Центральная Азия переживает технологическую гонку: Узбекистан впервые довел экспорт IT-услуг до $1 млрд, Казахстан обзавелся отдельным министерством ИИ и первым «единорогом» за $5,4 млрд, а местные IT-парки предлагают резидентам налоги в 1%. Татарстанцы оказались в этой волне не гостями, а игроками первой лиги — от основателей Uzum за $2,3 млрд и казахстанского Teez до топ-менеджеров Bereke Bank и советника ЦБ Узбекистана по ИИ. О том, почему казанский код так органично лег на цифровую экономику региона, — в материале «БИЗНЕС Online».
Сегодня страны Центральной Азии наперегонки строят технопарки, президенты один за другим подписывают национальные стратегии по ИИ, а местные IT-парки с щедростью раздают льготы, в том числе и выходцам из России (на фото — IT Park Uzbekistan)
Регион, который ловит IT-волну
Чувствую я, из Европы беглец,
Отпрыск культуры постылой,
В гаме верблюдов, коней и овец
Потенциальные силы.
Слышу, как в творческом акте Отец
Пружит набухшие жилы.
Вижу, мужает скуластый творец.
Жатва — на западе, в Азии — жнец!
Так писал в 1901 году литератор Евгений Яшнов в стихотворении «Ташкент – Париж». Спустя сто с лишним лет эти строки прекрасно ложатся на сегодняшнюю Центральную Азию, в бурлящих потоках которой зарождается технологическая сила.
Сегодня Ташкент, Астана и Алма-Аты наперегонки строят технопарки, президенты один за другим подписывают национальные стратегии по ИИ, а местные IT-парки с щедростью раздают льготы, в том числе и выходцам из России. Руководители этих стран довольно умно оседлали миграционную волну, которая началась в 2022 году, когда люди уезжали туда, где безвиз и русскоязычная среда, отмечают эксперты «БИЗНЕС Online».
В РФ довольно высокий уровень IT-кадров, сильная математическая школа (можно посмотреть хотя бы итоги последней международной олимпиады по ИИ, в которой абсолютными чемпионами стали российские школьники), поэтому неудивительно, что наши соотечественники дали дополнительный толчок для запуска IT-волны. Хотя неправильно было бы говорить, что именно россияне привезли в регион цифровизацию, ведь многие процессы, крупные проекты начались еще до 2022 года.
Татарстанцев сегодня можно найти на любом заметном IT-рынке — от Дубая до Кипра с десятками осевших там казанских разработчиков: в частности, например, создателей сайта Adme.ru Марата Мухаметова и Павла Радаева, зарегистрировавших там компанию TheSoul Publishing, или разработчика Standoff 2 — компанию Axlebolt, заходящую сейчас и в Китай.
Не пропустили выходцы из республики и цифровую волну в Центральной Азии: по данным пресс-службы минцифры РТ, только за 2026 год через казанский IT-парк резидентами международных технопарков стали 16 татарстанских компаний — 10 в IT Park Uzbekistan и 6 в Astana Hub. Впрочем, интерес фиксируется не только в IT-сегменте. «Интерес предпринимателей из Татарстана по работе с Узбекистаном и в Узбекистане растет из года в год. Лучший индикатор в данном случае — товарооборот. Он каждый год растет, и его динамика превышает рост товарооборота между Россией и Узбекистаном. Также мы это фиксируем по возрастающему количеству обращений в наше представительство», — рассказал «БИЗНЕС Online» полномочный представитель РТ в Узбекистане Айдар Ахтареев. При этом точное число татарстанских компаний, работающих в республике, публично оценить нельзя. «Узбекистанская сторона не раскрывает количество зарегистрированных компаний в разрезе регионов иностранных государств», — уточняет полпред.
По его словам, сотрудничество идет почти во всех отраслях экономики. В экспорте из РТ особо выделяются машиностроение, нефтехимия и продукты питания; в импорте из Узбекистана — продукция легкой промышленности, нефтехимии, а также фрукты, сухофрукты и овощи. Среди активных на узбекском рынке татарстанских игроков Ахтареев называет КАМАЗ, «Татнефть», Кукморский завод металлопосуды и «Нэфис». Само представительство работает с компаниями по всему спектру задач выхода на рынок: консультирует по законодательству и особенностям взаимодействия с местными партнерами, ищет партнеров, организует встречи, закрывает технические запросы — от поиска склада с нужными характеристиками до контактов конкретных компаний.
«БИЗНЕС Online» направил запросы в представительства Татарстана в Казахстане и Туркменистане, а также в минпромторг РТ. На момент публикации материала ответы получены не были.
Большие планы по развитию цифровизации есть во всех странах региона, но, пожалуй, основными магнитами для российских айтишников стали Узбекистан и Казахстан
Что касается IT, большие планы по развитию цифровизации есть во всех странах региона, пожалуй, основными магнитами для российских айтишников стали Узбекистан и Казахстан. И частью их активной жизни стали и татарстанцы, которые за последние годы оказались вплетены в самые верхи технологического рынка Центральной Азии. Что привлекает их здесь?
По образцу технополиса «Химград» в Узбекистане запущен химико-индустриальный технопарк «Чирчик», следом — площадка в Джизакской области
Причины IT-экспансии
Легкий выход в большой мир. С российского юрлица сегодня физически невозможно принимать платежи из-за рубежа — ни подключить эквайринг, ни принять оплату из другой страны. Открыть компанию в Ташкенте или Алма-Ате дешево и быстро, языкового барьера нет, а сам регион для многих становится не столько рынком сбыта, сколько шлюзом к глобальным платежам, инвестициям и юрисдикциям.
Тюркский мост, который выстраивает сам Татарстан, и культурная близость. В Казахстане, Узбекистане и Туркменистане работают полпредства РТ, из Казани идут прямые авиарейсы в республики, регулярно проходят бизнес-форумы и взаимные визиты на высшем уровне. Товарооборот между Татарстаном и Узбекистаном по итогам года должен перешагнуть отметку в полмиллиарда долларов, а товарооборот РТ с Казахстаном по итогам 2025-го достиг $946 млн, прибавив четверть за год. Более того, Татарстан экспортировал в регион и саму институциональную модель: по образцу технополиса «Химград» в Узбекистане запущен химико-индустриальный технопарк «Чирчик», следом — площадка в Джизакской области. Именно государственные каналы порой и запускают частные истории. Например, несколько резидентов казанского IT-парка зарегистрировали компанию в Узбекистане как раз после того, как татарстанскую площадку посетила делегация из узбекского технопарка.
Открыть компанию в Ташкенте или Алма-Ате дешево и быстро, языкового барьера нет, а сам регион для многих становится не столько рынком сбыта, сколько шлюзом к глобальным платежам, инвестициям и юрисдикциям
Поверх институциональной инфраструктуры работает и культурный код: татарстанцам легче встроиться в местную деловую среду — общий тюркский пласт, значительная татарская диаспора (только в Узбекистане, по словам раиса РТ Рустама Минниханова, она составляет 300 тыс. человек).
Насыщенность российского рынка. Еще одна причина, которая звучит почти в каждом разговоре: российский IT — это уже зрелый рынок, где сильные игроки быстро скупают удачные решения на ранних стадиях, а засветиться в конкурентной нише довольно сложно.
Линар Хуснуллин: «Моя команда отвечала именно за интернет-коммерцию, за Uzum Market. В экосистему — банк, финтех и другие блоки — вкладывались и местные специалисты, это труд больших команд. Но e-com стал ядром, вокруг которого выросли остальные сервисы»
Татарский след в e-com
Линар Хуснуллин любит повторять, что мечтает вернуться в 2017 год. Именно тогда он основал KazanExpress — один из первых в России маркетплейсов, работавших по модели с собственной логистикой и доставкой за один день. По сути, он нащупал ту самую механику, на которой позже выросли Ozon и Wildberries. Но дома не хватило инвестиций, складов и времени: компанию в итоге продали «Магниту», превратив в «Магнит Маркет». И тогда родилась гипотеза: если взять обкатанную технологию и прийти с ней на рынок, на рынок, где интернет-коммерция только начинает набирать обороты, можно с нуля построить компанию номер один. Оставалось найти такой рынок. Им стал Узбекистан. Сегодня плод той гипотезы — Uzum — оценивается в $2,3 млрд, стал первым «единорогом» Узбекистана и целой цифровой экосистемой.
«Узбекистан оказался идеальной страной: там появились сильные партнеры, готовые запустить модель. Команда KazanExpress (около 15 человек) впервые приехала в Узбекистан осенью 2021 года — мы оценили рынок, подготовились, договорились. Моя команда отвечала именно за интернет-коммерцию, за Uzum Market. В экосистему — банк, финтех и другие блоки — вкладывались и местные специалисты, это труд больших команд. Но e-com стал ядром, вокруг которого выросли остальные сервисы», — рассказывает он. После этот путь Хуснуллин повторил еще и в Казахстане, где был создан маркетплейс Teez, он еще не прошел все этапы развития, говорил ранее предприниматель в интервью.
«Татарстанцам в регионе объективно проще: общая тюркская культура, общие корни, меньший языковой барьер, понятное мышление. Мои московские партнеры не всегда считывают культурные нюансы — например, прийти на встречу в шортах, что в Москве нормально, в Узбекистане воспринимается как сильное неуважение. Или понимание, почему в пятницу в обеденное время падают продажи: это время намаза. Восточная культура в регионе глубже, чем европеизированная татарстанская, и нам ее легче понимать», — рассказывает он об особенностях работы на Востоке.
Сейчас предприниматель запустил в Казани продуктовый онлайн-дискаунтер «Кладовая», который к середине августа скачали более 12 тыс. раз.
Тот же путь — из Казани в Ташкент — прошел и Ильшат Хаметов, тоже человек из команды KazanExpress. В Узбекистане он стал одним из основателей и CEO будущего Uzum Market. «Я поехал первым, изучил рынок, оценил его возможности, после чего мне предложили возглавить проект. Это было по-настоящему интересно, потому что стало вызовом. Российский рынок гораздо сложнее и конкурентнее: он более бюрократичен — я имею в виду не государство, а внутренние процессы уже сложившихся корпораций. Чтобы воплотить в жизнь любое ноу-хау или свежую идею, нужно пройти тысячу согласований и утверждений, услышать мнение тысячи людей, которые скажут, что ничего не получится. Это уже наскучило, потому мы согласились и занялись проектом, который сейчас на слуху во всей Центральной Азии», — вспоминает он.
Сейчас Ильшат Хаметов занимается становлением маркетплейса в Киргизии: MMarket — часть экосистемы крупнейшего банка страны MBank
Сейчас Хаметов занимается становлением еще одного маркетплейса, но уже в Киргизии: MMarket — часть экосистемы крупнейшего банка страны MBank. «В e-com Киргизии уже работают крупные российские игроки — благодаря тому, что государство входит в ЕАЭС, российскому бизнесу там вести дела проще. Есть и локальные игроки, которые пытаются создать что-то похожее, но по-настоящему закрепиться на рынке и подойти к делу профессионально удается не всем. Сейчас ММarket принял решение развиваться более агрессивно, набирая команду компетентных специалистов. Этим проектом я занимаюсь четыре месяца»», — рассказывает он.
Хаметов говорит, что пока в Киргизии e-com воспринимается скорее как сервис для особых случаев — для тех, кто заказывает что-то необычное: «Мы хотим, чтобы через него заказывали и повседневные вещи — от туалетной бумаги и шампуня до одежды, как уже произошло в Узбекистане, когда мы приучали людей пользоваться маркетплейсом привычно и постоянно. Наша цель — сделать это удобной, быстрой и надежной частью повседневной жизни: широкий ассортимент и доставка по всей республике за 1–2 дня».
Отдельной школой для него стала местная деловая культура: в первый год работы в Узбекистане Хаметов побывал на 7 свадьбах — там большие свадьбы до 500 человек, принято звать всех коллег. Есть и другие тонкости. «Мы говорим по-русски, а в Узбекистане и Киргизии чаще общаются на местном языке, перевод создает дополнительный барьер: задачу нужно объяснять проще и понятнее, без сложных оборотов русского языка, чтобы люди не просто кивали, а действительно понимали, что делать. На то, чтобы научиться говорить медленнее и конкретнее, у меня ушло около трех месяцев, — рассказывает он. — Также в России между подчиненным и руководителем больше демократии, там же сильнее субординация: не всегда люди открыто говорят о несогласии или о том, что не поняли задачу. Я долго объяснял своей команде: „Мы не ханство строим, а бизнес — если у вас другое мнение, вы лучше разбираетесь в культуре своей страны, говорите об этом, это поможет быстрее прийти к результату“. На то, чтобы это закрепилось, у кого-то ушло три месяца, у кого-то — полгода», — рассказывает он.
Рафаэль Валеев: «Главное отличие от российского финтеха — частные игроки: их много, они сильны и быстры, а госбанков на рынке совсем немного. Благодаря этому безналичные цифровые сервисы развиваются стремительно: QR-платежи принимают в любом торговом центре и на базаре»
Финтех: наши в банковской сфере
Именно приток банковских кадров стал рывком для местного финтеха, отмечают собеседники «БИЗНЕС Online». Рафаэль Валеев до 2021 года работал в структурах Ак Барс Банка — последние пять лет возглавлял «Ак Барс Цифровые Технологии», а затем перебрался в Алма-Ату: управляющим директором по IT в «Альфа-Банке Казахстан» — привлекло предложение возглавить технологический блок крупного банка. Теперь он трудится в Bereke Bank (бывшем «Сбербанке Казахстан», сегодня принадлежащем катарским инвесторам), где отвечает за IT-стратегию. А бывший директор центра цифровой трансформации РТ Динар Самигуллин и компании «Ак Барс Цифровые Технологии» сейчас заместитель председателя правления платежной системы Humo в Узбекистане.
Привлекательность Казахстана Валеев сводит к трем факторам: растущая демография и молодое население (около 20 млн человек, плюс более 200 тыс. в год, медианный возраст — около 30), качество человеческого капитала (почти стопроцентная грамотность и госпрограмма «Болашак», которая уже 30 лет отправляет лучших выпускников в Кембридж и Стэнфорд) и макроэкономика — рост около 6% в 2025-м. Из проектов, ради которых, по его мнению, стоит ехать, — «Долина ЦОДов» в Экибастузе, международный центр ИИ Alem.ai и строящийся под Алма-Атой смарт-сити Alatau City с регуляторной песочницей CryptoCity.
«Главное же отличие от российского финтеха — это частные игроки: их много, они сильны и быстры, а госбанков на рынке совсем немного, — рассказывает Валеев. — Благодаря этому безналичные цифровые сервисы развиваются стремительно: QR-платежи принимают в любом торговом центре и на базаре. Банковские приложения по функциональности на уровне российского финтеха и служат точкой входа буквально во все: платежи, покупки, переводы, в том числе государственные услуги. Например, водительское удостоверение или удостоверение личности можно показать не только через аналог „Госуслуг“ — сервис eGov, но и через банковское приложение, что довольно необычно».
Рынок насыщенный и конкурентный, причем конкуренция идет уже не тарифами, а клиентским опытом и количеством шагов, которые нужно сделать в рамках транзакции, делится он. В самом Bereke Bank развитое мобильное приложение, чат-боты и другие инструменты, а 99% кредитов выдаются без участия человека.
В банке Валеев отвечает за стратегию, корпоративный проектный офис и технологическое развитие. Сейчас в фокусе, в частности, цифровизация инвестиционных предложений. «Мы видим это как одну из точек роста для казахстанского рынка и делаем на нее ставку — как с точки зрения коробочных продуктов, так и в части брокерского доступа к глобальному фондовому рынку. Еще одна тема в нашей повестке — криптоактивы. В Казахстане действует международный финансовый центр „Астана“ (МФЦА) — отдельная юрисдикция по образцу Dubai International Financial Centre, работающая по английскому праву. Это своя финансовая инфраструктура, выступающая площадкой-песочницей для финансовых инноваций: там легально лицензируются и работают криптобиржи, в том числе взаимодействуя с банками. Отдельная тема в нашей повестке — искусственный интеллект: клиентские процессы, оптимизация внутренних операций и применение AI непосредственно в продуктовой разработке. Для нас это прежде всего вопрос скорости и стоимости изменений», — рассказывает он.
Сегодня Булат Ганиев и Артур Баширов вместе с партнерами разрабатывают ИИ-решение для бизнеса в Узбекистане
Стартапы и ИИ
В начале 2025 года основатели казанской IT-компании «Технократия» Булат Ганиев и Артур Баширов объявили о продаже фирмы международному финансовому холдингу из Центральной Азии. А сегодня вместе с партнерами они разрабатывают ИИ-решение для бизнеса в Узбекистане. «В России технологическая бизнес-среда прошла стадию раннего формирования, многие рынки уже сформированы ключевыми игроками. Разумеется, это не монолит, определенные сдвиги по-прежнему оставляют возможность для появления новых компаний. И это несмотря на разрушительную для отрасли политику ограничений. В Центральной Азии сейчас идет более активное формирование новых ниш и новых игроков. Для меня как для предпринимателя это более интересная бизнес-среда. Как человеку и предпринимателю мне интереснее строить мосты, а не стены», — отмечает Ганиев.
Нынешний продукт связан с защитой корпоративных данных в контексте использования генеративного ИИ, который дает возможность подрегуляторным компаниям пользоваться LLM, внедрять агентов в бизнес-процессы, снижая риски утечек. Работает он в масштабе всей Центральной Азии и стран Персидского залива. «Мы привлекли инвестиции, у нас несколько крупных клиентов — в частности, в банковском секторе: продукт активно внедряется, хотя сфера быстро меняется и приходится постоянно адаптироваться. Крупных локальных конкурентов в Центральной Азии в своей нише мы не видим — скорее конкурируем с глобальными компаниями, у которых есть похожие продукты и большой бренд», — отмечает Ганиев.
Сам Ганиев стал советником ЦБ Узбекистана по ИИ. «Я давно работаю и запускаю проекты в сегменте финтеха в странах Центральной Азии. В какой-то момент был приглашен Центробанком Узбекистана в качестве советника председателя правления по вопросам внедрения ИИ. Роль скорее консультативная, поэтому мне несложно совмещать ее с основным бизнес-проектом. Я помогаю командам в вопросах корпоративных инноваций и, в частности, стратегии внутренней „агентификации“ процессов. Там замечательная, активная молодая команда, а руководство поощряет и драйвит инициативы в сфере ИИ и цифровизации. Конкретные результаты оценивать рано — эффект от таких системных изменений виден спустя годы; часть подходов уже защищена перед руководством и передана на внедрение», — рассказал он.
Айрат Касимов: «У значительной части элиты, чиновников и состоятельных людей в роду есть бабушки-татарки — по моей субъективной оценке, до 80% тех, с кем я знакомился; то же самое слышал про Кыргызстан»
Другой наш герой Айрат Касимов основал онлайн-путеводитель по кафе, мечетям, ресторанам и магазинам для мусульман HalalGuide. В 2022 году на него вышел инвестор из Казахстана. Так, казанский предприниматель оказался в Астане, где открыл зарегистрировал компанию в МФЦА (AIFC — Astana International Financial Centre) — это особая юридическая и географическая зона в Астане площадью с независимым правовым режимом на основе английского права, налоговыми льготами до 2066 года и собственным судом. Позже у Касимова произошли разногласия с инвестором и он вышел из проекта.
В Татарстане предприниматель запустил новый проект — дейтинг-приложение для мусульман Zawajy и недавно зарегистрировал компанию в Узбекистане и оформил резидентство в узбекском IT-парке. «В направление вливается очень много инвестиционных средств — настолько, что местного рынка не хватает, чтобы их освоить. Из-за этого туда переехало большое количество стартапов, в том числе из Казахстана и России, — рассказывает он. — В нашем случае это не совсем переезд: рынок IT разделился на два полюса — Россия и зарубеж, — и для работы за рубежом теперь нужна международная компания. Юридически у нас будет и российская компания для российских пользователей, и зарубежная».
При этом то, что татарстанцам чуть легче встроиться в местную культуру подтверждает и он. «У значительной части элиты, чиновников и состоятельных людей в роду есть бабушки-татарки — по моей субъективной оценке, до 80% тех, с кем я знакомился; то же самое слышал про Кыргызстан», — рассказывает Касимов.
«В Узбекистане IT-бум такой силы, что туда едут проекты даже из Казахстана; строятся огромные дата-центры, IT-парки открываются в каждом регионе. Это похоже на прежний бум в Казахстане, когда стартапы продавались госкорпорациям за миллион долларов и их основатели сильно богатели», — добавляет он. Но настоящего роста предприниматель ждет не там, а в Юго-Восточной Азии, куда планирует перевезти часть команды. Проект привлек инвестора из Сингапура, где и планирует открыть компанию. «HalalGuide был направлен на мусульманские меньшинства — Россию, Европу, США, где мусульман меньше основного населения. А текущий сервис знакомств Zawajy направлен прямо на мусульманскую аудиторию. Индонезия очень большая по мусульманскому населению, Малайзия поменьше, но с большей концентрацией и богаче», — объясняет он.
Алексей Сметанин (в центре): «На узбекском рынке мы хотим повторить российский кейс, но под другим брендом. Мы решили развести аудитории: российская остается под Present Simple, глобальная — под новым»
Резидент казанского IT-парка Алексей Сметанин с командой из пяти человек делает Present Simple — генерацию презентаций на основе ИИ. В конце мая компания получила резиденство в узбекском IT-парке. «Международная история началась с обмена опытом: в Казань приехала делегация из узбекского IT-парка — я связываю это с визитом раиса Татарстана в Узбекистан. Мы познакомились, затем был ответный визит нашей делегации в Узбекистан, в город Нукус, столицу Каракалпакстана. Там нам предложили зарегистрировать юрлицо и стать резидентом узбекского IT-парка, чтобы выйти на рынок СНГ и азиатских стран», — рассказывает он.
Основная ставка компании — на B2B. Сейчас у компании в РФ 4 крупных клиента, в частности «Сбермаркетинг», еще несколько подписаний в процессе, около десяти небольших компаний с договорами и сотни платящих частных лиц, рассказывает он. По физлицам — около 1 млн регистраций за два года, примерно 1 тыс. активных пользователей в день. Наше УТП — гибкость для бизнеса: интеграция фирменного стиля, логотипов и цветов, а также разворачивание приложения внутри контура предприятия, на его серверах и языковых моделях. Так конфиденциальная информация из презентаций — отчеты о продажах, финансовые данные — не улетает в облако. Собственную большую языковую модель мы не разрабатываем, это стоило бы миллионы долларов; мы используем небольшие модели — в последнем тесте 27 млрд параметров, работает на одной видеокарте — со специальными модулями, которые дают результат на уровне ChatGPT и Claude, но без затрат на дата-центр», — рассказывает Сметанин.
«На узбекском рынке мы хотим повторить российский кейс, но под другим брендом. Мы решили развести аудитории: российская остается под Present Simple, глобальная — под новым. Локализацию, переключение языков, в том числе английский и узбекский, и переписывание архитектуры под возможный больший поток пользователей мы планируем завершить к концу сентября», — рассказывает он.
Окно возможностей сужается
Волна, на которую зашли татарстанцы, еще далека от спада, но меняется характер. Регион взрослеет на глазах — рынки насыщаются, локальные игроки крепнут, а конкуренция растет. «Если бизнес выходит на рынок с позицией „сейчас мы вас научим, как надо“, это кратчайший путь к провалу. То же самое касается любых профессионалов с подобной установкой. Сюда нужно приезжать не учить, а учиться конкурировать на равных, реализовывать себя и строить бизнес», — предупреждает он.
«Государство уделяет IT-направлению большое внимание, потому что цифровой суверенитет становится вопросом не только тренда, но и национальной безопасности» (на фото — Astana Hub)
Страны заявляют амбиции уже не в интернет-торговле, а в искусственном интеллекте. «Меня удивило, насколько глубоко люди изучают английский язык и разбираются в разработке. Если 6–7 лет назад нам требовалась команда из сотни разработчиков, то сейчас те же задачи решает команда из 30 человек, покрывающая все направления, — раньше на это ушло бы 250–300 человек. При этом 95% разработчиков — местные специалисты. В регионе проходит много IT-конференций, формируются сообщества, и государство уделяет этому направлению большое внимание — потому что цифровой суверенитет становится вопросом не только тренда, но и национальной безопасности», — говорит Хаметов о том, на каком этапе сейчас развитие IT-индустрии в регионе.
Что там говорить, если в 2025 году Казахстан реформировал местное минцифры в министерство искусственного интеллекта и цифрового развития. В июне 2026 года президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев подписал общенациональную стратегию Digital Qazaqstan до 2029 года, а сам 2026 год объявлен Годом цифровизации и искусственного интеллекта. Стратегия строится на архитектуре AI Economy Stack из пяти уровней, а прогнозируемый объем инвестиций за три года оценивается в 10,5–16,5 млрд долларов. К 2030 году Казахстан планирует подготовить 10 тыс. AI-специалистов и довести ИТ-экспорт до $5 миллиардов. Почти все собеседники в разговоре с «БИЗНЕС Online» вспоминают и первого ИИ-единорога Казахстана стартап Higgsfield, разработавший решение для генерации видео. Хотя штаб-квартира компании расположена в Сан-Франциско, а юрлицо в Казахстане владельцы зарегистрировали только в феврале 2026-го. Недавно компания привлекла $400 млн при оценке в $5,4 миллиардов.
В стратегии «Узбекистан — 2030» прописана задача довести экспорт IT-услуг до $5 млрд и обеспечить в отрасли занятость 300 тыс. человек. По словам президента Шавката Мирзиеева, в 2025 году экспорт IT-услуг впервые достиг 1 млрд долларов, а в отечественные стартапы в сферах IT, финтеха и ИИ было привлечено $270 млн иностранных инвестиций. Кроме этого, почти 70% населения — молодые люди младше 40 лет, что дает дополнительный стимул к активному развитию технологий. Многие увлекаются ИИ и «вайбкодингом», обращают внимание эксперты издания, а значит и там до AI-бума рукой подать.
Начинают ужиматься и льготы. IT Park Uzbekistan этой весной отменил льготы к резидентам, которые работают в качестве платежной организации, оператором платежной системы, для маркетплейсов (электронных платкжных систем) и микрофинансовых организаций. А отчисления в дирекцию технопарка стали зависеть от уровня дохода компании и ее экспортной активности: от 1% до 3%.
И еще один фильтр — деловая культура. Многое держится на личных отношениях, а новичку без репутации приходится преодолевать негласный вопрос «кто ты и кто за тобой стоит». «Ключевая особенность — взаимоотношения в бизнесе часто важнее результата: попить чай бывает важнее сделки. Это тысячелетний культурный код, который может играть и в плюс — доверительные отношения между людьми, — и в минус: мешает сфокусироваться на цели», — отмечает Хуснуллин.
«Один знакомый очень лаконично объяснил мне разницу в природе деловой коммуникации востока и запада, — рассказывает Ганиев. — В западной коммуникации ответственность за то, чтобы быть понятым, лежит на говорящем, а в восточной — на слушающем. Если не считывать полутона, вайб общения, можно долго продолжать встречи и чаепития, не понимая, что тебе уже давно отказали».
Комментарии 28
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.