«Комитет — это же не Wildberries, который получает и передает документы, он должен был сам изучить экспертизу и выявить ошибки. А нарушения там очевидны», — убежден глава регионального отделения общества охраны памятников Степан Новиков, который на минувшей неделе сообщил об обращении в Верховный суд Татарстана по Мергасовскому дому. Комитет РТ по охране объектов культурного наследия под руководством Ивана Гущина по-прежнему намерен «разобрать» и «воссоздать» здание, но у градозащитников много вопросов к предмету охраны памятника — его и обжалуют. Подробности — в нашем материале.
Дискуссии вокруг Мергасовского дома не утихают
Ваш Мергасовский дом и там и тут обсуждают
Буря дискуссий вокруг Мергасовского дома не утихает. На минувшей неделе, вопреки возражениям неравнодушных жителей, комитет РТ по охране объектов культурного наследия (ОКН) во главе с Иваном Гущиным отстоял вариант сноса объекта культурного наследия и воссоздания его на том же месте по проекту реконструкции. На комментарии о несоответствии экспертизы закону там ответили так: «Это не снос, а единственный способ сохранить объект от полного разрушения».
В разгар градостроительной непогоды глава комитета 17 сентября собрал обновленный общественный совет, председателем которого избрали члена Общественной палаты Татарстана Наталью Топал. По информации наших источников, ранее Топал планировала стать председателем татарстанского республиканского отделения всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ТРО ВООПИК). Но региональное отделение подчиняется федералам, а те предпочли поставить во главу Степана Новикова, хотя сам Гущин, говорят, просил за Топал.
На встрече в комитете упомянули и Мергасовский дом, повторив уже расписанные тезисы. Топал отметила, что нижние этажи (первый, а где-то и второй) со временем «ушли» в культурный слой, а бывшие владельцы квартир и помещений, которые располагались в Мергасовском доме, попросту застроили их кирпичом. На этом дискуссия общественного совета госоргана по памятнику завершилась.
Тем временем Новиков собрал свой «общественный совет» — открытую встречу «Что мы теряем, когда сносим советскую архитектуру», на которой объявил об обращении в Верховный суд Татарстана по Мергасовскому дому.
Степан Новиков объявил об обращении в Верховный суд Татарстана по Мергасовскому дому
ВООПИК оспорит предмет охраны. Что это?
В суде ТРО ВООПИК намерен оспорить приказ комитета РТ по охране ОКН, который в 2026 году утвердил предмет охраны Мергасовского дома. Отделение видит в нем нарушение федерального закона «Об объектах культурного наследия» и приказа минкультуры России №28 «Об определении предмета охраны». По мнению истца, документ не отражает в полном объеме особенности объекта, которые стали основанием для его постановки на госохрану в 1959 году.
Предмет охраны — это юридический документ с перечнем или описанием индивидуальных особенностей объекта культурного наследия, к которым относятся:
- планировка;
- конструкции;
- фасады;
- элементы декора;
- мемориальные помещения.
От предмета охраны зависит, что можно и что нельзя делать с памятником при ремонте, реставрации или приспособлении под новое использование, объяснял на встрече Новиков. Без четкого предмета охраны любые работы превращаются в юридически размытую процедуру, где под видом «сохранения» можно перестроить или даже снести историческое здание.
С чем именно не согласны
С иском познакомился и «БИЗНЕС Online». Приглядимся к его основанию — фактам, которыми ТРО ВООПИК обосновывает требование.
Во-первых, в предмете охраны отсутствует мемориальная составляющая. Дом взяли под охрану потому, что в нем жили писатели Абдулла Алиш и Кави Наджми, однако в перечне ценных элементов нет ни квартир, где они проживали, ни мемориальных периодов. «В Нижегородской области объявлен Год Кави Наджми, а у нас планируется снести дом, в котором он жил», — возмущались на собрании. Уточним, писатель родился 125 лет назад в деревне Красный Остров Нижегородской области, а памятный год проводит региональная национально-культурная автономия татар.
Во-вторых, неопределенность формулировок. Предмет охраны оперирует понятиями вроде «ось основных несущих стен» или «плоские перекрытия», т. е. описывает геометрию, а не сам исторический материал. Это позволяет формально сохранить «ось», разобрав при этом подлинную кирпичную кладку и возведя на ее месте новую конструкцию, объяснял Новиков. Также не указано, к какому периоду относятся балконы, лестницы, карнизы, оконные и дверные заполнения — к первоначальной постройке 1928–1930 годов, к мемориальным периодам или к поздним переделкам.
В третьих, истец указывает на нарушение процедуры подготовки предмета охраны. Неизвестно, кто разрабатывал его проект, какие историко-архитектурные и архивные исследования проводили, на каком основании те или иные элементы включались или не включались в перечень. «Комитет — это же не Wildberries, который получает и передает документы, он должен был сам изучить экспертизу и выявить ошибки. А нарушения там очевидны», — уточнил Новиков.
Через суд истец также запрашивает полный комплект материалов, послуживших основанием для принятия приказа: проект предмета охраны, материалы историко-культурных исследований, архивные и натурные обследования, иконографию, исторические планы, документы о рассмотрении проекта.
Если Верховный суд РТ удовлетворит иск, комитет обяжут разработать новый предмет охраны с соблюдением всех требований, рассказал Новиков. Проектная документация, разработанная на основе отмененного приказа, также окажется под вопросом и, вероятно, потребует переработки. Если же суд откажет и приказ сохранит силу, работы продолжат с уже согласованным предметом охраны, позволяющем разобрать здание.
Комментарии 15
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.