Алмаз Хайруллин, ЭПБ «ГРАНД»: «Долги компании могут стать долгами собственника бизнеса»

Руководитель экспертно-правового бюро «ГРАНД» Алмаз Хайруллин: «Наша основная специализация последних лет — антикризисное сопровождение, защита активов бизнеса, активов собственника и его семьи» Фото: Андрей Титов

«Часто перед бизнесменом начинает маячить потеря всего личного имущества, то есть разорение семьи»

— Алмаз Вазихович, расскажите о себе и о вашей команде.

— Я работаю в юридической сфере уже более 15 лет и создал свою команду. Основные наши направления — судебная работа, корпоративные споры, банкротство и антикризисное управление. Среди клиентов много транспортных, лизинговых и подрядных компаний, есть IT-компании. Также занимаемся налоговым консультированием.

В нашей команде не только юристы, но и экономисты: они комплексно анализируют финансовое состояние компании и оценивают, насколько устойчивым будет бизнес в ближайшей и долгосрочной перспективе. Наша основная специализация последних лет — антикризисное сопровождение, защита активов бизнеса, активов собственника и его семьи.

— Вы много внимания уделяете проблеме привлечения к субсидиарной ответственности. Почему эта тема стала актуальной для бизнеса?

— В первую очередь это требование рынка. Мы видим, что многие добросовестные предприниматели оказываются в сложной ситуации из-за драматического изменения внешних обстоятельств. Довольно часто перед бизнесменом начинает маячить не только перспектива банкротства его бизнеса, но и потеря всего личного имущества, то есть разорение семьи.

Например, компания заключила контракт исходя из одной экономической ситуации, а через месяц цены изменились. И руководство понимает, что исполнение обязательств уже приведет к убытку. Если такой контракт длится несколько месяцев, кассовый разрыв может накапливаться, и в итоге организация оказывается в ситуации, когда рассчитаться с кредиторами уже невозможно.

И здесь возникает вопрос: это была недобросовестность собственника или обычный предпринимательский риск? От ответа на него в дальнейшем может зависеть очень многое.

— Раньше предприниматели исходили из того, что долги компании — это долги только компании. Насколько эта логика изменилась за последние годы?

— За последние десять лет сама парадигма изменилась кардинально. Если раньше собственник и директор воспринимались как отдельные от юридического лица субъекты, то сегодня суды значительно глубже исследуют, кто фактически контролировал бизнес и принимал решения.

«Сегодня суды значительно глубже исследуют, кто фактически контролировал бизнес и принимал решения» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Вопросы могут возникнуть и к финансовому директору, и к бухгалтеру, и к другому человеку»

— Кто сегодня может оказаться под риском привлечения к «субсидиарке»?

— В зоне риска находится любое лицо, которое фактически влияло на деятельность компании и получало от этого выгоду. Базово — директор и собственник, но иногда вопросы могут возникнуть и к финансовому директору, и к бухгалтеру, и к другому человеку, который формально не управлял компанией, но согласовывал сделки либо получал от них выгоду.

Очень важно понимать: суд смотрит не только на должность человека. Он анализирует фактическое влияние на бизнес. Среди маркеров аффилированности могут быть займы компании, поставки с отсрочкой платежа, корпоративные связи, общие адреса, характер деятельности, состав работников, условия сделок.

— А участник общества, который не занимается оперативным управлением, рискует наткнуться на «субсидиарку»? Например, инвестор, который владеет долей только в компании?

— Такой участник действительно может защититься, если докажет, что не участвовал в управлении, не совершал действий во вред компании и не выстраивал вместе с директором схемы по выводу активов.

У меня недавно был такой кейс. У клиента было 50% в компании. Второй участник одновременно был директором. Через некоторое время мой клиент понял, что доверять партнеру не стоит, и вышел из бизнеса. Но за период его участия партнер успел совершить большое количество сделок, вывести имущество, набрать обязательств. В отношении компании началась налоговая проверка.

Через два года моему клиенту предъявили требование по субсидиарной ответственности на 20 миллионов рублей, поскольку у него была сделка, связанная с взаиморасчетами с компанией. Мы восстановили всю картину: показали, что он не управлял компанией, не принимал соответствующих решений, а спорные действия были связаны с исполнением конкретных обязательств. Важно было также показать, что все эти действия произошли до момента объективной несостоятельности компании. В итоге нам удалось защитить его от ответственности за действия бывшего партнера.

— Получается, даже если сделка внешне выглядит подозрительно, это еще не означает, что человека обязательно привлекут к «субсидиарке»?

— Да, в таких спорах нельзя смотреть на одну сделку в отрыве от остальных обстоятельств. Нужно понимать ее экономический смысл, когда она совершалась, какие обязательства существовали у компании в этот момент, что происходило с денежными потоками.

Например, у нас был кейс с автомобилем Maybach. Компания приобрела его примерно за 8 миллионов рублей, а через некоторое время продала за 2 миллиона. Если просто посмотреть на цифры, у кредитора возникает очевидный вопрос: почему авто премиальной марки было реализовано так дешево?

Но сама по себе разница в цене еще не доказывает вывод активов. Нужно показать, почему автомобиль на тот момент стоил 2 миллиона рублей. Для этого анализируется рынок, техническое состояние, документы, обстоятельства сделки.

То же самое относится к недвижимости или земельным участкам. На бумаге цена может казаться заниженной, но, если у объекта есть обременения, ограничения в использовании или другие обстоятельства, влияющие на стоимость, их нужно фиксировать именно в момент совершения сделки.

«Сам по себе предпринимательский риск не является основанием для субсидиарной ответственности. Но это нужно доказать» Фото: «БИЗНЕС Online»

«В судебной практике уже есть случаи, когда план по выходу из кризиса помогал собственнику»

— А какие ошибки совершают собственники при попытке спасти свое имущество?

— Одна из самых распространенных ошибок — попытка безвозмездно или по формальной схеме вывести активы на родственников или подконтрольные компании.

— А если проблема действительно возникла из-за внешних обстоятельств? Например, резко выросли цены, предприниматель оказался не способен выполнить контракт и компания пошла в убыток.

— Сам по себе предпринимательский риск не является основанием для субсидиарной ответственности. Но это нужно доказать. У нас сейчас есть подобный спор, связанный с топливным кризисом. Компания получила аванс за поставку топлива исходя из одной цены — условно, 100 рублей. Пока она закупала топливо для исполнения контракта, цена выросла до 120 рублей.

Предприниматель объективно не мог предвидеть конкретный скачок цен. Но дальше возникает сложная ситуация. Он продолжает работать, исполняет обязательства, берет новые контракты, хотя экономика уже не сходится.

Здесь нельзя просто сказать: «Это кризис, я ни при чем». Нужно показать всю экономическую картину: сколько товара было куплено, по какой цене, когда, кому продано, какие обязательства возникли, какие действия предприниматель совершил после того, как понял, что ситуация ухудшается.

— Что делать предпринимателю, если он видит, что бизнес начинает входить в кризис?

— Если кризис надвигается, советую либо инициировать процедуру банкротства, когда неплатежеспособность очевидна, либо разработать стратегию по выходу фирмы из кризиса. Такая стратегия должна носить продуманный и четко структурированный характер.

В судебной практике уже есть случаи, когда наличие такого плана помогало собственнику. Логика достаточно простая: если предприниматель понимал, что компания находится в сложном положении (кризис объективен и непреодолим), но предпринял разумные действия для ее спасения, это совершенно другая ситуация, чем когда он просто продолжал брать деньги, выводил активы и ничего не предпринимал.

— А если собственник не предпринял никаких действий в период кризиса и получил заявление о привлечении к субсидиарной ответственности?

— Тогда работа становится значительно сложнее, но это еще не означает автоматического проигрыша. Сам факт банкротства компании не означает, что директор или собственник автоматически должны отвечать по всем ее долгам.

«Среди клиентов много транспортных, лизинговых и подрядных компаний, есть IT-компании. Также занимаемся налоговым консультированием» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Пока петух не клюнет… Это очень точно описывает поведение многих предпринимателей»

— А если директор был номинальным? Многие соглашаются оформить компанию на себя, а потом внезапно выясняется, что за действия реального владельца отвечать придется им.

— Номинальный характер участия сам по себе не освобождает от ответственности. Но у такого директора есть возможность снизить риски, если он раскроет информацию о том, кто фактически контролировал компанию, куда направлялись деньги и какое имущество передавалось. Возможно, он не избежит ответственности, но может ее значительно снизить.

— А правда, что субсидиарная ответственность может затронуть не только самого предпринимателя, но и его семью?

— Да, и это одна из причин, почему к этому вопросу нельзя относиться формально. Если человека привлекли к субсидиарной ответственности, взыскание затронет его личное имущество. Вопросы возникают и в отношении совместно нажитого имущества супругов.

— Получается, главный принцип — заниматься защитой до того, как возникло дело о банкротстве?

— Однозначно. У нас есть хороший фразеологизм: пока петух не клюнет… К сожалению, это очень точно описывает поведение многих предпринимателей. Если уже появились сигналы — кассовые разрывы, просрочки, проблемы с подрядчиками, неисполнение контрактов, снижение маржинальности, — нужно остановиться и посмотреть на ситуацию в целом.

— А можно ли полностью исключить риск субсидиарной ответственности?

— Гарантировать такое невозможно. Но можно существенно снизить риски. Главное — не совершать действия, которые очевидно вредят компании и кредиторам, не выводить активы при наличии признаков неплатежеспособности, не оставлять без внимания дебиторскую задолженность, сохранять документы и заранее анализировать крупные сделки.

«У нас есть хороший фразеологизм: пока петух не клюнет… К сожалению, это очень точно описывает поведение многих предпринимателей» Фото: Андрей Титов

— Какой главный совет вы бы дали предпринимателям?

— Не ждать момента, когда менять что-либо будет уже поздно. Суды оценивают не намерения, а действия и их хронологию.

Но здесь есть и хорошая новость: до тех пор пока вы действуете первым, инициатива остается у вас. Своевременный экономический анализ, верная юридическая оценка сделок и продуманный план превращают надвигающийся кризис в управляемую задачу — с реструктуризацией, переговорами с кредиторами или процедурой, которая идет по вашему сценарию, а не по сценарию оппонентов. Настоящий предприниматель отличается не отсутствием проблем, а готовностью смотреть на них прямо. Именно эта готовность чаще всего сохраняет и компанию, и личный капитал. Для этого мы рекомендуем работать на опережение.