Флора Бичахчян: «Меня буллили за то, на чем я сейчас строю карьеру»

Флора Бичахчян: «У меня была такая большая концентрация на создании материала, что я практически не думала о победе» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Чаще думаю и говорю на русском»

— Флора, со сцены «Новой волны» вы сказали, что никогда не выигрывали первые места на конкурсах и даже свыклись с этой мыслью.

— Я привыкла, что не выигрываю, потому что я не очень типичный артист — со своей историей, аутентичностью. До этого я не выигрывала крупных конкурсов подобного плана, но для меня это никогда не было больной темой. При этом я всегда делала большой выхлоп: меня хорошо узнавали, у меня были рейтинги, часто больше, чем у других участников, но я не выигрывала. Поэтому, когда я шла на этот конкурс, для меня победой уже было то, что меня согласовали и согласовали именно с тем материалом, с которым я сюда пришла. На мой взгляд, он довольно экстравагантный для данного проекта. Большое спасибо проекту за то, что поверили в меня и захотели рискнуть вместе со мной.

Поэтому я была сконцентрирована на создании хороших номеров. Предстояло сделать три совершенно разных номера, в разных жанрах, и это было для меня главным вызовом. Особенно трепетно и страшно было работать с песней Олега Газманова «Танцуй, пока молодой». Я очень серьезно отношусь к каверам, особенно когда автор сидит в зале и слушает. Хочется сохранить саму начинку песни, то, за что ее любят люди, и при этом добавить туда себя. Плюс у меня был большой риск: я написала туда свой рэп. Это тоже могло по-разному быть воспринято Олегом Михайловичем. Но, слава богу, все получилось.

У меня была такая большая концентрация на создании материала, что я практически не думала о победе. Конечно, в первый конкурсный день мне поставили высокий балл, я почувствовала себя в игре. Подумала: «Окей, хорошо. Если я продолжу в том же духе, дело может двинуться к финалу и победе». Наверное, только тогда я это искренне ощутила.

— Если не шли за победой, то для чего вам конкурс «Новая волна»?

— Для того, чтобы популяризировать свою музыку, себя, своих персонажей, которых я отыгрываю, найти свою аудиторию и показать свое творчество большой аудитории. Для меня конкурсы подобного плана — это большие масштабы, на которых можно сократить дистанцию между мной и той аудиторией, которая потенциально могла бы услышать мою музыку.

— Вы сказали: «Мои персонажи». Что вы имеете в виду?

— Это мои субличности (смеется). Сейчас же вы со мной общаетесь, а я с вами не разговариваю так, как разговариваю на сцене. Если серьезно, то это не совсем персонажи — это все я, просто разные части меня. Мои номера здесь в шоу тоже были не совсем вокальными в прямом смысле — где-то даже театрализованными. Поэтому и прически, и наряды — все это я создавала специально под каждую песню.

«Мои номера здесь в шоу тоже были не совсем вокальными в прямом смысле — где-то даже театрализованными» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Решили, что экстравагантность — это ваша фишка?

— Я не то чтобы это решила — это часть меня. Я и в жизни часто такая с друзьями. В целом это одна из основных моих частей, которая нравится публике. Когда я так проявляюсь в интернете, это тоже быстрее находит отклик. Я это как-то просекла и не стала сопротивляться. Хотя, конечно, где-то в глубине души тоже хочу петь тонкие песни, как Trofim Grann, чтобы однажды сесть за рояль и петь что-нибудь о любви. У него есть потрясающие песни, и я надеюсь, что когда-нибудь тоже к этому приду. Но сейчас у меня есть своя сильная сторона.

— И как бы вы ее сформулировали?

— Возможно, какая-то цельность, экстравагантность, харизма и, может быть, свобода и смелость. Я говорю сейчас то, что мне говорят другие. Изнутри себя я так не оцениваю — у меня какие-то свои ощущения. Но по обратной связи понимаю, что люди часто отмечают мою смелость, способность ярко себя проявлять. В этом много юмора, потому что я очень люблю юмор и очень люблю музыку. В какой-то момент мне захотелось все это объединить, и вот какую-то свою формулу я сейчас создаю. Возможно, уже создала.

— У вас присутствовала группа поддержки в зале?

— В зале из моей группы поддержки были мама и тетя. Ну и, конечно, моя команда, которая была со мной на бэкстейдже.

— А почему вы решили представлять Армению?

— У меня есть армянское гражданство и связь с армянской культурой. Люблю язык, люблю эту идентичность. Я армянка. Меня зовут Бичахчан Флора Арамовна. Живу в России, родилась вообще в Грузии — и все это тоже часть меня, и я все это люблю.

Для меня важна армянская идентичность. Идентифицирую себя с этой культурой. Это моя часть, сама являюсь этим. При этом не хочу играть в какую-то национальную певицу, которая поет народные песни. Для меня армянская культура — это не только фольклорная музыка, которую, кстати, очень люблю. Это сам дух, энергия, язык. Я очень хочу писать песни на армянском. Пока не рискую петь, потому что все-таки выросла в России, чаще думаю и говорю на русском.

«Изнутри себя я так не оцениваю — у меня какие-то свои ощущения. Но по обратной связи понимаю, что люди часто отмечают мою смелость, способность ярко себя проявлять» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Я бы хотела фит с Филиппом Киркоровым — просто потому, что он король»

— А что касается жюри: чья оценка для вас была важнее всего? На кого вы работали?

— Ни на кого специально не работала. Упаси господь! Это тоже, наверное, связано с тем, что я уже довольно взрослая и у меня большой конкурсный опыт. Я работала для публики, для зала в первую очередь. Мне кажется, в этом и есть секрет: когда ты выступаешь как артистка, а не как конкурсантка. Может быть, поэтому я и выиграла. Потому люди чувствуют энергию, когда ты выходишь и делаешь что-то для них. Это не значит, что мне было наплевать на жюри. Их мнение для меня очень важно и, конечно, очень ценно. Я воспринимала их как часть публики.

Лолита уже в первый день сказала, что я ее фаворитка. Для меня это было вообще вау! Она сама суперзвезда, и я в какой-то степени ею вдохновлялась. Лолита тоже всегда была очень экстравагантной, носила интересные образы и прически. Если вспомнить кабаре-дуэт «Академию», там тоже было очень много всего. Вообще, если посмотреть на все, что я делала на конкурсе, там много отсылок — подмигиваний, цитат из прошлого. Так было задумано.

Игорь Матвиенко сказал мне потрясающие слова — назвал меня женщиной будущего. Еще назвал красоткой и сказал, что песня о продюсере «Мой продюсер — чертов абьюзер» ужасная, а я спела ее как легендарная певица. Для меня это было выше всех похвал. Люся Чеботина тоже говорила много лестных слов. Игорь Яковлевич Крутой тоже очень тепло меня поддерживал. А Игорь Николаев — мой любимейший, мой вдохновитель — сказал: «Тебе надо и лирическую музыку писать. Тебе надо вообще песни как у великой певицы». То есть ты можешь быть и в юморе, и не в юморе. Я очень люблю Игоря Юрьевича и понимаю, что отчасти мои песни где-то похожи на его. Это же он написал «Шальную императрицу». У меня — «Цацки», и все это немножко из одной оперы.

А вот Олег Газманов меня удивил. Он танцевал! Честно говоря, мы здесь ходим и только его и обсуждаем, что он суперфреш, энерджайзер, самый молодой, по моим ощущениям. Молодость ведь не в возрасте, а в энергии, которую излучает человек. Он очень неравнодушно давал комментарии за кулисами — причем необязательно лестные и необязательно в мой адрес. Я даже слышала, что он говорил другим ребятам, и меня очень поражало, насколько глубоко он погружается. Не просто: «Вы молодцы» или «Вы все лохи», — а давал такой глубокий ответ, после которого человек действительно мог что-то понять. Мне кажется, это очень ценно.

«Я ничего от него не ждала и продолжаю ничего не ждать, но очень счастлива и рада стать частью большой семьи «Новой волны» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Победитель прошлой «Новой волны» Алекс Лим уже пару песен выпустил с Игорем Крутым.

— Но у нас прошло всего пару дней после победы! Поэтому пока ничего не знаем, ничего не загадываем. Даже если этого не произойдет, я все равно уже очень благодарна проекту. Я ничего от него не ждала и продолжаю ничего не ждать, но очень счастлива и рада стать частью большой семьи «Новой волны».

Когда я победила, первое, о чем я подумала: «Ура! Я же, скорее всего, сюда приеду в следующем году выступать как победительница прошлого года». И меня порадовал не сам факт выступления, а возможность еще раз — дай бог, если она будет, — погрузиться в эту потрясающую атмосферу. Мы вообще не хотим отсюда уезжать.

— А есть артисты, в том числе из тех, кого можно было видеть на «Новой волне», с которыми вы хотели бы посотрудничать?

— Мне было бы интересно хотя бы один раз в жизни посидеть в студии с Игорем Николаевым. Я бы даже хотела посотрудничать не в том смысле, что я певица, а он должен написать мне песню, которую я потом спою, — мне интересно именно посмотреть, как они творят.

И не только у них — мне интересны люди с андеграундной сцены. Мне нравится Юрий Усачев, бывший саунд-продюсер группы «Гости из будущего», который сейчас делает проект Zventa Sventana с Тиной Кузнецовой из Казани. Меня очень воодушевляет, как они работают, как создают музыку. Но я уже нашла своего человека — Николая Сушко, мой друг-пианист.

Каких-то конкретных мечтаний о фитах у меня нет. Я люблю, когда это рождается естественно. Хотя, конечно, я бы хотела фит с Филиппом Киркоровым — просто потому, что он король. Он верховный босс нашей индустрии.

— Уже придумали, на что потратите призовые?

— Знаете, я человек своего дела. Все ресурсы, которые у меня есть, я вкладываю в музыку. Я даже в одной песне пою, что редко покупаю всякую фигню, — коплю на музыку и клипы. Для меня очень важно продолжать делать то, что я делаю. Как я люблю говорить: «Дети не кормлены, корова не доена», — всем нужны клипы, песни.

Я бы отдохнула — скорее всего, съезжу куда-нибудь, просто кайфану, дам себе время выдохнуть. Куплю каких-нибудь цацек. Хотя тут тоже есть ирония: на самом деле я не такой большой фанат большого количества вещей, я не шопоголик. При этом люблю украшения, одежду. В песне я это выразила, а в жизни чуть-чуть другая.

«Знаете, я человек своего дела. Все ресурсы, которые у меня есть, я вкладываю в музыку. Я даже в одной песне пою, что редко покупаю всякую фигню, — коплю на музыку и клипы» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Пишут: «образ дурацкий», «песни не те», «тексты не те», «слишком вульгарно», «слишком перебор», «колхозница»

— Вы давно участвуете в различных музыкальных проектах. Когда это началось?

— Я, конечно, ходила на разные кастинги — на «Фабрику звезд» и прочее. Самым первым проектом, где я уже непосредственно выступила, был первый сезон «Ну-ка, все вместе!». И там мне не хватило одного балла, чтобы оказаться в тройке и пройти дальше. Через год я снова была в «Ну-ка, все вместе!», снова не хватило двух баллов. Потом прошло время, я ходила, обижалась: «Все козлы, весь шоу-бизнес куплен, а я такая вся замечательная — меня не берут».

Через пару лет я была в 10-м сезоне «Голоса», в команде Димы Билана. Я тоже прошла этот проект — было достаточно яркое, фурорное выступление, которое мне много чего дало. Но потом снова на несколько лет наступило затишье. А потом меня пригласили в 6-й сезон «Ну-ка, все вместе!». Видите, у меня кармическая история с этим проектом. И вот в 6-м сезоне у меня случился настоящий прорыв. Я спела песню Free From Desire, которая разлетелась по всему миру по армянским сообществам и диаспорам. Мне кажется, это был мой первый настоящий прорыв, когда я действительно почувствовала, что такое успех.

А дальше я, в принципе, уже не планировала участвовать в конкурсах. Почему я пошла на «Новую волну»? Потому что здесь уже можно было непосредственно спеть свои песни, а не каверы.

— Вы уже отбирались на «Евровидение».

— Да, в 2025 году я участвовала в отборочном туре в Армении. Пробовала свои силы, но не получилось дойти до финального результата и поехать на конкурс. Тем не менее это тоже был интересный опыт.

— «Голос» вы покинули в свое время на этапе «Поединков».

— Я даже песню целую написала об этом. Там я в шутку пою о том, что была у Димы Билана на «Голосе» и что он якобы должен на мне жениться, а он меня скинул! (Смеется.) Дима каждый день что-нибудь комментирует, а я ему пишу: «Дима, я же знаю, что ты скучаешь». А что тут говорить? Это конкурс, там было такое условие: я могу пройти, могу не пройти. Поэтому у меня никаких обид нет. Но пошутить я могу: «Ты сам меня потерял».

— Как думаете, что-то изменится после «Новой волны» в вашей карьере?

— Уже все изменилось. Я думаю, изменится еще больше, и это напрямую зависит в том числе от меня. Помимо того, что «Новая волна» дала мне большой буст, я сама изменилась за те три недели, что здесь была. Очень многое для себя отмела, многое поняла, сформулировала свои запросы — чего я вообще хочу. Больше сконцентрируюсь на своей музыке, на выступлениях, активизируюсь.

Думаю, все точно двинется, потому что я слишком много для этого делаю. Мои соцсети просто разрываются, пишут много плохого и много хорошего. Я была к этому абсолютно готова.

За что критикуют? Пишут: «образ дурацкий», «песни не те», «тексты не те», «слишком вульгарно», «слишком перебор», «колхозница». А другие хвалят, что я экстравагантная, смелая, яркая, талантливая. Пишут: «Наконец-то что-то свежее». Я стараюсь не зависеть ни от хейта, ни от комплиментов. Мне очень приятно получать комплименты, и хейт тоже, как ни странно, мне приятен. Я пообижаюсь пять минут, а потом нормально.

«Я просто приняла, что не создана для того, чтобы определиться. Я вообще нежанровая певица» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Я не люблю мстить, жизнь сама расставила все по местам»

— В ваших песнях вы сочетаете джаз, фанк, рэп, рок. Не хотите определиться?

— Я просто приняла, что не создана для того, чтобы определиться. Я вообще нежанровая певица. Мои песни, которые я пишу, сами мне подсказывают, в каком жанре должны быть. Это как кино. Есть режиссеры, которые снимают только что-то конкретное, а есть мультижанровые. Вот я мультижанровая. Но все это объединяет моя личная история, которую я вкладываю в тексты, юмор, стендап и все остальное, что я использую в своих песнях. Я люблю называть свой жанр «от джаза до заразы».

— Кого вы сами слушаете, какие артисты в вашем плейлисте?

— Мне нравятся самые разные артисты: Алла Пугачева, Жанна Агузарова, Бьорк, Бейонсе, Адель, Алсу. И я как раз люблю не разделять жанры. Мне нравятся разные артисты и группы. The Beatles, B.I.G., Стиви Уандер, Дима Билан, Ирина Аллегрова, Надежда Кадышева, Slipknot — вот такой у меня плейлист.

— А у вас музыкальная семья? Читала, что вы начали заниматься музыкой в четыре года.

— Мама играла в народном оркестре в городе Ахалкалаки, в армянском национальном оркестре, на каноне. Это народный струнный инструмент, чем-то похожий на гусли. Мама привела меня на прослушивание к главному дирижеру, и меня сразу взяли в Дом культуры. Я ходила на танцы, на пение, в хор. А потом меня еще и поставили солисткой, и я начала выступать с этим оркестром.

У нас дома все поют. Моя бабушка Варвара Бичахчян тоже пела. Никто из них не реализовал себя профессионально как музыкант или певец, но у всех были очень хорошие голоса. Вообще, у нас в семье все какие-то разносторонние и талантливые. Кто-то гибкий, как гимнаст, кто-то… В детстве, я помню, мы любили сами ставить какие-то номера, смешить людей, петь песни. Поэтому я росла в атмосфере радости.

Мне кажется, здесь дело даже не только в музыке, а вообще в этой атмосфере. Возможно, поэтому люди так реагируют на меня: приношу с собой энергию своего дома, то, в чем сама выросла, — эту радость, песнопения, веселье, какие-то коллективные забавы. Теперь я выношу все это с собой на большую сцену. И, наверное, это работает, потому что в этом чувствуется какая-то семейность.

— А после переезда в Екатеринбург как все развивалось? Вы тоже пошли в музыкальную школу?

— Я пошла в музыкальную школу по классу академического пения и фортепиано. Это, наверное, было первое серьезное музыкальное образование в моей жизни. Оперным пением тоже занималась, правда, недолго.

Я всегда пела, всегда выступала и искала для этого любые поводы. Конкурсы, какие-то мероприятия, выступления у знакомых в ресторане, на открытии продуктового магазина — где угодно. Я даже на открытии кальянной пела, выступала в «Ласточке» — это была коллаборация с РЖД, перформанс прямо в поезде.

Мне нравится, что у меня такой разный опыт. Я выступаю на больших сценах, а потом оказываюсь в каких-то очень авангардных местах. Это позволяет увидеть жизнь в разных ее красках, увидеть самых разных людей. Просто у одних статус повыше, у других — поменьше. А мне нравится их как раз-таки оголять. Мое творчество и моя смелость, с которой выхожу на сцену, оголяют всех. Я пела для очень богатых людей, которые сначала стоят такие немножко застенчивые, высокопарные. Но, как только я выхожу к ним и даю свою живую энергию, они все превращаются в детей: начинают танцевать, разуваться, расслабляться.

— Вы рассказывали, что в свое время столкнулись с буллингом и называли школу «филиалом ада».

— После переезда из Грузии в Россию я пошла в третий класс. В школе я пережила очень тяжелый период буллинга — вообще весь период обучения в школе был на этом построен. У меня не было друзей. Была одна подруга из параллельного класса, на два года младше меня и тоже армянка. А в остальном я жила в атмосфере либо прямого буллинга, когда совершались какие-то действия против меня, либо просто игнора. Но я не очень люблю спекулировать на этой теме, если честно. Я из этого выросла, это сделало меня сильнее, я многое в себе проработала. И я очень стараюсь при этом сохранить в себе человеческое и доверие к людям.

Но я совершенно не романтизирую буллинг. Я считаю, что всем детям, которых буллят или шеймят, обязательно нужно обращаться к родителям. Я сама в свое время стеснялась попросить помощи у родителей, даже боялась. Мне казалось, что, если они придут разбираться в школу, от этого станет только хуже. Но я все-таки считаю, что важно делиться своими проблемами и своевременно их решать.

— И за что вас буллили?

— За все хорошее. Кстати, меня вообще буллили за все то, на чем я сейчас строю карьеру. Это очень смешно. За внешность, конечно. В какой-то момент — за фамилию. Из нее придумывали всякие обидные прозвища: Чих-чан, Бах-Чих-чан, Джеки Чан и так далее. Сейчас я об этом пишу песни и сама над собой смеюсь.

Были расистские оскорбления: «чурка», «валите в свою страну» и прочие радости нашей жизни. Ну и обычное ребяческое: что-нибудь подложить в сумку, что-нибудь выбросить. А была девочка, которая была раза в три больше меня. Она могла просто подойти и зажать меня в углу. Я всегда боялась идти домой, потому что по дороге иногда ее встречала.

— Одноклассники не написали вам после того, как вы начали строить артистическую карьеру?

— Не то, чтобы они извинялись. Пару раз кто-то писал. Но я сама об этом не думаю. Честно, оставлять прошлое позади — это важно. Они были детьми, у них свой контекст, почему они так себя вели. Скорее всего, тоже не от большого счастья. Кто-то появлялся, пытался возобновить общение уже тогда, когда у меня все стало получаться. Но я все-таки человек не лицемерный, поэтому не продолжила это общение. Не люблю мстить, жизнь сама расставила все по местам. Высокомерная и высокопарная фраза, но себе позволю ее сказать.

— Юмор в основе ваших песен — это тоже своего рода защитная реакция?

— Мне кажется, юмор вообще может быть и защитой, а может стать просто продолжением личности. Я такой человек — всегда на приколе. Для меня это не защитный механизм. Наоборот, это уже как будто исцеление.

Начинка моих песен очень драматична. Если вслушаться в текст, то вообще-то там все драматично, грустно. Есть даже социальные темы. Например, в песне «Цацки» поднимается тема женского одиночества, которое героиня пытается закрыть дорогими покупками. А на самом деле ей хочется любви и тепла, чтобы он просто позвал ее на свидание. Или песня «Мой продюсер — чертов абьюзер». Она многим актуальна — и в нашей индустрии, и вообще. Эту тему можно поднимать с серьезным лицом, но тогда становится тяжело. А юмор — это очень легкая форма подать глубокую и сложную мысль. Такой мой коварный план.

«Начинка моих песен очень драматична. Если вслушаться в текст, то вообще-то там все драматично, грустно. Есть даже социальные темы» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Были голодные и холодные времена, но я все время где-то пела»

— Дальше вы учились на специалиста по рекламе и маркетингу.

— Я хотела поступать в музыкальное училище, но мама, которая когда-то сама привела меня в музыку, почему-то сказала: «А давай в юристы». Началась эта армянская телега: «А давайте в юристы, а давайте врачом».

Мы просто поехали по разным учебным заведениям смотреть, какие есть варианты. И вообще-то ехали с ней поступать в музыкальное училище, хотели попробовать. Но случайно вышли на две остановки раньше и увидели этот колледж. Мама говорит: «Ну давай зайдем». Мы заходим и сразу попадаем в актовый зал. И я говорю: «Я хочу здесь петь». Мне было все равно, что здесь нет музыкальных направлений. Этот зал настолько меня заворожил, что мне стало уже все равно.

Я как-то очень быстро поступила и вообще не жалею. Потому что именно там я нашла много друзей, очень много выступала и, мне кажется, во многом сделала свою карьеру. Возможно, в том возрасте мне даже не нужно было получать профессиональное музыкальное образование. Я бы сразу зашорилась, стала более правильной. Я вообще очень восприимчивый человек. Если кто-то авторитетно что-то говорит, склонна его слушаться. Но не всегда в музыкальных училищах есть люди, которых действительно надо слушаться.

Поэтому профессиональное музыкальное образование я получила чуть позже — в Московском государственном институте культуры, на кафедре эстрадно-джазового пения. Заведующей кафедрой у нас была Лариса Александровна Долина, а моим педагогом — Этери Бериашвили. Я училась заочно, поэтому это было больше про атмосферу. Мы уже все были взрослые, получали то, что нам нужно, и не забывали потусить.

— А какие наставления давала Долина?

— Она стала завкафедрой, по-моему, через полгода, со следующего семестра. И вот что произошло: мы все из отличников резко превратились в двоечников и троечников. Она на первом же экзамене отчислила из нашей группы 13 человек. И помню, когда получила от нее свою первую пятерку, я подумала: «Ну все. Теперь можно закатывать глаза и ни с кем не здороваться» (смеется). У нее крайне консервативные требования к вокальному исполнению. Она очень сильно настаивает на определенной вокальной технике, и с этим я не всегда согласна, если честно. Но у меня огромное уважение к ней.

— Когда закончились ваши скитания по барам и кальянным?

— Я всегда параллельно строила как будто бы две карьеры: андеграундную и эстрадную. С 17–18 лет я параллельно выступала на различных мероприятиях, конкурсах, конференциях, а еще изучала мир андеграунда. Я выступала в рок-барах и вообще в самых разных барах. И речь не обязательно о каких-то злачных местах — это могли быть маленькие, кулуарные площадки. Если на официальных мероприятиях есть определенная цензура и там я прокачивала одну свою грань, то в таких местах — другую. Я развивала стендап, прожарку, иногда позволяла себе какую-то лексику. Все это время я формировала две свои грани, и я хотела бы продолжать. Сейчас много выступаю в джазовых клубах. Очень люблю маленькие, кулуарные залы, где могу смотреть человеку прямо в глаза и разговаривать с конкретным человеком. И не хочу себя здесь ограничивать.

— А вы сейчас живете в Москве?

— Да. Я уехала из Екатеринбурга в 2021 году. Но достаточно часто там бываю, периодически даю концерты. В Екатеринбурге живет моя мама, некоторые мои друзья. Обожаю этот город.

— И чем занимались эти пять лет в Москве?

— Стала арт-директором в джазовом клубе. Я вообще переехала в Москву по приглашению на работу. Закончила вуз и уже должна была возвращаться в Екатеринбург. И тут подруга говорит: «Слушай, не уезжай. Пожалуйста, два дня еще подожди. Я тут случайно, мне кажется, тебя на работу устроила». Это был только открывающийся очень авангардный джазовый бар на Маяковской — «Подвал бродячей собаки». Туда нужен был человек, который мог бы каждый вечер петь. Я пришла, познакомилась с хозяйкой — взрослой, матерой женщиной. Она говорит: «Слушай, а что ты у нас будешь только петь? Давай ты еще будешь нашим арт-директором. Будем тебе деньги платить».

И так получилось, что примерно в этот период еще двое моих самых близких друзей из Екатеринбурга тоже переехали в Москву. Кто-то уже был здесь, кто-то приехал. Все сложилось так, что мы стали жить вместе. Я работала в джазовом клубе, параллельно выступала в других местах, пыталась строить карьеру. Потом случились разные события, многие друзья уехали, а я осталась одна. Были голодные и холодные времена, но я все время где-то пела: в ресторанах, на корпоративах, отправляла заявки на все конкурсы. Все время пыталась куда-то пробиться. Были моменты, когда я прямо думала: «Ну все, надо валить». Но мама не давала мне сделать этот шаг назад. Говорила: «Это нормально, что тяжело».

— А в какой момент стало хорошо?

— Назвался груздем — полезай в кузов. Я просто приняла решение: все, я в Москве, никуда не шатаюсь. Это было через 2,5 года после переезда из Екатеринбурга. И постепенно все стало более-менее хорошо. Но все равно жизнь идет волнами. Были очень хорошие времена: после «Ну-ка, все вместе» я стала много выступать, гастролировать, ездить на корпоративы.

А в этом году снова случился спад в целом в индустрии, ощутился кризис. Но я умею взаимодействовать с кризисами. Я сразу воспринимаю их как возможность куда-то еще направить свое внимание. Собственно, у меня и появились все эти песни, началась новая история, «Новая волна».

Из того клуба я давно уволилась. Еще сейчас преподаю вокал взрослым и детям. Люблю работать с артистами, когда это уже не просто вокальная тренировка, а подготовка к сцене.

«Я хочу иметь такие ресурсы, чтобы самой строить те сцены, которые мне нужны, создавать свои пространства»

— У вас уже есть расписание выступлений на ближайшее время?

— У меня есть несколько песен, вообще целый пул треков, которые ждут своих релизов. Они все из этой же серии — про мою историю. В конечном счете хочу объединить их в альбом о своей жизни. Он будет называться либо «Житие Флоры Б.» — это название одного из моих треков, — либо «От джаза до заразы». По приезде в Москву я сразу снимаю клип на песню «Мой продюсер — чертов абьюзер». Дальше у меня несколько выступлений на разных фестивалях, которые пока согласовываются. Но я еще не успела в это погрузиться и понять, что будет дальше.

— После победы на «Новой волне» не поднимется ли ваш ценник за выступление на мероприятиях?

— Если будет большой спрос, безусловно, где-то придется повышать цену, чтобы успевать и выбирать лучшие предложения.

— Но у вас нет продюсера.

— Мне кажется, я вообще уже идентифицирую себя как продюсер. Возможно, чуть позже сама кого-нибудь возьму себе в продюсирование.

Соцсети сейчас играют огромную роль. Иногда бывает, что просто залетевший в TikTok трек в итоге звучит на всех корпоративах. Но, я считаю, на этом невозможно фундаментально построить карьеру. Сегодня у тебя взлетел трек, ты полгода будешь ездить с ним, а потом он перестанет быть кому-то интересен. Если ты все-таки хочешь выстроить карьеру артиста, который будет долго оставаться на сцене и быть любимым публикой, нужно использовать все ресурсы. По сути, я могла вообще не идти в этот конкурс, потому что в интернете у меня все неплохо складывалось и без «Новой волны». Но нужно просто совмещать разные инструменты.

То, что может дать продюсер, — это коммуникации, связи, знакомства, радио и прочее. Продюсеры тоже нужны. Просто не нужно выбирать: либо я сама все делаю в соцсетях, либо у меня есть продюсер. Это надо комбинировать, чтобы эти инструменты усиливали друг друга. Мне кажется, продюсирование нового времени вообще какое-то другое. Мы его еще только исследуем.