От Казанского кремля до Красной площади, от мемориала «Малая земля» в Новороссийске до старейшей мечети в Дербенте — ТСНРУ десятилетиями работает с самыми знаковыми объектами страны. Но в последнее время у компании наметились проблемы: проскользнул банкротный иск, начались судебные споры в Ульяновской области, где ТСНРУ участвовало в крупных проектах. Именно здесь, на родине Ильича, компания занимается реставрацией Ленинского мемориала, параллельно планируя реставрацию Мавзолея в Москве. Почему крупные проекты в регионе дошли до судебных разбирательств и кто оказался виноват в затяжных стройках, «БИЗНЕС Online» спросил у гендиректора компании Юрия Егорушкина.
Юрий Егорушкин — владелец АО «ТСНРУ»
От реставрации Казанского кремля до многомиллиардных строек
АО «ТСНРУ» — компания с большой историей. Татарское специальное научно-реставрационное управление было создано еще 17 октября 1950 года. Предприятие всегда локализовалось в Татарстане, но с 2023-го зарегистрировано в Москве, руководит им Юрий Егорушкин, он же на 100% является владельцем компании.
Основным профилем организации были и остаются реставрация и восстановление памятников истории и культуры, разработка реставрационных проектов, а также научно-технический и авторский надзор. Сам Егорушкин пришел в АО не сразу: до 2001 года он работал в правоохранительных органах, позже ушел в сферу строительства, а с 2005-го связал жизнь с карьерой в ТСНРУ. В интервью нашему изданию он говорил, что реставрация заинтересовала его возможностью «прикоснуться к истории».
Визитными карточками ТСНРУ давно стали стены и башни Казанского кремля, памятники Великого Болгара и острова-града Свияжска, где компания выполняла реставрационные и проектные работы. Всего в портфеле — более сотни объектов культурного и исторического значения. Среди казанских объектов — дом Рахманкулова, музей Толстого, музей Боратынского и др.
Также ТСНРУ работало со множеством мечетей (Апанаевская, Азимовская, «Иске Таш» и т. д.), храмов (Старообрядческий Покровский собор в Казани, Воскресенская церковь в Сарапуле, Спасский собор в Москве и т. д.) и зданий гражданской архитектуры XVIII–XX веков (московские усадьба Сытина, дом Всеволожского и др.). Из последнего можно отметить работы по реставрации юбилейной арки «Красные ворота» в казанском парке им. Петрова и разработку проектной документации по реставрации Спасского собора в Елабуге.
Работы ведутся и в других регионах России: например, управление восстанавливает церковь Александра Невского и Ивановский монастырь в Москве, есть проекты в Новороссийске, в том числе мемориальный комплекс «Малая Земля», велась разработка проектной документации по реставрации памятника Салавату Юлаеву в Уфе. ТСНРУ также занимается реставрацией древнейшей в России Джума-мечети VIII века в Дербенте.
Со временем опыт и компетенции ТСНРУ достигли таких масштабов, что ему доверили Дворцовую набережную в Санкт-Петербурге (включая ремонт дорожных покрытий и работы по реставрации Эрмитажного и Прачечного мостов), а также разработку проектной документации для реставрации Мавзолея Ленина (!) в Москве с целью сохранить объект культурного наследия. «В Мавзолее мы, конечно, с самим саркофагом не работаем, но уже пять лет работаем над проектом реставрации комплекса», — уточнил Егорушкин.
Юрий Егорушкин родился 28 ноября 1971 года. Окончил Свердловское пожарно-техническое училище МВД СССР и Юридическую академию милиции. До 2001-го служил в правоохранительных органах. После перешел в сферу строительства, до 2005 года был трудоустроен в разных строительных компаниях в качестве начальника участка.
С 2005-го работает в структурах ТСНРУ. Сам Егорушкин еще в 2014 году рассказывал «БИЗНЕС Online», что в 2001-м ушел из органов в строительство из-за любви к истории: «В строительстве есть возможность прикоснуться к истории, потрогать ее. Одно дело — читать про взятие Казани, совсем другое — участвовать в реставрации, которая имеет к ней самое прямое отношение».
«В 2003 году работали на подряде по металлоконструкциям у ТСНРУ, у бывшего директора Гадельзяна Сабирзянова. У нас был металлоцех. Занимались тем, что поставляли на исторические объекты металлоконструкции и сложные опалубки. Вероятно, именно тот индивидуализм, который присутствовал в наших металлоизделиях, и дал возможность скооперироваться с реставраторами», — делился директор ТСНРУ.
В 2005 году к тысячелетию Казани Егорушкину предложили возглавить компанию (сначала в качестве исполняющего обязанности по управлению). Мероприятия, посвященные тысячелетию города, позволили ему получить колоссальный опыт и повысить квалификацию. «Мне очень нравится моя работа — получаешь моральное удовлетворение от того, что не каждый может этим заниматься, возможность прикоснуться к тому, к чему не каждый человек может прикоснуться», — рассказывал собеседник.
Помимо реставрации, компания выступает подрядчиком и участником крупных строительных проектов. В строительном портфеле последних лет — детский инфекционный корпус и четвертый этап строительства индустриального парка в портовой ОЭЗ в Ульяновской области. Также компания благоустраивала аллею Славы в Юдино, набережную Волги в Древнем Болгаре, работала и в московском парке им. Горького.
По итогам 2025 года ТСНРУ показало выручку около 4,5 млрд рублей и чистую прибыль в 72,3 млн рублей. По данным системы «Контур.Фокус», на балансе компании — 3,8 млрд рублей. С 2011-го она заключила 163 госконтракта на 26 млрд рублей…
В офисе есть музейный уголок: там собраны «кусочки» воспоминаний с различных объектов, а рядом макет Азимовской мечети — над ее реставрацией работала компания
Успех не гарантирует отсутствия долгов по налогам
Со стороны может показаться, что компания весьма успешна. Огромный офис ТСНРУ, в котором удалось побывать корреспонденту «БИЗНЕС Online», выдержан в стиле лофт, при этом сотворен, очевидно, с душой. Там есть музейный уголок: собраны «кусочки» воспоминаний с различных объектов, а рядом макет Азимовской мечети — над ее реставрацией работала компания. Украшение офиса — переговорная – зимний сад, где с потолка буквально струятся живые растения. Нашлось место и для советского мид-сенчури с плакатами со времен пятилеток — в таком стиле украшен один из коридоров офиса.
Однако если заглянуть в картотеку арбитражного суда, то там можно обнаружить множество судебных споров с заказчиками на общую сумму свыше 800 млн рублей. А с недавних пор в двери постучалась и налоговая — в конце 2025-го УФНС обратилось в Арбитражный суд Москвы с заявлением о банкротстве ТСНР из-за долгов перед фискалами. Впрочем, основная сумма долга компанией была погашена, а оставшиеся начисления (на апрель 2026-го их сумма составляла 186 млн рублей) состояли из пеней и штрафов. Суд в итоге отказал налоговой в признании организации банкротом и прекратил производство.
В офисе компании
При этом на начало лета текущего года задолженность перед налоговой у компании сохранялась немаленькая — 226,8 млн рублей. ТСНРУ даже «повезло» попасть в наш список «друзей» руководителя УФНС РФ по Татарстану Марата Сафиуллина, заняв там 33-е место среди крупнейших налоговых должников республики. Впрочем, на 1 августа 2026 года, согласно сервису «Прозрачный бизнес» от ФНС, задолженность сократилась до 14,6 млн рублей.
Сам Егорушкин долги перед фискалами объясняет сменой «прописки» организации. Мол, в 2023 году большой объем заказов был сосредоточен в Москве, поэтому в ТСНРУ и приняли решение сменить юрадрес. Это привлекло внимание налоговиков — по итогам выездной проверки компании доначислили недоимки, штрафы и пени.
«С таким решением мы, конечно, не согласились, поскольку объективных обстоятельств для доначисления не было. Нашу позицию частично поддержал Арбитражный суд», — говорит Егорушкин. Московский арбитраж действительно указал, что у компании как у налогоплательщика не было умысла в совершении правонарушения — хозяйственные операции носили реальный характер.
Компания Егорушкина занимает 33-е место среди крупнейших налоговых должников РТ
«Сейчас решение находится на стадии апелляции, при этом начисленные недоимка, пени и штраф уплачены в полном объеме, хотя мы и не согласились с предъявленными требованиями», — уверяет руководитель ТСНРУ. «Погаситься» пришлось вынужденно, т. к. налоговая начала блокировать счета, что мешало исполнять контракты.
Что касается заявления о банкротстве, поданного налоговой в декабре 2025 года, Егорушкин дает понять, что это была просто обязанность ведомства (при долгах от определенной суммы). По факту же никаких намеков на банкротство компании не было и в помине, заверил нас строитель.
Но не только налоговая ставила «подножки». Редакция «БИЗНЕС Online» также обратила внимание на увеличившееся число споров ТСНРУ с заказчиками и подрядчиками. Если всего за три года компания поучаствовала в 36 спорах, то более 20 из них пришлось именно на последний год. Причем самые крупные споры сосредоточены в Ульяновской области. Рассмотрим каждый по отдельности и сформируем общую черту всех конфликтов.
«Построили» конфликт на полмиллиарда
Наиболее крупные споры у ТСНРУ возникли вокруг четвертого этапа индустриального парка в портовой особой экономической зоне (ПОЭЗ) «Ульяновск». Так, 1 июня в Арбитражный суд Ульяновской области обратилось ОГКУ «Ульяновскоблстройзаказчик» с иском на 232 млн рублей.
И. о. директора «Ульяновскоблстройзаказчика» Дмитрий Андреев рассказал «БИЗНЕС Online», что сумма исковых требований состоит исключительно из неустойки за нарушение сроков выполнения работ по контракту и не включает штрафы или иные санкции. Период взыскания — с 23 ноября 2023-го по 7 июля 2025-го. При этом за фактически выполненные работы компания деньги получила, вопросов по оплате принятых объемов между сторонами не имеется. Кстати, стоимость работ ТСНРУ составила 1 млрд рублей.
По контракту от 2022 года компания должна была возвести три новых корпуса в индустриальном парке до мая 2023-го, но дело затянулось — сроки несколько раз переносились. В итоге ТСНРУ достроило первый корпус (он уже введен в эксплуатацию) и приступило ко второму: были установлены металлоконструкции основного корпуса и кровли, окна, начаты работы по устройству системы отопления, кладке перегородок и оштукатуриванию стен. Но на этом все — госконтракт 29 января 2026 года расторгли по соглашению сторон.
В апреле этого года по результатам открытого конкурса подрядчиком, который продолжит работы по строительству на территории ПОЭЗ, стало ООО «СК „Молния“», сообщили нам в «Ульяновскоблстройзаказчике». Однако неустойку за нарушение сроков с прошлого исполнителя взыскивать надо, потому ведомство и обратилось в суд.
Егорушкин не отрицает, что сроки сдвигались, но основной причиной этого называет изменения проектной документации. По его словам, первоначально проект предусматривал строительство трех зданий, затем экономическая ситуация изменилась: необходимость в части площадей отпала, заказчик начал сокращать проект. Но исключение отдельных корпусов автоматически повлекло изменение связанных с ними инженерных решений.
«Пока разделение шло, мы не то что сдать объект, мы вообще хоть как-то двигаться, строить не могли», — объясняет Егорушкин. Речь ведь шла не только о самих зданиях. При изменении количества корпусов пришлось пересматривать нагрузки и инженерную инфраструктуру, в том числе электроснабжение, отопление, газ и другие системы.
В результате подрядчик, утверждает руководитель ТСНРУ, оказался в ситуации, когда продолжать строительство в соответствии с изменившимися требованиями было невозможно, а ответственность за первоначально установленный срок при этом сохранялась.
В ведомстве подтверждают, что в процессе строительства в проектно-сметную документацию вносились изменения (подписывались допсоглашения). Однако своей вины в нарушении сроков заказчик не усматривает, «поскольку сроки, определенные контрактом, позволяли исполнить скорректированный объем работ». Также областной строительный заказчик ссылается на то, что внесение изменений в контракты является «общепринятой практикой при реализации объектов подобной сложности и масштаба».
К тому, как сильно на подрядчиках сказываются постоянные корректировки проектов, мы вернемся позже.
В июне 2026 года ООО «Авангард» обратилось к Фемиде с требованием взыскать с ТСНРУ почти 220 млн рублей задолженности по договору субподряда от 20 марта 2023-го
Еще один спор — уже с субподрядчиком
Параллельно в Арбитражном суде Татарстана (АС РТ) у ТСНРУ возник спор с ООО «Авангард» — компанией, которая выступала субподрядчиком на том же ульяновском проекте. В июне 2026 года компания обратилась к Фемиде с требованием взыскать с ТСНРУ почти 220 млн рублей задолженности по договору субподряда от 20 марта 2023-го. Кроме того, в иске заявлены около 2 млн рублей неустойки за просрочку оплаты и 100 тыс. рублей штрафа. Но денежными требованиями спор не ограничивается. «Авангард» просит суд обязать ТСНРУ подписать акт о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 12 января 2026 года и справку КС-3 на сумму 600 млн рублей.
Директор татарстанской строительной компании «Авангард» Дмитрий Старостин ранее сообщал корреспонденту «БИЗНЕС Online», что спор, вероятно, может закончиться мировым соглашением. Однако позже стало ясно, что стороны друг другу руки не пожали.
2 сентября судья татарстанского арбитража Анна Вербенко назначила судебную экспертизу — специалистам предстоит определить объем и стоимость фактически выполненных «Авангардом» работ, а также установить, являются ли дополнительные работы, выполненные субподрядчиком, «необходимыми и имеющими потребительскую ценность».
ТСНРУ в свою очередь подало встречный иск к «Авангарду» — на 114 млн рублей излишне уплаченного аванса, но производство по делу также приостановлено — все ждут экспертизу.
Егорушкин в целом понимает проблему субподрядчика. Мол, после получения аванса, пока согласовывались изменения на объекте, он уже закупил материалы и оборудование (собственно, как и ТСНРУ), но после сокращения объемов часть закупленных материалов оказалась невостребованной. Однако сам руководитель ТСНРУ называет это пределом коммерческих рисков подрядчика — «субчик» должен быть готовым к такого рода угрозам. К тому же часть работ «Авангарда» нельзя считать выполненными надлежащим образом.
«Мы предъявили встречный иск по причине неотработки того аванса, который мы выделяли, — часть из того, что они выполнили, потребительской ценности не имеет», — говорит Егорушкин.
Таким образом, вокруг одного объекта сформировалась двойная система претензий. Государственный заказчик считает, что ТСНРУ нарушило сроки, и требует с него почти 232 млн рублей. Субподрядчик в свою очередь утверждает, что само ТСНРУ не рассчиталось за выполненные работы, и требует еще 220 млн рублей.
По словам Егорушкина, объект оказался в особенно сложных условиях: строился на территории действующего больничного комплекса. Когда начались работы по забивке свай, посыпались проблемы
Инфекционная больница: год ожидания нового решения
Еще один крупный ульяновский объект — детский инфекционный корпус на 100 коек. Здесь ТСНРУ оказалось в обратной ситуации — уже оно настаивало на изменении условий и увеличении стоимости контракта, которая изначально составляла 3 млрд рублей. Контракт заключили в апреле 2021 года. Срок выполнения работ (с учетом допсоглашения) продлили до 30 мая 2025-го. ТСНРУ же потребовало увеличить цену более чем на 800 млн рублей. Причина — изменения проектного решения, которые потребовались после начала строительства.
По словам Егорушкина, объект оказался в особенно сложных условиях: строился на территории действующего больничного комплекса. Когда начались работы по забивке свай, посыпались проблемы.
«Начинаем забивать сваи, натыкаемся на что-то — и все, в соседних зданиях отключается электричество, полностью останавливается оборудование. Вплоть до того, что чуть человек не погиб. Естественно, стройка была остановлена», — рассказал он.
В региональных СМИ тогда писали, что при установке свайного фундамента произошло нарушение целостности стен и потолочных покрытий соседнего здания, а также сбой в работе оборудования отделения хирургии.
Потребовалось другое конструктивное решение. Подготовка нового проекта заняла почти год, и он изменил конструктив здания. В частности, усилились отдельные конструкции, были внесены изменения в вентиляционные системы и другие инженерные решения.
Через суд компания добивалась того, чтобы сроки и финансирование по проекту были увеличены. Егорушкин объясняет судебный путь тем, что бюджетный заказчик не всегда может самостоятельно изменить стоимость соглашения: за решениями заказчика следят контролирующие органы. «Заказчик тоже зачастую не может просто взять и дать больше денег, потом придут и с него спросят. И соответственно, мы уходим в суд», — говорит он.
Но история объекта на этом не закончилась. В 2025 году из-за нарушения сроков объект был исключен из федерального проекта, а региональному минздраву пришлось выплатить штраф. Министерство затем предъявило ТСНРУ требование о возмещении этих убытков. Однако Фемида решила, что подрядчик в данной ситуации ответственности нести не должен.
Но в Ульяновске к тому моменту укоренилось представление: где ТСНРУ — там просрочки по контрактам, и в общем-то неважно, что для увеличения сроков основания были серьезные… Некоторые и вовсе стали писать, что за татарстанцами в регионе тянется длинный шлейф спорных историй.
ТСНРУ взялось за реставрацию мемориала Владимиру Ульянову-Ленину в Ульяновске
Раскол Советского Союза
Большой пласт работ ТСНРУ сосредоточен вокруг объектов советской истории и личности культового вождя СССР Владимира Ульянова-Ленина. Так, компания взялась за реставрацию мемориала в его честь в Ульяновске. Программа долгоиграющая — она стартовала с разработки проекта в 2021 году и продлится до полной реставрации в 2028-м.
Торжественное открытие Ленинского мемориала — памятника истории, культуры, архитектуры XX века — состоялось 16 апреля 1970 года в Ульяновске. Возведен он был в честь 100-летия со дня рождения Владимира Ленина.
Здание мемориала сооружено на месте бывшей Стрелецкой улицы, где в одном из домов родился сам Ульянов-Ленин. В составе Ленинского мемориала размещаются Музей Ленина, универсальный киноконцертный зал и учебные аудитории.
Музей расположен на трех этажах в южном крыле здания. Он был открыт еще 2 ноября 1941 года. Сегодня это единственный в мире музей, имеющий экспозицию, отражающую весь жизненный путь Ленина как политического деятеля, ученого, человека в контексте политической истории России конца XIX – первой четверти ХХ веков. В экспозиции представлено около 4 тыс. экспонатов.
Объект нуждался в реставрации, для нее был подготовлен проект. «До момента нашего подключения к этому объекту предполагался полный демонтаж ограждающих конструкций. То есть стены должны были быть убраны полностью, оставались только перекрытия. Объект фактически остался бы открыт всем ветрам и погодным условиям. При полном демонтаже ограждающих конструкций мы не смогли бы сохранить ни камень, ни мрамор, ни натуральный паркет, ни панно, ни смальту», — рассказал Егорушкин.
В ТСНРУ были озабочены гипотетическими последствиями реализации неверного проекта. «Поэтому мы вышли на руководство Ульяновской области со своим предложением и сказали: „Последствия принятия первоначального проекта могут быть катастрофичными, давайте не будем принимать таких решений“. Мы порекомендовали более щадящие варианты по консервации, и нам предложили участвовать в конкурсе. Мы его выиграли», — поделился спикер.
Реставрация была разбита на несколько этапов. Противоаварийные работы проводились в 2019–2020 годах. Это было связано прежде всего с инженерным обеспечением объекта. Сама реставрация идет с 2020–2021 годов по 2028-й — это предусмотрено планами федерального бюджета и министерства культуры Российской Федерации.
«Мы идем согласно плану освоения финансовых средств. Это достаточно долгий процесс. На первый взгляд на объекте нет каких-то сверхсложных решений вроде тяжелой лепнины, кроме панно и других элементов, но сами материалы очень сложные: мрамор, натуральный паркет, натуральный песчаник, смальта. Здание для своего времени было очень передовым. Сейчас инженерные решения, конечно, устарели, но они были уникальными и индивидуальными», — рассказал реставратор.
У объекта огромные системы воздухообмена и кондиционирования, исторические инженерные системы, которые встроены в проект. Причем схема здания и иные технические документы, чертежи не всегда соответствуют действительности. Журналы авторского надзора не сохранились, изменения, которые вносились в первоначальную проектную документацию, — тоже. Некоторые листы проекта не совпадают ни по объемно-планировочным решениям, ни по инженерным. Например, инженерная система вентиляции может поменяться кардинально: воздуховоды идут уже не справа налево, а слева направо, зеркально. «Есть очень много вопросов, которые изменялись непосредственно в процессе строительства. Это, естественно, влияет на сроки», — отмечает спикер.
Сам Юрий Анатольевич рассказывает об этом проекте с горящими глазами — речь ведь не о типовом строительстве, а о тонкой работе с уникальным памятником. «Это здание переменной этажности, от 6 до 8 этажей, с достаточно сложной инженерной структурой. Каждое помещение Ленинского мемориала изначально было сделано как музейная экспозиция, и у каждого есть своя экосистема, собственный температурный и влажностный режим. <… > Материалы очень сложные: мрамор, натуральный паркет, натуральный песчаник, смальта. Здание для своего времени было очень передовым», — рассказал Егорушкин.
По его словам, срок в 8 лет для такого объекта типичен: «Так реставрируются крупные здания — тот же Большой театр в Москве, казанский Театр юного зрителя. Мы прекрасно понимаем, что реставрация — это намного более сложный процесс, чем строительство. Поэтому по Ленинскому мемориалу можно сказать, что он идет в соответствии со своими планами», — считает собеседник.
Однако раскол музейного экспоната в планы явно не входил. В картотеке арбитражных дел «красуется» нетипичный для предпринимательских споров иск учреждения культуры «Ленинский мемориал», которое потребовало от ТСНРУ восстановить поврежденный музейный предмет — электрифицированную карту «Триумфальное шествие советской власти» («Рубиновая карта») — собственными силами и за свой счет за 6 месяцев с момента вступления в законную силу решения суда.
Карте, о которой идет речь, уже более половины века, она считается одним из «центральных и технически сложных экспонатов», который создавался специально к открытию мемориала в 1970 году, приуроченному к 100-летию со дня рождения Ленина. Площадь объемной карты составляет несколько десятков квадратных метров, она полностью выполнена из того же трехслойного рубинового стекла, которое использовалось для создания звезд на башнях Московского кремля. При включении на ней последовательно красным цветом загорались области распространения советской власти в России в период 1917–1918 годов.
Сам Юрий Анатольевич рассказывает об этом проекте с горящими глазами — речь ведь не о типовом строительстве, а о тонкой работе с уникальным памятником
Почему же тогда «недоглядели» и повредили такой уникальный экспонат? В 2019 году в связи с началом масштабной реставрации, за проведение которой ТСНРУ уже получило почти 2 млрд рублей, основная экспозиция мемориального центра была закрыта, а все передвижные архивные документы и мелкие экспонаты демонтированы и вывезены в фондохранилище. Кроме «Рубиновой карты». Ее укрыли фанерным коробом, поскольку из-за своих габаритов и сложности конструкции демонтажу и перемещению она не подлежала.
Как рассказывал ульяновской прессе директор Ленинского мемориала Виталий Кузин, после консервации экспоната помещение, в котором он находится, передали подрядчику — ТСНРУ. При очередном комиссионном вскрытии короба для оценки состояния карты выяснилось, что небольшая ее часть отсоединилась, упала и разбилась. Что именно случилось, никто конкретно не знает, но, раз в тот момент объект был «в руках» подрядчика, логично предполагать, что он и виновен. «На наш взгляд, повреждение карты могло произойти в том числе из-за работ, которые проводил подрядчик. Экспонат был закрыт, музей в помещении не работал», — приводит цитату Кузина ИА «Улпресса».
Егорушкин с этим не согласен. «На сегодня любые мероприятия по консервации объектов музейного показа — это все-таки часть работы и ответственности сотрудников и руководителей музейного звена. Считаю, что это недоработка музейных работников данного объекта. Консервационный саркофаг не был разрушен, но по „Рубиновой карте“ есть выпадение камней. Когда это произошло с 2019 года, в какой именно момент, никто сказать не может. Карта не вскрывалась, мониторинг не проводился, потому установить это сложно», — отмечает руководитель ТСНРУ.
Более того, музейный предмет не передавался реставраторам в соответствии с требованиями закона о музейном фонде РФ — подрядчику передали в работу только помещение, в котором Ленинский мемориал оставил на хранение музейный предмет, подчеркивают в компании.
А значит, в судебном разбирательстве, которое не успело еще толком начаться, ульяновскому арбитражу предстоит во многом разобраться, не исключено, что для этого придется обратиться к судебной экспертизе.
«Винновская роща» в Ульяновске — еще один уникальный объект в копилке проектов ТСНРУ
(Не)«Винновская роща»: проект выполнен, но не тот
Экологически чувствительный и громкий спор связан с особо охраняемой природной территорией «Винновская роща» в Ульяновске. Это еще один уникальный объект в копилке проектов ТСНРУ. Роща состоит из муниципальной зоны (парк отдыха) и региональной зоны (природный памятник). Место связано с именем писателя Ивана Гончарова, который бывал здесь в детстве, роща даже описана в его романе «Обрыв».
На протяжении десятков лет рощу загрязняли нефтепродукты, которые просачивались в родники из-под земли. Это наследие советского времени, когда на территории у железной дороги, предположительно, еще в 60-х годах сливали солярку. Она попала в водоносный горизонт и начала выходить наружу.
ТСНРУ (неожиданно) занималось на объекте не стройкой и не реставрацией, а ликвидацией накопленного вреда, т. е. очищало землю от загрязнения нефтью, проводило дренирование и очистку родников (в рамках федерального проекта «Оздоровление Волги»).
Работы были выполнены, но природоохранная прокуратура заявила, что требуемый проектом результат в полном объеме не достигнут, и предъявила к ТСНРУ иск на 253 млн рублей, а к разработчику проекта очистки ЗАО «Спецгеоэкология» — на 4 млн рублей.
Досталось и заказчику — «Ульяновскоблстройзаказчику», который принял работу у ТСНРУ, после проверки прокуратуры в отношении его должностных лиц были возбуждены уголовные дела по ч. 1.1 ст. 293 («Халатность») и ч. 1 ст. 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий»), сообщили «БИЗНЕС Online» в ульяновской межрайонной природоохранной прокуратуре.
Егорушкин обращает внимание на то, что проект ликвидации накопленного вреда подготовлен сторонней организацией, а работы были выполнены строго по этому проекту. Однако прокуратуру фактическое состояние окружающей среды не устроило. Организация Егорушкина иск не признает, судебный процесс длится с декабря 2025 года.
«Цена зафиксирована в прошлом, а рынок живет сегодня»
Сам Егорушкин не видит никакой «мистики» вокруг того, что все споры сосредоточены в одном регионе. Он утверждает, что конфликты с разными контрагентами были всегда, да и в целом нагрузка на судебную систему выросла в разы — все судятся, в т. ч. и ТСНРУ. Хотя собеседник и не отрицает: «Ульяновский заказчик недоволен нами (компанией — прим. ред.), а мы (компания — прим. ред.) недовольны заказчиком».
Что касается причин конфликтов между ТСНРУ и субподрядчиками (как в случае в «Авангардом»), то они обычно связаны с изменением стоимости материалов и оборудования уже после заключения государственных контрактов. Крупные объекты компании рассчитаны минимум на 3–5 лет, при этом проектная документация по многим из них была разработана еще до 2022 года.
«При публикации торгов цена на строительные материалы является фиксированной, но в ходе реализации проектов в связи с изменением состояния рынка цены имеют тенденцию к росту вплоть до 80 процентов от первоначальной», — говорит Егорушкин.
Генподрядчик фактически оказывается в положении «между»: заказчик ожидает выполнения работ в рамках утвержденной цены и срока, но субподрядчики рассчитывают на оплату за фактически выполненные работы. При этом генподрядчик не всегда может остановить работы, дожидаясь решения заказчика. Приостановка означает срыв графика, начисление неустоек и новые претензии. Поэтому компании нередко берут коммерческие риски на себя, продолжая работу в условиях неопределенности.
«Если всякий раз при возникновении обстоятельств, препятствующих выполнению работ, мы будем заявлять о приостановке, как того требует закон, достроить объект и завершить контракт будет просто невозможно», — поясняет Егорушкин.
В практике ТСНРУ были случаи, когда работы полностью останавливались на 2–3 года — до корректировки проекта, получения согласований и прохождения экспертиз
Подрядчик между проектом и реальностью
Второй причиной споров глава ТСНРУ называет недостатки проектной документации и необходимость постоянно корректировать ее в ходе строительства или реставрации. Особенно остро проблема стоит на крупных объектах, где проект готовился за несколько лет до начала работ.
Одна из распространенных практик — использование типовых проектов. Например, школу или больницу строят в одном регионе, а затем аналогичное проектное решение пытаются применить в другом. Звучит хорошо, но на деле такой проект может не учитывать рельеф местности, состояние грунтов, климатические особенности и другие характеристики конкретной площадки.
Кроме того, между разработкой проекта и началом строительства иногда проходит несколько лет. За это время меняются законодательство, нормативные требования, ГОСТы и СНиПы. Документация, которая на момент подготовки соответствовала требованиям, к началу работ уже может нуждаться в корректировке. «При этом заказчики, не имея средств на корректировку проекта, возлагают данное бремя на подрядчика», — сетует Егорушкин.
В такой ситуации подрядчик оказывается в сложном положении. С одной стороны, он обязан выполнить контракт в установленный срок и в предусмотренном объеме, с другой — работать по разделам документации, которые требуют изменений, невозможно или рискованно. За отклонение от проекта подрядчик может столкнуться с претензиями надзорных органов, а за нарушение сроков — с пенями, штрафами, неустойками и риском включения в реестр недобросовестных поставщиков.
По словам Егорушкина, проектировщики при этом не всегда готовы сопровождать собственную документацию: «Они даже отказываются от ведения авторского надзора за производством работ по своим проектам».
Бо́льшая часть времени подрядчика уходит не на стройку, а на переписку, согласования и попытки добиться от заказчика необходимых решений. «Приходится отбиваться от многочисленных требований, вести переписку, вместо того чтобы все усилия направить непосредственно на производство работ», — говорится в комментарии.
Особенно сложной Егорушкин называет ситуацию с объектами культурного наследия, ведь каждый памятник уникален. В реставрации невозможно полностью оценить состояние здания только по результатам предварительных исследований. Существующая отделка, перекрытия, мебель и другие элементы часто закрывают доступ к конструкциям.
«После вскрытия полов, перекрытий, стен на памятниках культуры часто обнаруживается необходимость в производстве дополнительных исследований, а следовательно, в корректировке проекта и в дальнейшем в корректировке сметной документации», — объясняет руководитель ТСНРУ.
Ускорить такие работы механически нельзя. Например, отделку помещений нельзя выполнять до восстановления конструкций здания, поэтому возникает конфликт между технологией и контрактными сроками.
В практике ТСНРУ были случаи, когда работы полностью останавливались на 2–3 года — до корректировки проекта, получения согласований и прохождения экспертиз. Однако для региональных заказчиков такая пауза зачастую невозможна: бюджетные средства уже доведены, их необходимо освоить в установленные сроки. Именно с подобной проблемой собеседник связывает большинство конфликтов, возникших у ТСНРУ.
Банковская гарантия как расход подрядчика
Еще одна проблема отрасли — обязанность подрядчика предоставить банковскую гарантию при работе по госконтракту. Ее размер может составлять от 0,5 до 30% цены контракта. Для заказчика это дополнительная защита, однако для подрядчика гарантия становится отдельным расходом.
«Комиссия [за выдачу банковской гарантии] выплачивается банку непосредственно подрядчиком, эти затраты не компенсируются ему в дальнейшем, то есть являются безвозвратными потерями при исполнении контракта», — отмечают в компании.
Кроме того, банки нередко требуют дополнительное обеспечение — деньги на счете, имущество или поручительство. А если заказчик предъявляет требование по гарантии, банк ориентируется прежде всего на соответствие этого требования условиям гарантии, а не на то, кто прав в споре по основному контракту. После выплаты банк получает право взыскать сумму с подрядчика в порядке регресса. Причем такая конструкция может сработать еще до того, как стороны разберутся в самом конфликте.
«Большое количество судебных разбирательств подтверждает тот факт, что предприятие есть, действует»
Тем не менее руководитель организации не жалуется — он объективно объясняет причины сложившейся ситуации. «Если на что и жаловаться, то, наверное, на подготовку кадров. Программы переобучения, обучения и переподготовки есть, но они пока развиты слабо», — говорит Егорушкин.
Ситуация действительно сложная, она не раз обсуждалась публично. «У нас пока нет явного перехода от желания получить высшее образование к желанию работать непосредственно на производстве», — сетует руководитель. Особенно сложно с профессиональными каменщиками, металлистами и другими рабочими специальностями. Площадок для переобучения мало.
«У нас большая география, поэтому мы можем иногда перебрасывать специалистов с одного объекта на другой. Например, каменщиков, которые действительно умеют работать руками, понимают, как нужно делать, а как нельзя, мы привозили из Дагестана», — рассказал собеседник.
Подводя итог, Егорушкин выдвигает позитивную мысль: большое количество судебных разбирательств не является показателем финансовых сложностей организации, а подтверждает тот факт, что предприятие есть, действует.
Комментарии 12
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.