация. Но взгляды евразийцев и Данилевского различались. По Данилевскому, Россия — центр общеславянской цивилизации, которая простирается до Белграда, включая Польшу, Чехию. Евразийцы считали, что славянство расколото и находится в разных геополитических зонах. Например, чехи и поляки — это западноевропейские народы. А наша цивилизация — славяно-туранская.

Что между Россией и Европой есть принципиальное различие, понимали очень многие. Скажем, Александр Сергеевич Пушкин в поэме «Медный всадник» описывает, как Петр I стоит на болотах, где впоследствии будет основан Санкт-Петербург, и поэт влагает ему в уста знаменитые слова: «Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно». Мы часто повторяем эти слова, особо не вникая в их смысл. Но, если нужно было прорубить окно, значит, Европа была за стеной.

— То есть «окно прорубили», а стена осталась?

— Конечно. Извините, но Петр I по этому поводу выражался еще более лапидарно. Он говорил, что нам надо взять у Европы все, что нам требуется, а потом повернуться к ней задом.

Петр I, как известно, вел войну со Швецией, когда она была гегемоном Европы. Потом ее место займет Франция, и Наполеон поведет на Россию войска, в состав которых входили представители разных европейских народов.

При Гитлере на нас тоже шла не просто Германия, а европейская империя. Против нас воевали не только немцы, но и финны, испанцы, французы, представители других народов Европы. Мы помним, что была дивизия «Нормандия — Неман», которая воевала против нацистов. Но было и соединение СС «Шарлемань», куда входили французские нацисты. Испанская «Голубая дивизия» воевала под Ленинградом. Для меня это очень личное, потому что мой дедушка защищал блокадный Ленинград от первого до последнего дня, был морским пехотинцем Балтийского флота.

— Как вы считаете, почему европейцы настроены к нам враждебно? Почему они с определенной периодичностью идут воевать против нас?

— Данилевский свою книгу начинает с попытки объяснить феномен русофобии, почему европейцы нас не любят. Казалось бы, российская цивилизация настроена к Европе самым благожелательным образом. Мы выросли на европейской культуре, для нас дороги имена европейских писателей. Трудно найти российского интеллектуала, который не читал бы Гейне, Гете, Бальзака. У нас был целый культ американского писателя Хемингуэя. У нас же не как в современном Иране, где Запад называют Сатаной. Тем не менее европейцы никогда нас не любили. Начиная со Средних веков ставили нам препятствия.

У меня есть много знакомых, которые говорят: «Мы же европейцы, русские — европейская нация». Но сами европейцы к нам относятся совсем иначе. Среди них, конечно, есть русофилы. Я с 1997 года занимаюсь историей русской философии, часто бываю на конференциях. До последнего времени в них участвовали американцы, немцы, французы. Они очень хорошо говорили по-русски, были настроены пророссийски и доброжелательно. И все в один голос говорили, что составляют на Западе исключение, а большинство Россию не любит.

Так было даже в прежние «розовые» времена, когда мы им Восточную Европу отдали, холодную войну прекратили. Горбачев же совершенно беспрецедентные действия предпринял. Такого не бывало в мировой истории. Взял и вывел войска из Восточной Европы, по сути, сам распустил империю. Какой разумный человек выведет войска, если для этого нет никаких причин? Он верил Западу.

— Вы считаете, Горбачев, прошедший Крым и рым партийной борьбы в позднем СССР, взобравшийся на вершину власти второй державы в мире, наивен?

— Это очень большая наивность. У нас тогда были популярны идеи конвергенции, что мы все находимся в одной лодке, поэтому не должны конфликтовать, а должны дружить. Да, Горбачев был искушен в партийных интригах, иначе он не добрался бы до поста генсека. Он выезжал за рубеж, читал западную литературу. Но, насколько я понимаю, он не являлся человеком по-настоящему культурным, хорошо знающим западную историю и психологию. В области международных отношений он был наивен.

А для западного человека все эти идеи о дружбе — признак слабости. Они индивидуалисты, их жизненный принцип — конкуренция. Один мой знакомый в 90-е годы преподавал по обмену в США. Когда он рассказывал американскими студентами, что в советских школах успевающие ученики занимались с отстающими, американцы были совершенно потрясены.

Их картина мира устроена так, что все люди, нации, цивилизации конкурируют друг с другом. Мы для них — это образ чужого, конкурента.

Но, начиная с эпохи Петра I, русская интеллигенция пыталась перевернуть наше мировоззрение и представить все так, что Россия — это Европа. Кстати, в Московской Руси такого не было. Если бы московиту сказали, что ты европеец, он бы сильно удивился. Тогда все понимали, что у нас православное царство, а там, где влияние католической церкви, — Европа.

— Но реформы Петра оказались все-таки необходимыми?

— Реформы, которые провел Петр, безусловно, были необходимы. Возможно, не в таких формах, но тем не менее. Собственно, их начал еще отец Петра — царь Алексей Михайлович. Уже до Петра в России были полки с иностранными военными специалистами, с огнестрельным оружием, средневековый университет (Славяно-греко-латинская академия). А Петр продолжил дело отца крайне радикальными способами.

Я убежден, что, если бы Петр не создал армию современного типа, флот, промышленность, учебные заведения, заводы, то Россию завоевали бы европейские империи, как Индию и Китай. Скажем, Китай был бы фактически завоеван Британской империей и цинично посажен на наркотики. Читали же об опиумных войнах? Нас, скорее всего, ждала такая же судьба.

Но благодаря тому, что в XVIII веке Петр привнес начатки европейской материальной цивилизации, через 100 с лишним лет, в XIX веке, мы смогли дать отпор мощнейшей тогда Французской империи, когда она вторглась в Россию. Петр I спас Россию от Европы. Недаром он всегда был образцом для модернизаторов и реформаторов неевропейских цивилизаций. Например, Мустафа Кемаль Ататюрк им восхищался. Ататюрка сравнивали с Петром I, потому что он то же самое сделал для Турции.

Конечно, реформы Петра были связаны с секуляризацией, с принятием не только технологий, но и культурного контента у Запада. Возникла идея, что Россия — часть Европы. Она противопоставила нас всему восточному миру. Евразийцы, например Николай Сергеевич Трубецкой, писали, что до Петра русские относились к татарам, другим восточным народам как к своим братьям. К ним не было отношения как к низшим, отсталым народам, что проявлялось у европейцев по отношению к китайцам, индусам, индейцам Америки и так далее.

А в петербургской России перенимается колониальный дискурс. Русская знать смотрит на татар, башкир и другие восточные народы как на представителей низшей цивилизации, а себя считает европейцами, представителями высшей.

Это была трагедия российской интеллигенции, которая постоянно генерировала проевропейские, прозападные дискурсы и сталкивалась с тем, что Запад на это реагирует в целом скептически.

Когда большевики в 1917 году возглавили революцию (не совершили, как раньше говорили, а возглавили, потому что она началась без них, Ленин в феврале 1917-го находился в эмиграции), то они были абсолютно убеждены, что она носит международный и всеевропейский характер. В своих работах 1917–1919 годов Ленин пишет, что сейчас революция происходит в России, но потом перекинется на Германию, Францию, Англию. Большевики были убеждены, что являются носителями новейшего западного мировоззрения и оно охватит всю Европу. Они шли с распростертыми объятиями к европейскому пролетариату: «Поддержи нас, это твоя революция».

Но в Европе они особенного отклика не получили. Более того, Запад устроил интервенцию против советской России. А восточные народы, напротив, повернулись к советской России лицом. Недаром в 1920 году большевики вынуждены были провести в Баку первый съезд народов Востока, увидев в них своих союзников.

Герберт Уэллс в книге «Россия во мгле» писал, что сначала большевики были западниками, проповедовали идеи западного коммунизма. Но Антанта, вторгнувшись в советскую Россию, сама подталкивает Россию к союзу с Востоком. И этого, писал Уэллс, нельзя допустить, иначе на место культурного пролетария встанет «туркестанский кочевник с дюжиной ножей».

«Официальная российская история в советские времена была преломлена через призму вульгарного марксизма в партийных лабораториях» Фото: © Алексей Даничев, РИА «Новости»

«Маркс специально изучал феномен русской общины и признавал, что в России все несколько иначе»

— Современный Запад, как видим, своими действиями, санкциями и инвективами тоже подталкивает Россию к Востоку.

— Да. Отношение Европы, Запада к России всегда было достаточно прохладным. И судьба западничества в России драматична. Большевики, которые мечтали о европейской революции, получили европейскую интервенцию. Горбачев, мечтавший о конвергенции с Западом, получил развал страны при попустительстве, если не при прямом участии Запада.

Кстати, официальная российская история в советские времена была преломлена через призму вульгарного марксизма в партийных лабораториях. Она рисовала историю России как часть европейской истории.

А допустим, Георгий Валентинович Плеханов, первый русский марксист, писал, что Россия, начиная с Ивана Грозного и даже чуть раньше, была типичной восточной цивилизацией. Экономический строй России он определял как азиатский способ производства. Он даже заявлял, что, если бы фараон Тутанхамон мог воскреснуть и оказаться в Московском царстве XV–XVI веков, он бы сказал, что это государство разумно устроено и напоминает ему его родину.

— Почему?

— У нас не было частной собственности. В основе экономического уклада и даже мировоззрения Запада лежит принцип частной собственности. На него надстраивается представление о правах, свободах индивидов, гражданском обществе и так далее. Начинается же все с частной собственности лендлордов, то есть феодалов. На Западе тоже складывалась сложная ситуация в Средневековье, не сразу это получилось, но в конце концов победила частная собственность.

А у нас сформировалась поместная система, которую, как указывают некоторые историки, Иван Грозный скопировал с османской системы тимаров. Наши помещики никогда не были собственниками земли. Они являлись ее распорядителями, а земля принадлежала государству. Царь на эту землю сажал помещика — слугу царя, давал ему крестьян, которые его содержали, а он за это обязан был быть на военной службе. Это, повторяю, система тимаров, которая была распространена в Турции.

И вплоть до XVIII века русские помещики не являлись владельцами земли. Скажем, в комедии «Недоросль» Фонвизина чиновник, приехавший из города, лишает госпожу Простакову ее поместья, а крестьян передает ее родственнику. Скажем, во Франции XVIII века такое было абсолютно невозможно, потому что феодал — собственник своего феода, земли. Ее у него не могли отобрать. По закону, во всяком случае.

А в России было можно.

Были даже случаи, когда помещик бежал из своего поместья, а его возвращали обратно. Это тяжелая государственная служба. О каком феодализме западного типа может тут идти речь?

Кстати, если почитать «Манифест Коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса на языке оригинала, то можно увидеть, что там нет слова «помещик». Там упомянут baron: бароны, феодалы. Но в Советском Союзе был общепризнан перевод Адоратского — «помещики и крепостные». Кстати, Плеханов правильно перевел — «бароны и крепостные». Это важно, Маркс не имел в виду Россию и русских помещиков. Он даже объяснял русским народникам, что описывал развитие капитализма на Западе, а не вообще. Маркс специально изучал феномен русской общины и признавал, что в России все несколько иначе.

Можно вспомнить и более современного западного экономиста Джеффри Сакса. Он был советником правительства Гайдара во время так называемых экономических реформ, когда разрушали советскую экономику. Потом он написал книгу о либеральных реформах в России. Их неудачу он объяснял тем, что в РФ другая экономическая, политическая и психологическая анатомия. Вот свидетельство еще одного западного человека, который говорит, что Россия не Запад: «Вы по-другому устроены, по-другому мыслите, по-другому общаетесь».

Основоположник русского евразийства Николай Сергеевич Трубецкой, который был выдающимся ученым, всемирно признанным лингвистом, культурологом, философом, в книге «Европа и человечество» приводит аргументы, которые разбивают теорию западоцентризма. Эта теория держится на том, что западная цивилизация якобы высшая, а остальные — низшие. Трубецкой же пишет, что каждая цивилизация своеобычна, приспособлена к тому ареалу, в котором находится.

Впоследствии французский антрополог, философ культуры Клод Леви-Стросс в своем эссе, которое во Франции изучают в лицеях, написал: «На каком основании вы решили, что западная цивилизация — высшая цивилизация мира? На том, что у нас материальная культура больше развита?» Но существуют и другие аспекты культуры.

Кстати, если брать за критерий развитости социальную помощь, то восточно-мусульманские цивилизации, говорит Леви-Стросс, самые развитые. И это можно подтвердить примерами.

— Какими?

— Когда в конце XIX века русские офицеры пришли в Среднюю Азию, то в своих донесениях они писали, что их больше всего поражает, что у среднеазиатов нет сирот. В Российской империи это был настоящий бич. Женщины образованных классов тогда не работали, работали только мужчины. И если умирал отец, то семья влачила жалкое существование. А если и мать умирала, то дети оставались сиротами, жили в нищете. В Средней Азии такого не было. Если умирали родители, родственники забирали детей и воспитывали их как своих. Это поражало русских офицеров.

Большинство его избирателей — люди малограмотные и малокультурные. Средний американец из провинции, реднек, как называют фермеров, за всю свою жизнь прочитал, может быть, две с половиной книги.

В американской цивилизации ведутся сложнейшие научные исследования, в США находятся ведущие университеты мира. И тут же живут миллионы людей, которые проводят свою жизнь за просмотром идиотских телешоу и пожиранием попкорна. В одном отношении цивилизация высокоразвита, в другом — гораздо ниже большинства из тех, кого они считают чуть ли не варварами.

— Однако влияние американской культуры распространяется по всему миру. Почему?

— Американизация — это бич человечества, совершенно верно. Примитивная культура легче воспринимается. Чтобы смотреть американский блокбастер, напрягаться не надо. Это же не элитарные европейские фильмы или российские, например Тарковский. Чтобы воспринимать высокую культуру, надо работать над собой. Собственно, секрет успеха американской культуры состоит в том, что она очень примитивная.

Да, все цивилизации разные. Например, китайская очень непохожа на западную. Такие же цивилизации Ближнего Востока, Японии, Индии. Российская цивилизация тоже очень самобытна. Все разные в своих высших проявлениях. В литературе Китая, России, Запада много различий. То есть в высших проявлениях мы различны, но это такое различие, которое позволяет обретать сложное единство.

А в низших проявлениях, в области инстинктов, мы одинаковы. В этом опасность американской массовой культуры. Она стирает культурные различия, оглупляет людей, превращает их в безликую толпу, в которой неважно, откуда ты происходишь. Как в поговорке: Иван, не помнящий родства. Доходит до смешного, как с японскими девочками-подростками. Они осветляют волосы, делают операции по увеличению глаз, вставляют цветные линзы. Им кажется, что их собственная культура, представление о красоте, которое в Японии вырабатывалось тысячелетиями, ничего не стоят, надо быть похожими на голливудских красоток англосаксонского типа. Это полная глупость. Но, к сожалению, она распространяется по всему миру.

— С этой точки зрения железный занавес в СССР был во благо?

— Отчасти да, хотя я не сторонник тотальных запретов. Но занавес берег нас от потока пошлости и примитива.

Советское прошлое являлось вершиной и геополитического влияния нашей страны. Если о Екатерине II говорили, что без ее воли не выстрелит ни одна пушка в Европе, то о советских генсеках после Второй мировой войны можно было сказать, что без их воли не могла выстрелить ни одна пушка на половине планеты.

Из темных сторон советского прошлого, мне кажется, незаживающая рана — это борьба коммунистов с религией, которая показала, что такая борьба бессмысленна и контрпродуктивна. Религия не только неотъемлемая часть культуры, для многих верующих людей она выше культуры, утешение и путь ко спасению. В этом смысле воинствующий атеизм советскую цивилизацию обеднял.

Но нельзя отрицать, что советская идеология несла и мощные семена гуманизма, знакомила людей с шедеврами высокой культуры, приучала к ним. Допустим, Пушкина, Толстого, Достоевского нам дала царская Россия. Но много ли людей тогда могли прочитать их произведения? Значительная часть населения была не способна это воспринять просто потому, что была неграмотна. Во все дома Пушкин, Толстой, Достоевский пришли в советское время. Смычка высокой дворянской культуры и народа произошла в советские годы.

Конечно, на это оказала влияние экономика. Советский Союз был индустриальной державой. Чтобы она могла выполнять свои функции, нужно было образование, школы, вузы. Почему в тех же Соединенных Штатах происходит отупение? Произошла деиндустриализация, заводы, фабрики были вынесены в другие страны. В Америке люди вовлечены в так называемую постиндустриальную экономику, где больших знаний и сложных навыков не надо. А современные гаджеты позволяют даже полуграмотному человеку нажимать на кнопки и добиваться результатов.

«Рассказывают истории о том, что в московских троллейбусах, автобусах набрасываются на мигрантов, которые разговаривают по телефону на своем языке. Это, конечно, крайнее бескультурье» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Приезжаешь на Запад, идешь по улице, тебе все улыбаются. И ты думаешь: «Они придурки, что ли?»

— Судя по вашим словам, европейцы всегда проявляли превосходство по отношению не только к русским, но и к другим народам. То есть русофобия — это не что-то особенное?

— Конечно, ничего особенного в русофобии нет. Европейцы то же самое испытывали по отношению и к китайцам, и к мусульманскому миру и так далее. Всё говорят о левых идеологах, интеллектуалах, которые разрабатывают программы толерантности, призывают относиться без агрессии к мигрантам. Но население в Европе это отторгает, и именно поэтому такие программы там и нужны. Мы видим, сколько в Германии голосуют за «Альтернативу для Германии», во Франции — за партию Марин Ле Пен.

Большинство населения любой страны составляют обычные обыватели. А обыватель так устроен, что он не любит все чужое. И его в этом, кстати, винить не надо. Это естественная реакция.

Рассказывают истории о том, что в московских троллейбусах, автобусах набрасываются на мигрантов, которые разговаривают по телефону на своем языке. Это, конечно, крайнее бескультурье. Человек имеет право говорить на родном языке. Но и реакция обывателя объяснима. Его тоже, может быть, раздражает, что он многое не понимает из того, что говорится вокруг, ему страшно. У него фобия, что означает страх по-гречески.

Тем не менее мы не сможем обойтись без представителей других народов. Надо вырабатывать механизмы межкультурной коммуникации. Интеллигентный, воспитанный человек, конечно, не будет набрасываться на другого из-за того, что тот говорит на непонятном ему языке. Но мотивацией такого поведения является страх. Он является основой любой агрессии.

Почему в Урало-Поволжье такого нет? Потому что мы живем все вместе. Вот я родился на окраине Уфы. Справа от нас находился дом, где жили мордвины. Мой лучший друг детства Боря Варламов был из обрусевшей мордовской семьи. Через забор жили белорусы. Через огород — поляки. Помню, у нас был сосед-поляк, его звали Зигмунд. Моя бабушка, татарка, с большим трудом выговаривала это имя.

Но нам и в голову не приходило делить людей по национальности. Все настолько дружно жили, что национальные различия отступали на второй план. В этом смысле у жителей Поволжья — уникальный опыт. Мы знаем представителей других культур и не боимся их. У нас любой русский может хотя бы несколько слов сказать по-татарски или по-башкирски. А татары и башкиры в совершенстве владеют русской речью. А в Москве, когда люди видят чужих, они их боятся. Отсюда и агрессия.

У меня был знакомый, который выучил немецкий язык, очень увлекался трудами философа Гуссерля. В 90-е годы он поехал в Германию на конференцию, выступил там с докладом, возвращается и говорит: «Они на меня смотрели как на обезьяну, которая говорит по-немецки».

Почему они любят нашу литературу, например Толстого, Достоевского? Потому что, с одной стороны, она выполнена по канонам западной культуры. С другой стороны, мы для них экзотика. Русский человек внешне может быть практически неотличим от европейца. Но он совсем другой. Даже по бытовым привычкам. Например, приезжаешь на Запад, идешь по улице, тебе все улыбаются. И ты думаешь: «Они придурки, что ли?». У нас даже есть выражение: «Смех без причины — признак дурачины».

А западные люди, когда приезжают в Россию, считают, что мы угрюмые и суровые люди, потому что никто не улыбается. На самом деле это «ошибка коммуникации». У нас и на Западе улыбка выполняет разную роль. Российская улыбка говорит о том, что ты к кому-то расположен, что этот человек тебе приятен. Мы не улыбаемся просто так незнакомцу, чтобы не выглядеть глупо. Если мужчина начнет улыбаться незнакомой женщине, она это воспримет как признак заигрывания. А если мужчина будет улыбаться незнакомому мужчине, то он и по морде может схлопотать. А на Западе улыбка означает, что я тебя заметил. И больше ничего.

Европейцы другие в бытовом отношении. Иногда это шокирует. Моя знакомая в 90-х годах стажировалась в Германии. И ее больше всего поражали ситуации, когда приглашали в гости. Допустим, они сидят, разговаривают с хозяином дома. Потом он говорит: «Извините, у нас сейчас время обеда, мы на вас не готовили, я пойду поем и вернусь. А вы почитайте журнал». Наш человек после этого развернется, уйдет и больше в этот дом не вернется никогда. Но немец ничего плохого не имеет в виду. Они просто готовили на свою семью. И если ты уйдешь, он обидится и скажет: «Какие неадекватные эти русские!»

«Как, например, представить Россию без ямской службы? Образ ямщика воспет в русских романсах, в литературе. Ямская служба играла важнейшую роль в управлении нашим обширным государством» Авторство: А. О. Орловский. Общественное достояние, commons.wikimedia.org

«Почему возмущаются из-за желания бурятов поставить памятник Чингисхану? Они же не в Рязани и не в Москве требуют его поставить»

— Какое влияние на Русь, с вашей точки зрения, оказала Орда, о чем спорят до сих пор?

— Я сторонник евразийской позиции. Классики евразийства Савицкий, Вернадский, Трубецкой считали, что первоначально ордынское завоевание было большой трагедией для русского народа. Вхождение Руси в Орду было сопряжено с гибелью воинов, угоном в плен мастеров, упадком городов. Она отличается от позиции Льва Гумилева (а ее путают с евразийской), который отрицал само ордынское иго. Гумилев говорил, что был военно-политический союз, а иго придумали западные историки.

Евразийцы тоже считали, что историки западного типа очень сильно исказили тот период России. Не отрицая трагических событий, они признавали, что вхождение Руси в состав Монгольской империи (потом она распалась, и Улус Джучи стал самостоятельным государством) дало ей очень большие преимущества. Это позволило Руси прикоснуться к культурам других цивилизаций.

Как, например, представить Россию без ямской службы? Образ ямщика воспет в русских романсах, в литературе. Ямская служба играла важнейшую роль в управлении нашим обширным государством. Благодаря ямским станциям гонцы могли за считаные недели добраться в Петербург из отдаленнейших краев империи. А появилась она в Монгольской империи. Причем придумали ее китайцы. Ведь Монгольская империя управлялась из Китая, который завоевали монголы.

Кстати, Савицкий говорил, что ордынские ханы были первыми русскими царями. В летописях их называли царями. Например, царь Узбек. У русских были великие князья, а ордынских ханов называли царями. Когда Савицкий выразил мысль, что их можно считать прообразами российских царей, это вызвало скандал в эмиграции. А вот китайские историки признают, что династия монгольских императоров внесла свой вклад в развитие Китая.

Влияние Орды на Русь не ограничивается ямской службой. Было и военное влияние. Калмыцкий историк-евразиец Эренджен Хара-Даван писал, что знаменитая казачья лава на самом деле монгольская. Было и военно-административное влияние. Монголы, о чем писали и Трубецкой, и Савицкий, привили русским вкус к построению больших государств.

Почему, допустим, башкиры, которые входили в Ногайскую Орду, вступили в состав России при Иване Грозном? Потому что ногаи их убеждали, что Иван Грозный является Чингисидом, а для народов степи право на власть имеет только потомок Чингисхана. Кстати, это было правдой, потому что через Елену Глинскую Иван Грозный действительно был потомком Чингисхана, хотя настоящий Чингисид должен быть потомком по отцу, но тем не менее. Как восточные народы называли русских царей? Ак Падишах, то есть белый царь. А это вообще-то ордынский владыка.

Конечно, нельзя ордынцев считать благодетелями России. Завоевывая Россию, они преследовали свои интересы. Тем не менее русские переняли от них нечто, что потом оказалось для них полезным. И в экономике, и в управлении, и в военном деле.

Есть и еще один аспект. Россия — это многонациональная страна. У нас в Конституции написано, что источником власти в Российской Федерации является многонациональный российский народ. Среди российских национальностей есть тюрки, например татары, башкиры, есть монголы, буряты, калмыки. У нас множество народов, для которых Орда — один из истоков их культуры. Допустим, татары и башкиры говорят на языках, которые восходят к лингва франка Орды — кипчакскому языку. Монголы в Орде являлись высшей элитой, но их было немного. А большинство составляли кипчаки. Они говорили на языке, на основе которого сформировались наречия башкир и татар.

Недавно возмущались, что буряты хотят поставить памятник Чингисхану. Тем, кто возмущался, я хочу напомнить, что он завоевал Китай. Но китайцы его почитают, создали мемориальный мавзолей Чингисхана, проводят ежегодные празднества под лозунгом, что ханцы (китайцы) и монголы — один народ. Китайцы почитают монгольских ханов как своих императоров.

Да, завоевание Китая монголами было связано с разрушениями, трагедиями, бедами. Но потом монгольские императоры правили Китаем, некоторые из них оказались просвещенными людьми, как, например, Хубилай, они оказали большое влияние на китайскую культуру. И монгольские жители КНР почитают своих древних героев. Китайское правительство этому не препятствует. Оно занимает мудрую позицию.

Почему же у нас возмущаются из-за желания бурятов поставить памятник Чингисхану? Они же не в Рязани и не в Москве требуют его поставить, а у себя, в Бурятии. Для них Чингисхан — их древний национальный герой, потому что буряты — это российские монголы. Конечно, для других народов фигура Чингисхана может иметь другой оттенок, но как его можно запретить почитать бурятам?

— Возмущаются националисты?

— Это связано с пониманием российского государства. Как любят говорить наши националисты, Россия — для русских. А русских завоевали ордынцы, поэтому мы не хотим этого. Но евразийцы показали, что вопрос с Ордой очень сложный. Хотим мы этого или нет, но русские княжества входили в Орду, она оказала определенное влияние на формирование русской политической и экономической культуры. В русском языке есть татарские слова — на самом деле кипчакские, тюркские.

Замечательную роль в русской истории сыграли выходцы из Орды.

Если бы я был русским, я бы сказал, что русским к Орде нельзя относиться совершенно положительно, потому что с периодом завоевания действительно связаны очень тяжелые воспоминания. Но изображать все только черными красками тоже нельзя. Это очень сложный вопрос для носителя русского национального сознания. Но Россия — еще и многонациональная страна. Невозможно сделать вид, что у нас нет нерусского населения.

Для многих миллионов россиян Орда — часть их культуры и истории. Татарская и башкирская литература связана с литературой Орды. Это не вычеркнуть из нашей культуры. Здесь нужен осторожный, взвешенный подход. Евразийская идеология позволяет это сделать и выработать консенсус, чтобы никого не обидеть. Но это очень сложно сделать, потому что мы пережили сильное влияние западничества.

Это не значит, что мы должны отвергать и запрещать все западное, как сейчас пытаются делать. Это выглядит комично. На самом деле человек, который настроен к Западу резко агрессивно, тоже показывает свою зависимость от Запада. Как в семье, когда муж и жена очень друг друга любят, а потом с той же страстью начинают друг друга ненавидеть. Это же ненормально.

Если российская цивилизация самостоятельная, это не означает, что мы ненавидим Запад. Там есть много положительного, что можно и нужно перенимать. Но наша культура не европейская и не западная. И мы должны выработать самостоятельное, суверенное понимание нашей истории.

Надо пересмотреть и галерею национальных героев, по поводу которых иногда тоже возникают споры.

«Для башкир Салават Юлаев всегда являлся героем. Он же был не только воином, но и поэтом-импровизатором, знал пять языков» Фото: CC BY-SA 3.0, ru.wikipedia.org

«Для меня большой вопрос, знал ли Салават Юлаев, что Пугачев — самозванец?»

— Можете привести какой-то пример?

— Недавно русские националисты типа Холмогорова, Антоновского позволяли себе совершенно хамские выпады против национального башкирского героя Салавата Юлаева, объявляли его чуть ли не бандитом, демонстрируя полное незнание собственной русской истории, которая была очень сложной.

Екатерина II тоже пришла к власти в результате переворота, во время которого злодейски убили ее мужа, с которым она была венчана в православной церкви. Вполне возможно, что она имела к этому отношение, и совершенно точно его убил ее любовник Орлов, который за это не понес соответствующего наказания. Убийство скрыли и заявили, что император умер от апоплексического удара. Но это злодейство потрясло империю. Было понятно, что немецкая принцесса, пришедшая к власти в результате гвардейского переворота, не имеет права на легитимную власть.

Другое дело, что она стала великой русской императрицей, сделала много положительного — но это произошло потом. А в той ситуации все было неясно и началась гражданская война. А в гражданских войнах нет правых и виноватых. У каждой из сторон — своя правда. И побеждает тот, кто пытается эти правды соединить.

Екатерина, конечно, подавила восстание, бедного Салавата Юлаева сослали в Прибалтику, там он погиб в заточении. Но после этого прекратилась насильственная христианизация Поволжья. Екатерина открыла духовное мусульманское управление в Уфе, дала права башкирскому войску. Народы Поволжья получили то, за что боролись. Да, взамен за лояльность императрице.

А для башкир Салават Юлаев всегда являлся героем. Он же был не только воином, но и поэтом-импровизатором, знал пять языков. Следователей укорял в том, что они поступают с ним не по закону, потому что законы Российской империи знал лучше, чем они. Почему в советское время из огромного количества предводителей башкирских восстаний выбрали именно Юлаева? Потому, что он, если хотите, являлся интернационалистом. Он объединился с русскими в борьбе, как он считал, за истинного царя.

Для меня большой вопрос, знал ли Салават Юлаев, что Пугачев — самозванец. Однозначного ответа нет. Во всяком случае башкиры, которые воевали вместе с Салаватом, были убеждены, что воюют за настоящего русского царя. Даже когда через 50 лет после этих событий Александр Сергеевич Пушкин посещал Оренбургскую губернию и разговаривал с участниками этой войны, которые были древними стариками, и сказал: «Емелька Пугачев», — они его пресекли: «Тебе, барин, может, и Емелька, а нам государь Петр Федорович».

На самом деле проблема, конечно, есть. Не всем понятно, как увязать Екатерину II и Салавата Юлаева. Мы, как лояльные граждане России, считаем Екатерину великой царицей. Как же тогда почитать Салават Юлаева, который воевал против нее? Но примеры есть.

— А именно?

— Когда в СССР в 1930-е годы начали реабилитировать русских полководцев и вышел фильм о Суворове, то многие старые большевики были этим возмущены. Потому что в 1920-е им говорили, что это «мракобес», монархист, который подавил народное восстание Емельяна Пугачева, польское восстание и что им гордятся только монархисты. Коммунистам, наверное, было крайне неприятно думать, что монархист Суворов верно служил императрице, много пользы принес России, воевал с врагами российского государства, укреплял его.

Сталин принял мудрое решение. Он объявил советских людей наследниками Российской империи. Сталин сказал знаменитую фразу: «Огромное спасибо русским царям, что они собрали такое государство, на основе которого мы строим социалистическое общество». Звучит парадоксально, но это так. И великие российские полководцы стали значимыми положительными персонажами и для коммунистов, и для советского мировоззрения.

Мы тоже так можем. Почему поклонник Екатерины II обязательно должен быть противником Салавата Юлаева? Он вполне может сказать, что Екатерина Вторая была великой царицей и Салават Юлаев по-своему служил российской короне и русскому народу, потому что не воевал против русских, а воевал вместе с русскими крестьянами за Россию, как он ее понимал. Были разные эксцессы при захвате заводов, но он не нападал на русских, это была борьба с императорской армией.

Для башкир Салават Юлаев — герой. Попытки его вычеркнуть из истории контрпродуктивны. Это возмущает башкир, которые 500 лет входят в состав русского государства, служат ему верой и правдой. Они служили и в 1812 году, и в Великую Отечественную войну создали кавалерийскую дивизию. И сейчас башкиры служат в Российской армии, в зоне СВО, там даже есть боевое соединение имени Салавата Юлаева. Судьба башкирского народа неотделима от судьбы большой России.

«Если говорить честно, то фигура Ивана Грозного была выдвинута на первый план Иосифом Сталиным благодаря знаменитому фильму Эйзенштейна» Фото: Общественное достояние, commons.wikimedia.org

«Сталина устраивали приспособленцы, карьеристы, подлецы. Кто же виноват, что он сам окружил себя такими людьми и оказался их жертвой?»

— Если говорить о героях и антигероях, то, допустим, Иван Грозный для Казани — антигерой. Хотя в России немало его поклонников.

— Фигура Ивана Грозного действительно для многих татар очень неоднозначная. Для татарской истории взятие Казани — очень тяжелый момент. Но я не сторонник изображать ее как русско-татарскую войну и привносить националистический дискурс. В Средневековье не было наций и национализма. Это более поздние явления. В самой Европе национальные государства возникают лишь в XVII–XVIII веках. В Россию идея национализма пришла только в XIX веке.

Московское царство было многонародным. На стороне московского царя были и татарские князья. Казанское ханство тоже было многонародным. Москва и Казань соперничали между собой. Шла борьба между бывшими ордынскими провинциями за лидерство, за то, чтобы собрать вокруг себя некогда входившие в Орду земли.

Это не значит, что мы должны замалчивать трагические события. О них надо помнить и делать выводы, полезные для настоящего. Но в национальных вопросах нужно проявлять крайнюю деликатность.

Кстати, фигура Ивана Грозного неоднозначно воспринимается не только в Казани, но и многими в Москве. Сейчас пошла мода на реабилитацию этого царя, но русские историки выделяют два периода его правления. В первый он был собирателем земель, просвещенным человеком, хотя к этому периоду тоже много вопросов. А во второй период была опричнина, преследование бояр.

Понятно, что это очень сложная фигура, по отношению к которой никогда не будет окончательного консенсуса. Кстати, на памятнике в честь 1000-летия Руси в Великом Новгороде изображены все русские цари на тот момент. А Ивана Грозного там нет. Династия Романовых не хотела акцентировать внимание на нем.

Если говорить честно, то фигура Ивана Грозного была выдвинута на первый план Иосифом Сталиным благодаря знаменитому фильму Эйзенштейна. Но его творческий гений не смог творить в рамках цензуры. И вслед за первой серией Эйзенштейн снял вторую. Сталин ему этого не простил, потому что это было даже не обличение тирании (что тиран губит людей, заливает страну кровью), а показ душевной драмы тирана, который живет в одиночестве, страхе и тоске. Именно это поразило Сталина, потому что он сам через это прошел. В итоге Сталина, если называть вещи своими именами, фактически убили его же соратники. Конечно, непосредственно они его не убивали.

— А как они его убили?

— Неоказанием медицинской помощи. Если человек переживает инсульт, то критично важно, чтобы медицинская помощь ему была оказана в первые часы. Сталину ее не оказали. Охрана вовремя не зашла, хотя видела, что он долго не выходит. Когда приехали соратники, Берия сказал, что товарищ Сталин спит, с ним все нормально: «Переложите его на диван». Врачей пустили через сутки, когда он уже был «овощем» и вылечить его было невозможно. В таком состоянии Сталин мог просуществовать еще некоторое время. Если бы он был парализован и формально правил, а за него все решали бы его соратники, их бы это устроило.

— За этим стоял Берия?

— Главным образом Берия, Хрущев, который ненавидел Сталина. Он же ему подчинялся, а тот над ним издевался. Сталин сам уничтожил вокруг себя всех, кто имел критическое мышление, представление о человеческом достоинстве. Ему не нужны были такие люди. Сталина устраивали приспособленцы, карьеристы, подлецы. Кто же виноват, что он сам окружил себя такими людьми и оказался их жертвой? Мне кажется, что, когда Сталин смотрел фильм Эйнштейна, он понимал, что переживает то же, что и Иван Грозный.

Кстати, существуют достоверные исторические свидетельства, вплоть до анализа останков, что Ивана Грозного все-таки отравили. Он тоже умер не своей смертью. Как я понимаю, его отравили ртутью. Да, он был фигурой очень сложной и к нему очень сложное отношение. И я не понимаю людей, которые пытаются сколотить на нем политический капитал.

Повторяю: думаю, что нам нужно на государственном уровне разработать идеологию, которая выработала бы адекватное отношение к нашей истории, национальным героям и примиряла бы всех.

«Сегодня очень многие татары и башкиры не знают своих языков, для них родной язык — русский» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Самыми рьяными сторонниками национальной идентичности являются люди, которые не говорят на родном языке»

— Жителя Уфы в интервью для СМИ из Казани, конечно, надо спросить и о татаро-башкирских отношениях. Кстати, а у вас какие национальные корни?

— Один мой дедушка — башкир, его предки служили в башкирском войске. По линии Вахитовых я наполовину башкир. Мама моя — татарка. Ее мама, моя бабушка, которая меня воспитывала, — татарка. Дедушка — тоже. Так что на четверть я башкир, а на три четверти — татарин с мишарскими корнями. Но я родился в городе, и меня с детства отдали в русскую школу. Родители со мной общались больше по-русски, поэтому я русскоязычный, вырос на русской культуре.

Конечно, никогда не забывал о своих корнях. Но я не считаю, что у человека должна быть только одна этническая идентичность. Если несколько, то они обогащают. Себя я считаю субъектом трех культур: русской, татарской и башкирской. Выучил татарский язык, могу общаться на бытовом уровне, читать, писать, даже перевожу татарских поэтов.

— Как вы оцениваете отношения Башкортостана и Татарстана сегодня? Например, в Казани многие уверены, что башкирская элита сильно заражена национализмом, а в Уфе, наверное, также думают о татарах. Еще есть мнение, что татар и башкир пытаются периодически специально ссорить, особенно перед очередной переписью населению, чтобы они вместе не начали отстаивать права тех же национальных регионов. Что вы об этом думаете?

— Татаро-башкирский вопрос действительно сложный. Это очень близкие народы, говорят на схожих языках. Если ты знаешь татарский, то башкирскую речь понимаешь без труда. Ряд диалектов башкирского языка ближе к татарскому. То же самое можно сказать о диалектах татарского языка.

Иногда можно слышать разговоры, что мы вообще один народ и никакой разницы между нами нет. Это, конечно, не так. Всякий, кто проживет в Башкортостане и Татарстане, скажет, что языки очень похожи, есть схожие духовные основы. Но это два очевидно разных народа. Наши история, психология, мировоззрение и даже манера поведения различаются.

Татары в основном были крестьянами, торговцами, представителями интеллигенции, духовного звания, учителями. А башкиры всегда были воинским сословием, очень долго оставались полукочевым народом. В 1930-е годы советской власти удалось их сделать оседлыми. Но память о полукочевом прошлом очень сильна. Как человек, который с обеими средами встречается постоянно, могу сказать, что стереотипы поведения башкир и татар различаются.

Сегодня очень многие татары и башкиры не знают своих языков, для них родной язык — русский. Националисты говорят, что язык — это самое главное. Если человек не знает родного языка, то он ассимилировался. Но зачастую самыми рьяными сторонниками национальной идентичности являются люди, которые не говорят на родном языке. Думаю, в основе национальная психология, стереотипы поведения.

— В Татарстане считают, что соседи им немного завидуют. В советское время Башкирская АССР была экономически более мощной, а сейчас, наоборот, уступает Татарстану. Есть ли какая-то соревновательность между татарами и башкирами?

— Все знают, что и в Казани всегда посматривают на Уфу. Я всегда говорю, что есть три Уфы. Есть русская Уфа, где жил Сергей Аксаков, а его сын Григорий стал первым гражданским губернатором Уфимской губернии. Есть татарская Уфа, потому что здесь очень много татар, бывал Тукай. И есть башкирская Уфа. Из Башкортостана тоже всегда смотрят на Казань, потому что башкиры и татары — очень близкие народы, у них общие корни, история теснейшим образом переплетена. Огромное количество межнациональных браков.

Что творится, например, в израильско-палестинском конфликте? Если посмотреть на традиционного израильтянина и традиционного араба, то по внешнему виду их зачастую трудно отличить. У них и языки схожи. Скажем, по-еврейски приветствие звучит «Шалом алейхем», а по-арабски — «Салам алейкум». Но между ними страшный конфликт. Мы знаем много других примеров, когда близкие народы, о которых иногда говорят, что это даже один народ, доходят до ожесточенного конфликта.

— Почему так?

— Это как у мужа и жены, которые живут вместе, любят друг друга, у них общее хозяйство, дети. Но время от времени они ругаются и иногда доходят до страшной агрессии. Потому что чем люди ближе, тем лучше они знают слабости и болевые точки друг друга. Никто тебя так сильно не обидит, как близкий человек. Перед чужим ты не раскрываешься. Ты перед ним стараешься выстроить рекламный образ, ты им как щитом закрываешься. А с близким человеком общаешься без щита.

Когда ты любишь, то доверяешь другому настолько, что подпускаешь его к себе близко. Он может этим воспользоваться и сделать очень больно. То же самое между близкими народами, которые хорошо знают национальные особенности друг друга, проникают в душу, знают, кто что любит, ненавидит, в чем уязвим.

Мы не должны вставать на зыбкую почву таких конфликтов. Среди обычных татар и башкир особых конфликтов и нет. Скорее перепалки, шутки. Если возникают бытовые конфликты, какие-то трения, они легко снимаются анекдотами, шутками. И это хорошо. Потому что при настоящих конфликтах, озлоблении уже никто не смеется на национальные темы. Шутки, анекдоты возможны, только пока есть дружба, теплые отношения.

Всерьез национальный вопрос обсуждается скорее в среде политизированной интеллигенции. Я знаком с представителями и башкирской, и татарской интеллигенции. Не скажу, что все они заражены национализмом. Но такой сегмент есть. Кстати, Трубецкой говорил, что национализм — это интеллигентское мировоззрение.

У националистической интеллигенции много попыток растравить все это, постоянно напоминать исторические обиды, строить утопические конструкты, которые могут обидеть ту или другую сторону. Этому нужно противостоять.

«Современные дети этого не понимают, потому что живут в обществе Микки-Мауса»

— Недавно вы написали книгу о советской культуре, где по-своему трактуете и мультфильм «Ну, погоди!», и фильм «Ирония судьбы, или С легким паром». Это часть культурного кода советского человека?

— В 1999 году я познакомился с человеком, который оказал на меня огромное влияние. Это Сергей Георгиевич Кара-Мурза. У него был интернет-семинар по исследованию советской цивилизации, я в нем участвовал. Большое влияние на меня оказала его книга «Советская цивилизация», где он показал, что она вырастает не из западного марксизма. У нее русско-евразийские корни, и она очень многое взяла от крестьянской дореволюционной цивилизации. Эти идеи я пытался показать в своей книге на примере культуры.

Серию мультфильмов «Ну, погоди!» я противопоставляю мультфильмам о Микке Маусе, о которых американский философ Эрих Фромм писал, что они изображают человека капиталистического общества. И он прав. Это, казалось бы, мультфильм для детей, но рисует жизнь в условиях жесточайшей конкуренции. Главный герой, Микки-Маус, не просто мышка, которую хочет съесть кот. Это символ маленького человека, которому нужно выплатить деньги за квартиру, ипотеку, обучение, медстраховку. А цены растут. И он находится в состоянии постоянной тревожности, готовности противостоять тому, кто тебя преследует, то есть капиталистической действительности, которую олицетворяет кот.

А мультфильм «Ну, погоди!» — о советской действительности. И он совершенно противоположный. Если Микки-Маус боится, что на него в любой момент могут напасть и съесть и он стремится убежать, то наш Заяц — обычный советский человек, который ездит на курорты, в круизы, ходит в парк развлечений. Его преследует Волк. Но Заяц его не боится, не трясется от страха. Он абсолютно уверен, что находится под защитой, что милиционеры в виде бегемотов, которые ездят на мотоцикле, его защитят. Заяц даже потешается над потугами Волка его поймать.

Также и у советского человека имелось ощущение полной безопасности. Волка было даже жалко, потому что у этого хулигана-маргинала ничего не получается. Мне кажется, социокультурный анализ мультфильмов очень много рассказывает о советской культуре. Но современные дети этого не понимают, потому что живут в обществе Микки-Мауса.

А в фильме «Ирония судьбы…» архетип даже не советский, а из русских народных сказок об Иване-дураке. Есть умные братья, которые пытаются всё делать как надо. Такой Ипполит. Он делает карьеру, хорошо зарабатывает, у него машина «Жигули». Современным людям трудно понять, но для советского человека это был признак очень большого благосостояния. Он дарит дорогие духи. Надежный мужчина со своей квартирой, как я понял, солидный, видимо, какой-то начальник, не рядовой работник. По уму, героиня должна была выбрать его. И была бы полностью обеспечена.

И вдруг появляется пьяный придурок с веником, и она в него влюбляется. Он делает все не так, напивается, поет какие-то песни, изображает из себя шута. Как в сказке про Ивана-дурака, который не подчиняется правилам этого мира. Но есть еще и высший мир, в котором другие правила. Его поведение больше соответствует поведению того мира. Мудрость мира сего — это безумие перед Господом, как сказано в Священном Писании. И человек, который ведет себя как дурак, завоевывает сердце красавицы.

Умный, живущий по правилам, это понимает и пытается поступить как дурак. Технология понятна — надо напиться. И Ипполит напивается, возвращается в пальто, на котором отпечаток ноги, залезает в нем под душ, но у него ничего не получается. Потому что в борьбе за главный приз надо иметь чистое сердце.