Анатолий Матвийчук: «В западных областях Украины создают народные дружины для отпора ТЦК»

Военный эксперт Анатолий Матвийчук: «На всех направлениях идет активное противоборство. Наши части постепенно продвигаются вперед» Фото: © Владимир Трефилов, РИА «Новости»

«В Славянско-Краматорской агломерации очень сложный рельеф»

— Анатолий Андреевич, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Рассмотрим направления с севера на юг. На сумском направлении, а также со стороны Чернигова ведутся боевые действия по расширению так называемой буферной зоны. Наши боевые части перерезали трассу Киев — Чернигов, которая ведет на Глухов, и далее Бровары. Буквально несколько дней тому назад были нанесены удары, которые ликвидировали достаточно большое количество складов с материально-техническим оборудованием и временный пункт дислокации бригады территориальной обороны.

На харьковском направлении боевые действия перекинулись практически на весь Купянский район, около Чугуева тоже ведутся боевые действия на подступах, у Волчанска наши части перешли в лесополосы и так называемое СНТ, которое переходит под наш контроль. Зона увеличилась приблизительно на глубину в 10 километров.

На донецком направлении идет сражение за Красный Лиман; переходим на Славянск, в районе Алексеево-Дружковки и самой Дружковки фиксируются успехи, постепенно подходим к Краматорску.

На днепровском направлении наши подходят к рокадным дорогам, которые связывают Днепропетровск с Донецком и Запорожьем.

На запорожском направлении отбита контратака, контрудар ВСУ, всего в сумме в окружение попало около 6 батальонов противника. Сейчас идет зачистка, боевые действия продолжаются.

И последнее — это херсонское направление. Зеркало воды полностью за нами, и наши части и подразделения уже ведут боевые действия на противоположном берегу Днепра, на подступах к Херсону.

Другими словами, на всех направлениях идет активное противоборство. Наши части постепенно продвигаются вперед.

— Славянско-Краматорская агломерация. Известно, что наши соединения уже начинают выходить на ее окраины. А насколько это для противника неприятно и до какой степени сложный этот участок?

— Во-первых, мы приступили к так называемой изоляции районов боевых действий. Наши беспилотные летательные системы полностью изолируют логистические маршруты подвоза боеприпасов и, самое главное, ротации людей. Наши штурмовые и разведывательные подразделения уже практически на окраинах Славянска и Краматорска. Но, конечно, все это очень непросто дается нашим бойцам.

Там очень сложный рельеф. Нужно учитывать, что это старые промышленные районы, там очень много подземных выработок, шахты, копры, отвалы, которые противник усилил своими фортификационными сооружениями. В результате район имеет высокую обороноспособность, и нам приходится достаточно часто применять обходные маневры, потому что в лоб это практически нельзя штурмовать.

Кроме того, важно учитывать высокую плотность укреплений и их достаточно продуманное расположение. Дело в том, что это старый укрепрайон, там оборона строилась с 2014 года, то есть 12 лет совершенствовались фортификации. Но я полагаю, что наше командование при разработке планов учтет опыт штурма Угледара, Авдеевки, недавнее взятие Константиновки. Как следствие, наши части не будут штурмовать в лоб это место, а станут обходить, и мы будем делать глубокие охваты с последующим окружением сил противника, в ходе которого мы его и уничтожим.

— Судя по тому, что можно увидеть в открытых источниках, это достаточно большой участок в зоне боевых действий, его изолировать будет непросто. На ваш взгляд, насколько хорошо с этим справляются наши военные?

— Нет, мы говорим не об условно тактическом окружении, а об оперативном окружении. Оно предопределяет блокировку основных путей подвоза техники — это асфальтовые дороги, улучшенные грунтовые дороги, железнодорожные, а также возможное снабжение по воздуху. Кроме того, оно предполагает охват сил, которые могут действовать, но не соприкасаются с нашими силами, — это входящие маневренные группы. Конечно же, охватить данный укрепрайон полностью не представляется возможным.

Вместо этого мы будем их крошить по кусочкам, как это было возле того же Угледара. И вот эти части, которые мы отсекаем от основного обороняющегося тела, в последующем будут приводиться в тактическое окружение — это уже плотный огневой контроль, тесное силовое обеспечение с последующим уничтожением. По времени это достаточно трудоемкий и длительный процесс.

— Вопрос по поводу Доброполья — зона ответственности группы войск «Центр». Какие возникают там объективные трудности, насколько именно этот участок фронта важен вообще для всей картины?

— Доброполье — это практически последний крупный узловой пункт, обеспеченный фортификационными сооружениями на данном участке, все еще находящийся под контролем вооруженных формирований Украины. Чем потеря этого узла грозит Украине? Дело в том, что после его утраты устойчивость обороняющейся стороны на данном участке фронта, на донецком направлении, резко сократится и это позволит нашим войскам увереннее продвигаться здесь, а также обеспечить дополнительные силы для надежного замыкания полукольца на Краматорск и Славянск.

Другой момент: тут все еще лесостепь, притом не голая, это все-таки промышленный район, там достаточно много старых, советских промышленных предприятий, которые противник использует для своей обороны. Другими словами, район непростой, но наши бойцы обязательно справятся.

— Пару недель назад противник отчитался о некоем «успешном» наступлении своих сил в районе населенного пункта Покровское, в доказательство предъявив довольно мутное видео. Чуть позже это опровергли, дав значительно более детальные съемки. Что на данном участке, на ваш взгляд, произошло реально?

— Когда противник поменял командующего, назначив вместо Сырского Драпатого, то новый главнокомандующий решил устроить пиар-акцию. Так сказать, пытался показать миру, что он самый лучший военный руководитель из возможных и может проводить эффективные наступательные действия. В качестве демонстрации и был сделан этот контрудар. Для его обеспечения были взяты резервы, которые формировались еще при старом главкоме, однако реального успеха они продемонстрировать не смогли. Произошло все буднично и скучно: сначала они продвинулись на 1,5–2 километра, потом, получив отпор и понеся огромные потери, отошли назад.

То есть контрудар результатов, которые на него возлагались, не дал. Победы или, как говорят наши противники, «перемоги», как ни подгоняй реальность под желаемое, не случилось.

«Режим Зеленского, сам Зеленский и его «Квартал 95» — это люди, которые осознают, что они совершили в своей жизни военные преступления, что они будут отвечать не просто перед военным трибуналом международным, а перед трибуналом, который будет похож на Нюрнбергский процесс» Фото: © Eric Lalmand/Belga News Agency / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«В Киеве обустроено кладбище, рассчитанное на 800 тысяч человек»

— Фактически у противника уже месяц как новый главком. Как, на ваш взгляд, он справляется с должностью? Лучше или хуже старого?

— Вы знаете, пока никак, ничего толком сказать нельзя. Он ничем себя не проявил, кроме того что потерял огромное количество людей на запорожском направлении во время контрудара.

— А в целом, если учитывать его предыдущую карьеру, насколько вообще удачный выбор из возможных?

— Могу сказать так: это генерал, в послужном списке которого сплошные поражения. Особое место, конечно, занимает курская авантюра, за что Драпатый и получил свое прозвище у вээсушников — Генерал-мясо.

— Известно, что у противника продолжается мобилизация гражданского населения, в том числе появляются сообщения, что уже началась мобилизация женщин, по крайней мере медиков. Соответственно, вопрос: насколько им хватает живой силы?

— Есть такие понятия, как санитарные потери и безвозвратные потери. Санитарные потери считаются нормальными, когда из 10 раненых 8 возвращаются в строй. У них сегодня это снизилось где-то до пяти. А безвозвратные потери — это убитые, тяжелораненые, которые никогда не вернутся.

Я как-то встретил западные аналитические расчеты, подчеркну, не наши, а именно западные. Так вот, по их данным, площадь военных кладбищ на Украине (то есть тех, на которых хоронят убитых бойцов) с 2022 года увеличилась в 12 раз. Только в одном Киеве было обустроено кладбище, рассчитанное на 800 тысяч человек.

По моим подсчетам, по всей Украине цифра по безвозвратным потерям может достигать от 1,7 миллиона до 2 миллиона человек. Как мы знаем из открытых источников, у них стоит программа пополнения армии ежемесячно приблизительно на 30–40 тысяч человек, но она сегодня не выполняется ввиду того, что Украина обезлюдела. Сегодня перед киевским режимом встает вопрос о привлечении, вы правильно сказали, женщин, а также лиц от 18 лет.

— Может ли противник как-то повысить эффективность того, что назвали бусификацией?

— Дело в том, что усиление бусификации уже ведется. Любопытно, что социальная напряженность появляется не в центральных районах Украины с преобладанием русского населения, она преобладает в западных областях — это Львовская, Ивано-Франковская, Волынская области. И вот там люди начинают уже применять оружие, очень часто убивают людоловов.

В целом думаю, что это тупиковое решение вопроса, которое просто ведет к уничтожению украинской нации как таковой. Если мужчин еще как-то можно заменить мужскими особями других национальностей, то женщины все-таки должны рожать детей. А кто будет рожать, если женщины будут призваны и точно так же, как и мужчины, уничтожены в мясных штурмах?

Как следствие, не исключаю, что данные решения приведут к серьезному социальному взрыву и, возможно, к падению режима Зеленского.

— Какова вероятность того, что люди на Украине начнут давать более жесткий отпор людоловам из ТЦК?

— Из того, что я знаю по Винницкой, Черкасской, Львовской областям, Черниговщине, там создают народные дружины для того, чтобы давать отпор людоловам [из ТЦК]. И, что особенно неприятно для режима Зеленского, они носят неконтролируемый характер, являясь возможной предтечей народного восстания.

— Как на это реагирует режим Зеленского? Он вообще понимает, что происходит?

— Режим Зеленского, сам Зеленский и его «Квартал 95» — это люди, которые осознают, что они совершили в своей жизни военные преступления, что они будут отвечать не просто перед военным трибуналом международным, а перед трибуналом, который будет похож на Нюрнбергский процесс. И я уверен, поступят с ними так же, как с военными преступниками, которые совершали свои преступления в годы Второй мировой, в том числе и на Украине, кстати.

«Море было одним из основных источников поступления валюты — это вывоз зерна на продажу, вывоз чугуна, стали. Сегодня эта ниточка оборвана» Фото: © Константин Михальчевский, РИА «Новости»

«У киевского режима фактически в заложниках находятся семьи солдат и офицеров»

— Наши войска где-то с этого лета наносят удары по бензозаправкам, узловым центрам и прочему. Насколько это эффективно и как сказывается на фронте?

— Зеленский где-то в первой половине лета презентовал так называемую 40-дневную операцию по принуждению России к миру. И он приступил к террористической деятельности, начав кошмарить гражданский сектор российской экономики. Это было направлено прежде всего против гражданских объектов России. Перечислять можно долго: автозаправки, НПЗ, школы, больницы, торговые центры, как вы знаете, логистические центры вроде Ozon и Wildberries.

В ответ мы приступили к так называемым систематическим плановым действиям по уничтожению в первую очередь систем государственного военного управления, а именно транспортной логистики: это железнодорожные локомотивы, станции, разъезды. Начали бить по автомобильному транспорту, в том числе пересекающему государственную границу, по крупному производству, складам. На территории Южной Украины мы и вовсе устроили морскую блокаду. Сделали ему то, что он хотел сделать нам.

На сегодняшний день Украина практически потеряла море, она не может использовать порты, ни ввозить, ни вывозить грузы. На улице конец августа, время уборки урожая, это было основное богатство Украины, за которое она получала достаточно существенные средства, шедшие в бюджет. Сейчас урожай гибнет, вывезти все невозможно.

Кроме того, фиксируется большая напряженность именно в южных областях: Одесской, Николаевской, Кировоградской. Народ высказывает свое недовольство и неповиновение полиции, которая пытается навести порядок.

Также мы видим, что у противника есть дефицит горюче-смазочных материалов и энергии, что уже влияет на применение техники в полевых условиях. Судя по разговорам, которые я вел с нашими ветеранами СВО, сегодня увидеть на поле боя танк, бронированную машину пехоты или самоходную гаубицу — это большая редкость. Украина не может обеспечить технику должным количеством топлива.

— В этих условиях можно ли предполагать, что армия Украины начнет разваливаться?

— Нет, пока что этого ожидать не следует. У Киева имеются части, собранные из неонацистов, которые своим присутствием на фронте удерживают линейную пехоту, занимаются ее устрашением и заставляют сидеть в окопах и воевать. Кроме того, на Украине давным-давно введена суровая круговая порука. Солдат и офицер, находящиеся на фронте, на поле боя, прекрасно понимают, что за их «проступки» ответят их родственники. Фактически у киевского режима в заложниках находятся их семьи — жена, дети, мама, папа. И если эти военные сделают непорядочные, с точки зрения режима Зеленского, проступки, то эти люди будут отвечать за те провинности, которые военные допустят на поле боя.

И это обстоятельство, прошу отметить, весьма существенно цементирует вооруженные формирования Украины. Хотя у нас есть примеры, когда отдельные воинские соединения выполняли условия сдачи в плен, тем самым сохраняя себе жизнь.

— Морская блокада, как пишут, обнулила трафик поставок вооружений киевскому режиму. Насколько это верно?

— Да, это действительно так. Но, что важнее, море было одним из основных источников поступления валюты — это вывоз зерна на продажу, вывоз чугуна, стали. Сегодня эта ниточка оборвана. Сейчас Украина зависит только от тех наличных, которые привозят из Европы, возможно, из Америки, хотя США сегодня прекращают финансовую поддержку Украины.

При этом противовоздушная оборона Украины — это дырявое решето, она не может выполнить практически ни одной задачи по обеспечению прикрытия объектов, даже таких, как Киев, Львов. Они полностью пропускают нашу баллистику, мы наносим удары, а они терпят. И в этих условиях морская блокада буквально на глазах снижает боеспособность армии Украины.

— А отчего Запад не может поставить Украине должного количества средств ПВО?

— Причина тривиальная — нет у них своей ПВО в достаточном количестве. Они всегда были под зонтиком Соединенных Штатов Америки. Основным средством противоракетной обороны выступала система Patriot. А сегодня, как мы видим, американцы завязли на Ближнем Востоке. Силы и средства, которыми они располагали, не были рассчитаны на такую массовую войну, как на Украине.

ПВО практически невозможно нарастить без развертывания дополнительных промышленных мощностей, которых в Штатах нет ввиду того, что там ВПК устроен иначе, чем в России, например.

Там совсем другие подходы к военной промышленности: им необходимо реконструировать заводы, строить новые цеха. Это длительный процесс, и я думаю, что по большому счету они не заинтересованы в подобном, потому что это штучный товар, который они очень дорого продают.

— Согласно сводкам, Украина набирает большое количество наемников из Латинской Америки. Насколько это существенный приток живой силы?

— Наемников действительно везут достаточно много. Но, конечно, это не перекрывает потребности Киева в живой силе. Им сулят «красивую войну», им говорят, что это будет прогулка по джунглям, где они будут стрелять «русских обезьян» и за это получат хорошие деньги. Но, попадая на фронт, вдруг оказывается, что «обезьяны» здесь — это они, и они гибнут пачками, сдаются в плен. В общем, они не являются эффективной боевой силой.

— Насколько мешают нам дальние удары БПЛА противника, в какой степени это влияет на наши войска?

— Дело в том, что именно на войска это никак не влияет. Войска у нас работают по госрезерву, а склады госохраны и госрезерва у нас практически недосягаемы. Противник больше наносит вред гражданским, давя на их социально-бытовую сферу жизни. Ввиду этого в регионах возникает напряженность с бензином, поставками товаров на маркетплейсы и подобные неурядицы.

Конечно, разговоры на кухне и в курилках о том, что противник ломает нашу социальную жизнь, тоже не способствуют сплочению нации. Но я думаю, что это временно. Дело в том, что какого-то коллапса или критического поражения для наших объектов они пока нанести не могут. Можно сказать, что противник имеет недостаточное количество ракет и беспилотных систем, а также их относительно низкую эффективность.

«Мы продолжим уничтожать инфраструктуру, логистику, энергообъекты»

— Известно, что некоторое время назад в странах Европы, например в Эстонии, начали гореть заводы по производству бронетехники, боеприпасов и БПЛА. Можно ли предположить, что это сделали умышленно некие люди, или это случайность?

— Вы знаете, там ситуация специфическая. Есть элемент и случайности, конечно. В странах Восточной Европы, где развернуто производство, были использованы старые большие, еще советские заводы, которых в этих государствах достаточно. При этом люди в странах Европы, в Прибалтике опасаются возможного конфликта с Россией, они не хотят эскалации войны и всеми своими силами и средствами пытаются остановить поставки вооружения на Украину. В итоге одно на другое накладывается.

— Зеленский еще в середине лета говорил, что надо срочно все заканчивать до зимы, имея в виду, что зима будет очень непростой. Что он этим хотел сказать?

— Самое очевидное: зимой температура на Украине может достигать и минус 15, и минус 30 (в отдельных районах) градусов по Цельсию. Для того чтобы ее комфортно пережить, необходимо увеличить поставки энергоресурсов, нужен газ для этой цели, дизель, мазут. А ничего из этого на Украине нет. Мы практически полностью уничтожили всю нефтеперерабатывающую промышленность. А поставки с Запада ограничены: по морю мы перекрыли, а сухопутно ввозить в должных объемах не выйдет.

Кроме того, такие страны, как Венгрия, Словакия, имеют большие претензии к поставкам на Украину. Также главный товарный хаб, Польша, вообще отказывается сотрудничать с Киевом ввиду его внутренней политики по героизации нацистов. В результате дефицит электроэнергии и горюче-смазочных материалов для бытовых нужд населения, обогрева домов, восполнения тех потерь, которые будут во время зимы, только нарастает. Эта зима, если боевые действия будут продолжены, для Украины будет очень непростой.

— Чего нам следует ожидать на фронте в ближайшие пару месяцев?

— Я думаю, что наше наступление продлится, а наши цели будут достигаться. Мы продолжим уничтожать инфраструктуру, логистику, энергообъекты. Ну и, конечно же, на дипломатическом фронте мы будем усиливать нажим на западные страны с целью вывести их из логистических поставок в интересах киевского режима.