«Торгово-промышленные палаты говорят: «Когда бабахнет, тогда и приходите!»

«Мы пытались понять, а каким образом можно доказать, какой орган фиксирует дни атак, помимо того что мы получаем уведомление на мессенджеры» Фото: Диана Авакян

«Вот когда, извините, бабахнет, тогда и приходите»

«Нынешняя геополитическая ситуация создает большую вероятность глобальных угроз. Как нам жить в этих реалиях? Как быть с обязательствами по отношению к нашим партнерам? Является это форс-мажором или нет? Как складывается правоприменительная практика? Вопросов тьма. Все настолько противоречиво и неоднозначно, что вызывает бурные дискуссии», — говорил на прошлой неделе начальник правового управления ПАО «Татнефть» Дмитрий Медведев. Он выступил модератором на сессии Казанского международного юридического форума, посвященной топливно-энергетическому комплексу (ТЭК).

Ответить на эти вопросы попыталась заместитель гендиректора ПАО «Эл5-Энерго» по правовым вопросам и корпоративным отношениям Жанна Седова. Генерирующая компания реализует крупные инвестпроекты по строительству новых энергоблоков по программе ДПМ. Если не ввести их в срок, придется платить «очень крупные штрафы». Во время атак беспилотников обязательна эвакуация персонала и подрядчиков. Иногда рабочие несколько дней не могут вернуться на стройплощадку.

«Мы пытались понять, а каким образом можно доказать, какой орган фиксирует дни атак, помимо того что мы получаем уведомление на мессенджеры. Даже писали в войсковые части — все нам отказали в подтверждении дней, когда вводились режимы беспилотной или ракетной опасности. Но прогресс есть. В сентябре мы получили уведомление от минэнерго России, что дни введения режима беспилотной опасности, которые привели к простою в работах, могут быть подтверждены единым национальным центром субъектов, так называемыми региональными штабами. Но пока это только первое письмо», — сообщила спикер.

Единственное основание освободить компанию от штрафов за невыдачу мощности в срок — это доказательства обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажора). В России такие сертификаты выдают исключительно торгово-промышленные палаты (ТПП). Однако и с ними есть проблема, указала Седова. «Мы туда тоже обращались, но они говорят: „Угроза — это еще не само событие. Вот когда, извините, бабахнет, тогда и приходите. А пока тоже ответить на ваши вопросы не можем“», — поделилась она.

Единственное основание освободить компанию от штрафов за невыдачу мощности в срок — это доказательства обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажора). В России такие сертификаты выдают исключительно торгово-промышленные палаты (ТПП). Однако и с ними есть проблема, указала Жанна Седова Фото: Диана Авакян

Практика показывает, что каждый конкретный случай атаки беспилотника рассматривается отдельно. Суд не оценивает, является ли террористический акт форс-мажором. Суд оценивает совокупность обстоятельств в результате каждой атаки, тщательно изучает причинно-следственную связь между событиями. Топ-менеджер даже процитировала профессора Семена Беляцкого от 1915 года: «Война только создает обстановку для форс-мажора». Высказывание актуально как никогда.

«Угроза теракта равна угрозе ЧС. Угроза ЧС равна обязанности эвакуации. Раз есть обязанность эвакуации, то здесь уже независимо от того, обстоятельства этой непреодолимой силы или нет, то ты физически не можешь реализовывать такие сложные проекты и вправе требовать его продления. Теперь только все зависит от надлежащего набора доказательств, а это уже будет изучать суд», — резюмировала она теоретическую часть вопроса.

«Нас обвинят потом в самых страшных преступлениях…»

Практическую плоскость исследовал начальник управления координации правовой защиты группы «Лукойл» Вячеслав Мартемьянов (нефтяная компания является мажоритарным акционером «Эл5-Энерго»). Начал он с неутешительного вывода: какие бы доказательства ни приводил должник, все суды тяготеют к тому, чтобы не признавать их в качестве форс-мажора.

Он привел наглядный пример из Курской области. Там произошел налет на грузовик с товаром. Заказчик предъявил иск к перевозчику с требованием вернуть стоимость утраченного груза и выплатить неустойку. Перевозчик получил заключение ТПП о форс-мажоре. Но суд это не убедило. «Суд говорит, что из объяснений сторон следует, что перевозка осуществлялась в условиях, когда атаки БПЛА на территории Курской области стали регулярными. Угроза такой атаки не являлась чрезвычайной и должна была предвидеться любым участником гражданского оборота. Соответственно, ответчик не приводит достаточных доказательств и доводов о предпринятых им мерах, направленных на сохранность груза и его страхование», — процитировал он решение.

«С трудом можно представить себе ситуацию, когда перевозчик мог каким-то образом предотвратить то событие, которое произошло, да?» — удивлялся спикер.

Выходит, что сертификат ТПП не является для суда однозначным выводом о невозможности исполнения обязательств должником. Но и его тяжело получить. «Они очень глубоко изучают, насколько субъект ТЭК проявил степень заботливости. Есть ли у него необходимые средства физической защиты, которые требуются для того, чтобы обеспечить нормальный производственный процесс. Пока ты не принесешь все, что ты делаешь, для того чтобы обеспечить эту безопасность, ТПП 10 раз подумает, прежде чем выдавать заключение», — указал Мартемьянов.

Вячеслав Мартемьянов: «Пока ты не принесешь все, что ты делаешь, для того чтобы обеспечить эту безопасность, ТПП 10 раз подумает, прежде чем выдавать заключение» Фото: Диана Авакян

ТПП требует документальное подтверждение компетентных органов о произошедшем событии. Например, акт технического расследования Ростехнадзора. Ведь нужно доказать, что производство пострадало не по воле самого объекта, т. е. не в результате нарушения правил технической безопасности. Готовится такой акт не менее месяца.

«Еще ты должен указать конкретные сроки, в течение которых ты не можешь исполнять эти обязательства. А это достаточно сложно сделать. Ты только можешь предполагать, каким образом, в какой день у тебя снова начнется исполнение обязательств. Приходится генеральному директору в свободной форме писать справку о том, что „мамой клянусь“ — к 6 сентября все заработает», — объяснил начальник управления. Только после этого ТПП выдают сертификат о форс-мажоре.

Другая проблема в том, что в своем акте палата должна указать все объекты, которым был причинен ущерб. И перечень мероприятий, которые провел субъект для того, чтобы избежать этих негативных последствий. А это очень чувствительная информация, которую нельзя просто так передать кому-то. «Там перечислены все негативные последствия атаки. Получается, что мы лишены возможности показать [документ] контрагенту. Если он уйдет на сторону, нас обвинят потом в самых страшных преступлениях, которые хуже всех этих убытков и неустоек», — подчеркнул Мартемьянов. Поэтому такое заключение может быть использовано только в закрытых судебных процессах.

Форс-мажор для ВИНК

Специфическая для вертикально-интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) проблема в том, что форс-мажор фактически привязан к конкретному юридическому лицу и конкретному договору. Если инцидент произошел непосредственно на НПЗ, получить соответствующее свидетельство может завод. Однако сбытовая компания, которая из-за остановки этого предприятия осталась без продукта и не смогла поставить его своему покупателю, оказывается уже в другом положении.

«Мы на эти грабли наступали. ТПП говорит: „Так инцидент произошел не у тебя как поставщика, а у завода. Заводу мы дадим заключение [о форс-мажоре]. А тебе как поставщику — [нет]. Ты же на рынке можешь, наверное, другой продукт найти. Вот иди ищи“», — объяснил Мартемьянов логику палаты. В ответ на этот вызов компания разработала регламент информирования контрагентов о форс-мажоре по всей цепочке договоров.

Особенно высоки потенциальные риски на биржевом рынке. Накопилась огромная масса неисполненных сделок на торгах. Санкции, которые потенциально могут выставить биржевые покупатели, исчисляются уже десятками миллиардов рублей, обозначил спикер масштаб проблемы.

Ситуацию осложняет рост цен. Покупателю зачастую невыгодно соглашаться на расторжение старого договора и возврат денег: если нефтепродукт был приобретен по 60 тыс. рублей за тонну, а теперь стоит 80 тыс. рублей, покупатель заинтересован именно в получении товара по прежней цене.

«Когда мы обсуждали эту ситуацию на биржевых комитетах, создалось такое впечатление, как будто независимые участники рынка живут в параллельной реальности. Они все равно требуют топливо. Мол, у нас же есть норматив. Мы выставляем объем на биржу, только отгрузить его не можем. Если мы свой продукт отдадим независимым [игрокам], то свою розницу оставим фактически без продукта. Этот момент отягощен нашим монопольным положением, он весьма попахивает дискриминацией, но мы живем в таком мире, в котором мы не можем свой продукт отдать на сторону, а сами остаться, извините, ни с чем», — признал представитель «Лукойла».

Одним из решений стало изменение правил Санкт-Петербургской товарно-сырьевой биржи. ЦДУ ТЭК (структура минэнерго РФ) согласилось предоставлять справки о снижении объемов производства вследствие инцидентов на НПЗ. При наличии такого подтверждения сделки, не исполненные на соответствующую дату, смогут автоматически расторгаться. Для отрасли это принципиальное изменение, поскольку позволяет хотя бы для новых сделок снять часть юридических рисков. Старых обязательств новая процедура, однако, не касается, уточнил юрист.