Еще недавно Татарстан воспринимался как глубокий тыл — территория, куда СВО если и дотягивается, то лишь отголосками. Но все изменилось. Сначала над РТ появились украинские дроны, потом зазвучали сирены, а затем пришло осознание: небо больше не является безопасным продолжением земли. За короткий срок республика прошла путь от импровизированных дежурств и тревожных оповещений до многоэшелонированной системы ПВО. В ее основе — мобильные огневые группы, дроны-перехватчики, автономные системы с машинным зрением и, что не менее важно, экономический расчет: дешевый БПЛА выгоднее сбивать дешевым перехватчиком. Подробности — в материале «БИЗНЕС Online».
Именно «Бобры» и «Лютые» (на фото) фиксировались при атаках на объекты Татарстана — в частности, на особую экономическую зону «Алабуга» и нефтеперерабатывающие предприятия республики
«Лютый» и «Бобер»: чем опасны украинские дроны
Угроза, с которой столкнулись Татарстан и другие регионы Поволжья, стала обыденностью. Речь идет об украинских ударных беспилотниках самолетного типа, которые применяются для ударов по стратегическим объектам в глубоком тылу России. Изначально это были дешевые кукурузники, но со временем они модернизировались и разделились на несколько типов. Наиболее заметны два.
Первый — «Лютый». Аппарат самолетного типа, сравнимый по классу с малой авиацией. Его длина — 4,4 м, размах крыла — 6,7 м, боевая нагрузка — до 75 кг, дальность — свыше 1 тыс. километров. Именно способность преодолевать такие расстояния делает его особенно опасным для Поволжья. Масса достигает 250–300 кг, крейсерская скорость — около 150 км/ч. По данным военных СМИ, ВСУ все больше опасаются применять «Лютый» из-за российских перехватчиков: тяжелый дрон представляет собой крупную и уязвимую цель. И все же именно «Лютые» способны нести наиболее разрушительные боевые части.
Второй по массовости — «Бобер». Он дешевле, сделан из пластика: вес — около 150 кг, боевая часть — порядка 20 кг взрывчатки, дальность — 1–1,5 тыс. км, скорость — 150–200 км/ч. Конструкция типа «утка» с короткими полукрыльями позволяет держаться в воздухе до 7 часов. Именно «Бобры» и «Лютые» фиксировались при атаках на объекты Татарстана — в частности, на особую экономическую зону «Алабуга» и нефтеперерабатывающие предприятия.
Опасность этих дронов не только в боевой части, но и в тактике. Они запускаются с территории Украины и идут на предельно малых высотах, используя рельеф для обхода традиционных средств ПВО. Противник переделывает имеющиеся аппараты в дальнобойные дроны-камикадзе, способные пролетать половину страны. Это и заставило Россию искать принципиально новые подходы к организации противовоздушной обороны.
Чингизхан Миннуров: «Принципиально другой подход к позиционированию объекта в воздухе обесценивает традиционные средства радиоэлектронной борьбы»
Почему вообще дроны долетают, несмотря на РЭБ
Возникает закономерный вопрос: почему украинские дроны вообще долетают, почему не удается их заглушить? По словам руководителя казанской компании «Автономные интегрированные системы» Чингизхана Миннурова (специализируется на производстве дронов и софта для него), ответ кроется в эволюции технологий.
«Они летят на алгоритмах машинного зрения. Да, у них есть поддержка групп спутников, но, по моему мнению, они используют систему оптической навигации. Такое программное обеспечение мы написали еще два года назад», — говорит он.
Суть системы такова: в фюзеляж самолета, в брюхо, устанавливается камера, смотрящая строго вниз, под углом 90 градусов. В нее загружается свежая карта, в программном обеспечении чертится маршрут для автономного полета, алгоритм сравнивает то, что видит на земле, с этой картой. При стопроцентном совпадении микрокомпьютер-вычислитель определяет абсолютную координату. Точность — от 20 до 50 м на высотах от 400 до 6 тыс. метров.
«Много сил было потрачено на то, чтобы „спуфить“ чужую навигацию, бороться с группой спутников, РЭБ были установлены на тысячи производств и критических объектов, но это перестало работать, — отмечает Миннуров. — Принципиально другой подход к позиционированию объекта в воздухе обесценивает традиционные средства радиоэлектронной борьбы».
Плюсом ко всему такая система навигации во много раз дешевле. «Камера, которая видит под собой землю с хорошей четкостью, — около 1,2 тысячи рублей, одноплатный компьютер — примерно 7 тысяч рублей», — делится цифрами руководитель компании «Автономные интегрированные системы». Для сравнения: модуль Starlink стоит около 98 тыс. рублей, последнего вида — порядка 120 тыс. рублей.
2 апреля 2024 года украинские БПЛА впервые атаковали территорию ОЭЗ «Алабуга» и нефтеперерабатывающий комплекс
Первые сирены и первые шаги к обороне
До весны 2024 года Татарстан воспринимался как один из наиболее защищенных в воздушном отношении регионов России. Но 2 апреля 2024-го ситуация изменилась. В тот день украинские БПЛА впервые атаковали территорию ОЭЗ «Алабуга» и нефтеперерабатывающий комплекс. Один из дронов влетел в район общежитий на территории особой экономической зоны. Для жителей республики это стало шоком: сирены, которые прежде воспринимались как нечто далекое, теперь зазвучали в городах РТ.
Первая реакция была экстренной и во многом импровизированной. Региональные власти начали привлекать резервистов, организовывать дежурства. В середине апреля 2024-го сирены в Татарстане казались чем-то новым, властям даже пришлось объяснять населению необходимость оповещения. Однако уже к лету атаки на Поволжье стали регулярными, а география воздушных угроз значительно расширилась.
Субботним утром 21 декабря 2024 года украинские дроны атаковали жилые дома в Казани. Первый удар пришелся на ЖК «Лазурные небеса», затем БПЛА врезался в ЖК «Манхэттен», два дрона были сбиты на улицах Красной Позиции и Клары Цеткин
Субботним утром 21 декабря 2024 года украинские дроны атаковали жилые дома в Казани. Первый удар пришелся на ЖК «Лазурные небеса», затем БПЛА врезался в ЖК «Манхэттен», два дрона были сбиты на улицах Красной Позиции и Клары Цеткин. По счастливой случайности обошлось без погибших и пострадавших. Всего в тот день по столице республики выпустили 8 беспилотников. БПЛА применялись в три волны с разных направлений: три из них сбили средства ПВО, еще три были подавлены средствами РЭБ. СКР возбудил уголовное дело о теракте. «Мы никогда не думали и не ждали, что противник будет атаковать жилые дома», — говорил раис РТ Рустам Минниханов.
И к 2026-му регулярные удары украинских БПЛА по промышленным и жилым объектам Поволжья — в 1,5 тыс. км от линии фронта — стали обыденностью.
Михаил Филиппов: «Необходимо увеличивать и улучшать качественную систему охраны регионов. Это плюс-минус повторяющиеся элементы: когда тропинка прокладывается, они по ней, как правило, и работают. Пока эту тропинку не перекрыли, они по ней будут лететь. Когда перекрывается — ищут другие способы облета»
Дроновые тропы и футуристический взгляд из Великобритании
В 2024 году основатель проекта «Архангел» Михаил Филиппов в беседе с «БИЗНЕС Online» говорил, что не стоит удивляться ударам врага в глубокий тыл.
«ВСУ давно используют много всяких хитростей. Их дроны летят достаточно далеко, они знают расположение наших станций, обходят их, проделывают долгий путь: используют реки, низины, железнодорожные пути. Очень серьезно работают в этом направлении. К сегодняшнему дню у них уже отработана тактика применения беспилотников. Поначалу их меньше, они прокатывают различные варианты ухода от станций РЭБ и ПВО. Теряют свои самолеты и „птицы“, но так находят брешь в нашей системе охраны. Потому это будет происходить в масштабах, кратно превышающих прежние. Они протоптали тропинки до Татарстана, проработав варианты обхода РЛС и всех наших станций РЭБ и ПВО. И сейчас уже пойдет объем, возможно, полетят по разным городам», — пророчил он еще в 2024 году.
К увеличению интенсивности ударов можно и нужно было готовиться заранее, отмечал Филиппов. «Необходимо увеличивать и улучшать качественную систему охраны регионов. Это плюс-минус повторяющиеся элементы: когда тропинка прокладывается, они по ней, как правило, и работают. Пока эту тропинку не перекрыли, они по ней будут лететь. Когда перекрывается — ищут другие способы облета. Но сегодня защита у нас стационарная. Они это знают и банально ее облетают. То есть надо менять структуру охраны объектов, да и республики в целом, быть более гибкими, проводить полный анализ с докладами руководству региона», — говорил основатель проекта «Архангел».
Первоначально основная нагрузка легла на дежурные средства ПВО: зенитные ракетные комплексы, радиолокационные станции, средства радиоэлектронной борьбы, однако практика быстро показала их ограниченную эффективность против малогабаритных низколетящих целей. Дроны самолетного типа, идущие на высоте нескольких десятков метров, оказывались вне зоны поражения многих комплексов. К тому же стоимость зенитной ракеты несопоставима со стоимостью пластикового дрона-камикадзе. Именно тогда возникла идея эшелонирования обороны: от высотных перехватчиков до мобильных огневых групп, дежурящих непосредственно у охраняемых объектов.
Первоначально основная нагрузка легла на дежурные средства ПВО: зенитные ракетные комплексы, радиолокационные станции, средства радиоэлектронной борьбы, однако практика быстро показала их ограниченную эффективность против малогабаритных низколетящих целей
По воспоминаниям того же Миннурова из «Автономных интегрированных систем», точкой отсчета стал не 2024 год, а 2023-й: «В тот момент Россия еще критически не ощущала беспилотники, которые долетают. Но я всегда с точки зрения предпринимательства анализирую конкурентов. Ранее мне приходилось анализировать конкурентов на международном уровне. Здесь я пошел тем же путем: начал анализировать, где какие беспилотники делают, на что они способны. Можно даже сейчас чуть-чуть заглянуть в будущее — в то, чего мы не ощутили, но в ближайшее время можем ощутить».
По его словам, сейчас стоит опасаться разработок Великобритании, где делают беспилотники на топливных элементах. «Есть бензин, есть электричество: двухтактный двигатель летит на бензине, бесщеточный роторный двигатель летает на электричестве с помощью батарейки, а есть топливные элементы, которые работают на водороде. Научно-инновационный подход, топливные элементы есть уже давно. Можешь купить в Китае, пожалуйста. Стоимость небольшая. При желании ты можешь это сделать у себя в гараже. На самом деле там суперкрутого ничего нет. Пластины, проставки в них, смешение водорода и химических элементов — в результате у тебя появляется энергия, которую ты направляешь на кручение двигателя. Суть в чем? Топливный элемент позволяет беспилотнику летать в воздухе до 11–12 часов. Это доказано», — описывает прототипы наш собеседник. Т. е. дальность полета дрона, а значит, и возможность маневрировать увеличатся еще на 1 тыс. километров.
Мобильные огневые группы стали ключевым элементом противовоздушной обороны Татарстана
Мобильные огневые группы: почему это не служба на СВО
Мобильные огневые группы (МОГ) стали ключевым элементом противовоздушной обороны Татарстана. При этом правовой фундамент для организации такой обороны заложили задолго до первых атак. Указ президента РФ №757 от 19 октября 2022 года дал оперативным штабам субъектов право принимать решения, напрямую затрагивающие коммерческие организации, включая поручения о формировании МОГ и отборе кандидатов в мобилизационный людской резерв. Именно этот нормативный акт дал возможность работать предприятиям в области собственной обороны, где интересы государства и крупного бизнеса сплетаются в одно целое.
Это не секретные подразделения, а вполне открытая структура, набор в которую идет уже практически два года. Правовой статус таких подразделений держится на контракте с министерством обороны РФ — это принципиально отличает их от частных охранных предприятий и ведомственной охраны. Т. е. предприятие заключает контракт с добровольческой структурой «Б.А.Р.С.», которая набирает людей и имеет договорные отношения с МО РФ. Основными заказчиками МОГ в республике выступают предприятия топливно-энергетического комплекса и стратегической инфраструктуры.
Подготовка бойцов включает сборы на полигонах Казанского танкового училища — от двух недель до двух месяцев: тактика, огневая подготовка, взаимодействие в группе
Что они собой представляют: как готовят, кого набирают и сколько платят
Типовая мобильная огневая группа состоит из четырех человек. Командир отвечает за принятие решений и координацию действий. Водитель обеспечивает мобильность — группа перемещается на внедорожниках, патрулируя вверенную территорию. Пулеметчик ведет огонь из крупнокалиберного пулемета, помощник прикрывает и помогает с боеприпасами. Именно такая структура позволяет группе быстро реагировать на воздушные цели.
Подготовка бойцов включает сборы на полигонах Казанского танкового училища — от двух недель до двух месяцев: тактика, огневая подготовка, взаимодействие в группе. Возрастной ценз следующий: прапорщики, сержанты и солдаты — до 52 лет, младшие офицеры — до 57 лет, старшие офицеры — до 62 лет. Служба ведется исключительно в пределах РТ, что, повторимся, является одним из ключевых условий контракта.
Финансовое обеспечение складывается из трех источников. Зарплата резервиста формируется из выплат минобороны (от 20 тыс. до 40 тыс. рублей), сохранения заработка по основному месту работы, а также доплат от предприятия или благотворительного фонда.
В Заинске и Зеленодольске, согласно открытым данным на сайтах вакансий, заработная плата достигает 110–125 тыс. рублей в месяц в зависимости от звания плюс 25–40 тыс. рублей от минобороны. Для двухмесячных сборов по охране объектов энергетики совокупный доход оценивается в 200 тыс. рублей в месяц при полном обеспечении от минобороны. Нефтяные объекты предлагают 160 тыс. рублей с графиком «два месяца через два». Средний размер выплат участникам МОГ в республике, по словам наших собеседников из Б.А.Р.С., — около 160 тыс. рублей в месяц. Это выше, чем в ЧОП и ЧОО.
Контракт освобождает от призыва по мобилизации и исключает направление в зону СВО и вообще за пределы Татарстана.
Несмотря на колоссальную нагрузку, бойцы МОГ уже демонстрируют результаты, их заслуги получают публичное признание
Жизнь МОГ: как они работают
Как попадают в МОГ, как живут и работают бойцы? Участник одной из групп с позывным «Кощей» в беседе с «БИЗНЕС Online» рассказывает, что в основном это бывшие участники специальной военной операции.
«К этому я шел постепенно. Пришло время, когда на СВО стал небоеготовным после ранения. Прошел медосмотр — и меня взяли в мобильную огневую группу. Инициатива была простая: надо приносить пользу дома, защищать небо. Ребята там, на передовой, защищают нас, а мы здесь бережем домашнюю инфраструктуру. Это моя главная мотивация», — делится он.
По его словам, нагрузка на группы сегодня серьезная: «Сбиваем много, особенно в последнее время. По процентному соотношению мы уничтожаем практически все. Так что да, большая нагрузка по сбитию дронов ложится именно на нас».
Вооружение и обеспечение, говорит Кощей, организованы хорошо: «Мобильная группа — это люди и вооружение, есть крупнокалиберные пулеметы. Вооружают нас неплохо, есть все для эффективной работы. Обеспечение, я бы сказал, очень даже хорошее. Если чего-то не хватает, предприятие выделяет, закупает — независимо от того, дорого это или нет. Вот, допустим, программно-аппаратный комплекс информационной безопасности недешевый, но для эффективной работы каждому экипажу его выдали».
Распорядок дня казарменный, без выходных и отпусков: «24 на 7. Всегда на дежурстве. В свободное от тревоги время занимаемся подготовкой к этой самой тревоге: изучаем медицину, практическую медицину, баллистику. Все связано с работой. Как правильно взять упреждение при определенной скорости, при удалении, допустим, в километр… В повседневный день у нас идут занятия с утра до вечера с перерывами. Потом объявляется тревога — экипируемся, по машинам, выезжаем навстречу БПЛА. У нас уже есть готовые точки, в которых работаем. Есть запасные откатные точки. Бывает, приходится менять позиции, если дроны меняют направление курса. Встречаем их при обнаружении и уничтожаем».
Противник, по наблюдениям Кощея, не работает по шаблону: «Был момент: залетали по одной тропе. Мы их там уничтожали на сто процентов. Все, что залетало через этот промежуточек, мы уничтожили. Они поняли, что не могут оттуда залетать, и начали летать через город. Ну мы также нашли, как говорится, лазейку, сделали небольшую передислокацию и начали уничтожать их там тоже. То есть они меняют свою полетную траекторию, не пытаются работать по шаблону, тоже каждый раз что-то придумывают. „Птицы“ разные и „Бобры“ — все есть. По весу тоже по-разному заряжены. По высоте бывает, что заходит на 20 метров от земли, а бывает, что и до полутора километров поднимаются тяжелые дроны. Они пытаются взять массовостью, но у них ничего не получается, потому что здесь мы».
Подготовка на полигоне, по его словам, максимально насыщенная: «Пытаются дать все, что могут, за короткий промежуток времени. Сейчас им даже накинули еще неделю сверху, чтобы была более активная фаза на стрельбу, настрела побольше».
Несмотря на колоссальную нагрузку, бойцы МОГ уже демонстрируют результаты, их заслуги получают публичное признание. В среду глава Нижнекамского района Радмир Беляев вручил благодарственные письма бойцам мобильных огневых групп, о чем сообщил в своем телеграм-канале. Всего наградили 12 военных-земляков, которым также передали продуктовые корзины, рассказали «БИЗНЕС Online» в исполкоме города. «Сегодня по поручению раиса Татарстана Рустама Нургалиевича Минниханова вручил благодарности бойцам мобильных огневых групп. Это ребята, которые взяли на себя ответственность за безопасность нашего города и его жителей. Их слаженная и профессиональная работа помогает предотвращать серьезные последствия», — написал он. Такая поддержка со стороны руководства республики и местных властей подчеркивает значимость МОГ в системе защиты стратегических объектов и мирного населения.
«Дронные перехватчики все равно придут на смену МОГ, как ни крути»
Что дальше: дроны-перехватчики
«Дронные перехватчики все равно придут на смену МОГ, как ни крути. Эти моговцы будут эволюционировать. Станут модернизироваться сами МОГ», — считает Миннуров. Он подчеркивает: хотя МОГ и считаются, по сути своей, крайним рубежом, искусство ведения войны меняется кардинально — и что-то давно забытое старое становится очень эффективным настоящим.
«Надеюсь, что эту эксплуатационную дыру тоже скоро закроют. Моговцев будут и обучать, и предлагать им хорошие условия», — отмечает руководитель компании «Автономные интегрированные системы». По его словам, многие МОГ, конечно же, останутся с пулеметом. «Но появятся МОГ с РЛС, с операторами перехватчиков. И перехватчики будут и для профессионалов, и для тех, кто может с пусковым устройством выйти полностью автономно, просто навестись на летящий объект и запустить. Все — ему больше ничего делать не нужно», — говорит он.
Дрон-перехватчик
Их ключевое преимущество в кинетическом принципе поражения: вместо дорогостоящей ракеты используется сам дрон, который таранит цель или сбивает ее с курса.
Наиболее известный российский перехватчик — «Елка» московской компании «Наше небо». Компактный аппарат массой более килограмма разгоняется до пару сотен километров в час. Дальность захвата и поражения цели — до нескольких километров, высота — тоже несколько километров. Главная особенность — отсутствие взрывчатки на борту. Работает по принципу «прицелился – выстрелил – забыл»: после запуска искусственный интеллект самостоятельно наводит дрон на цель и уничтожает ее таранным способом. По словам ряда военнослужащих, при столкновении на скорости более пару сотен километров в час вражеский БПЛА «разлетается в щепки». «Елка» запускается с многоразовой катапульты, а обучение операторов максимально упрощено. И она уже используется для охраны объектов нашей республики.
Наиболее известный российский перехватчик — «Елка» московской компании «Наше небо»
Другой перехватчик, замеченный в нашем небе, — «Молот» — разработан для поражения целей на малых высотах. Он оснащен машинным зрением и инфракрасной головкой самонаведения, способен самостоятельно распознавать цель. Скорость — также пара сотен километров в час, дальность поражения крупных БПЛА самолетного типа — до километра, мелких дронов — до нескольких сотен метров. Существует модификация «Молот-Бритва», которая благодаря отсутствию взрывного заряда безопасна для применения в густонаселенных районах и вблизи критической инфраструктуры.
Бойцы МОГ подтверждают эффективность перехватчиков, хотя и с оговорками. «У нас тоже есть, но их в деле я не видел, однако, как говорят, работают эффективно. Это сейчас только не так давно начали массово внедрять, а так дрон-перехватчик отработает прямо на ура. Он автономный: сам видит цель, сам ее находит. Скорость у дронов ВСУ средняя, крейсерская, грубо говоря, около сотни километров в час, поэтому он спокойно ее догоняет», — рассказывает Кощей.
«Выставишь тот же «Панцирь» на линии боевого соприкосновения или ближе к ней — это будет самая жирная цель. Поэтому и было принято решение дешевые дроны сбивать такими же дешевыми дронами»
Как родилась идея дронов-ракет
Технология перехватчиков родилась еще на фронте. Миннуров отмечает: «Правильная их эксплуатация пришла с фронта. Там быстрее поняли, что существующие способы поражения беспилотников не совсем эффективны и не везде применимы. Выставишь тот же „Панцирь“ на линии боевого соприкосновения или ближе к ней — это будет самая жирная цель. Поэтому и было принято решение дешевые дроны сбивать такими же дешевыми дронами».
Сложно ответить, кому именно пришла идея дронов-перехватчиков — врагу или нам. «Я преимущественно верю в то, что, когда к тебе пришла какая-то светлая мысль, знай: гарантированно в эту же секунду она пришла еще 7 людям. Поэтому натягивать одеяло на кого-то я не стану», — говорит руководитель компании «Автономные интегрированные системы».
В 2024 году на форуме «Армия-2024» была презентация татарстанских дронов-перехватчиков. «У меня не имелось готового перехватчика, он был нарисован в чертеже. И я в презентации указывал, что побеждать нужно в первую очередь экономически. Именно этим нас и хотят изнурить. Соответственно, пришла идея, как перехватить объект. Тебе нужен другой объект, который летит как минимум в 2 раза быстрее, чем он».
В Татарстане есть специалисты разного уровня — кандидаты в мастера спорта по авиамодельному спорту и по беспилотию
Первую ракету разработчики увидели в ролике, где два брата для съемок «Формулы-1» сделали беспилотник каплевидного типа. «Он маленький, не несет полезной нагрузки. В нем максимум камера и батарейка, но скорость огромная. А этой огромной скорости они добились как раз таки за счет самой обтекаемой формы. Когда летит квадрокоптер, у него сопротивление большое, он не может развить огромную скорость. Разработчики увидели в этом потенциал. Каплевидная форма не значит, что она стоит миллион рублей. Это значит, что был применен правильный и грамотный инженерный подход с точки зрения аэродинамики для достижения высокой скорости», — говорит он.
С того момента все разработчики дронов в стране стали думать, как их строить для перехвата беспилотников ВСУ. «Самое узкое горлышко в этом всем — ты можешь придумать крутой велосипед, который будет ехать 300 километров в час. А ты сможешь найти пилота, который сможет на нем ездить? Здесь та же история», — говорят в «Автономных интегрированных системах». Но в Татарстане есть специалисты разного уровня — кандидаты в мастера спорта по авиамодельному спорту и по беспилотию. «Поэтому нам удалось это воссоздать. И мы начали строить беспилотник-перехватчик ракетного типа с полезной нагрузкой. Около 2 миллионов рублей, а может, даже больше сейчас просто рассыпано в земле на аэродроме. Это большая череда испытаний. Причем некоторые испытания оказались неудачными, потому что пилоту, даже опытному, нужно было тренироваться, учиться летать на больших скоростях», — делится Миннуров.
Татарстан стал одним из центров компетенций по разработке и производству дронов-перехватчиков
Какие дроны-перехватчики производят в РТ
Татарстан стал одним из центров компетенций по разработке и производству дронов-перехватчиков. Здесь регулярно стали проходить соревнования по беспилотию, молодежь все чаще начала осваивать дроны, в школах республики внедрили уроки по БПЛА. Помимо «Автономных интегрированных систем», в РТ работают и другие предприятия, каждое из которых предлагает собственные технические решения.
Компания «Передовые авиационные системы» на форуме «Дрон Экспо – 2026» в Казани представила перехватчик «Малютка». Аппарат оснащен функцией автоматического захвата цели на расстоянии до 1 километра. Дальность полета достигает 12 км, максимальная скорость — пара сотен километров в час, в режиме барражирования — чуть меньше. Боевая часть несет до нескольких сотен граммов, что достаточно для поражения вражеских дронов на небольших дистанциях.
Другой производитель — компания «Аэрокон» — пошел еще дальше. Он разработал турбореактивный перехватчик, рассчитанный на борьбу с беспилотниками на скорости до 1 тыс. км/ч. Аппарат получил интегральную компоновку, напоминающую небольшую ракету, с компактным турбореактивным двигателем. Предполагаемый практический потолок — свыше нескольких километров, радиус действия — до сотен километров. Главная особенность проекта — автономное наведение с использованием тепловизионного датчика и технологий машинного зрения. Фактически «Аэрокон» создает новый класс средств ПВО малого и среднего радиуса, способный заменить традиционные зенитные ракеты в борьбе с дронами.
«Ракета того же „Панциря“ стоит 12,5 миллиона рублей, а перехватчик — 350–400 тысяч. С программным обеспечением, с компьютерным зрением, с винтомоторной группой, со всем, с готовым беспилотником, который может выполнять свои задачи. Существенно бо́льшая разница», — говорят разработчики.
А теперь посмотрим на летящий в нашу сторону объект, который стоит $65–70 тыс., т. е. примерно 700 тыс. рублей. «И здесь мы получаем вот такую экономическую составляющую», — говорит руководитель компании «Автономные интегрированные системы» Чингизхан Миннуров. К цене перехватчика, добавляет он, нужно прибавить еще около 150 тыс. рублей на зарплату моговцам, которые этим перехватчиком пользуются: «Но когда ты на своем коммерческом предприятии арендуешь, если можно так выразиться, услуги охраны „Панцирем“, то оплачиваешь и ракеты, и амортизацию машины, и труд экипажа, и риски, и страховки, и все остальное. Разница есть».
Однако есть и риски, потому что перехватчики работают не на линии боевого соприкосновения, а на гражданке. «А следовательно, за упавший объект — пусть он вражеский, пусть наш, пусть этот твой перехватчик куда-то упал кому-нибудь на голову, на крышу автомобиля, на крышу дома — ты наносишь ущерб третьим лицам. Если, не дай бог, причинен вред их имуществу, ты несешь ответственность, вплоть до уголовной», — говорят наши эксперты.
Татарстанские инженеры разработали и систему перехвата с помощью сеткометов — гибридного устройства, которое можно устанавливать на FPV-дроны или использовать вручную с земли через специальную спусковую рукоятку. Основное преимущество — сохранение целостности захваченных аппаратов: вместо полного разрушения сеткометы надежно фиксируют лопасти, позволяя впоследствии перепрошивать трофейные дроны и использовать их в своих целях.
БПЛА, способные самостоятельно обнаруживать, классифицировать и поражать цели без участия оператора, становятся основой перспективных систем
Автономные дроны: нет пилотов — нет проблем
Таким образом, ответ РТ на воздушную угрозу стал сочетать в себе традиционные средства ПВО, мобильные огневые группы и автономные дроны-перехватчики.
Дроны-перехватчики — ключевой тренд. БПЛА, способные самостоятельно обнаруживать, классифицировать и поражать цели без участия оператора, становятся основой перспективных систем. Компания «Аркодим», ставшая резидентом научно-производственного центра беспилотных авиасистем Татарстана, разрабатывает автоматизированные установки для защиты городской инфраструктуры от беспилотников. Эти системы способны работать полностью в автоматическом режиме, что особенно важно — нет необходимости искать и обучать профессиональных пилотов.
Почему ставка делается именно на автономность? По словам Миннурова, это более эффективно. «Мы начали делать автономные дроны. Появились „Елки“, „Молоты“, которые использовались в зоне СВО, потом начали применяться здесь, показали свою эффективность. Почему они пользуются большим спросом? Потому что ты не найдешь столько пилотов. Это как раз к узкому горлышку, о котором говорили выше. Эксплуатация — это тоже часть процесса. И она оказалась очень чувствительной. Эксплуатантов мало. Более того, тех, кто умеет много, мало, а тех, кто умеет правильно, еще меньше». Но управляемый дрон, по словам разработчиков, более эффективен.
Он приводит аналогию: «Подойди к пилоту, который умеет пилотировать истребители. Спроси: „Ты умеешь летать на истребителе?“ Он скажет: „Да, умею“. — „А ты умеешь поражать чужой истребитель на истребителе?“ — он задумается. Потому что это две разные плоскости, два разных подхода к выполнению пилотажа и ведению воздушных боев».
В случае дронов задача проще: взлететь, вылететь по азимуту, по примерной высоте (пилот все равно должен знать примерные координаты), долететь, увидеть объект в свой объектив и протаранить его. «Но даже чтобы это сделать, во-первых, нужен опыт, во-вторых, инфраструктура. Именно поэтому начали делать автономные „Елки“. Ранее было такое: там „Елка“, там мой конкурент, что они сделали, там какой-то пистолет и подобие „Ланцета“. А когда мы стали делать свои дроны, когда осознали проблему эксплуатации на собственной шкуре, то начали понимать, насколько это сложная система», — говорит Миннуров.
При этом, отмечает он, для профессионалов, где нужен оператор, беспилотники тоже созданы: «Изначально мы эту систему делали по оптическому контуру, чтобы по оптике „птица“ различала объект в воздухе и наводила на него. В эксплуатации мы осознали, что при оптическом контроле очень много помех с земли: в объектив попадает земля, в ней много маленьких объектов, которые машинное зрение может попутать. Сейчас мы перестроили аппарат на тепловизионный модуль для компьютерного зрения. Теперь пилот вылетает, видит объект в своих очках, а компьютерное зрение видит нагретый двигатель и донаводится на него».
Резюме: что нам нужно для полноценной архитектуры антидроновой борьбы
Так Татарстан готовит многоэшелонированную систему обороны, в которой нижний эшелон составляют мобильные огневые группы, средний — дроны-перехватчики, а верхний — автономные системы с искусственным интеллектом. Эта архитектура постоянно совершенствуется, учитывая опыт реальных боевых действий и новые угрозы. В условиях, когда воздушная война становится все более технологичной и экономически чувствительной, именно такой комплексный подход — с анализом вражеских маршрутов, перекрытием «тропинок» и подготовкой местных специалистов — позволяет республике эффективно защищать свои стратегические объекты и обеспечивать безопасность жителей.
«Угроза не имеет места жительства, привязки к региону. Нужно объединяться, перенимать опыт соседей, который может помочь. Это давно работает, но, к сожалению, несистемно, немассово»
Однако, чтобы это работало эффективно, нужно все эти системы объединять, говорят наши эксперты, что сделать непросто. Пока каждое предприятие отвечает лишь за свою воздушную безопасность.
«Угроза не имеет места жительства, привязки к региону. Нужно объединяться, перенимать опыт соседей, который может помочь. Это давно работает, но, к сожалению, несистемно, немассово. Под такую охрану берутся определенные объекты и инфраструктура. Но пока это очень ограничено в количестве, ведь, по сути, нужно, чтобы отдельный человек выносил дрон в случае опасности и заряжал батарейки. Центр принятия решений может находиться в одном месте, а под контролем будут все объекты, но этих людей надо учить. Потому что в скором будущем все придет к тому, что наша ПВО окажется завязана именно на таких системах. Понимаем, что враг не дремлет, не ждет, пока у нас кто-то примет определенное решение. Он работает, причем жестко по всей стране. Это станет только нарастать. Чем быстрее будет принят ряд кардинальных решений, тем быстрее удастся стабилизировать ситуацию», — говорит Филиппов.
Фотоколлаж на анонсе: «БИЗНЕС Online» (Фото: © Алексей Филиппов, РИА «Новости»; © Сергей Бобылев, РИА «Новости»; magnific.com; «БИЗНЕС Online»)
Комментарии 50
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.