Игорь Саруханов: «Сейчас из студии вообще не вылезаю. Вот единственный раз выбрался — приехать в Казань на замечательную «Новую волну». Ее же много лет назад придумали мои друзья, которых я очень люблю»
«Мне 70 лет, и 40 из них я занимаюсь популярной музыкой»
— Игорь Арменович, в этом году каждый из трех конкурсных вечеров «Новой волны» посвящен одному из признанных мастеров отечественной музыки — Раймонду Паулсу, Юрию Антонову и вам. Как вам такое соседство? Насколько для вас важно оказаться в одном ряду с такими именами и чувствуете ли вы себя в этой компании своим?
— В прошлом году Игорь Яковлевич, мой близкий друг, предложил мне участие в «Новой волне» 2026 года. Приглашение было приурочено к моему юбилею. В этом году, 6 апреля, мне исполнилось 70 лет. А потом я узнал, что всего будет три трибьюта. Конечно, компания прекрасная, замечательная! Такую только можно себе любимому пожелать (смеется). Юрий Михайлович Антонов и Раймонд Паулс — это для меня путеводные звезды, люди, которые своей работой, своим профессионализмом незримо учили меня. Я брал с них пример и поэтому, наверное, оказался среди тех артистов, которые проведут свой музыкальный вечер на этой «Новой волне».
В свое время (это был 1987 или 1988 год), мне один большой чиновник, работавший в управлении музыкальных учреждений министерства культуры сказал: «Игорь, вам нужно обязательно внимательно следить за тем, как подбирается литературный, музыкальный материал у Юрия Михайловича, и брать с него пример». Сказал мне это замечательный Бай Анатолий Михайлович, за что ему спасибо огромное! В результате через 12 лет, по-моему, после этого разговора Юрий Михайлович приехал ко мне в гости, я тогда жил на Кутузовском проспекте, и сказал: «Старичок, нас двое».
«Мне всегда нравилось, что Юрий Антонов и Раймонд Паулс писали красивейшую популярную музыку»
— Что значила эта фраза?
— А то и значила — нас двое. Видимо, Юрий Михайлович посчитал, что нас всего двое таких, кто вот так пишет музыку. Мы сочиняли шлягеры, но при этом брали глубокий литературный материал, очень внимательно относились к выбору поэтов для своих песен. Если я сам пишу песню, то всегда слежу за тем, чтобы было понятно, о чем она, чтобы это был русский язык — нормальный, человеческий. Понимаете? Как учил Владимир Высоцкий. Он говорил именно об обычном, человеческом, обиходном языке. Высокопарные фразы хороши для романсов, а мы занимались поп-музыкой — популярной. Чем, собственно, занимаемся до сих пор.
— Начинали ведь вы вполне по рок-н-ролльному: носили длинные волосы, играли на гитаре, у вас была ВИА «Цветы», а позже группа «Круг» — и в обеих историях рок был важной частью вашей музыки. В какой момент вы поняли, что ваш путь — не он, а поп-жанр?
— Конечно, я воспитывался на рок-музыке. Очень давно и очень серьезно. Я же гитарист, причем рок-гитарист. Все свои гитарные навыки я получил не в музыкальной школе (это было невозможно) и не в училище. Я просто брал роковые пластинки, слушал, снимал партии. Так делали абсолютно все мои коллеги, которые занимались гитарной музыкой, тем, что тогда называлось вокально-инструментальным искусством. Сначала у меня была группа «Цветы», которая была и остается поп-рок-коллективом. Потом появился «Круг», который тоже занимался поп-роком, но при этом у нас всегда оставалась лирика. Хотя рок мы все очень любили. Поэтому, наверное, меня можно назвать поп-рок-певцом.
Но, мне кажется, сейчас интереснее говорить не о том, почему я не играю рок. То, о чем вы спрашиваете, — это школа, азы. Для меня рок-культура и джазовая культура очень важны, как и для любого музыканта, наверное. Ты должен знать эту музыку, чтобы потом использовать полученные знания, когда играешь, делаешь аранжировки. При этом я не играю джаз и не исполняю чистый классический рок. Я занимаюсь, повторю, поп-роком. А что такое «поп»? Это популярная музыка. Мне очень не нравится, когда говорят: «Это попса». Люди, которые так говорят, просто не понимают значения слова. Корень-то у него какой? Поп — от слова популярный. Вот я и занимаюсь популярной музыкой — возможно, на основе знаний рока, джаза и всего остального.
Поэтому лучше поговорить о том, чем я занимаюсь сейчас. В этом гораздо больше интересного, чем в вопросе, почему я не играю рок. Мне уже 70 лет, и 40 из них я занимаюсь популярной музыкой. Как я могу сейчас объяснять, почему я не играю рок? Даже не знаю, как на это ответить. Мне всегда нравилось, что Юрий Антонов и Раймонд Паулс писали красивейшую популярную музыку. Мне тоже этого хотелось. Я ведь уже рассказывал: когда-то Анатолий Иванович Бай сказал мне: «Держись вот этого курса». И я держусь этого уже 40 лет.
«Я даже удивился, что моя музыка до сих пор нужна. Я ведь считаю, что в ней главный инструмент — гитара. И вот эта гитарная музыка по-прежнему нравится людям»
«Не хотел бы выглядеть инспектором, который решает, кто правильно делает, а кто нет»
— Произведения Паулса, Антонова, как и ваши, пережили уже несколько поколений слушателей. Как вам кажется, современной музыке удастся создать такой же запас песен — чтобы их слушали и через 20, и через 30 лет?
— Вы знаете, меня сейчас далеко не все радует. Особенно огорчает отсутствие образования. Многие музыканты, если их вообще можно назвать музыкантами, наверное, очень обрадовались появлению такого помощника, как искусственный интеллект, программа Suno, например. Получается, ничего не надо знать, ничего не надо делать — за тебя все сделает машина. Очень много людей, которые никогда не любили учиться, не хотели работать, а хотели, чтобы все падало с неба. Вот такие детки и выросли. Недавно, скажем, вышла песня «Плыви», созданная с помощью искусственного интеллекта. Задание ему поставили неправильно и он в итоге написал песню про лодочку, еще и приписал ее совершенно другим людям. Ну это же глупость какая-то, форменный идиотизм! Очень много двоечников, понимаете?
Но талантливых музыкантов тоже очень много. И я с такими людьми работаю — это, кстати, лучший ответ на ваш вопрос. Просто посмотрите на музыкантов, которые со мной выступают. Они много лет со мной работают и будут стоять со мной на сцене в Казани. Спасибо режиссеру фестиваля «Новая волна» Александру Ревзину и Игорю Яковлевичу за то, что они решили привлечь именно моих музыкантов. Они очень красивые ребята, прекрасно образованные. У многих есть преподавательский опыт, у некоторых — собственные музыкальные школы. Они еще и очень телегеничные, великолепно выглядят. Так что они будут украшать мое выступление. А я сам буду там в первую очередь как гитарист — аккомпанировать своим коллегам. И заодно вести этот концерт. Вот как-то так.
— Вы всегда воспринимали песню именно как отдельный вид искусства?
— Конечно. Это искусство, и очень серьезное. Во-первых, потому что вас могут услышать дети. Если вы что-то неправильно говорите или произносите со сцены, что потом скажут ваши потомки? К этому всегда относились серьезно. Были, конечно, ненавистные нам худсоветы. Где-то они перебарщивали, были перегибы, но это тема для другого интервью. При этом они действительно не пропускали всякую неосведомленность, ограниченность и прочее. Там двоечники не проходили. Невозможно было пройти! Все было слышно, потому что люди, которые сидели в этих комиссиях, были профессионалами.
Иногда перегибали в другую сторону: «Вы не должны петь наши песни, вы не член союза писателей, вы не член союза композиторов». Мы это все прошли. И я, и Юрий Михайлович, и многие другие. В 1980-е мы еще не были членами этих союзов, потом стали. Главной задачей для нас было писать музыку и делать все, чтобы она дошла до слушателя. Конечно, были препоны, «рогатки», цензура. Повторю, мы это прошли и, слава богу, до сих пор крепко стоим на ногах.
30 апреля у меня был юбилейный сольный концер, который шел 2 часа 10 минут. Зал примерно на 4 тысячи мест был полный. Меня это очень сильно обрадовало! Я даже удивился, что моя музыка до сих пор нужна. Я ведь считаю, что в ней главный инструмент — гитара. И вот эта гитарная музыка по-прежнему нравится людям. Много поклонников пришло.
Вы начали с вопроса о поколении. Я бы очень хотел посмотреть, смогут ли сегодняшние музыканты дойти до 70 лет и продолжать собирать полные залы. Я не ворчу, честно. Просто очень хочу, чтобы у них получилось. Чтобы как у Юрия Михайловича в 80 лет были аншлаги, как у меня в 70 полные залы. Я бы им только сказал: «Ребята, надо учиться, надо быть честными и очень сильно любить то, что вы делаете, — и верить в это».
«Сейчас записал две новые песни. Думаю, эти композиции станут неплохим началом нового сезона в сентябре. Плюс у меня готово еще три песни, и мы будем потихонечку, аккуратненько, по всем законам шоу-бизнеса, раскрутки и продвижения их выпускать»
— Сейчас песни буквально рождаются в социальных сетях, а не в студии, здесь нет какой-то несправедливости?
— Не знаю. Это не мой профиль, я туда не лезу. Не хотел бы выглядеть каким-нибудь инспектором, который ходит и решает, кто правильно делает, а кто нет. Мне это вообще неинтересно. Ребята сами нарабатывают свой опыт, сами потом получат то, что заслужили. И, наверное, это их чему-то научит. А я никого не собираюсь учить. Только еще раз повторю: надо любить свое дело, профессионально в нем разбираться и не избегать встреч с профессионалами, у которых есть высшее музыкальное образование. А они почему-то нас боятся, обходят стороной.
Однажды человек спросил меня: «А что такое трезвучие?» Я говорю: «А в какой тональности вы поете?» Отвечает: «А что это?» Тут я просто прекращаю разговаривать. В мое время — в 1970-1990-е — невозможно было представить музыканта, который не знает, что такое тональность. Это же ужасно! Технологии сегодня позволяют человеку вообще не заниматься музыкой профессионально. А ведь все это началось еще в конце 1990-х — начале нулевых человек сидел за компьютером и единственное на чем он умел «играть», — компьютерная клавиатура. Потом у него получилось извлечь какие-то звуки, и он говорит: «Оказывается, я музыкант». И таких людей выросло много. Целое поколение, которое считает себя музыкантами, хотя к музыке, да и вообще к понятию «музыкант», имеет довольно отдаленное отношение. Есть целая плеяда людей, которые кроме микрофона вообще ничего в руках не держали. А музыкант должен не только держать микрофон — он должен уметь себе аккомпанировать. Любой нормальный музыкант в мое время, даже если стоял на сцене с одним микрофоном, мог подойти к роялю и сыграть на нем. Потому что окончил музыкальное учебное заведение. Понимаете?
— На «Новой волне» вы видите молодых исполнителей. Попадаются среди них настоящие самородки? Есть ощущение, что перед вами поколение, из которого может вырасти большая музыка?
— Есть, и меня это радует. Очень хорошие, потрясающие певцы, гитаристы, замечательные звукорежиссеры — талантливые люди. А аранжировщиков там вообще очень много, просто караул! Так что не все плохо, поверьте. Просто я говорю о тех, кто каким-то образом проник, прополз через ту границу, за которой, как мне кажется, должно быть написано: «Вход бездарям воспрещен». Вообще, я считаю, что случайным людям на сцене делать нечего. А когда я вижу таких людей, мне плохо. На сцене должны быть только суперпрофессионалы — те, кто знает, что такое музыка, кто умеет с ней работать и понимает, за что отвечает. Это, конечно, не только моя печаль. Просто вы решили со мной об этом поговорить. Тема уже наболевшая, и она совершенно не новая. Никого этим уже не удивишь — ни вашим вопросом, ни моим ответом.
Тем более что сейчас, я повторяюсь опять, наступила эра искусственного интеллекта. Уже никого ничем не удивишь. Более того, я вам скажу такую вещь: обычные люди уже слышат, когда поет не человек, а ИИ. Уже слышно! Вот в чем дело. Такие ИИ-персонажи, думаю, они в какой-то момент сами себя отменят (смеется). А потом, конечно, подключатся ребята, которые будут учить цифровой разум соблюдать авторские права. Интеллектуальная собственность — очень важная вещь, и она тоже будет работать в этом направлении. Потому что каким бы красивым ни было звучание, это все-таки суррогат. Оно не имеет отношения к живой музыке, к живым людям, к музыкантам. Технологии будут развиваться, конечно. Но когда человек говорит: «Я написал песню», хочется возразить: «Да ни фига ты не написал! Ее написал искусственный интеллект» Вот поэтому, я думаю, что довольно скоро начнется обратный процесс, и какие-то ограничения обязательно появятся.
— Вы сами сейчас над чем работаете? Что пишете, записываете?
— О, я сейчас из студии вообще не вылезаю. Вот единственный раз выбрался — приехать в Казань на замечательную «Новую волну». Ее же много лет назад придумали мои друзья, которых я очень люблю. Гениальный Саша Ревзин — я вообще считаю его режиссером всея Руси. Мы с ним жили в одном дворе, очень хорошо его знаю. А с Игорем Яковлевичем мы познакомились в 1985 году на радио — нас познакомила Диана Ильинична Берлин (советский и российский радиожурналист — прим. ред.). Гениальная женщина. Мы до сих пор дружим. Это настоящие музыканты — люди, которые могут сесть за рояль и сыграть что угодно.
Но мы отвлеклись… Я сейчас записал две новые песни. Пока меня нет, идет процесс сведения. Думаю, эти композиции станут неплохим началом нового сезона в сентябре. Плюс у меня готово еще три песни, и мы будем потихонечку, аккуратненько, по всем законам шоу-бизнеса, раскрутки и продвижения их выпускать. Есть дуэт с Андрюшей Алексиным (лидер группы «Алексин» — прим.ред.) — это мой очень хороший товарищ. Получилась замечательная композиция на злободневную тему. Но всех тайн пока раскрывать не буду. Еще две песни — в моем любимом стиле латино. Я начал делать такие робкие попытки работать в этом жанре еще в 1982–1983 годах, потому что очень люблю Карлоса Сантану. Это мой кумир. У меня даже есть гитары с его именем. Они очень хорошо звучат — современно, модно.
— То есть вы постепенно двигаетесь к выпуску нового альбома?
— Вы абсолютно правы. Я вот сейчас уже еще две-три песни нашел, чтобы отправить своему аранжировщику — гениальному Роману Кашкарову. Он на каких только инструментах не играет! И делает аранжировку всего за два дня, представляете? Так что выступлю в Казани, вернусь в Москву — и прямо у меня руки чешутся. С его скоростью, думаю, к концу года много чего сделаем. Останется всего семь песен — и все, альбом! В декабре точно закончим.
А дальше я обращусь к моей вечной помощнице — Марине Анатольевне Мигачевой. Она ведет все бумажные и серьезные вопросы: ИП, документы, выпуск песен. 9 лет назад открыли свой лейбл — Saruhanov Music. Правда, пока он занимается только мной. Но, думаю, когда лейбл перейдет в руки моих дочерей, они тоже будут что-нибудь выпускать. Так что welcome к нам: если есть таланты, ради бога, все можно. Просто сейчас я занимаюсь только своим творчеством. В рамках лейбла выпускаю винил, альбомы. Например, 9 лет назад мы создали проект с небольшим медицинским оттенком в названии — «Реанимация». В его рамках мы привели в порядок больше 100 моих старых песен. Они теперь звучат по-новому. Ну, как по-новому — в новом качестве, после ремастеринга. Так сейчас делают многие. Фонограммы 20–30-летней давности были совсем другими, а сегодня они все равно нужны — и радиостанциям, и для других площадок. Вот этим и занимаемся, выпускаем. Уже вышло четыре альбома в рамках «Реанимации» и еще два альбома с новыми песнями. Потихонечку раскручиваем. Дел очень много.
«Ренат Ибрагимов — величайший человек с потрясающим тембром голоса»
— Вы написали немало песен о любви, довольно часто бываете в Казани. А «Казань» для вас — это тоже история любви? Она случилась с первого взгляда или отношения с городом складывались годами?
— Недавно были мы в Казани да, афиши висели. Раз в год обязательно посещаю ваш красивейший город, я его очень люблю. Первый раз был здесь, если правильно помню, в 1980 году — еще с группой «Цветы». Выступал во Дворце спорта, который по сей день вижу из окна отеля. Давали там по два концерта в день с «Цветами». Выступала там и с группой «Круг», потом уже сам я сам, как Игорь Саруханов. Сейчас в основном выступаем в КРК «Пирамида». И в декабре снова буду делиться своей музыкой на концертах с жителями и гостями Казани, не могли пропустить этот чудесный город в гастрольном туре!
«Когда мне было 20 лет, то был уверен, что 70 лет — это старик с палочкой, сгорбленный. А я сейчас с какой палочкой? Где горб? Я стою с гитарой, бегаю, прыгаю, танцую, пою по два часа. И выгляжу нормально, седых волос мало»
— А есть какая-нибудь личная история, связанная с Казанью, о которой мало кто знает?
— Не секрет, что я был несколько раз женат. Моя вторая жена как раз шла по этому Дворцу спорта в 1980 году. А я шел на сцену настраивать гитару. Увидел ее и подошел. Она потом стала моей женой. Она тогда приезжала в Казань к подруге.
— Раз вы столько раз бывали в Казани, вы что-нибудь знаете о татарской музыке?
— Казанских музыкантов я не очень хорошо знаю, но Ренат Ибрагимов… Царствие ему Небесное. Это был мой хороший товарищ, замечательный человек. Наша гордось! Тут даже не обсуждается — величайший человек с потрясающим тембром голоса, бархатным. Мы такого второго уже не найдем. Мой очень близкий друг — Ильсур Раисович Метшин. Если я приезжаю в Казань и ему не звоню, он может меня поругать.
Знаете, говоря о национальной музыке, я бы сказал так: я всегда мечтал написать песню обо всех нас. Я армянин и у меня есть песня «Я по крови армянин». Она на самом деле не только обо мне. Она обо всех, кто живет в нашей многонациональной стране и говорит на русском языке как на родном. Она стала очень популярной у народа. Под нее танцуют узбеки, таджики, татары и даже евреи, а про русских я вообще молчу. И тут дело не в национальности. Просто есть какие-то общие особенности. Мы очень любим музыку, мы хорошо воспитаны, у нас корни замечательные: бабушки, дедушки, мамы, папы. Такое впечатление, что нас всех воспитывала одна мама. Мы знаем семейные законы, ценности, чтим традиции. Вот это мне очень нравится. Нас вообще очень многое объединяет.
Я могу сказать, что в России, в Советском Союзе родилось много замечательных, талантливых, потрясающих, великолепно воспитанных людей. Когда приезжаешь в другую страну, мне порой хочется оттуда бежать. Потому что начинаешь с кем-то разговаривать и понимаешь, что люди говорят на каком-то бизнес-языке.
— Коммерция?
— Именно! Поэтому я очень сильно горжусь нашей дружной многонациональной страной. И каждая встреча в любом городе, куда бы я ни приехал, — такое впечатление, что я в этом городе родился. Все как дома. И вот с этим пытаются бороться наши друзья за океаном. Хотят и это развалить. Но это самое сложное. Можно взорвать какой-нибудь дом, но вот это невозможно разорвать. Это самое сильное, что нас скрепляет. Господь Бог помогает. Он одному говорит «Ты будешь строить дома», другому — «Ты будешь водить самолеты, пароходы». А тебе говорит: «Ты будешь стоять и петь то, что я тебя прошу петь».
Думаю, только так можно объяснить, почему мне 70 лет, а я все еще здоров и могу петь, играть на гитаре. Я ведь помню, когда мне было 20 лет, то был уверен, что 70 лет — это старик с палочкой, сгорбленный. А я сейчас с какой палочкой? Где горб? Я стою с гитарой, бегаю, прыгаю, танцую, пою по два часа. И выгляжу нормально, седых волос мало. Как это объяснить? Это же не я такой крутой. Нет. Это Господь Бог решил. Еще мне очень помогли дети! Как только они появились, я понял, что до этого был, как сказать… конченым эгоистом. Все было для себя: мне, мне, мне. Появились они — и я понял, что теперь живу и буду жить ради них. Но стараюсь сделать так, чтобы им не просто все с неба падало, учу относиться к благам серьезно, с пониманием. Чтобы шкала ценностей мимо них не прошла. Мои дети — моя радость. Я выхожу на сцену, езжу, летаю в самолетах — ради них.
Фото на анонсе предоставлено PR-службой Игоря Саруханова
Комментарии 1
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.