«Казань в железном кольце»: как Ленин торопил Троцкого с захватом города

«Идут года. На водоемах мутных

Летящих лет черту не подведу.

Все меньше нас, отважных и беспутных,

Рожденных в восемнадцатом году <…>.

Хвала тебе, год-витязь, год-наездник

С тесьмой рубца, упавшей по виску.

Ты выжег в нас столетние болезни:

Покорность, нерешительность, тоску».

Арсений Несмелов, «Восемнадцатому году» (1928)

Искандер Измайлов: «Наша задача — не развернуть дискуссию о сущности движения общественного сознания в прошлом веке, а подчеркнуть, что оно питалось многими явлениями и причинами» Фото: «БИЗНЕС Online»

Казань: заря нового мира

Память о прошлом является реальностью. Но она отнюдь не всегда отражает историческую правду или то, что мы считаем объективной реальностью. Кажущаяся парадоксальность этой фразы объясняется тем, что наряду с постоянно развивающейся наукой, которая глубже и всесторонне понимает прошлое, есть еще аспект формирования представлений об истории. Они формируются книгами, учебниками, а в XX веке еще и средствами массовой информации. Можно придумать много наименований для прошлого века и века «массового общества» в стиле трудов европейского философа Хосе Ортеги-и-Гассета и его «Восстания масс» (1929). Наша задача — не развернуть дискуссию о сущности движения общественного сознания в прошлом веке, а подчеркнуть, что оно питалось многими явлениями и причинами.

Одна из них, несомненно, массовая индоктринация общества. Особенно пострадали от него советские люди, которым государство десятилетиями внедряло ложные идеи, делая их постулатами, запретными для критики и размышлений. В самой значительной мере это касалось науки. Широко известно, насколько отстал Советский Союз, занимаясь настоящим гонением на передовые научные направления — генетику, кибернетику, биологию и т. д. Если эти естественно-научные дисциплины подвергались индоктринации, то что тогда говорить о гуманитарных науках, которые робко пробивались из-под глыб идеологии? А вся история была просто раздавлена кратким курсом истории КПСС.

Как это связано с историей татарского народа и Татарстана? Многочисленными и многозвенными связями. Настолько мощными и глубинными, что прорвать эту плиту не удается до сих пор. В этом смысле я очень люблю слушать рассказы непрофессиональных историков, экскурсоводов, которые в значительной массе знают, как все было «на самом деле». Вот они часто излагают некую «срединную» линию, какая превалирует в массовом сознании.

Вот, к примеру, тема обороны Казани и ее освобождения от белогвардейцев 11 сентября 1918 года. Во-первых, непонятно, как началась некая Гражданская война, кто был ее инициатором. Во-вторых, откуда здесь, в Среднем Поволжье, появилась какая-то Белая гвардия, кто ее возглавлял и кто направлял ее войска? Без ответов на эти вопросы вообще непонятны события 1918 года, роль и место в них Казани. Для этого важен фон событий. Понятно, что события того года настолько многообразны и судьбоносны, что их хватило бы на иной десяток лет.

В том году сложилась целая воронка событий, в которую оказались вовлечены усилия миллионов человек. Поэтому даже краткий рассказ о них мог бы вылиться в книгу на сотни страниц. Но подробно разбирать все мы не будем — остановимся лишь на кратком обзоре наиболее важных событий.

«Советы, где власть взяли большевики, узурпировали власть в губерниях, сельская голытьба через комбеды начала террор против крепких и работящих мужиков, была развернута борьба против церкви» Фото: CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.org

Что предвидел Ленин

Главное событие 1918 года, сыгравшее роль спускового механизма для многих процессов, — это капитуляция России и заключение Брестского мира 3 марта. Тема отдельная, но для нас важно понять, что она оказалась чрезвычайно болезненной для всего российского общества. Мира в той или иной степени хотели все, но не на таких условиях. В самой партии большевиков произошел раскол, который едва не привел ее к распаду. Только огромные усилия Владимира Ленина, весь его авторитет и даже шантаж привели к успеху. Не будем рассуждать о немецком финансировании большевиков и о том, насколько оно помогло им прийти к власти. Ленин, несомненно, не просто отрабатывал эти деньги, а стремился сохранить успех. Ибо взять власть в России того времени было возможно, но удержать ее было намного сложнее.

Владимир Ильич, понимая это лучше многих своих соратников, постарался обезопасить себя со стороны Германии. Для этого он пошел на серьезные уступки: по Брестскому миру Россия отдала Германии Прибалтику, Украину и Беларусь, а Германия получила возможность перебросить на западный фронт освободившиеся войска. Для Германии это был шанс усилить свои позиции и либо победить в войне, либо значительно ее затянуть, используя ресурсы России. К счастью для мира, этого не случилось, что, вероятно, предвидел гениальный тактик Ленин.

Едва был заключен, словами самого вождя, «похабный мир», который позволил распустить армию и начать формировать Красную гвардию. Он готовился к Гражданской войне. Войне большевиков против всех других политических сил России. Уже было разогнано Учредительное собрание, запрещены все другие партии, кроме союзников — анархистов и левых эсеров. Начался красный террор против элиты российского общества — политиков, офицерства, духовенства — всех, кто мог не только выступить против большевистской диктатуры, но и сплотить народные массы на эту борьбу.

Борьба эта была страшной и беспощадной. Не зря же дедушка Ленин еще в своих дореволюционных работах писал, что придется истребить всю российскую элиту, откровенно называя цифру в 10 млн человек. На первых порах ему сопутствовал успех. Советы, где власть взяли большевики, узурпировали власть в губерниях, сельская голытьба через комбеды начала террор против крепких и работящих мужиков, была развернута борьба против церкви. Чтобы окончательно сосредоточить власть в своих руках, Владимир Ленин 6–7 июля 1918 года с помощью ЧК организовал вооруженную провокацию с убийством германского посла барона Вильгельма фон Мирбаха и мятежом части войск, который приписали левым эсерам в день открытия V съезда Советов. Это позволило арестовать и фактически обезглавить партию левых эсеров во главе с Марией Спиридоновой, которая провела остаток жизни в ссылках и тюрьмах.

Скорее всего, «мятеж» левых эсеров был провокацией ЧК для того, чтобы дискредитировать политику эсеров, которые на выборах получили около трети голосов на съезде Советов (фактически большинство, поскольку выборы были неравными — один голос из города приравнивался пяти из села, откуда происходила главная поддержка эсеров). Большевикам стало ясно, что их политика на селе ведет страну к краху, поэтому они решили избавиться от ненужных уже союзников. Самый яркий факт, говорящий о провокации, заключался в том, что исполнитель убийства Мирбаха Яков Блюмкин не только не был наказан, но награжден и продолжал службу в руководстве ЧК, выполняя чрезвычайные поручения руководства на востоке.

Красные против красных

Но недовольство продразверсткой и политикой большевиков уже привело к многочисленным мятежам и восстаниям. Очагами восстания стали области казачества и, как это ни покажется странным, города-заводы в Прикамье, на Урале и в Сибири. Это та глава нашей истории, которая была наиболее скрываемой в Советском Союзе и запретной для изучения. Действительно, ведь тогда придется признать, что наиболее квалифицированный и профессиональный пролетариат в России отнюдь не поддерживал власть партии, которая гордо именовала себя «пролетарской». Восстания везде начинались почти одинаково. Жители городов, которые работали на заводах (чаще всего это была оружейные и металлургические фабрики), выбирали Советы, в которых большинство занимали эсеры и социалисты, которых в советской традиции презрительно именовали меньшевиками.

Тогда большевики просто расстреливали своих конкурентов и объявляли свою диктатуру и революционный террор. В ответ пролетарии, не привыкшие к таким методам политики, поднимали восстание и свергали незадачливых авантюристов-большевиков. По сути, во всей стране должно было случиться так. Но… У противников большевиков не было единства. В ответ на мятеж, который красные объявляли антисоветским и белогвардейским, они насылали на них регулярные войска с артиллерией на подавление мятежа. Но пролетарии были не из робкого десятка, «люди из слитка железа и стали» взяли в руки оружие, которое сами производили, и стали наносить удары по большевицким полкам. Часто не имея патронов (на воткинском и ижевском заводах производили оружие, а не порох и патроны), они шли в штыковую атаку под красными знаменами и пение своего гимна на мотив «Варшавянки». И раз за разом отбрасывали карательные войска.

Кстати, кадры «психической» атаки в полный рост на позиции дивизии Чапаева — это не атака офицерских полков (тем более в черных мундирах Дроздовского полка, который воевал на Дону, а не на Урале), а известная атака ижевцев под Уфой: когда у них закончились патроны, они бросились в штыковую атаку с гармонистом в первых рядах. Интересно, что ни в одном постсоветском сериале («Чапаев», «Колчак»), где показывали этот сюжет, режиссеры не решились показать атаку ижевцев. А это была бы картина, которая резко сместила акценты в понимании сути Гражданской войны в России: пролетарские полки идут в атаку под красным знаменем и с пением «Варшавянки»: «Чем не герои и чем не солдаты, / Люди, идущие с песнями в бой!» Одна эта картинка была способна изменить представление о Гражданской войне как о борьбе красных с белыми, как рисовали советские учебники. Первыми в борьбу с большевиками вступили рабочие и крестьяне, защищавшие свои свободы, землю и волю от большевистской диктатуры и произвола.

Одним из главных двигателей антибольшевистских сил стал Чехословацкий корпус. Это сама по себе огромная тема, но основная канва такова: в 1915 году из нескольких десятков тысяч славян и венгров, попавших в плен к русским войскам, было решено создавать полки и направить на фронт для завоевания независимости. Чехословацкие корпуса героически сражались на фронте, но после большевистского переворота 26 октября 1917 года оказались застигнутыми в чужой стране во время внутреннего конфликта. Они сохраняли нейтралитет, который стал еще более сложен после заключения 3 марта 1918-го Брестского мира. Чехословацкий корпус, считавший себя преданным, начал отступать вглубь России. Главной опасностью чехословаки считали выдачу их властям Австро-Венгрии, что грозило им смертью за измену империи.

«9 июня 1918-го комуч начал формировать Народную армию, которую возглавил подполковник Владимир Каппель» Фото: Общественное достояние, commons.wikimedia.org

В Поволжье влияние большевиков было небольшим

Но советская власть понимала, что пока не готова к этому, потому решила действовать последовательно. 26 марта в Пензе представитель совета народных комиссаров Иосиф Сталин подписал договор с командованием корпуса об эвакуации его через Владивосток, но потребовал разоружения. Следует подчеркнуть, что решение отправить корпус по железной дороге во Владивосток вместо Архангельска, как и разоружить его, было принято под жестким давлением Германии, которой было совсем не выгодно появление боеспособного корпуса на фронте во Франции. А по пути по Транссибу с ними могло произойти все что угодно.

Но недовольство германских властей непоследовательностью большевиков в решении вопроса о чехословацком корпусе привело к приказу наркомвоенмора Льва Троцкого, гласившему, что «каждый чехословак, который будет найден вооруженным <…> должен быть расстрелян на месте». Первая же попытка красноармейцев реализовать этот приказ в Пензе привела к восстанию корпуса, который без труда сам разоружил их и захватил власть практически по всему Транссибу. Вслед за ними начали восстание эсеры, которые триумфально взяли власть в Сибири. В Самаре власть взял комитет Учредительного собрания (комуч) — фактически единственный законный тогда орган власти, временно провозгласивший себя высшей властью в России от имени Всероссийского учредительного собрания до нового созыва последнего. Флагом комуча стало красное полотнище.

Одновременно 9 июня 1918-го комуч начал формировать Народную армию, которую возглавил подполковник Владимир Каппель. Под его командованием небольшая дружина, около 350 человек, начинает вместе с частями Чехословацкого корпуса во главе с поручиком Станиславом Чечеком двигаться по Волге, активно используя пароходы, на которые были поставлены полевые орудия. Уже 11 июня они заняли Сызрань и взяли под контроль мост через Волгу, а через день — Ставрополь (ныне Тольятти). Район военных действий расширялся. Уже 17 июля сводный отряд чехословаков и Каппеля выдвинулся к Симбирску и взял его через четыре дня, разгромив превосходящие силы Красной армии. Далее этот небольшой отряд в два батальона при трех артиллеристских батареях двинулся на Казань.

Буквально через два месяца после восстания Чехословацкого корпуса комуч контролировал огромную территорию Поволжья и Прикамья с населением в несколько миллионов человек, с развитым сельским хозяйством и промышленной базой. Это было неслучайно. В Поволжье влияние большевиков было небольшим, судя по выборам в Учредительное собрание. Наибольшее влияние было в Саратовской губернии — 24% и наименьшее в Казанской — 5,8%. Эсеры везде лидировали с большим перевесом — около 64% в Симбирской губернии и 30% в Казанской.

«Руководство казанского совета во главе с Яковом Шейнкманом выступило против создания Татаро-Башкирской Республики. Для Шейнкмана важнее была идея единой „человеческой коммуны“, а не создание отдельных национальных республик» Фото: Общественное достояние, https://ru.wikipedia.org/w/index.php?curid=4257160

Татарский народ не поддержал советскую власть

В Казани к августу образовался еще один нерв внутренней политики. 1 марта 1918 года казанский совет с помощью Красной гвардии из балтийских матросов установил военное положение и сорвал провозглашение Волго-Уральской Советской Социалистической Республики во главе с Ильясом Алкиным. Вместо этого татарские большевики во главе с Мирсаидом Султан-Галиевым и Шамилем Усмановым разработали проект Татаро-Башкирской Республики. Это могло расширить поддержку большевиков в Поволжье.

Однако руководство казанского совета во главе с Яковом Шейнкманом выступило против создания Татаро-Башкирской Республики. Для Шейнкмана важнее была идея единой «человеческой коммуны», а не создание отдельных национальных республик. Отказ от проекта Татаро-Башкирской Республики и ссылка на права «малых наций» в итоге запустили процесс, последствия которого оказались непредсказуемыми. Если не перечислять все результаты, можно выделить два самых острых — территориальное размежевание многонационального региона, где народы живут вперемешку, и так называемый русский вопрос.

Суть последнего заключалась в том, что русские в регионе не получили собственной автономии. В итоге перед ними оставался непростой выбор: либо сохранять статус государствообразующей нации, что могло означать прямое или косвенное давление на другие народы, в том числе в культурной и языковой сфере, либо становиться второй по статусу нацией — уже в каждой из отдельных республик. Выход из этого национально-государственного тупика так и не был найден.

Создание отдельных республик стало паллиативным решением, которое уже тогда вызывало много критики и резко проявило себя во время образования СССР в 1920 году. Истоки многих этих проблем коренятся в том числе и в недальновидной позиции казанских большевиков. Но в августе антитатарская позиция казанского совета сыграла свою роль — татарский народ не поддержал советскую власть. Хотя, к слову сказать, и политика комуча не вызывала особого доверия. Татары оставались индифферентны к смене власти, сохраняя в основной своей массе нейтралитет. Некоторое время, учитывая наличие в лагере комуча нескольких видных татарских лидеров (Гаяз Исхаки, Алкин и др.) и башкирских (Ахмед-Заки Валиди), признание им права наций на самоопределение, не позволяло большевикам игнорировать национальный вопрос. Но главным в их политике он не стал. Для обороны Казани это было одним из серьезных факторов, приведших к поражению.

Отряд чехословаков опрокинул красногвардейские отряды, захватив мост через Казанку

Казань защищал сам командующий Восточным фронтом Иоаким Вацетис. Здесь сосредотачивалась 5-я советская армия в составе 6 тыс. бойцов, 30 орудий, двух бронепоездов, двух аэропланов и 6 вооруженных пароходов. Но даже при наличии таких превосходящих сил оборона была довольно рыхлой, а моральный дух войск — слабым. Они просто не желали сражаться. Отряд Народной армии — это русские части под командованием Каппеля и два батальона чехов под командованием поручика Йозефа Швеца. Всего около 3 тыс. штыков, 300 сабель и 14 орудий при поддержке Волжской речной флотилии нанесли удар вдоль обоих берегов Волги и, разгромив оперативную группу войск красных, начали 1 августа стремительное продвижение к Казани. Через три дня они взяли Тетюши, Буинск и Спасск, откуда начали наступление на Казань.

Отряд Каппеля подступил к городу 5 августа 1918 года. Особенностью штурма стал рейд речной флотилии, которая, высадив отряд Каппеля у села Верхний Услон, поднялась вверх по Волге до железнодорожного моста и завязала там перестрелку с береговыми батареями красных войск, в то время как отряд Каппеля штурмом взял Соколиную гору, где установил артиллеристскую батарею, которая своим огнем поддерживала отряд чехословаков (они высадились в речном порту). Здесь их наступление встретило упорное сопротивление отряда латышских стрелков (5-й Латышский полк), которые стали теснить их к берегу. Но в этот решающий момент Сербский батальон майора Матии Благотича, размещавшийся в Казанском кремле, нанес латышскому полку неожиданный фланговый удар, заставив их отступить за границы города. В результате организованное сопротивление было сломлено. Красные войска отступили на окраины города. Ночью белые их не преследовали. Начался сильный дождь, который продолжался до утра.

6 августа подполковник Каппель, высадившись с частью своего отряда на левый берег Волги на южной окраине Казани, в районе деревни Большие Отары, вошел в город, вызвав панику в рядах оборонявшихся. Расценив его атаку как удар главных сил, командование Красной армии бросило против него наиболее боеспособные отряды — остатки латышского полка, Интернациональный батальон им. Карла Маркса (составленный из австрийцев и венгров) и татарские отряды.

Воспользовавшись этим, отряд чехословаков высадился в районе Адмиралтейской слободы и при поддержке артиллерийского и пулеметного огня опрокинул красногвардейские отряды, захватив железнодорожный мост через Казанку. Высадка этого десанта послужила сигналом для офицерского восстания внутри города. К вечеру 6 августа Казань была окружена с трех сторон, что заставило остатки обороняющихся разделиться на две части. Одна часть с боями стала пробиваться к Свияжску, другая — на север, к Арску. Однако бо́льшая их часть не смогла пробиться из города и была взята в плен.

Золото страны было перевезено в Казань

В ночь на 7 августа красные отряды отступили из города. Одним из последних очагов сопротивления стал район электростанции, где оборонялся отряд под командованием Султан-Галиева. Отряд хоть и превосходил по численности наступавшие войска Каппеля и наличие укреплений, красногвардейцы отступили, оставив город. Докладывая председателю совнаркома Ленину о своем поражении, Вацетис сказал, что сам едва не попал в плен, и отмечал, что красногвардейцы «…в своей массе оказались к бою совершенно неспособными вследствие своей тактической неподготовленности и недисциплинированности». Подполковник Каппель в своем докладе указал, что потерял в боях за Казань 25 человек, а «войска вели себя прекрасно».

Впервые в этих боях себя прекрасно проявили вооруженные пароходы, которые стали на короткое время главной военной силой на «речном театре» военных действий. Об этой странице военной истории можно дополнительно прочитать в романе Алексея Иванова «Бронепароходы» (2023) и документальной книге «Речфлот» (2024).

Наступление Каппеля было таким стремительным, что в городе остались нетронутыми не только стратегические запасы продовольствия и боеприпасов, но и золотой запас России. Золото страны было перевезено в Казань, чтобы спасти его от захвата союзниками из Антанты или германскими войсками. Но никто и подумать не мог, что Казань станет ареной Гражданской войны. Советская власть уже в конце июля поняла, что золотой запас страны в опасности, и снарядила несколько пароходов и барж для его эвакуации. Но стремительный рейд Каппеля не позволил это сделать. Именно подполковник Каппель вывез из Казанского госбанка 500 т золота и не менее 750 ящиков серебра в слитках и монетах. Он быстро организовал их погрузку на пароходы и отправил в Самару. Оттуда они были перевезены в Уфу, затем в Омск, откуда частично были переправлены в банки Японии для финансирования поставок вооружения, обмундирования и продовольствия для войск адмирала Александра Колчака.

Кроме золотого запаса, в Казани были захвачены значительные запасы военного имущества и призваны в ряды Народной армии почти тысяча офицеров. К слову сказать, по разным оценкам, в городе находилось до 10 тыс. офицеров царской армии. Но большинство не хотело воевать с большевиками, стремясь отсидеться в тылу. Потом, когда их последовательно арестовывали, сажали и расстреливали, они, вероятно, пожалели о своем выборе. Но было уже поздно. В Прикамье наступление войск комуча привело к восстанию на ижевском и воткинском заводах. Власть большевиков зашаталась. Именно поэтому Ленин направил в Казань новые войска, вооружение и нового командующего.

Троцкий раскрыл главную тайну Красной армии?

Буквально на следующий день под Казань прибыл нарком по военным и военно-морским делам (наркомвоенвор) Троцкий. Штабом ему служил поезд, который он загнал в тупик, показывая, что не собирается отступать. Впрочем, отряды чехословацкого корпуса, наступавшие по железной дороге, не стремились атаковать его, не имея достаточно артиллерии и бронепоездов. Троцкий сразу установил режим жестокого террора и наказаний за отступление. Сам он писал позднее: «Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной позади».

Интересно, это только мне кажется, что Троцкий раскрыл самую главную тайну Красной армии? Не только же он считал вверенных ему солдат «бесхвостыми обезьянами»? Его отношение к своим собственным красногвардейцам мало похоже на то, как изображала отношение красных командиров к бойцам пропаганда и учебники. За такой теорией последовала соответствующая практика. Он стал создавать заградотряды, которые расстреливали отступавших красногвардейцев. Троцкий сам описывал случай, когда один из полков побежал с позиций и захватил пароход, чтобы бежать к Каппелю. Их остановили и арестовали. Военный трибунал приговорил командира и комиссара к расстрелу, а весь полк был подвергнут децимации — расстрелу каждого 10-го в строю. Жестокие меры возымели положительный результат.

Конечно, террор был не единственным способом воздействия на солдатские массы. Троцкий очень любил митинги, выступая остро, эмоционально и доходчиво, устраивал строевые смотры и выписал из Москвы оркестр, чтобы сопровождать митинги. Интересно, что он привез мешки с бумажными деньгами, которые ничего не стоили, и раздавал их солдатам в качестве наград. И это тоже помогало поднимать его авторитет.

12–13 августа армия попыталась наступать на Казань, но в результате контрударов ее отбросили на исходные позиции. 27 августа прибыли новые полки, включая 4-й Латышский. Они получили также 16 самолетов и два бронепоезда. Была сформирована Волжская военная флотилия, которая насчитывала две плавбатареи, 12 других судов и три миноносца. Во главе ее стал Федор Раскольников, а комиссаром флотилии была его подруга Лариса Рейснер. Она писала, что в Свияжске «обнаружился весь организационный гений Троцкого, сумевшего наладить снабжение, протолкнуть к Свияжску по явно саботировавшим железным дорогам свежую артиллерию и несколько подвод — все необходимое для обороны и дальнейшего наступления». Другой автор, член реввоенсовета Восточного фронта Сергей Гусев, писал о Троцком: «Им была проделана огромная работа, которая превратила расстроенные и разложившиеся части 5-й армии в боеспособные и подготовила их к взятию Казани».

В ночь на 31 августа под Казанью разгорелось речное сражение

Интересно, что под Казанью впервые для Гражданской войны была использована авиация. 23 августа 1918 года два самолета РККА, которыми управляли летчики Иван Павлов и Феликс Ингаунис, с высоты 600 м сбросили бомбы на деревни Верхний Услон и Нижний Услон. Очевидно, они целились по артиллерийской батарее на горе Соколка, но промахнулись. Битва за Казань началась 27 августа, когда на фронт вернулся подполковник Каппель, который перед этим отбил наступление 1-й армии Михаила Тухачевского на Симбирск. Каппель спланировал дерзкую операцию: скрытно высадиться с пароходов и внезапно захватить Свияжск и железнодорожный мост, перерезать коммуникации Красной армии и отбросить их от Казани, в то время как части Народной армии из самой Казани должны были выбить красные полки с левого берега Волги.

В ночь с 28 на 29 августа отряды Каппеля высадились у Нижнего Услона, отбросили передовые красноармейские части и вышли к Свияжску. Здесь бои носили самый ожесточенный характер. Красногвардейцы, подтянув резервы, нанесли по отряду Каппеля контрудар силами 1-го и 6-го Латышских стрелковых полков и Ржевского отряда при поддержке бронепоезда. Во время этого рейда была внесена сумятица в тылу красных, разрушена железная дорога и захвачены трофеи. Во время боя взяли станцию Тюрлема, где едва не был захвачен штабной поезд. Прикрывавший его бронепоезд был оставлен командой, а в бой пришлось вступить охране наркома. Но численное превосходство противника и слабая поддержка со стороны Казани вынудили Каппеля отказаться от первоначального плана и начать отход к Услону.

На следующий день Каппель вынужден был вернуться в Симбирск, на который начал новое наступление Тухачевский. В ночь на 31 августа под Казанью разгорелось речное сражение. Флот Раскольникова скрытно прошел мимо батарей на Соколиной горе и обстрелял суда, стоявшие у причала, что вызвало пожар на части барж и судов. В ходе сражения красные потеряли пять канонерок и миноносцев, которые затонули или были сильно повреждены. Но эта разведка боем показала, что позиции Народной армии в Казани уязвимы со стороны Волги.

К этому времени штаб Троцкого разработал свой план трех концентрированных ударов по обороне Казани. Одна группа атаковала позиции на левом берегу Волги, вторая — на правом, у Верхнего Услона, а третья во главе с Владимиром Азиным — со стороны Высокой Горы. Всего Красная армия насчитывала 11 тыс. бойцов, 41 орудие и 143 пулемета. Противостоящая им Народная армия насчитывала только 6 тыс. бойцов, 46 орудий и 160 пулеметов. Флотилия прикрытия насчитывала 6 бронепароходов.

Утром 5 сентября 1918 года после артиллерийской подготовки началось общее наступление 5-й армии Восточного фронта на Казань. Суда Волжской речной флотилии спустились по течению и, поддерживая артиллерийским огнем наступление, вступили в перестрелку с артиллерийскими батареями противника. В артиллерийской дуэли с тремя артиллерийскими батареями Народной армии погибли бронепароходы «Дельфин» и «Ташкент». 9 сентября наступил перелом. Красные войска штурмом взяли Нижний и Верхний Услон и артиллерийскую позицию на горе Соколка. Отсюда они смогли вести обстрел казанской пристани и бронепароходов Народной армии. Под их прикрытием была сделана попытка высадить десант на пристань, но она была отбита.

«Казань пуста, ни одного попа, ни монаха, ни буржуя»

В ночь с 9 на 10 сентября попытка высадить десант повторилась, но вновь была отбита. Защитникам Казани во главе с полковником Александром Степановым стало ясно, что дальнейшее сопротивление ввиду численного и позиционного превосходства невозможно. Отряды организованно оставили город. Вместе с ними покинули его несколько десятков тысяч человек, в основном представителей интеллигенции, служащих, духовенства.

К двум часам дня 10 сентября опустевшую Казань взяли красные. Как отметил Мартын Лацис в телеграмме Григорию Петровскому: «Казань пуста, ни одного попа, ни монаха, ни буржуя». В тот же день Ленин, теряя терпение, писал в телеграмме Троцкому: «Удивлен и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дольше, ибо необходимо беспощадное истребление, раз только верно, что Казань в железном кольце». К счастью для нашего города, защитники уже сдали его, не доводя дело до «беспощадного истребления».

Поражение в боях за Казань и Прикамье стало одним из ключевых факторов, приведших к падению комуча — единственного законного органа власти в России в 1918 году. Военные усилия терпели крах, а попытки создать свою армию не удавались. Его авторитет катастрофически падал. Это позволило адмиралу Колчаку 21 ноября 1918 года совершить военный мятеж и сместить комуч, а вновь образованное Сибирское правительство выступило против признания прав наций России на самоопределение. В результате, как писал Исхаки: «Такая политика Колчака раскрыла перед большевиками широкий простор для агитации, и они начали выступать в роли защитников угнетенных народов, обещая последним не только самоопределение, но даже самостоятельность».

Из-за реакционной политики Колчака от него отвернулись не только тюрко-татарские и другие тюркские народы, которые ценой огромных жертв стремились к национальной свободе, но и демократически настроенная часть русского общества. Руководитель белого движения, оставшись только со своими черносотенцами, погибает. Это случилось в самом недалеком будущем и оказало свое влияние на планы и сам характер образования Татарской автономной республики.