Александр Виноградов: «Пояса затягивают не все и не одинаково»

Казна постепенно закрывает режимы и конструкции, через которые отдельные виды дохода прежде облагались мягче или позже. Фискальная политика становится не только более тяжелой, но и более плотной: все меньше пространства остается между жесткими налоговыми режимами Фото: © Александр Уткин, РИА «Новости»

Деньги на бочку!

Историческое

Выборы и кошелек

Российская экономически-календарная неделя получилась очень последовательной. Только 20 сентября завершились выборы в Госдуму, как уже 21-го минфин начал подробнее раскрывать параметры новой трехлетки, и 24 сентября правительство внутри себя рассмотрело бюджет на 2027–2029 годы вместе с большим пакетом налоговых изменений. Новый состав Думы соберется на первое заседание 30 сентября, и уже 1 октября ему предполагается внести на обсуждение новый бюджет. Погуляли — пора и честь знать, выглядит это именно так.

Арифметика здесь довольно простая. Еще действующий бюджет на 2026 год исходно предполагал дефицит 3,79 трлн рублей, или 1,6% ВВП, но теперь министр финансов Антон Силуанов говорит уже о дефиците до 3% ВВП. За январь–август он фактически достиг 5,795 трлн рублей, или 2,5% ВВП. Финансировать увеличившийся разрыв предполагается дополнительными заимствованиями сверх первоначально намеченных примерно 5,5 трлн рублей, а также использованием остатков средств прошлых лет. При этом на 2027 год проектируется уже 43,3 трлн рублей доходов против 48,8 трлн расходов, то есть дефицит около 5,5 трлн рублей, или 2,2% ВВП, схожая картинка и на 2028–2029 года, хотя, как показывает практика, фактические бюджеты на второй и третий годы росписи сильно отличаются от представленного изначально.

Сам по себе дефицит в 2-3% ВВП не выглядит катастрофой, по идее и в теории. Госдолг РФ остается сравнительно небольшим, и пока речь явно не идет о проблеме платежеспособности государства. Проблема в другом: дефицит увеличивается в экономике, где рост почти исчез, стоимость денег остается высокой, и государство не может либо не хочет сокращать значительную часть наиболее приоритетных расходов. Проще говоря, ситуация не является стабильной, и этот дефицит приходится закрывать сразу тремя способами: занимать больше, перераспределять расходы и собирать больше налогов. А до кучи — и резать типа как ненужное, и да, этому есть хорошее слово из 90-х, «секвестр».

Поддержка участников СВО и демографии на фоне падения промпроизводства

Здесь и появляется «главный тезис» нового бюджета. Сохраняются социальные обязательства, поддержка участников СВО и их семей, демографические программы и даже расходы на технологическое развитие. На одни только семейные и детские программы за три года заявлено около 10 трлн рублей. Перед нами не классическая бюджетная экономия, когда государство просто фронтально режет расходы, они в 2027 году остаются огромными. Консолидация происходит иначе: ресурсы концентрируются на выбранных государством направлениях, а дополнительная стоимость этой концентрации распределяется по остальной экономике.

Важный момент: деньги в России по-прежнему растут значительно быстрее, чем физический выпуск товаров и услуг. На 1 сентября рублевая денежная масса М2 достигла 137,1 трлн рублей и была на 12,8% выше, чем годом ранее. Кредит при этом тоже никак не выглядит задушенным ставкой 14%, кредитование компаний вместе с облигациями в августе выросло еще на 1,3% за месяц после 1,5% в июле, а годовой прирост составил 13,4%. Потребкредиты прибавили за месяц 1,7%, ипотека тоже продолжила расти, причем уже около 56% новых выдач приходилось на программы с государственной поддержкой. В общем, ЦБ держит двузначную ключевую ставку, чтобы ограничить инфляцию и сдуть спрос, но банковская система, бюджет и специальные льготные программы продолжают этот спрос подпитывать — но, понятное дело, ставка влияет на всех, а казенные деньги идут только в избранные сферы.

Вот только проку от этой избранности чем дальше, тем меньше. Промышленность за январь–август показала ровно 0,0% к тому же периоду прошлого года, при том, что в августе выпуск сократился на 0,6% и год к году, и к июлю. Добыча за восемь месяцев уменьшилась на 1%, обрабатывающие производства выросли всего на 0,4%. Более того, минэкономразвития теперь уже официально ждет по итогам всего 2026 года снижения промышленного производства на 0,2%, хотя еще в мае ожидался рост на 0,6%.

Инвестиции падают, но потребительский спрос продолжает расти

С инвестициями еще веселее. Прогноз минэкономразвития на 2026 год ухудшен с -1,5% до -5,4%, при этом в прошлом году инвестиции уже сократились на 2,3%, и на 2027-й теперь закладывается почти символическое восстановление всего на 0,2%. При этом потребительская часть экономики выглядит гораздо бодрее: прогноз роста розничной торговли на нынешний год, наоборот, повышен сразу с 0,8 до 4,6%, а реальные зарплаты, по оценке министерства, вырастут на 4%. Т.е. спрос пока живет заметно лучше производственного предложения, и удовлетворяется он импортом, несмотря на все препоны таковому.

ВВП в этих условиях официально должен прибавить в 2026 году около 0,6%. Это чуть лучше майского прогноза в 0,4%, но для практических целей разница невелика: экономика находится возле нулевой отметки. Одновременно прогноз инфляции повышен с 5,2 сразу до 6,8%. Получается хорошо знакомая неприятная комбинация: физический выпуск почти стоит, инвестиции падают, но деньги, кредит и потребительский спрос продолжают расти достаточно быстро, чтобы сохранять инфляционное давление.

И здесь новый бюджет приобретает смысл не только как способ профинансировать государственные расходы, но даже и как часть борьбы с этим дисбалансом. Антон Силуанов прямо говорит, что бюджетная консолидация должна облегчить Банку России смягчение денежно-кредитной политики. Логика понятна: если государство меньше увеличивает чистый спрос за счет дефицита, ЦБ может меньше делать ту же работу ставкой. Это должно сделать бюджет менее зависимым от благоприятной сырьевой конъюнктуры и уменьшить структурный дефицит. Но для закрытия его «здесь и сейчас» все равно нужны деньги — и их явно решено добывать весьма широким спектром способов.

Увеличение налогов для пайщиков и золотодобытчиков

Самая крупная идеологическая новация касается НДФЛ. Россия только с 2025 года живет с расширенной прогрессивной шкалой 13–22%, но значительная часть так называемых пассивных доходов — дивидендов, процентов по вкладам и т. д. — до сих пор облагалась по отдельной шкале 13–15%. Теперь минфин предлагает включить их в общую прогрессивную базу, и максимальная ставка для таких доходов тем самым вырастет до 22%. И значит это, как минимум, то, что налоговая реформа 2024 года, которую тогда преподносили как крупную и относительно завершенную перестройку системы, оказывается не финальной конструкцией, но промежуточной остановкой. Очередной. Напомним, с 2025 года налог на прибыль компаний уже был поднят с 20 до 25%, верхняя ставка НДФЛ была повышена до 22%, а с 2026 года базовый НДС вырос с 20 до 22%. И теперь «настройка» продолжается.

К примеру, минфин предлагает взять 15% налога на прибыль с пассивных доходов паевых инвестиционных фондов. Сейчас налог в основном возникает при выплате денег пайщику, что позволяет откладывать налогообложение внутри фонда — министерство считает это каналом налоговой оптимизации. Да, уплаченный фондом налог предполагается затем засчитывать при расчетах пайщика, но сам эффект отсрочки уменьшается.

Далее, подступает новый налог на сверхдоходы сырьевых компаний. Для отдельных организаций горно-металлургического комплекса предлагается забрать 30% дополнительного дохода 2026 года, возникшего вследствие роста мировых цен относительно базового 2025-го, для золотодобывающих компаний ставка составит 20%. Минфин прямо объясняет это необходимостью «донастройки налогообложения природной ренты». Под удар попадают прежде всего отрасли, которым помогла мировая ценовая конъюнктура: золото, цветные и драгоценные металлы, удобрения и другие сырьевые товары. Не, а что такого-то? Делиться надо, как-никак.

Свои фокусы припасены и для обывателей. Так с 2027 года минфин предлагает облагать трансграничные интернет-покупки стандартным НДС в размере 22%. Платить его должны будут маркетплейсы как налоговые агенты. Параллельно планируется новый таможенный сбор — 100 рублей с посылки стоимостью до 200 евро, то есть даже с тех отправлений, которые пока укладываются в беспошлинный порог ЕАЭС. Примечательно, что еще год назад обсуждался постепенный ввод НДС для зарубежной электронной торговли — с 5% в 2027 году и дальнейшим повышением. Теперь предлагается сразу полная ставка 22% — опять же, а что такого-то, проголосовали, поддерживаете — вот и извольте поддержать честным трудовым рублем.

Есть и совсем мелкий комплект дополнительных платежей. Так, с 1 декабря запускается технологический сбор на электронику: базово 373 рубля со смартфона и 746 рублей с ноутбука, с вариациями в зависимости от наличия модели в системе маркировки. Далее, на 2027 год предлагается повысить акцизы: примерно на 6% для пива, на 6,8% для вина, на 6,5% для табака и примерно на 6,6% для сигарет. Да, это сравнимо с инфляцией — но для домохозяйств это новые расходы. И еще несколько инструментов, вроде ввода НДС на платежи через СБП и спецсбора на развитие авиации, пока находятся в стадии проработки. Сам минфин предпочитает для части этих мер термин «обеление экономики» и рассчитывает получать от соответствующих механизмов около полутриллиона в год. Дыру не закроет — но копеечка приятная весьма, да.

Пояса затягивают не все и не одинаково

Еще раз: казна постепенно закрывает режимы и конструкции, через которые отдельные виды дохода прежде облагались мягче или позже. Фискальная политика становится не только более тяжелой, но и более плотной: все меньше пространства остается между жесткими налоговыми режимами. И это продолжение банкета: с 2025 года ставка налога на прибыль выросла с 20 до 25%, появилась пятиступенчатая шкала НДФЛ до 22%, с этого года общий НДС вырос с 20 до 22%, и значительная часть малого бизнеса на УСН при превышении выручки 20 млн рублей тоже вошла в контур НДС. Общая тенденция последних трех бюджетных циклов вполне очевидна — доля ресурсов, которую государство перераспределяет через себя, извлекши из социума, увеличивается.

Что забавно, пояса затягивают не все и не одинаково. Государство не собирается резко сокращать собственные расходы «в целом». Напротив, оно продолжает поддерживать крупный бюджетный контур, сохраняет социальные выплаты, льготную ипотеку, оборонные и технологические программы. Консолидация идет главным образом через повышение и расширение доходной базы, отдельную приоритизацию расходов и увеличение требований к имеющему наглость оставаться независимым частному сектору. Государство выбирает, на что оно продолжает тратить много, а недостающий ресурс собирает в остальных местах. И это, на круг, вполне логично: если промышленных товаров производится столько же, сколько год назад, инвестиции падают, а денежная масса, кредит, бюджетный спрос и розничная торговля растут двузначными или близкими к ним темпами, нельзя бесконечно добавлять в систему еще деньги без ценовых последствий. И ЦБ пытается решить эту проблему ставкой 14%, а минфин теперь пытается помочь ему налогами и более жесткой бюджетной конструкцией. Но есть неприятная тема: высокая ставка уменьшает не только потребление, но и инвестиции; повышенные налоги уменьшают не только избыточный спрос, но и остающийся у бизнеса капитал. А именно инвестиции в основной капитал в 2026 году уже ожидаются на 5,4% ниже прошлогодних. Вот же ж печаль, увы и ах.

Что в итоге?

Экономика РФ являет собой сочетание четырех показателей: ВВП +0,6%, промышленность 0%, корпоративный кредит +13,4%, М2 +12,8%. Финансовый поток остается мощным, но физический результат становится все слабее. Государство отвечает на это не отказом от своих приоритетов, а попыткой сделать финансирование этих приоритетов более устойчивым, и после выборов эта конструкция просто стала заметнее. Оборона и безопасность официально названы стратегическим бюджетным приоритетом. Социальные обязательства сохраняются. Дефицит предлагается постепенно ограничивать. И чтобы совместить это все, государству приходится расширять налоговую базу, изымать часть сверхдоходов, дороже облагать капитал, импорт и потребление и одновременно занимать больше денег на рынке.

Иначе говоря, формируется достаточно понятный режим экономики: «основные государственные задачи финансируются в первую очередь, а остальная система постепенно приспосабливается к стоимости этого выбора. И кому надо — телефон на столбе. Впрочем, об этой работе «в две руки» тут уже писалось неоднократно.