«Последствия событий в Центральной Азии могут оказаться гораздо сложнее происходящего на Украине»

Журналист и политтехнолог Виктор Васильев Фото: скриншот из видео

Африканист из Центральной Азии

Виктор Васильев с 2018 года профессионально занимается Африкой как медиаменеджер, политтехнолог и гуманитарный работник. В частности, он является создателем и автором телеграм-канала «Улыбаемся и Машем» — одного из ведущих ресурсов российской африканистики. Кроме того, данный канал стал единственным ресурсом в российском сегменте, попавшим под санкционные ограничения администрации бывшего президента США Джо Байдена.

По профессии Васильев — экономист, он закончил экономический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, а также аспирантуру МГУ им. Ломоносова, однако судьба распорядилась так, что он связал жизнь свою с Черным континентом. При этом родился он в Узбекистане, значимая часть его родственников до сих пор проживает в странах Центральной Азии, и в целом наши герой достаточно большую часть своего личного и рабочего времени проводит в данном регионе.

Васильев работал в составе группы Вагнера, в ее санкт-петербургском холдинге, который принадлежал Евгению Пригожину. Этот холдинг, естественно, не ограничивался ЧВК, а представлял несколько направлений, в том числе горнодобывающую отрасль, геологию, ресторанный бизнес, недвижимость, информационный бизнес.

Сюда привлекалось достаточно большое количество журналистов и политтехнологов. Сам Васильев считает, что это была одна из лучших школ, которую могли пройти специалисты в конце 2010-х годов. Непосредственно он имел опыт работы в президентской кампании на Мадагаскаре, на позиции информационного работника, медиаменеджера.

«Я, в отличие от большинства своих коллег, этого факта (работы в ЧВК Вагнера — прим. ред.) никогда не скрывал и, наоборот, горжусь тем, что у меня был такой опыт, я его не стесняюсь. Более того, полагаю это ярким моментом в своей биографии. Есть, конечно, опасения, связанные с санкционными ограничениями, но поскольку я уже, в общем-то, достаточно давно в санкциях нахожусь, то опасаться мне уже нечего. Но это, повторюсь, не одно и то же, что ЧВК Вагнера. ЧВК Вагнера — это все-таки больше милитаристская история, связанная с выполнением каких-то практических задач военного характера», — сказал Васильев «БИЗНЕС Online».

Кроме того, Васильев получил широкую известность в результате того, что оказался осужденным в Киргизии по статье «Приготовление к вербовочным действиям». Всего в заключении он пробыл 1 год и 2 месяца, хотя статья предусматривает от 5 до 10 лет лишения свободы.

«Я оказался на свободе лишь благодаря активной позиции своих коллег по цеху, то есть журналистов, в конечном итоге это и сыграло, привлекло внимание нового руководителя Россотрудничества Игоря Юрьевича Чайки. Он лично вмешался в мою ситуацию. Кроме того, активная позиция со стороны правозащитного сообщества России помогла, прежде всего это Брод Александр Семенович», — рассказывает собеседник нашей газеты, считающий свое уголовное дело сфабрикованным.

Васильев подчеркивает, что это первый в истории Киргизии уголовный процесс по данной статье, более того, по его сведениям, это прецендент для всей Центральной Азии. Судья же, как он отмечает, пошла на формальную хитрость, дав срок ниже минимального, всего 2 года и 3 месяца, которые путем сложения (а в законодательстве этой республики день пребывания в СИЗО считается за 2 дня в колонии) привели к тому, что российский политтехнолог был освобожден в зале суда.

На текущий момент возможности остаться в Киргизии у Васильева нет, сам он говорит, что очень любит эту страну, но ему на 10 лет запретили въезд на территорию Киргизии. Ситуация в регионе и стала предметом нашего разговора.

«Ситуация меняется очень быстро»

— Виктор, что, на ваш взгляд, сегодня происходит в странах Центральной Азии с позиции России?

— На текущий момент во всем регионе Центральной Азии проходит несколько процессов. Во-первых, это нацбилдинг (процесс создания, укрепления и структурирования единой национальной идентичности с помощью активного вмешательства государства — прим. ред.) в этих странах. Есть отдельные попытки, в том числе и инспирированные извне, в рамках этого нацбилдинга навязать образ врага в лице Российской Федерации, а также какого-то якобы негативного исторического опыта присутствия русских и российского государства в этом регионе. К сожалению, часть элит в регионах к таким идеям восприимчива, эти идеи имеют методологическое обоснование в виде постколониальных исследований и активно навязываются через научные и информационные нарративы.

Второй момент связан с активной деятельностью нашего геополитического противника — Великобритании. Сейчас формат геополитической конкуренции немножко изменился. Британцы в регионе активно присутствуют, но действуют опосредованно, не напрямую, а через своих агентов влияния в различных сферах общества. В медиасреде, правозащитной среде и, соответственно, среди силовиков есть завербованные ими так или иначе люди, которые реализуют стратегию, направленную в итоге против суверенитета собственных стран.

Эта стратегия реализуется и в бизнесе, и в геополитике, и в информационной среде. И, соответственно, я стал жертвой этого противостояния. Я прекрасно знаю, кто заказал мое уголовное преследование — это действительно агенты влияния Британии. Заказали через какого-то сотрудника силовых ведомств Киргизии. Мой большой срок должен был стать черной меткой для всех российских журналистов. Пусть и внештатный, но тем не менее я собственный корреспондент ряда федеральных изданий.

Это нишевые, но достаточно знаковые издания, которые регулярно освещают в том числе центральноазиатскую повестку, и, соответственно, своими публикациями я вызвал раздражение. Мои публикации постоянно попадали в мониторинг местных спецслужб, моя позиция по защите интересов русскоязычного меньшинства и русского языка, естественно, вызывала у них раздражение.

Отмечу, мое обвинение строилось на показаниях одного единственного свидетеля, он же является бывшим сотрудником ГКНБ Киргизии. И вот только на голословных показаниях одного человека меня держали 1 год и 2 месяца. И этот же механизм можно использовать и против любых других людей.

Я знаю о десятках подобных случаев, когда если не граждане России, то местные люди, которые проявляют сочувствие, например, к специальной военной операции или каким-либо заявлениям российских политических лидеров, получали реальные большие сроки просто за свою позицию, озвученную где-то в узком кругу или в социальных сетях. Карательная машина запущена, конкретно — против присутствия патриотических, проевразийских, пророссийских сил в регионе.

— Насколько быстро меняется ситуация в регионе? Мы в большой России достаточно слабо представляем, что там происходит.

— Ситуация меняется очень быстро. Я бывал каждый год в той же Киргизии, в совокупности около трех лет прожил, начиная с 2020 года. Ситуация меняется очень быстро, даже для меня. Перемены, повторюсь, идут в неприятную для нас сторону.

Это связано в том числе и с объективными причинами. Старшее поколение, которое выросло в Советском Союзе и которое еще сохраняет власть и еще имеет добрые воспоминания о прошедших временах, уходит. Это объективный процесс.

При этом в обществе в силу высокой рождаемости половозрастная структура смещена в пользу молодежи. И эта молодежь растет в лучшем случае с нейтральным отношением к России. А в худшем случае, скажем политкорректно, в моде негативное отношение к России, к политическому руководству РФ. К счастью, пока это не привело к межэтническим столкновениям или каким-то массовым проявлениям неприязни или дискриминации к русской диаспоре, которая там до сих пор представлена, прежде всего в Казахстане. Но, боюсь, это вопрос времени.

Поскольку все-таки, в отличие от украинцев, народы Центральной Азии, прежде всего тюркские народы, они достаточно сильно отличаются от россиян, русских и в плане религии, и в плане ментальности. Как вы понимаете, используя современные технологии, в достаточно сжатые сроки молодежь в этих регионах можно мотивировать на какие-то агрессивные действия в отношении России. Это, конечно, связано не только с ростом религиозных чувств. В данном случае прежде всего я вижу это в проявлении роста радикального национализма. И в рамках этой модели прошита идея противостояния с Россией.

Я думаю, эти процессы могут произойти буквально в течение нескольких лет. На Украине за 10–15 лет выросло поколение, полное ненависти к России, в Центральной Азии на это может уйти 3–4 года. Объективным сдерживающим фактором являются действующие власти, которые, конечно, не очень неэффективные, но все-таки это светские политические режимы, и они не заинтересованы в таких переменах.

Но как долго эта ситуация удержится? Мой прогноз — что значительная часть политических элит уже в среднесрочной перспективе просто посыпется. В силу объективных причин, где-то в силу каких-то политических трансформаций, резких революционных и в результате к власти придет новое поколение, которое будет заряжено однозначным негативом в адрес России.

И тогда Центральная Азия из региона, который сейчас является в том числе нашей экономической подушкой, потому что бо́льшая часть подсанкционных товаров сегодня попадает в Россию через страны Центральной Азии, а это огромный регион с линией государственной границы в 7,5 тысячи километров, станет для нас большой проблемой. Регион, в котором проживают 85 миллионов населения, быстро растущий в демографическом плане. Этой проблемой нужно заниматься уже сейчас либо это просто обрушит основы безопасности России, как это произошло на Украине.

Подчеркну, на Украине была все-таки более-менее понятная история, а вот те неприятные процессы, которые происходят в Центральной Азии, на мой взгляд, для нашей политической элиты могут оказаться в один прекрасный момент полной неожиданностью. И, повторюсь, последствия событий в регионе могут оказаться гораздо сложнее происходящего на Украине.

Например, я наблюдал события в Алма-Ате — попытку революции в январе 2022 года, буквально за полтора месяца до СВО. Эта попытка была реализована с помощью турецких спецслужб — это абсолютно доказанный факт, в том числе в самом Казахстане, при участии турецких спецслужб и при опосредованном участии Великобритании. И основывалась эта провокация, а вернее, попытка революции, на союзе крайне радикальных националистов, этнического криминала и радикального ислама.

Другими словами, все проблемные элементы региона были объединены с одной единственной целью — реализовать новый политический процесс, направленный против России. И по сценарию, который, как я полагаю, задумывался в Лондоне, изначально проблемная зона для России задумывалась именно в Казахстане, а Украина была запасным вариантом либо параллельным.

И эти планы никуда не делись. Просто в силу определенного ряда причин оказалось, что украинцы, скажем так, показали, на что они способны, приятно удивив британские элиты, и временно, я так понимаю, акцент и ограниченные ресурсы Туманного Альбиона были перекинуты на поддержку Киева. Но стратегическая, долгосрочная ставка сделана на Центральную Азию.

Проект «анти-России», который пытались актуализировать через попытку революции в Казахстане, сейчас живет. И фактически события в Казахстане в январе 2022 года — это и есть начало СВО. И, к счастью, благодаря мудрости нашего политического руководства, руководства Казахстана эта угроза была купирована, но она была купирована временно. И периодически она себя проявляет так или иначе в тех или иных событиях в регионе.

«Ташиев, зная, что стоит на кону, обязательно пойдет вперед. Просто, зная его характер и текущую обиду на своего «младшего брата», ради реализации этой цели сейчас активно разогреваются ксенофобские настроения в обществе» Фото: © Андрей Стенин, РИА «Новости»

«Киргизия — это сейчас самое уязвимое пространство»

— А что происходит непосредственно в Киргизии?

— Возвращаясь к родной Киргизии, обозначу, что именно сейчас здесь очень тонкое место, наиболее уязвимое, наиболее подвижное, восприимчивое. И именно на это пространство делают ставку британцы. Здесь последние пару лет минимум власть фактически принадлежала руководителю спецслужб Киргизии Камчибеку Ташиеву, радикальному националисту с характерной протурецкой направленностью. И хотя де-факто он занимал в формальном руководстве страны четвертую или пятую позицию, но в реальности он был первым лицом до того момента, когда произошла его отставка в середине февраля текущего года.

И вот тут важно понять: этого человека осудили за попытку государственного переворота, и он даже получил приговор суда — 3 года условно. 3 года условно по статье, минимальный порог которой — 8 лет. И это характерный знак, проявление большой слабости действующих властей.

Понимая процессы изнутри, зная окружение действующего главы государства Садыра Нурбековича Жапарова, я понимаю, что Ташиев пойдет до конца, что в ближайшие три месяца, максимум до предстоящих выборов (а в Киргизии будут очередные президентские выборы в январе 2027 года), до Нового года может произойти попытка государственного переворота в Киргизии.

На Камчибека Ташиева завязаны определенные региональные элиты, у него существует достаточно большая финансовая подушка, информационные ресурсы, готовая команда, которая сохранилась, несмотря на опыт краткосрочного тюремного заключения.

Многие члены его команды были в тюрьме, но сейчас они практически все освобождены, за исключением нескольких человек. И они, конечно, готовят планы для своего политического реванша, в том числе рассматривают сценарий силового захвата власти.

Киргизия — это сейчас самое уязвимое пространство, самое проблемное пространство на постсоветском пространстве, и по нему будут бить. Но бить будут не только против России, потому что, на мой взгляд, Россия значительно утеряла свои позиции в Киргизии. Бить будут в первую очередь против Китая, потому что Китай на текущий момент активно реализует крупнейший инфраструктурный проект в регионе бывшей Советской Средней Азии.

Проекты такого масштаба последний раз реализовывались разве что в 1980-х годах — это строительство железной дороги Китай – Киргизия – Узбекистан, которое удешевит доставку китайских товаров и в Россию, и в Европу, и в Иран, и снимет во многом санкционное давление, которое оказывается и на Россию, и на Иран, и в том числе откроет дорогу самому Китаю для поставок природных ресурсов и прочего.

Это стратегически значимый проект не только для Киргизии, но и для всей Центральной Азии, и для России, и для Китая. И в это уязвимое место будут бить с целью либо разрушить, либо взять его под контроль. А именно — взять под контроль железную дорогу, ведь уже через год она будет запущена. Китайцы бросили большие силы, ресурсы на ее активное строительство.

Так вот, Ташиев, зная, что стоит на кону, обязательно пойдет вперед. Просто, зная его характер и текущую обиду на своего «младшего брата» (а он действующего лидера воспринимает как своего младшего брата, который его предал и пошел на сговор с россиянами), ради реализации этой цели сейчас активно разогреваются ксенофобские настроения в обществе.

Стоит заметить, какие-то отдельные эксцессы или проблемы местными СМИ раздуваются до небес, общество очень восприимчиво к любым проблемам, которые исходят от китайской диаспоры. И конечно, на этом будут играть западные медиа. Мои прогнозы, повторюсь, неутешительные, в том числе и для российских инвестиций, диаспоры из России, да и релокантов в Бишкеке.

— Почему именно Киргизия стала таким слабым звеном?

— Изначально на саммите ШОС еще в 2022 году во время встречи Си Цзиньпина с Владимиром Путиным и всех лидеров Центральной Азии было принято решение о том, чтобы сделать ставку на Киргизию. Потому что на тот момент именно она считалась наиболее надежным и понятным партнером. Был подписан меморандум о предстоящем строительстве железной дороги. И все, в том числе достаточно больные вопросы, были урегулированы. Это вопросы территориальных споров между Киргизией, Узбекистаном и Таджикистаном. А эти споры порождали территориальную напряженность, иногда переходя в вооруженные конфликты на границе.

Так вот, эти все вопросы были закрыты, в том числе благодаря политической воле Владимира Путина и председателя Си. И это было полной неожиданностью для наших «западных партнеров». Потому что до этого момента, что логично, как минимум с точки зрения географии, основная ставка делалась на Казахстан.

А теперь ставку сделали на Киргизию, потому что на тот момент, повторюсь, эта республика выглядела более надежным и предсказуемым партнером. Хотя бы потому, что Киргизия закрывала глаза на многие санкционные ограничения, незаконные санкционные ограничения, которые ввели и продолжают вводить западные страны.

Но у Киргизии были и свои особенности, на которых они, страны Запада, решили сыграть. Киргизы, с одной стороны, очень древний народ, обладающий собственным опытом государственности в Средние века. Но на протяжении длительного периода истории они находились в условиях фактического выживания, этот этнос мог исчезнуть. И, соответственно, этот опыт государственности был утерян. По сути, они начинают его строить с нуля именно как государственный этнос, государствообразующий. Кроме того, нужно понимать, что это кочевой этнос.

Особенность в том, что киргизы кочуют, в отличие от казахов, по горизонтали, а не по вертикали. При этом Киргизия — это горная страна. Летние кочевья у киргизов находятся в горах, а зимние — в низинах, в степи. И такой образ жизни и суровый климат налагает отпечаток на менталитет этого этноса. В частности, это проявляется в повышенной мобильности. Киргизы — это очень гибкий, очень мобильный народ. Но в то же время достаточно резкий. Сами киргизы могут быть восприимчивы к каким-то идеям, в том числе привнесенным извне. При всех своих традициях доброты, гостеприимства Киргизия при наличии националистического политического руководства может скатиться к крайней нетерпимости.

Учитывая, что есть такие тонкие психологические вещи, на которых наши оппоненты в том числе очень успешно играют и на Украине, они находят ключи к этнической психологии определенного образа и начинают на этих вещах активно работать. Это технологии XXI века, в том числе основанные на каких-то глубоких, глубинных знаниях, которые имеются у тех же британцев, поскольку долгое время это была самая крупная империя в мире, и, естественно, у них накоплен огромный объем знаний, в том числе о кочевых народах, народах магометанской веры. И они эти знания активно используют, применяют совершенно какие-то небольшие ресурсы, но достигая фантастических результатов и доставляя проблемы, соответственно, и Китаю, и России.

«Бишкек похож на сибирский российский город, здесь повсеместное использование русского языка горожанами» Фото: © Алексей Майшев, РИА «Новости»

«Бишкек похож на сибирский российский город»

— Насколько в Киргизии и в целом в странах Средней Азии сохраняется отпечаток советского наследия?

— Вспоминая свой первый опыт приезда в Киргизию, в Бишкек, в декабре 2020 года, могу сказать, что для меня Бишкек был абсолютно понятным городом, похожим на Абакан, например. Где, кстати, проживают в том числе хакасы — предки киргизов, родственный им народ. Или Иркутск, или Бурятия. Бишкек похож на сибирский российский город, здесь повсеместное использование русского языка горожанами. Жители города — билингвы: родной язык — киргизский, но в своей профессиональной деятельности и в семье они используют русский язык. Для них он имеет принципиальное значение. И до сих пор, несмотря на попытки господина Ташиева вычеркнуть или подвинуть русский язык в обществе, до сих пор русский язык сохраняет влияние, популярность, и его статус закреплен в Конституции страны. Он является официальным языком.

Выглядит так: киргизский является государственным, а русский язык — официальным. И весь документооборот в учреждениях либо ведется исключительно на русском языке, либо ведется на киргизском, а на русском языке дублируется. Разумеется, это позволяет удержать многие достижения.

Несмотря на тяжелый период экономической нестабильности, в Киргизии сохраняется высокий уровень грамотности, сохраняется достаточно высокого уровня школа, средняя школа, высшие образовательные учреждения. И, в принципе, есть все перспективы у России сохранить такое культурное, языковое влияние и сделать Киргизию именно бустером хорошего, позитивного влияния во всем регионе.

Например, в соседнем Узбекистане молодежь уже практически не говорит на русском языке. А в соседнем Казахстане молодежь настроена достаточно агрессивно, националистически. До самого последнего момента моего ареста я в Киргизии в бытовом плане ни разу не сталкивался с проявлениями бытового национализма.

То есть я мог, например, гораздо быстрее столкнуться с проявлениями в Москве, например, но в Киргизии, в Бишкеке это было невозможно представить. И это связано в том числе с наследием советской эпохи, когда культура межнационального диалога, дружной большой семьи народов господствовала.

— Чувствуется ли влияние соседнего Афганистана?

— Я бы сказал, что сейчас правильнее говорить о влиянии Пакистана, поскольку религиозный ренессанс, который наблюдается во всем регионе, связан с деятельностью именно религиозных лидеров Пакистана и такой организации, как «Таблиг Джамаат»**. Основной акцент в этом религиозном течении завязан на том, что каждый мусульманин, несмотря на свой социальный статус, обязан обращать кого-то в ислам. Разумеется, сейчас тут есть огромное количество мечетей. Были некие данные, что количество мечетей уже в разы больше количества школ. Важно понимать, что это традиционный ислам, он достаточно дробный, может быть, своеобразный для нашего постсоветского или светского воспитания, но это не радикальный ислам, не ислам ваххабитского толка.

На текущий момент каких-то прямых угроз с этой стороны я не вижу. Конечно, есть определенное количество этнических таджиков, узбеков, наверное, и какое-то количество киргизов, которые эмигрировали в Афганистан либо имеют там родственников, которые там исторически проживают и которые заражены радикальными идеями. Они могут оказать влияние на регион негативное, но только при условии, если здесь будет политическая нестабильность, откроются границы и, условно говоря, несколько тысяч боевиков зайдут и подомнут под себя всю ситуацию в регионе. Такое возможно, но на текущий момент какого-то особенного влияния со стороны Афганистана на Киргизию конкретно, да и в целом на регион, я не вижу.

«Когда проводились некие неформальные социологические опросы, то уровень доверия в Киргизии был выше всегда у таких стран, как Россия, Китай и даже США, а уже где-то на 4–5-м месте шла Турция» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Главное достоинство этой стратегии — она антироссийская»

— Вы говорили о влиянии Турции. Более того, у нас в СМИ несколько лет назад говорилось, что Эрдоган грезит неким Великим Тураном, простираться который будет вплоть до Сибири. Насколько это актуально и как это выглядит на практике?

— Да, это очень актуальная история. Вообще, идея туранского единства была привнесена относительно недавно. Вернее, она существует давно, конечно, но в таком активном политическом формате она была привнесена в регион Центральной Азии относительно недавно. Я считываю ее с конкретного события в регионе — это столкновение на границе Таджикистана и Киргизии в апреле – мае 2021 года из-за территориальных споров.

В первый же день столкновения Турция отправила гуманитарную помощь Киргизии и заявила о поддержке своих тюркских братьев в противовес Таджикистану соответственно. Таким образом Турция, с одной стороны, выступила в роли разжигателя конфликта в регионе, а параллельно турки продавали свое вооружение и свои знаменитые Bayraktar Киргизии. При этом Турция однозначно обозначила себя как яркого, надежного, военного в том числе, союзника по принципам общего языка и общей крови. И после вот этого шага акции Анкары взлетели до небес.

Отмечу, когда проводились некие неформальные социологические опросы, то уровень доверия в Киргизии был выше всегда у таких стран, как Россия, Китай и даже США, а уже где-то на 4–5-м месте шла Турция. После вот этого яркого успеха внешней дипломатии Турции она переместилась на 1-е место, стала страной номер один для Киргизии.

Уже находясь в тюрьме, я наблюдал, как турецкие силовики спокойно заходили в любые учреждения Киргизии, то есть идет взаимодействие самое плотное и влияние у них огромное. Какие цели преследует Турция, мне не очень понятно. Почему? Потому что идея туранского единства в самой Турции непопулярна — такой вот парадокс.

Сами турки, основная масса, ориентированы на классический западный национализм еще со времен Ататюрка. Турция состоялась как успешное национальное государство, и для них разговоры о туранском братстве — это какая-то мифология, что-то такое из разряда сказок, абсолютно непрактичное, неинтересное, они сами себя не хотят ассоциировать с этими народами. Да, есть отдельная история с Азербайджаном, но это именно исключение из правила. А вот с народами Центральной Азии — это вообще другая ветвь этническая, исторически там на протяжении последних 500 лет никаких особых связей у них не было.

Вся история раздувается, как я понимаю, с подачи главного союзника Турции — Великобритании, которая их на это подначивает. Главное достоинство этой стратегии — она антироссийская. В ней реализуются тезисы об этническом национализме через мифы о том, что якобы тюркские народы в России притесняются, хотя, в общем-то, и российская государственность, и современный российский этнос сформированы в том числе на базе тюркских народов. Тем не менее реализуется такая враждебная России история.

— Как нам к этому относиться?

— Это уникальное и неприятное поражение для России. Потому что в России есть своя концепция и модель тюркского мира, идущая из основ русской философии. Если мы вспомним, то славянофилы были практически все тюркофилы, а многие видные представители этой философии по происхождению были татарами. Это наше евразийство, наиболее известной фигурой в котором на сегодняшний момент является наш дорогой, любимый Александр Гельевич Дугин.

Конечно, я вижу, что сейчас некие шаги предпринимаются в этом направлении, особенно в образовательной сфере, потому что все ведущие тюркологи, научные деятели, даже писатели, которые работали в странах бывшей Советской Средней Азии, — это, в общем-то, россияне.

Сейчас этот инструмент реализуется. И идет некий обмен, достаточно позитивный, между российскими, тюркскими по происхождению регионами и странами. Это абсолютно правильно, но это процесс незаметный и долгоиграющий. Я думаю, что нужны какие-то дополнительные инструменты.

— С какими проблемами в регионе сталкиваются наши соотечественники, российский бизнес?

— Если брать наших релокантов, до последнего момента никаких проблем, за исключением, возможно, бытового характера, у них не возникало. Процесс смены работы или какие-то другие мотивы тех, кто переселился в Бишкек, проблемным для них не стал. Но последние два-три года, я это собственными глазами наблюдал, граждане России начали попадать в заключение. Как правило, это были люди из числа тех, кто здесь начал активный бизнес. Они столкнулись с уголовным преследованием.

Причины банальны: кто-то с кем-то не поделился или кому-то перешел дорогу — и вот ты оказался в заключении. Какой-то поддержки, к сожалению, наши граждане не получают, а это стратегически важный момент. Потому что достаточно много крупных инициатив, которые здесь происходят, идут в виде частных инициатив. Это люди, которые на неформальном уровне позволяют России, российской экономике обходить санкции.

Это люди, которые работают в серой, высокорискованной сфере. Начиная от каких-то масштабных вещей, как торговля нефтепродуктами, поставки товаров двойного назначения, и до самых бытовых вещей. То есть какие-то модели автомобилей, телефонов, бытовой техники — все, в чем нуждаются наши граждане каждый день и что Запад пытается запретить к ввозу в нашу страну.

Все это идет в Россию в том числе благодаря активной работе наших предпринимателей. И, находясь в Киргизии, многие из них столкнулись с проблемами коррупционного характера и фабрикацией уголовных дел. Я знаю, что до сих пор, несмотря на отставку генерала Ташиева, есть достаточно много случаев, когда российские предприниматели находятся в заключении либо под домашним арестом. Но тут надо справедливости ради обозначить, что наши предприниматели стали жертвами не по национальному признаку.

В целом предпринимательское сообщество подверглось просто беспрецедентной атаке в последние годы в Киргизии. Здесь была официально утверждена на уровне государства политика «кустуризации» (от киргизского слова «кустуруу» (заставить вернуть/вырвать обратно) — прим. ред.). Термин значит следующее: когда в силу каких-то обстоятельств, чаще всего это банально пишется заявление в силовых ведомствах, как правило, чаще всего это ГКНБ (государственный комитет национальной безопасности Киргизской Республики — прим. ред.), спецслужбы занимаются фактически пересмотром фактов приватизации. Пишется какое-то заявление, и земля, недвижимость или какой-то хозяйственный объект, которые были приватизированы людьми 10–15, я знаю случаи, даже 30 лет назад, и вот на основании заявления возбуждаются уголовные дела, по которым люди попадают в заключение и в течение полугода, года и более, находясь в камере, вынуждены добровольно-принудительно переписывать эти объекты в пользу государства. С одной стороны, это уникальный, беспрецедентный политический, прежде всего не только экономический феномен: ситуация, когда государство пошло на отъем части или всего дохода у экономически активного населения.

Жертвами этого процесса кустуризации были не только крупные предприниматели, олигархи, но и предприниматели средней руки. Люди, которые прошли через этот процесс кустуризации, в том числе сопряженный с уголовным преследованием и нахождением в заключении, — это десятки тысяч людей.

Многие, естественно, после такого негативного опыта покинули Киргизию, перебрались в соседние страны, просто бежали куда-то, многие лишились своего бизнеса, дохода и так далее. И вот на фоне этого крупного процесса, конечно, большое количество россиян оказались жертвами всех этих историй и этого процесса.

В связи с отставкой Ташиева процесс пошел на спад, но он не остановлен, и этот процесс требует какой-то оценки — экономической, политической. Ну и в целом наши бизнесмены нуждаются в защите. Надо как-то обозначить, что нельзя кошмарить наших людей, особенно наших предпринимателей, которые занимаются полезным видом деятельности и для Киргизии, и для России. Но этого, к сожалению, пока не происходит.

Перспективы, опять же, если все будет хорошо и железную дорогу запустят — а она уже должна будет начать работать зимой 2027 года, — это значит, что поток товаров из Китая через Киргизию в Россию, Иран и Европу увеличится в разы. И возможностей для ведения бизнеса в Киргизии, в том числе для российских предпринимателей, станет больше. Но нет того, что называется инвестиционным климатом. Зато осуществляется охота на наших людей. И это очень неприятно.