Владимир Левченко: «Нефть больше 500 долларов будет через несколько лет!»

Владимир Левченко: «Дело в том, что наши финансовая система и финансовый рынок были выстроены американцами для своих нужд. Собственно, как и любые финансовая система и финансовый рынок в мире сейчас» Фото: © Алексей Филиппов, РИА «Новости»

«ЦБ в конце 2022 года и в 2023-м получил формальный номинальный экономический рост»

— Владимир, на ваш взгляд, как чувствует себя в настоящий момент экономика России? Какую оценку вы бы ей поставили на пятом году спецоперации?

— Жизнь продолжается — это ключевой фактор. Экономика по состоянию здоровья довольно серьезно сегментирована. Какая-то часть работает на оборонку, с ней все понятно. И я надеюсь, что с введением цифрового рубля ситуация улучшится. А есть часть, которая пока тоже себя чувствует неплохо, — это финансовая система. Хотя на самом деле там очень много подрисованных историй. И чувствует она себя хорошо за счет того, что высасывает все соки из многих отраслей экономики, которые из-за этого буквально загибаются.

— Какие отрасли вы имеете в виду?

— Практически все. Это и производство, и перевозки… Дело в том, что наши финансовая система и финансовый рынок были выстроены американцами для своих нужд. Собственно, как и любые финансовая система и финансовый рынок в мире сейчас. Да, китайцы это постепенно перестраивают для себя, а мы, несмотря на то что больше четырех лет ведем с ними войну, как-то не особенно перестраиваемся. Да, есть отдельные элементы, но все идет очень вяло. А причина тут проста и заключается в том, что все те люди, которые управляют системой во власти…

— Те самые сислибы.

— Да. Это очень прозападные люди. Кто-то откровенно воюет на стороне врага против нас. А кто-то делает это по привычке — как в известном анекдоте, когда мужчина стоит перед роддомом, жена выглядывает из окошка, а он говорит: «Ну что, мальчик?» — «Нет». — «А кто?» Стандартная история.

Например, недавно из ВЭБ.РФ уволили Андрея Клепача за то, что он сказал: «Ребята, если вы будете действовать вот так, то результат будет плохим». То есть он указал на откровенные проблемы и ошибки в существующей политике, которые надо исправлять. Его формально за это убрали, а поставили, по моему мнению, персону, который в свое время работал на Bloomberg, где ложь на лжи и ложью погоняет. Не всегда, конечно, но особенно много в том, что касается нашей страны. Потом он стал работать в Сбере, а теперь на месте Клепача. С точки зрения западной экономической модели, он грамотный человек, вопросов нет. Но нам не нужна эта модель, потому что она работает против нас. И таких людей много.

А наши банки чем занимаются? Они с конца 2023 года дружно убеждали всю экономику, клиентскую базу и так далее в том, что ничего не происходит, ничего не меняется. А потом ЦБ стал повышать процентные ставки, так как начал бороться с тем пузырем, который сам и раздул в 2023 году.

— Да, в 2022-м ставка резко поднялась до 20 процентов, а потом быстро опустилась до 7,5 процента.

— Вот этого нельзя было делать. Я об этом предупреждал еще летом 2022 года. Процитирую себя: «Если они это сделают, хотя бы еще немного смягчат денежно-кредитную политику, то они выпустят из бутылки такого инфляционного джина, которого потом замучаются возвращать». С тех пор прошло больше четырех лет, и они не смогли с ним справиться. Это цена такой, казалось бы, незначительной ошибки. Если я один это видел, то это говорит о том, что там зашкаливающая некомпетентность сотен людей, которые сидят на должностях, получают огромные деньги и занимаются, по сути, прямым вредительством через свою некомпетентность вплоть до преступной халатности.

И что делали банки? Когда ставка начала становиться в реальном выражении сначала околонулевой, а потом положительной, они говорили: «Сейчас все вернется. Всегда же было так». Разве всегда было так? Мы всегда воевали? В мире всегда была такая ситуация? Уровень узколобости и заточенности под конкретные локальные задачи, причем у людей, которые должны видеть процесс системно и отвечать за принятые решения, просто зашкаливает!

В результате вполне определенные люди со вполне определенными именами во вполне определенных кабинетах в наших крупных банках ради своих личных бонусов вырезают предприятия сотнями. Они, вместо того чтобы пойти на реструктуризацию или на банкротство совсем неэффективных, закредитованных производств и дать дорогу тем, кто все это предвидел, кто был более эффективным, у кого имелось, допустим, меньше кредитов, заставляют менее эффективных демпинговать, чтобы был хоть какой-то денежный поток, чтобы можно было нарисовать прибыль, получить себе бонус. И таким образом вся отрасль оказывается в зоне убыточности.

Это мы видели по макроэкономическим показателям, когда у нас вроде как довольно высокая инфляция, а при этом в промышленности дефляция. Именно по этой причине. Этого делать нельзя. И здесь тоже есть вина ЦБ, потому что он же это позволяет. В целом надо менять подходы, нарративы в банковской и финансовой системах.

— А что вы имеете в виду под изменением нарративов?

— Есть старая советская поговорка: «Дебет, кредит, сальдо в карман». В этом и заключается суть экономики. По Марксу: деньги – товар – деньги. Но все же прекрасно знают, что важен именно долгосрочный результат, а не то, что получили в моменте и любой ценой. ЦБ в конце 2022 года и в 2023-м получил формальный номинальный экономический рост. Но реального роста почти не было.

— Почему?

— У нас курс рубля опустили вдвое. И какой здесь рост? Даже если в номинальных долларах посчитать, то произошли просто обвал и коллапс. То есть они за счет девальвации рубля и медленного повышения процентных ставок показали нарратив, что завтра цены на все в номинальных рублях станут выше, а деньги будут стоить дороже. Еще недавно шла война санкций, многие пугали, что мы все умрем прямо сейчас, или умерли еще вчера, или точно умрем сегодня к вечеру, а тут вдруг начали рисовать такие красивые цифры. Классно же! Мы же козырные, вот как можем расти! А за счет чего? Никто не подумал, что будет завтра, какова цена этого. Такие люди, как я, предупреждали, что так делать нельзя ни в коем случае. Соответственно, мы в 2023 году проели несколько будущих лет. Люди и бизнес побежали брать кредиты.

— Например, льготные ипотеки.

— Любые. Льготная ипотека — это вообще самое страшное зло, которое только можно придумать.

— Еще и дорогое для бюджета.

— Оно дорогое прежде всего для тех, кто не может взять льготную ипотеку. Это обворовывание в буквальном смысле слова всех, кто не может взять льготную ипотеку, в пользу тех, кто ее берет. Плюс ко всему это раздувание пузыря на рынке жилья.

В результате мы получили то, что бизнес оказался сильно закредитован в условиях растущих процентных ставок. Дальше в эту игру нельзя было играть, потому что мы выходим в гиперинфляцию, то есть в разложение всей экономики и проигрыш в войне. Естественно, параллельно с этим усиливается отток капитала. А отток капитала — это самая большая проблема любой экономики за пределами Запада. Это финансовый колониализм ­— сбор дани со всего мира за счет того, что те, кто работает в глобальной финансовой системе, выучены по тем учебникам. Поэтому мы получили такую смешную ситуацию.

А сейчас на полном серьезе абсолютное большинство экономистов говорят: «Смотрите, как тогда было хорошо, надо вернуться». Вы что творите? Это конкретная иллюстрация тиктокерского мышления. Причем эти люди могут провести параллели и понять, почему это так, но отказываются это делать. Вместо этого говорят, что злой ЦБ начал повышать процентные ставки, поэтому такой результат, а не то, что Банк России начал это делать, чтобы вылечить ту проблему, которую сам же создал. Эта история похожа на большую гулянку, очень жесткую попойку, после которой наступило похмелье, которое длится уже несколько лет. А все говорят: «Срочно дайте нам опохмелиться». У нас идет война, а мы просим похмеляться!

«Я в 2011 году, когда Россия добывала больше всех нефти, научил весь мир считать нефть в рублях. Я объяснял, что надо считать не в долларах, евро или тугриках, а в рублях, потому что мы ключевой игрок на этом рынке» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Любая девальвация рубля — это наше поражение в войне»

— То есть вы считаете, что в 2022 году ЦБ после резкого повышения ключевой ставки не должен был ее так быстро снижать?

— К концу лета уже нельзя было снижать ставки. Требовалось как минимум взять паузу и посмотреть, как экономика будет перестраиваться. То есть нельзя было бежать и рисовать номинальные показатели любой ценой. Знаете, чем отличается политэкономия социализма от политэкономии капитализма? В Советском Союзе все считали в товарной продукции, а не в номинальных цифрах. При капитализме, особенно при современном финансовом, что происходит в реальности, внутри финансовой системы не интересует вообще никого. Их бог — баланс, то есть цифры внизу под балансом. Поэтому их единственная задача — чтобы росли номинальные котировки. Не чем быстрее, тем лучше, а просто чтобы двигались вперед. Может, не линейно, но без сильных провалов. Что это значит в реальном выражении — никто на это даже не смотрит.

Мы часто говорим о проблеме большого долга. До тех пор пока им удается выращивать некую совокупную корзину активов (как правило, биржевых и недвижимости) на величину, которая хотя бы чуть-чуть быстрее, чем рост долга, никаких вопросов нет. И неважно, это реальный пузырь или нет. Пока им удается этот механизм поддерживать, эта музыка будет играть. У нас попробовали пойти по тому же пути. Но есть, как говорится, один нюанс: они высасывают ресурс из мира, в том числе из нас. И если мы идем по такому же пути, то отток капитала усиливается. В итоге они воюют против нас нашими же деньгами. В этом году отток капитала был уже, слава богу, не такой большой, потому что с ним начали бороться с начала 2025 года. А в 2022–2024-х был кошмар!

Так вот, любая девальвация рубля — это наше поражение в войне. Механизм очень простой: девальвация рубля возможна только при огромном оттоке капитала, ни при каких других ситуациях. Почему? В нашей стране всегда был, есть и будет профицит торгового баланса. Причем вопрос в его величине. Как правило, он либо большой, либо очень большой, иногда бывает околонулевой. Соответственно, как в таком случае рубль мог быть слабым? Он должен быть экстремально крепким, потому что мы живем в условиях постоянного системного избытка валюты. А он либо большой, либо очень большой. Даже на Петербургском экономическом форуме бывший зампредседателя ЦБ, а сейчас глава Мосбиржи Сергей Швецов сказал, что российская экономика — как самовар, то есть вот-вот взорвется от избытка валюты. Это правда. И такова, по сути, главная причина нашего кризиса. В этом году отток капитала за первое полугодие составил около 20 миллиардов долларов. Что такое 20 миллиардов? Это весь, подчеркну, созданный в этом году прирост ВВП. То есть все, что мы новое создали, отдали.

— Как сейчас происходит отток капитала? Раньше мы ругали олигархов, которые, как говорится, отправляли за бугор все, что заработали здесь.

— За теми, кто это делал в больших объемах, уже пришли.

— Домодедово, «Русагро»…

— Да! При этом что делают экспортеры? В этом году мы зафиксировали исторический минимум по продаже валютной выручки экспортерами. Например, как устроили девальвацию рубля на ровном месте в 2023 году? В декабре 2022-го в Bloomberg вышла статейка о том, что вводятся санкции, потолок цен на российскую нефть, которую перестают покупать европейцы, экспорт нефти из России рухнул, чуть ли не обнулился. Цены на Urals с того момента не существует, а у нас бюджет до сих пор продолжает считать свои налоги исходя из нефти, которой нет. Как только это случилось, экспортеры следующим шагом остановили продажу валютной выручки, а внутренние расходы начали финансировать за счет рублевых кредитов, тем более ставки были еще низкими. Естественно, все это было в сговоре с крупнейшими банками, которые, во-первых, эти кредиты выдавали, а во-вторых, сами играли на понижение курса рубля. Когда весь приток выручки практически обнулился, пошла спекулятивная игра против рубля. А дальше еще и ЦБ начал медленно поднимать процентные ставки, и понеслась — пошла раскручиваться дополнительная инфляционная спираль за счет ускорения внутреннего потребления.

То же самое попытаются сделать и сейчас. То есть продажи экспортерами валюты почти обнулились. Соответственно, идет нагнетание, создание искусственного дефицита топлива на ровном месте.

— То есть вы считаете, что дефицит топлива создан искусственно?

— Я писал в начале мая о том, что могут это устроить. Уверен, что повреждения НПЗ от реальных попаданий ракет и беспилотников НАТО преувеличены. А компании хотели поднять цены на внутреннем рынке. У них не получилось. Понятно, что все это передел рынка, чтобы независимые АЗС немного почистить. Заметьте, как только начался искусственный топливный кризис, чудесным образом прекратились атаки по НПЗ. Их не было несколько недель, зато стали атаковать склады маркетплейсов. Если бы были такие разрушения, о которых писали, то не удалось бы все восстановить так быстро.

А войну в Заливе я предсказал заранее. Еще в начале февраля было видно, что она начнется в любой момент. После этого цены на нефть выросли, соответственно, у нефтяников прибыль резко увеличилась. Но вы посчитайте цену на нефть в рублях. Я в 2011 году, когда Россия добывала больше всех нефти, научил весь мир считать нефть в рублях. Я объяснял, что надо считать не в долларах, евро или тугриках, а в рублях, потому что мы ключевой игрок на этом рынке. Сначала ржали, потом дошло — все так считают до сих пор. Берем цены на нефть в рублях и берем динамику цен на наших заправках. Цена на нефть в рублях волатильна, а цена на топливо на заправках тупо растет по отношению к нефти в рублях в течение многих лет. Это тренд, который остановился в этом году несмотря на все усилия нефтяников. Если бы, не дай бог, у жадных нефтяников получилось бы через дефицит топлива продавить рост цен, то произошла бы катастрофа.

— Почему?

— Вспоминаем 1 января 1992 года, когда была либерализация цен, которая стала толчком ко всем проблемах 1990-х, потому что экономику просто в хлам разорвало. До конца лета 1992 года ситуация стабилизировалась, затем поставили Виктора Черномырдина — и понеслось… Денег ни на что ни у кого не хватало, пошла прямая эмиссия, прямые кредиты правительству от Центробанка. В итоге началась самая настоящая гиперинфляция. Все проблемы начались в январе 1991 года с «павловской реформы», после нее людям кратно подняли зарплаты.

Поэтому сейчас ЦБ правильно говорит, что, когда есть инфляция, нужно не увеличивать количество денег, а увеличивать количество товаров. А тогда решили, что раз экономика рыночная, то дадим больше денег, а люди сами найдут, как их потратить. А товаров же стало только меньше. Вот к чему приводит бегство за номинальными цифрами.

Сейчас видим, что даже ЦБ начал кричать (не знаю, что там у людей в головах): «Ой, цены на топливо выросли!» Но они не выросли в ключевых регионах, а там, где выросли, не оказывают даже видимого влияния на инфляцию и состояние экономики. ЦБ ли не знать этого? Он говорит, что инфляционные ожидания выросли (это правда), поэтому ставку будем снижать медленнее или вообще не будем. Так как же вы через рост стоимости денег увеличите количество топлива на стране? Более того, они таким образом подстегнули инфляционные настроения. Они привели к тому, что на рынке усилилась паника, процентные ставки выросли. Напротив, ЦБ был обязан выйти со словесными интервенциями и даже с покупкой длинных ОФЗ, чтобы сбить панику и сказать: «К тому, кто так будет делать, придут соответствующие люди, мы вас за это накажем». Нет, они их простимулировали, как и в 2023 году. Это целенаправленное вредительство!

Если бы ситуация продлилась, то уже осенью мы бы увидели массовое банкротства компаний, потому что никто не смог бы рефинансировать свои долги, перекредитоваться ни под какие ставки. А это закрытие компаний, увольнение, массовая безработица со всеми вытекающими последствиями. Либо пришлось бы действительно открывать кингстоны, заливать все это деньгами — еще хуже. То есть локально вроде бы решение проблемы, но на самом деле львиная доля денег, которые стали бы заливать, тут же ушла бы за границу. Формально вроде бы поставили галочку, а дальше Запад получил деньги для очередной войны против нас, которые тут же оказались бы на Украине и так далее.

Люди спрашивают: «Когда закончится СВО?» Смотрим график рубля к украинской гривне. Как только гривна пробьет свои исторические минимумы к рублю, вслед за этим фронт посыпется достаточно быстро. Это будет означать, что Запад уже не может в таких объемах финансировать войну против нас через прокси-Украину.

— Нам далеко еще до этого уровня?

— Далеко, потому что у нас устроили девальвацию рубля, был отток капитала, вся вновь созданная стоимость ушла. Этого делать нельзя! Плюс еще бегство в наличные рубли.

Проблема кризиса в нашей современной экономике называется экономическим сахарным диабетом: питательных веществ в организме много, но в клетку они не попадают. То есть, грубо говоря, мы съели какую-то пищу, в крови сахара много, но из крови он в клетку не идет, потому что отсутствует механизм трансмиссии в виде инсулина. То же самое здесь. Как сказал Швецов, денег в стране — куры не клюют, но они не идут в экономику. Все как собаки на сене сидят, друг друга пугают и отказываются инвестировать. А по западным учебникам инвестировать можно только на Запад, они же для себя это писали.

В итоге как рассуждает бизнес? Многие говорят: «Нас душат, не дают работать». Нет, вам не дают обворовывать население и получать от этого сверхприбыль. Раньше так можно было, а теперь нельзя. Приспосабливайтесь! Они говорят: «Нет, мы не хотим приспосабливаться». Так уезжайте с ярмарки, значит! Кто-то вообще вперед ногами, кто-то по доброй воле. А по-другому никак. Бизнес начал пищать, когда процентная ставка в реальном выражении стала нулевой. У нас же привыкли, что свои деньги вкладывать в бизнес нельзя, они должны быть за речкой. Поэтому надо взять кредит, а процентная ставка была ниже уровня инфляции. Поэтому у нас не было внутреннего инвестиционного ресурса, массы сбережений у населения. Люди, несмотря на низкую финансовую грамотность, видят: зачем сберегать, если покупательная способность этих сбережений с годами падает? Затем, когда процентная ставка стала положительной в реальном выражении, люди это почувствовали и начали сберегать, понесли денежки прежде всего в банки.

— На депозиты.

— А бизнес говорит: «Нет, так нельзя, это неправильно». Ребята, именно так правильно! Поэтому вы теперь вынуждены либо начать работать, либо работать эффективно. А они отказываются, как мы видим. Значит, свободны, свято место пусто не бывает, на ваше место придут другие. Уже на Восточном экономическом форуме Антон Кобяков заявил об оттоке капитала. Нас услышали в очередной раз. Надеюсь, займутся этим.

Я столько лет объяснял, что отток капитала — это самое зло, но только в начале 2025 года начали с этим бороться. Поэтому сейчас должны перейти на следующий этап. Как только наши ресурсы начнут в полном объеме работать на нас, мы реально замучаемся думать, куда эти деньги инвестировать. И тут же процентные ставки снизятся, и все заработает. Но под это дело, естественно, должна меняться инфраструктура финансового рынка, в том числе крупные банки, которые, как вахтеры, сидят и собирают дань.

«Банк России должен очень жестко пресекать финансовые спекуляции, а не тогда, когда пресса раструбила, рынок рухнул на 30 процентов, а валюта на 20 процентов обесценилась, все бегут из долга» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Нужно ввести налог на любые валютные операции»

— В сентябре совет директоров ЦБ оставил ключевую ставку на уровне 14 процентов. На ваш взгляд, в данный момент что надо делать — снижать ставку или повышать?

— Понижать однозначно. Еще должны быть интервенции, чтобы ставки по длинному долгу снижались. Минфину нужно убирать бюджетное правило. Нужно ввести налог на любые валютные операции: покупку, продажу валюты, покупку производных финансовых инструментов, таких как фьючерсы, опционы и так далее. Налог, естественно, не должен быть большим, 1 процента достаточно. Но это убьет все спекулятивные атаки на рубль. Когда у вас цена входа — процент и цена выхода с позиции — процент, то ради того, чтобы заработать 10–15 процентов, гораздо меньше людей будет в это лезть. С экспортеров и импортеров, естественно, тоже обязательно брать этот налог. К чему это будет приводить? Это увеличит расчеты в рублях, повысит привлекательность национальной валюты. Это сильно уменьшит волатильность. Сюда начнут потихоньку заходить капиталы из так называемых дружественных стран, потому что они увидят, что очень низкая волатильность. Для них налог лучше оставить, но, например, можно дать какие-то льготы по налогу на прибыль и так далее. Вперед!

Минфин должен был выйти с продажей валюты, а не с покупкой по бюджетному правилу, с покупкой длинного конца ОФЗ, чтобы себе же снизить процентные ставки, потому что сейчас они выше, чем должны быть при текущем состоянии экономики и текущем уровне инфляции. Но этого почему-то не происходит. А должна быть более четкая коммуникация ЦБ с экономикой. Более того, Банк России должен очень жестко пресекать финансовый спекуляции, а не тогда, когда пресса раструбила, рынок рухнул на 30 процентов, а валюта на 20 процентов обесценилась, все бегут из долга. Не тогда, а перед этим они должны были выйти и сказать: «Мы контролируем, мониторим». Как только волатильность переходит границу, ЦБ тут же должен выйти прежде всего с вербальными интервенциями и сказать: «Эту границу мы будем защищать». Но они этого не делают. Более того, на заседании в июне только подлили масла в огонь. Они вообще не понимают, как это работает, или сознательно вредят?

— Это риторический вопрос.

— Очень многих надо менять в экономическом блоке.

— Уже много лет некоторые эксперты об этом говорят.

— Что-то медленно двигается, но все равно это идет.

— Вы говорите, что девальвация рубля — это зло. Но тогда возникает вопрос: чем покрывать дефицит бюджета, который за полугодие превысил 2,5 процента ВВП?

— Так ослабление рубля усиливает дефицит. Во-первых, у нас доля нефтегазовых доходов по отношению к ненефтегазовым уже несущественная. Во-вторых, любое ослабление рубля — это отток капитала. То есть вся добавленная стоимость уходит за счет оттока капитала. Это повышенные процентные ставки, повышенные расходы по процентам. Соответственно, при этих ставках на бюджет ложится дополнительная нагрузка по субсидированию.

А люди начинают говорить, что из-за такого-то курса рубля не получили какие-то доходы. С какого перепугу проблема в курсе?! Проблема в вашей, ребята, некомпетентности, потому что вы же эту модель посчитали, вы ее закладывали. А вас там сколько таких сидит? Поэтому либо сидите, молчите и разбирайтесь, откуда взялась такая некомпетентность, либо идите и метите улицу.

— Так что делать с дефицитом? Он уже выше, чем планировали по году.

— Нужно повышать эффективность. Только за счет нескольких мер можно кардинально снизить дефицит бюджета. Нужно повышать эффективность расходов. Плюс введение цифрового рубля, если правильно будет идти, должно помочь.

— Расскажите подробнее о цифровом рубле. С 1 сентября его ввели. Зачем? Как он может помочь?

— В принципе, все это можно делать и без цифрового рубля. Фундаментальных отличий цифрового рубля от безналичного фиатного, конечно, не существует. Для простого человека и бизнеса отличие только в одном — то, что на цифровой рубль не начисляются проценты. Это говорит о том, что ни один здравомыслящий человек и бизнесмен просто так с цифровым рублем дела иметь не будет. Либо для того, чтобы сделать расчеты бесплатными. К примеру, мне надо кому-то заплатить, я могу один фиат поменять на «цифру», а дальше человек сделает то же самое. Никто в «цифре» сидеть не будет, потому что процентов на него нет, а на фиат есть, его всегда можно положить на накопительный счет либо закинуть на биржу, купить фонд ликвидности и получать доходность, близкую к ставке ЦБ. Это всегда лучше, чем ноль. Соответственно, оборачиваемость цифрового рубля будет очень высокой, и это сразу увеличит общую денежную массу, что в текущих условиях для экономики хорошо, это должно снизить дефицит бюджета.

Некоторые особо умные, но ни в чем не разбирающиеся говорили о том, что высокая процентная ставка душит военную промышленность, — это полная дичь. С какого перепугу военная промышленность живет на кредитах, если она выполняет непосредственно заказ минобороны, который финансируется из бюджета? Сейчас это можно будет сделать через цифровой рубль, не беря дополнительную нагрузку. В результате мы получаем сокращение инфляции. С одной стороны, за счет роста оборачиваемости мы увеличиваем денежную массу, и это в определенной степени проинфляционный фактор. Но есть другие — за счет снижения коррупции, за счет уменьшения нагрузки на бюджет — это дезинфляционный фактор. В этом смысле это хорошая история, которая должна продвигаться и использоваться. И это не будет являться двухконтурной системой денежного обращения, как было в определенной степени в Советском Союзе.

Здесь вопрос в том, будет ли и как учитываться в общей денежной массе цифровой рубль, какова функция банков. Банки, конечно, должны потерять некую долю прибыли: если нет процентов, то это не кредитная история. И зачем нужен в данном случае банк, чтобы финансировать какое-то предприятие минобороны? Через счета цифровые рубли пройдут, но банк с этого что получит? Украсть деньги будет сложно, налево они не уйдут. Я вижу это так. Если произойдет иначе, то в цифровом рубле нет никакого смысла.

«Россия — практически единственная страна в мире, у которой есть все необходимые ресурсы для жизни и которая может себя защитить. Надо, чтобы ресурсы оставались у нас и работали у нас» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Войну в Заливе как раз и устроили, чтобы сделать глобальный передел»

— Следующий вопрос — об инфляции. Как всегда, у ЦБ таргет — 4 процента. Каков ваш прогноз по инфляции в этом году?

— Я за конкретными цифрами не слежу, так как считаю, что таких четких планов быть не должно, потому что мир разный, в разных экономических циклах должны быть разные планы. Чтобы рисовать такие планы, нужно сделать максимально рабочую общую картину мира, математическую модель мировой экономики. Для этого нужен госплан, чтобы такие делать цели. Если выстроить четкую модель по госплану, сразу станет понятно — что, чего и как. И тогда можно будет уже прогнозировать инфляцию, никак иначе. Но должна быть, опять же, работоспособная модель. О какой работоспособной модели может идти речь, когда на голубом глазу в правительстве говорят о том, что цену отсечения нефти для бюджетного правила могут еще снизить? Это как в «Кин-дза-дза!» Правительство на другой планете живет, родной! В какой реальности находится? Мы только входим в новый суперцикл роста сырья, как было с 1973-го по 1980-е и с 2001-го по 2008-й. Нефть больше 500 долларов будет через несколько лет!

— Вы так думаете?!

— Однозначно! Я об этом говорил еще год назад.

— Это случится только из-за ормузского кризиса или еще по каким-то причинам?

— Все вместе. Войну в Заливе как раз и устроили, чтобы сделать глобальный передел. Мир шел к большому энергокризису. Он был нужен для того, чтобы перестроить всю структуру мировой экономики. Без энергокризиса этого сделать было нельзя. Ситуация в Заливе просто ускорила этот процесс.

Мир идет к тому, что производство будет тяготеть к источнику энергии. Вопрос будет в доступности бесперебойных поставок энергии, а не в их цене. Когда основным становится нарратив, что дешевого и качественного продовольствия и бесплатной энергии — за глаза, то следующим шагом мы влетаем в голод и тотальный дефицит всего. Абсолютно всегда. Как только в условиях капитализма оказываемся в ситуации, что чего-то простого, критически необходимого для жизни настолько много и оно бесплатно, значит, туда перестают инвестировать. В итоге этот сектор перестает развиваться и со временем критически деградирует. Это мы, собственно, и имеем.

— Расскажите подробнее о мировом энергетическом кризисе.

— Очень долгие годы инвестиции в нефтедобычу были низкими. А что мы видим? Потребление энергии на каждого человека растет. Роботизация увеличивает потребление энергии на единицу создаваемой продукции, потому что любой робот менее эффективен, чем человек, который потребляет меньше энергии. Соответственно, на искусственный интеллект и цифровизацию нужно очень много энергии. Китайцы пытаются стать более энергонезависимыми, увеличивают количество энергомощностей, но и они должны на чем-то работать. А янки за последний год практически ничего не увеличили. Чипы, видеокарты и прочее железо для дата-центров уже произведено, но электроэнергии для них нет, и они это даже не развивают. Поэтому, кто будет производить и обрабатывать информацию, вроде должен быть главным. Янки пытаются удержаться. Соответственно, цена энергии должна вырасти, чтобы это хоть как-то заработало.

Есть история с ростом ВВП через бесконечное перекладывание бордюров с одной стороны дороги на другой или, как у китайцев, через строительство городов, в которых никто никогда не жил и жить не будет, так и тут — создание контента ради контента. На самом деле это ухудшает среду обитания, снижает качество жизни людей и на биологическом уровне приводит к отупению, потому что мозг теряет свои характеристики при постоянной перегруженности. Есть три ключевых фактора, которые на уровне базовой биологии разрушают мозг, препятствуя регенерации нейронов. Первое — это клиническая депрессия. Второе — это хронический стресс, третье — это недосып. Хронический стресс с недосыпом — это портрет среднестатистического жителя любого крупного города мира. Поэтому необходимы определение приоритетов, уменьшение многозадачности, выбрасывание из своей жизни по максимуму всего лишнего и здоровый сон. Поэтому я не люблю Дональда Трампа. У него были заявления о том, что чем меньше вы спите, тем больше вы работаете, тем быстрее идете вперед. Как бизнесмен он говорит правильно. Ему-то какая разница? Он выжал людей, как губку, они выжгли себя дотла. А он: все равно, наберу других. А других уже нет, их еще надо обучить.

Янки таким образом пытаются закрепить свое лидерство. С чего начался сырьевой цикл в 1970-х годах? Золотой стандарт себя потихоньку исчерпал, потому что было слишком много расходов, страны развивались. Америка почивала на лаврах, опять же залезла во Вьетнам. В результате Никсон в августе 1971 года отменил золотой стандарт. Просчитали, как это можно сделать с наименьшими последствиями для самих Штатов. А потом инспирировали небольшую войну Судного дня в октябре 1973 года, в ответ на которую вдруг ОПЕК объявил эмбарго на поставки нефти. Постепенно ситуация нормализовалась, а цены с 3,5 доллара в 1973 году выросли до 40 в 1980-м.

Что-то похожее было в 2000-е годы. Сначала на фоне азиатского кризиса цены рухнули, плюс потом у нас кризис в январе 1999-го, когда цены падали ниже 9 долларов за бочку. Затем на фоне пузыря в NASDAQ прошла первая волна. Когда пузырь стал лопаться, цены падали до 17 долларов в моменте. И янки запустили 11 сентября. Пошел масштабный экспорт капитала, девальвация доллара, индустриализация Азии, прежде всего Китая. И на этом цены выросли ровно на такую же величину, то есть с 17,5 до 147 долларов.

Сейчас мы видим похожую историю. На фоне ковида в моменте в Штатах цена даже уходила ниже нуля, потребление, естественно, сильно обрушилось. Затем была первая волна на фоне начала нашей войны. А после сказок о том, что нефти навалом, подошли к войне в Заливе. При этом мы видели экстремальную дешевизну нефти по отношению к золоту. В начале этого года золото было максимально переоценено за всю историю ко всем активам. Это очень важный момент. Плюс акции крупнейших американских нефтяных компаний, несмотря на цены на нефть, не падали, а росли, процентные ставки по западному долгу тоже продолжали увеличиваться. Какие здесь могут быть дальнейшие варианты? Если уйти от всех остальных показателей, то либо цена на золото должна была рухнуть на фоне новой дефляции, что, как мы понимаем, по остальным метрикам не представлялось возможным. Значит, должны были начать расти цены на другие товары, прежде всего на нефть, продовольствие и так далее. Это и началось. Все это будет видно по базовым метрикам, просто этим никто не хочет заниматься.

— И кто главный выгодоприобретатель нынешнего энергетического кризиса?

— Мы. Россия — практически единственная страна в мире, у которой есть все необходимые ресурсы для жизни и которая может себя защитить. Надо, чтобы ресурсы оставались у нас и работали у нас. Поэтому важен вопрос с выводом капитала.

«Многие из тех, кто уехал в 2022–2023 годах, вернулись, потому что там им нечего делать» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Что происходит в Заливе — это долговременное ограничение поставок ресурсов из региона»

— Вы недавно в интервью говорили: «Мы воюем за то, чтобы дань не платить». Что же нам делать, чтобы построить суверенную экономику?

— Надо поднимать уровень самосознания. Как говорил Джавахарлалу Неру, нет большего врага, чем интеллигенция, воспитанная колонизаторами. Разруха всегда в головах. Но мы видим, что в последние годы все изменилось, слава богу, в лучшую сторону, причем не только в Москве. Я думаю, что и дальше этот процесс будет идти. Нужно искать, создавать и продвигать точку приложения сил здесь. Это ключевой фактор. Именно с длинным горизонтом.

— А у нашей экономики хватит ресурсов в условиях СВО? Это же взаимное изматывание друг друга.

— Хватит, если мы будем оставлять то, что создаем, в стране. Плюс надо сделать так, чтобы люди, которые уехали как минимум за последнее десятилетие, вернулись. Многие из тех, кто уехал в 2022–2023 годах, вернулись, потому что там им нечего делать. Самый простой пример — Дубай. У людей, которые бежали туда от войны, что в голове вместо мозгов? Как можно в здравом уме воспринять идею, что в таком месте можно построить многомиллионный город, жизнь в котором на 100 процентов зависит от коммуникации с внешним миром в условиях, когда глобализация распадается? Поэтому, когда мне предлагают что-то прорекламировать в Дубае, я отвечаю: «Давайте, я скажу, что ни в коем случае туда ехать нельзя». Мы и так видим, что там происходит.

— Все инфоцыгане именно туда сбежали.

— Когда своей головы на плечах нет… Эти же персонажи на голубом глазу кричали, когда началась война в Заливе: «Ну все, теперь России конец!» Типа РФ будет главным пострадавшим от этого. И это они говорили о стране, у которой есть разные полезные ископаемые, тем более энергия. Как мы можем от этого пострадать? Очень смешно.

— Но ведь США устроили войну в Заливе с выгодой для себя, а главный выгодоприобретатель мы? Они тоже, наверное, на этом заработают.

— Да, они тоже заработают. США не экспортеры энергии. Они, в отличие от 1970-х и 2000-х, не зависят сейчас от импорта энергии. Штаты самодостаточны. По газу они экспортеры, а по нефти пока еще чистые импортеры.

— Зато Венесуэлу прибрали к рукам.

— Ничего они не прибрали! Во-первых, в Венесуэле нет инфраструктуры, она изношенная. Да, локально там можно поднять добычу, но надо вкладывать в это огромные деньги, налаживать инфраструктуру. Кто это будет делать? И опять же, не будут ли местные сопротивляться? Тоже большой вопрос. Вполне возможно, там найдутся силы, которые будут мешать США это сделать.

В Венесуэле тяжелая нефть, а американские НПЗ находятся на другой стороне моря, на северном побережье Мексиканского залива. Они заточены именно под такую нефть — либо под нашу тяжелую, либо под венесуэльскую. Конечно, для США было бы хорошо разработать там месторождения, проложить трубы по Карибскому морю. Но это делается не за день и не за год.

Сейчас США говорят, что контролируют Ормуз, пролив открыт. И тут же утверждают, что он не нужен, так как проложат трубы. Ребята, вы определитесь! Кстати, еще одна причина войны в том, что Израиль спит и видит, чтобы проложить трубу с Аравийского полуострова в Средиземное море, чтобы она проходила через его территорию. Но кто будет сейчас это строить? Все это надо туда доставить, нужны люди, которые в условиях военного времени будут готовы это делать. А если начнут строить, то мы же понимаем, что Иран будет периодически бить по этим стройкам. И как вы трубы туда привезете? Через Ормуз? Через Баб-эль-Мандеб? Через Суэц? Все это непросто.

Как я уже говорил, то, что происходит в Заливе, — это долговременное ограничение поставок ресурсов из региона и, естественно, перенаправление финансовых потоков, чтобы никакой Дубай не был финансовым центром. А следующим шагом станет Малаккский пролив. Нестабильностей будет много.

«Есть конкретный спрос на зерно, продавай — будут покупать. Но аграрии ждут, когда вырастет цена. А с чего она вырастет? Это просто жадность» Фото: «БИЗНЕС Online»

«У нас бизнес подходит к делу с тиктокерским мышлением»

— Поговорим о российском фондовом рынке. Недавно Владимир Путин сказал: «Мы понимаем, что сейчас фондовый рынок в небольшом минусе. Но я уверен, все будет постепенно восстанавливаться с сохранение и укрепление макроэкономических показателей». Чем было вызвано это падение? Что произошло с настроением инвесторов?

— Это была целенаправленная атака на наш фондовый рынок. Кем фондовый рынок создан? Он сделан Западом, чтобы наша экономика работала на них. Именно по этой причине, как только появляются сигналы о том, что мы проигрываем войну, рынок радуется и начинает расти. Как только говорят: «Нет, ребята, мы воюем до победного конца, не сдаемся, не поднимаем лапки», — так сразу все: «Ой, как это плохо!» Плохо для кого?

Когда сбежавшие в начале войны в Заливе стали кричать, что Россия является главным проигравшим, то примерно через месяц до Запада вдруг дошло, что они не могут воевать на два фронта. У них просто не хватает ресурсов. Воевать и против нас, и против Ирана одновременно они не тянут. Соответственно, нужно было что-то придумать, чтобы вывести хоть одного из игроков. Именно тогда началась атака на наш фондовый рынок. Именно тогда усилились атаки по нашей территории. Именно тогда начали давление через фьючерсы на акции, тогда начали раскручивать инфляционную историю. Пошли массированные вбросы. А у нас те, кто находится внутри рынка, видят только динамику котировок. Им все равно, что на самом деле происходит. Есть динамика рынка — они верят этому. Опять начались вбросы про заморозку вкладов и прочее, за которые надо привлекать к ответственности. Образно это можно так описать: все набились в большой стадион, где, как в казино, нет часов, двери все закрыли, никто выйти не может и рассказывают друг другу страшные истории, пугают. Паника нарастает. А я пытаюсь задать вопрос: ребята, для чего собрались — найти выход из ситуации или убиться об стену? Вот происходящее. Люди даже не пытаются думать, элементарные факты поднимать.

Мы воюем достаточно легко на самом деле, нет перегрузки нашей экономики от этой войны. При этом мы потихоньку продвигаемся вперед. Я объясняю, что рынок начнет расти, когда будет реагировать положительно на наши успехи на фронте, а не на наше поражение, как было до последнего времени. Когда мы недавно начали воевать, рынок вдруг перестал падать. Когда наши войска разбомбили львиную долю складов с вооружением НАТО, из которого идут атаки по нам, то это хорошо или плохо?

— Это отлично.

— То есть меньше ударов по нашей территории, чего, собственно, все боятся. Но нет, эта логика почему-то для людей на финансовом рынке не работает. Также все украинские порты выведены из строя, то есть поставок будет меньше. Это хорошо или плохо? Естественно, хорошо.

— Так и у нас же тоже из-за атак на порты зерно вывезти не могут.

— Раз зерно вывезти не могут, то это дезинфляционный фактор. Да, для конкретных сельхозпроизводителей это плохо, зато цены на продовольствие у нас будут более низкими. Я не верю в то, что из-за этой ситуации не посеют озимые.

— Зато президент российского зернового союза Аркадий Злочевский в интервью нашей газете недавно говорил, что у аграриев из-за этой ситуации нет возможности продать зерно и выручить деньги, чтобы посеять озимые.

— Но есть нюанс. Основная проблема в головах самих аграриев. Простейший пример. Есть конкретный спрос на зерно, продавай — будут покупать. Но аграрии ждут, когда вырастет цена. А с чего она вырастет? Это просто жадность. В результате часть урожая фермер сгноил, а часть продал гораздо дешевле, чем было. Так постоянно, из года в год. Да, есть внешние объективные факторы, безусловно, но именно местное головотяпство, близорукость и жадность играют очень большую роль.

Или, например, у меня есть друг, который занимается картошкой, у него крупнейшая лизинговая компания в Восточной Сибири. В свое время с ним не могли рассчитаться за взятое оборудование и отдали бизнес, у которого были суперсовременные картофельные хранилища. На тот момент в Восточной Сибири имелся дефицит картошки, ее завозили. Всего за два года компания моего друга уже стала вывозить картошку за пределы региона. И еще была ситуация, когда картошка за год подорожала в 10 раз. Но ее, как зерно, нельзя долго складировать. А фермеры, недолго думая, увеличили посевные площади. В итоге на следующий год картошка в избытке.

— И цены упали.

— Да, но они ждут и не продают, а хранить негде. На следующий год посадили картошки гораздо меньше, образовался дефицит, цена улетела в 10 раз. В Штатах для этого придумали фьючерсы. Но у нас есть минсельхоз, который должен регулировать посевную площадь по разным культурам, что она не может быть меньше или больше, чем определенный уровень. Либо экспортируйте избыток. Но куда экспортировать картошку? Хотя когда-то у нас в магазинах была даже израильская картошка.

Должно быть стратегическое мышление. А у нас бизнес подходит к делу с тиктокерским мышлением: «Вчера было так, я под это дело все выстроил, но мне подняли НДС, изменили правила. Ой, я вылетаю в минус. В России все плохие, бизнес душат, не дают работать». Поэтому я всегда говорю, что кризис всегда в головах. Везде нужна четкая система. А до тех пор, пока у нас смотрят только так, чтобы здесь срубить копеечку, ничего не получится.

«Покупка золота — это самое худшее, что мы можем сделать сейчас»

— Вернемся к фондовому рынку. Что бы вы посоветовали тем, у кого есть сбережения? Стоит ли покупать акции или лучше депозит, ОФЗ?

— Пока реальная процентная ставка положительная (такой она останется довольно долго, пока у нас не сформируется полноценный внутренний инвестиционный ресурс), можно спокойно сидеть в депозитах, облигациях. Но сейчас по всем метрикам акции очень дешевые. Более того, я в том числе сравниваю цену акций с ценой на недвижимость: так долго такого экстремального перекоса, по-моему, у нас вообще никогда не было. Наверное, происходило что-то похожее в 1998 году. Но тогда рынок был совершенно другим, и перекос случился за счет того, что цены были на все в долларах. Соответственно, когда девальвация произошла, люди отказывались снижать цены несмотря на то, что не было спроса. Когда стали появляться новые дома, они оказывались дешевле, чем те, что уже есть. В итоге пришлось цены снижать. Примерно осенью 1998 года был похожий перекос с точки зрения дороговизны недвижимости по отношению к цене акций. Даже в 2008-м такого не происходило. Тогда недвижка еще не была так долго такой дорогой по отношению к фондовому рынку. Но почему? Рынок упал быстро, и недвижимость достаточно быстро стала падать за ним. Поэтому, если бы у меня была инвестиционная недвижимость, я бы ее точно продавал и покупал акции.

— Что насчет золота? Есть эксперты, которые советуют всегда покупать золото.

— Совет покупать золото — это если человек вообще ничего не понимает в экономике. Как я уже говорил, золото переоценено, оно не такое экстремально дорогое, как было в январе – феврале, но все равно очень дорогое по историческим меркам вообще ко всему — и к нефти, и к другим металлам, и к продовольствию.

Золото с точки зрения инвестиций? Сложный вопрос. Я бы тогда лучше нефть покупал. У нас нет таких инструментов на нефть, как есть на золото, и в этом проблема. Вопрос с золотом сложный. Наверное, кому-то можно иметь его для самоуспокоения. Есть биржевые инструменты для этого. Но я считаю, что в текущие времена, во время войны нужно смотреть не только на свой карман, но и на то, что важно для страны в целом. Поэтому покупка золота — это самое худшее, что мы можем сделать сейчас. Есть старый анекдот о том, как старый еврей умирает, а внук сидит у его кровати. «Ой, Изенька, я чую, бабушка на кухне готовит фиш. Попроси, пожалуйста, немного, так хочется покушать перед смертью». Тот возвращается с пустыми руками. «Изенька, почему ты ничего не принес? Что сказала бабушка?» — «Бабушка сказала, что это на потом».

Покупка золота в кризис — это жизнь на потом. Когда покупаем золото, мы просто сливаем свою кровь в канализацию. Так же покупка валюты — это финансирование врага или вывод ресурсов из нашей экономики, это отказ от инвестиций, от вложений в свое будущее, будущее наших детей и так далее. То есть это отказ от развития. Это пропаганда страха. Боишься, не веришь в себя, считаешь, что жизнь завтра закончится? Тогда покупай золото. Вообще во все времена в кризис золото продавали, чтобы выйти из кризиса, чтобы заткнуть дыры, сделать инвестиции, создать новые рабочие места и так далее. А не усугубить кризис, покупая золото. В России много своего золота, тогда вкладываетесь в золотодобычу.

— Но я имею в виду частных инвесторов, в том числе неквалифицированных.

— Пока у нас реальная процентная ставка в рублях положительная, это говорит о том, что, держа деньги на депозите, мы повышаем покупательную способность своего капитала. Естественно, людям будут врать о заморозке вкладов. Но какая заморозка вкладов в национальной валюте?! Ее даже в начале 1990-х не было. Дефолта для российских физлиц не было в 1998 году. Для нерезидентов произошел дефолт, а для наших — нет. У банков сейчас рекордная прибыль. Так какая может быть заморозка вкладов?

Некоторые особо умные говорят и о том, что на рынке недвижимости все плохо, а банки ипотеку выдают. Но, во-первых, банки выдают не только ипотеку. Во-вторых, цены растут, они сейчас на новых исторических максимумах.

— Кстати, почему так происходит? Ипотека дорогая, а цены на недвижимость растут.

— А без кредитов разве жить нельзя? Ипотека тут при чем? Здесь возникает сильнейший когнитивный диссонанс. Это называется любовь к халяве. С одной стороны, люди говорят: «Дайте дешевую ипотеку, сделайте нам в моменте дешевое жилье». Но зачем вы покупаете жилье в ипотеку? Отвечают, что оно потом подорожает. Так вы хотите доступное или недоступное жилье? Если вы берете ипотеку, значит, считаете, что цены на жилье будут расти быстрее, чем уровень процентной ставки. Так оно тогда уже недоступно. Определитесь, друзья. Но нет, люди просят тогда льготную ипотеку. Так это уже вор тогда! Надо называть вещи своими именами. Получается, квадратные метры ты украл у всех остальных. Всем почему-то ипотеку надо дать по 20 процентов, а тебе под 5? Ты, что ли, козырный и избранный?

С недвижимостью все просто. Во-первых, даже Москва изменилась в лучшую сторону. Это стоит денег. Плюс инфляция. Также разница между первичным и вторичным жильем в значительной степени обусловлена тем, что уровень вводимого жилья растет. У нас же не хрущевки строят. Появляется жилье такого класса, какого у нас никогда не было. Все говорят о пентхаусах за миллиард рублей. Так это же хорошо! Раньше такого жилья не было в России вообще. Это говорит о том, что те люди, которые раньше покупали подобное жилье за границей, вывозили деньги, тратили их там, теперь начинают жить здесь. Это очень хорошо. Еще один способ борьбы с выводом капитала — развитие нашей экономики. Почему от нас все время пытались бежать? Потому что считали, что тут деревня Гадюкино, а там большая белая чистая цивилизация. Но вдруг оказывается, что там все не так уж и хорошо, просто берут и все отнимают, качество жизни там, мягко говоря, не очень, да и с безопасностью все хуже. А в России все не так уж плохо. И кто это сделал? К нам кто-то приехал и сделал? Так мы все это сделали! Зачем тогда смотреть на себя в зеркало и кривиться?

И у недвижимости растет класс, она становится дороже. Поэтому вновь построенная недвижимость дороже, чем та, которая есть. У нас же нет такого, что в одном районе строящийся дом дороже, чем построенный. Формально он может быть дороже за счет различного рода кредитных программ, рассрочек, которые зашиты туда. Но это другая история.

— Тем не менее как инвестицию вы бы не посоветовали покупать недвижимость?

— Сейчас нет, лучше акции. Опять же, судя по тем метрикам, которые я сам сделал, темпы роста цены на жилье через какое-то время должны замедлиться, возможно, даже будет стагнация. Если цены и продолжат заметно расти, то темп будет меньше, чем процентная ставка, которую можно получить по тем же ОФЗ. Сейчас людей напугали, спрос на ипотеку вырос, хотя ставки еще довольно высокие. Частично люди из банков побежали в квадратные метры.

Мы уже несколько лет живем в условиях, когда жилищный вопрос в России закрыт. У нас количество домовладений больше, чем количество семей. Это говорит о том, что инвестиционных квартир много. А жилье все равно продолжают строить, население не особо растет. Хотя есть сигналы, что ранее уехавшие возвращаются, но это капля в море. Если мы увидим возврат тех, кто когда-то уехал, то это, конечно, очень сильно поддержит не только рынок недвижимости, но и всю экономику.

— А что с криптовалютой как инструментом для инвестиций.

— Сейчас «крипта» точно лучше, чем золото. Но есть разница. Если просто купить биткоин и держать его, то это можно сравнить с золотом. Но вложение в «крипту» — это какое-никакое вложение в технологии, эти деньги в определенной степени идут тем разработчикам, которые развивают эту технологию. А альтернативы криптовалютам просто нет. Западная финансовая система медленно, но все равно сильно видоизменяется. Янки это очень хорошо понимают, поэтому они и поддерживают развитие криптовалют и всех технологий. Плюс ко всему общая капитализация рынка криптовалют как была еле заметной среди всех других активов, так и остается. То есть вся «крипта» стоит меньше, чем любая из крупных американских компаний. На фоне стагфляции на Западе, которая набирает обороты, «крипта» должна смотреться, в общем, неплохо. Поэтому в текущей ситуации какую-то часть средств можно уже, на мой взгляд, размещать в «крипту». Но нужно понимать, как это делать, а не просто купить фьючер на ETF, который торгуется на Московской бирже. Хотя, может быть, для большинства это самый простой способ.