И снова $100 за баррель: возобновление ударов Ирана и США спасут бюджет России?

Рост цены нефти происходил постепенно. 1 сентября Brent превысила $94 за баррель после обмена ударами между США и Ираном Фото: magnific.com

Нефть снова дорожает

Сегодня стоимость нефти марки Brent превысила $100 за баррель впервые с 24 июля. Утром ноябрьские фьючерсы торговались по $100,06 за баррель — на 2,19% выше уровня закрытия предыдущей сессии, свидетельствуют данные лондонской биржи ICE Futures Europe. За день цена продолжила рост и к вечеру поднялась до $101 за баррель. Одновременно дорожает американская нефть WTI, российская Urals на доступных площадках торговалась утром по $89,5–89,7 за баррель и к вечеру подорожала до $93.

Такому развитию событий предшествовало обострение ситуации на Ближнем Востоке:

• США продолжают политику ограниченных ударов по южным районам Ирана и его нефтяным танкерам.
• Центральное командование вооруженных сил Соединенных Штатов проинформировало, что 8 сентября уничтожило пять иранских танкеров.
• Силы корпуса стражей исламской революции с 6 по 8 сентября обстреляли баллистическими ракетами военный корабль ВМС США. В центральном командовании заявили, что корабль избежал атак и продолжил патрулирование в водах региона.
• В ночь на 9 сентября Иран предпринял массированную атаку ракетами и дронами на позиции США. КСИР сообщил, что выпустил почти 20 баллистических ракет по базам в Иордании, а также отбомбился по 10 военным и коммерческим судам в районе Ормузского пролива. Сообщается, что целью были два американских эсминца и 8 нефтеналивных танкеров.

«Иран продолжает пытаться наносить удары по кораблям ВМС США. И каждый раз, когда он это делает или пытается сделать, он будет терять танкеры», — заявил вечером 8 сентября госсекретарь США Марко Рубио, общаясь с журналистами.

Рост цены нефти происходил постепенно. 1 сентября Brent превысила $94 за баррель после обмена ударами между США и Ираном. Тогда повышение за день составило 6%. Тогда США нанесли удар по острову Ларак в Ормузском проливе — одном из ключевых мировых маршрутов поставок нефти.

Поставки нефти с Ближнего Востока уже сократились: по данным международного ценового агентства Argus, страны региона экспортируют 11 млн баррелей в сутки против 18 млн до начала конфликта с Ираном.

«Чем меньше ближневосточной нефти попадает на мировой рынок, тем больше конкуренция за конкретно российскую нефть между азиатскими потребителями — Индией и Китаем прежде всего» Фото: «БИЗНЕС Online»

Эффект для России

Бюджет РФ на 2026 год сверстали с ценой нефти $59 за баррель. Начало США войны на Ближнем Востоке 28 февраля позволило России увеличить нефтегазовые доходы — за апрель они выросли относительно мартовских на 239 млрд рублей. Цена Urals тогда выросла до $77 за баррель, а в апреле уже до $95. Минфин подтвердил, что поступление нефтегазовых доходов в январе – августе сложилось выше их базового размера.

«Для нас это (повышение цен — прим. ред.) очень хорошо, мы зависим от цены на нефть больше, чем другие компании, — говорит экономист, член наблюдательного совета гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров Александр Разуваев в разговоре с „БИЗНЕС Online“. — Видим хороший результат, дивиденды. Но я вообще считаю, что мы должны ориентироваться на стоимость Brent в „сотку“ минимум до конца года. Я много где катался по России 20 лет назад: Новый Уренгой, Тюмень, Нижневартовск, Сургут. И, как говорят дремучие нефтяники, главное, чтобы Brent стоял».

Дорогая нефть решает все бюджетные проблемы в России, отмечает аналитик компании «Золотой монетный дом», эксперт по финансовым рынкам Дмитрий Голубовский. «Да, возможна высокая волатильность, могут быть провалы там на укреплении доллара, например. Ставку Америка сейчас поднимет, будет какой-то откат. Но в общем и целом, наверное, цены на нефть останутся на повышенном уровне. Может быть экстремально высокая волатильность, допустим, 150 долларов, а потом 80. И такое тоже может быть, если произойдет какая-то ситуация неприятная на фондовых рынках, как в 2008 году», — говорит Голубовский.

«Жду, что эта благоприятная для России ситуация продолжится, — говорит эксперт. — Если Центральный банк у нас будет вести себя адекватно и не допустит опять укрепления рубля, у нас не возникнет никаких бюджетных проблем. Инфляция останется, правда, на повышенном уровне. Про 4 процента — это все сказки. Так не может быть в стране, которая 7—8 процентов ВВП тратит на войну. То есть сделали снаряд, выстрелили, его нет, а деньги остались. Вот это и есть 7—8 процентов инфляции, которая у нас есть в стране. Они не монетарный характер имеют. Но при такой инфляции у нас не будет бюджетного дефицита».

«Чем дороже газ в Европе, тем выше наши доходы от экспортной пошлины при вывозе трубопроводного газа, поскольку экспортная пошлина высчитывается как 30 процентов от рыночной цены» Фото: «БИЗНЕС Online»

России выгодна ситуация в плане роста дефицита на мировом рынке, соглашается эксперт фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

«Чем меньше ближневосточной нефти попадает на мировой рынок, тем больше конкуренция за конкретно российскую нефть между азиатскими потребителями — Индией и Китаем прежде всего, — продолжает собеседник нашего издания. — Видим, что опять возникают премии в портах Индии. Когда Ормузский пролив еще был открыт в начале года, российской нефтью торговали в портах Индии с дисконтом порядка 10 долларов на каждый баррель. А теперь [нефть] продается с премией примерно в 2–4 доллара на каждый баррель. Плюс, сохранение закрытого Ормузского пролива не позволяет Катару возобновить производство СПГ, что приводит к подорожанию еще и газа на европейском рынке. Чем дороже газ в Европе, тем выше наши доходы от экспортной пошлины при вывозе трубопроводного газа, поскольку экспортная пошлина высчитывается как 30 процентов от рыночной цены».

Буквально за последний месяц сырье подорожало на четверть, фиксируют в аналитическом центре Промсвязьбанка (ПСБ). Там обращают внимание на высокую напряженность с логистикой Фото: «БИЗНЕС Online»

Дойдем и до $120 за баррель? Реакция рынка

Российский рынок акций, который никак не может выйти из длительного периода болтания на дне, пока что сдержанно реагирует на всплеск мировых цен на нефть. Индекс Мосбиржи на открытии основной торговой сессии был в незначительном минусе, но акции российских компаний поддерживали как раз нефть и все еще слабый рубль. Тем не менее ценные бумаги нефтяных компаний завершают день в красной зоне. Рынки США и Азии падают, европейские снизились до многомесячных минимумов.

Буквально за последний месяц сырье подорожало на четверть, фиксируют в аналитическом центре Промсвязьбанка (ПСБ). Там обращают внимание на высокую напряженность с логистикой. Совокупный экспорт сырой нефти из стран Персидского залива примерно на 40% ниже, чем до кризиса. От дальнейшего роста котировок удерживают коммерческие запасы, которые на комфортном уровне благодаря увеличению добычи в США, Гайане и Бразилии. В то же время государственные стратегические резервы США в результате масштабных интервенций на минимуме с 1982 года.

До конца осени геополитическая премия сохранится и стоимость нефти будет держаться в коридоре $95–105 за баррель, прогнозируют в банке, но не исключают скачков выше $120 в случае расширения географии конфликта и повреждения инфраструктуры. На уровень в $80–85 за баррель рынок, по прогнозу, выйдет к весне 2027 года, даже если к тому моменту не будет долгосрочного политического урегулирования. Рынок к тому времени частично адаптируется к новым условиям, спрос вынужденно снизится.

Для рынка сейчас особенно важны риски вокруг Ормузского пролива, а новые перебои с поставками могут подтолкнуть нефть еще выше, допускают в Сбере.

В инвестбанке Goldman Sachs полагают, что перебои с поставками нефти, вызванные геополитической напряженностью, сохранятся до 2027-го. Базовый прогноз предусматривает, что на конец года Brent будет стоить $85 за баррель, однако при ухудшении ситуации и усилении атак на суда возможен рост до $120.

За неделю до возобновления боевых действий 30 августа через Ормузский пролив проходило 8–9 млн баррелей в сутки, а недавно объемы упали ниже 2 млн баррелей, оценили в аналитическом агентстве Rystad Energy. Основной риск в том, что недавние нападения на нефтяные танкеры приведут к сокращению перевозок с судна на судно в Оманском заливе, ведь до сих пор они играли ключевую роль в поставках нефти на мировые рынки и сдерживании цен, указали в Capital Economics.

«В конфликте заинтересованы любые «быки», кому нужна дорогая нефть»

Александр Разуваев — экономист, член наблюдательного совета гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров:

— В 2007–2013 годах цена в 100 долларов за баррель считалась нормальной, так что я считаю это нормализацией цены. Надеюсь, что она будет еще выше — и навсегда. Не знаю, что произойдет с Ормузом. Некоторые издания и телеграм-каналы (правда, политически ангажированные) уже пишут, что Трамп сейчас «ядерку» применит. Если «ядерка», то там уже не до транспорта… Посмотрим, что будет. Ясно, что персы, в отличие от сербов, ливийцев и так далее, идут до конца.

В конфликте заинтересованы любые «быки», кому нужна дорогая нефть. В том числе и Россия. Я не думаю, что мы как-то участвуем, но это очень хорошо для нас. Более того, если брать Арктику, то многие месторождения выходят в плюс по рентабельности, только если Brent выше 100 долларов. По крайней мере так было 10 лет назад, вряд ли что-то изменилось. «Роснефти» и «Газпромнефти» есть куда бурить.

Игорь Юшков — эксперт фонда национальной энергетической безопасности:

— Как долго может продержаться высокая цена в этот раз? Все будет зависеть от дальнейшей ситуации на Ближнем Востоке, от перекрытия Ормузского пролива. Потому что сейчас как раз-таки цена и возрастает на фоне эскалации. Конфликт на Ближнем Востоке стал элементом американской энергетической стратегии. Они стараются перевести под свой контроль и артерии транспортировки нефти и газа, и непосредственно саму добычу.

С одной стороны, они взяли под контроль Венесуэлу, снимают с них санкции, призывают делать инвестиции в Венесуэлу, а с другой — создают проблемы на Ближнем Востоке. По сути, они призывают поменять Ближний Восток на Венесуэлу в качестве ресурсной базы, потому что Ближний Восток им сложнее контролировать. К тому же ближневосточная нефть все больше и больше уходила в Китай, то есть становилась ресурсной базой глобального конкурента Соединенных Штатов — Китая.

Администрация Трампа использует конфликт с Ираном как некий инструмент, вентиль. Когда им нужно, чтобы цены выросли, они активизируют конфликт, когда нужно немного успокоить цены, заявляют о переговорах. И таким образом действительно регулируют цены на мировом рынке.

«100 долларов за баррель — это надолго, на несколько лет»

Дмитрий Голубовский — аналитик компании «Золотой монетный дом», эксперт по финансовым рынкам:

— Сколько продержится цена 100 долларов? Ну это гадание на кофейной гуще. 6 недель тому назад она была 87, 8 недель тому назад — 100. 9–10 недель назад она была 70. Поэтому я не хочу предсказывать здесь ничего при таких бросках цены, но это все зависит сугубо от военно-политической ситуации на Ближнем Востоке.

Наблюдая тренд отношения Ирана и Соединенных Штатов, могу отметить, что эскалация в среднем нарастает. То есть вот эти то все переговоры, то нарушение перемирия, то установки перемирия и так далее имеют характер движения: шаг вперед — два шага назад, если впереди считать какое-то мирное урегулирование. То есть в общем и целом регион движется к полномасштабной войне. Если принять эту гипотезу как основную, цены на нефть находятся в тренде роста, хотя еще весенние максимумы не перебиты, потому что тогда выскакивало даже за 120 долларов и было почти 130 за баррель, когда только-только все это началось. Потом был глубокий откат до 70. Сейчас у нас опять каким-то очень сложным паттерном, который я не берусь интерпретировать, все-таки цена на нефть растет.

Что я вижу, глядя на эти хаотичные метания? Давайте грубо: максимум где-то находится в районе 130 долларов, минимум — в районе 70. Будем считать, что это диапазон. Средняя линия этого диапазона — 100 долларов. Я предполагаю, что такая ситуация будет оставаться дальше, причем с тенденцией к росту цены. И так будет продолжаться до тех пор, пока ситуация вокруг Ирана чем-то не закончится.

Учитывая опыт Ирака (он был, вообще-то говоря, побежден и оккупирован), я напомню, что именно с иракской войны начался прошлый большой рост цен на нефть в начале нулевых. И победа Америки не привела к тому, что цена пошла вниз. Потому что деньги, потраченные на войну, отбивать надо было. Сейчас Венесуэлу американцы захватили и навязали им какое-то соглашение. Я сразу предупреждал: «Американцы придут в Венесуэлу, и будет как в Ираке». Не для того захватили Венесуэлу, чтобы нефть продавать дешево, а с той целью, чтобы продавать ее дорого. Иначе какой смысл в этой операции? Вы же делаете что-то, чтобы что-то заработать. Америка ничего не делает, на чем она не могла бы заработать.

Я склонен считать, что все, кто на конец года видят цены на нефть в районе 80 долларов, ожидая, что будет установлен какой-то мир между Америкой и Ираном, заблуждаются. Мир, возможно, и установится, но режим контроля региона будет таким, что цены на нефть останутся высокими, чтобы обеспечить возвращение издержек тем, кто в этой войне потратился, — или американцам, или иранцам. Даже если это закончится каким-то статус-кво, все равно это значит, что обе стороны будут высокие цены на нефть. Поэтому 100 долларов за баррель — это надолго, на несколько лет.