Полтора года уголовного преследования главврача Нижнекамской ЦРБ Руслана Валеева закончились пшиком. Как стало известно «БИЗНЕС Online», СКР прекратил дело врача, не найдя преступления в его действиях. До этого зампрокурора, а затем и прокурор Татарстана отказались утверждать обвинительное заключение, указав на противоречия в материалах, собранных следствием. Эксперты говорят, что такой исход событий в нынешние времена — редкость. О том, на какие именно нестыковки указала прокуратура и на какую компенсацию сейчас может рассчитывать Валеев, — в материале «БИЗНЕС Online».
Уголовное дело в отношении экс-главврача Нижнекамской ЦРБ прекратили за отсутствием состава преступления
Как «закрывали» главврача Нижнекамской ЦРБ
Уголовное дело в отношении главврача Нижнекамской ЦРБ Руслана Валеева было возбуждено почти полтора года назад. С подачи оперативников ФСБ и экономической полиции Татарстана во Втором, должностном отделе СУ СКР по РТ возбудили дело по ч. 3 ст. 286 УК РФ («Превышение должностных полномочий»). 7 апреля 2025 года Валеева задержали и поместили изначально в изолятор временного содержания. Источники «БИЗНЕС Online» рассказывали, что Валеев свою вину признал частично, но не сразу, а через несколько часов после оперативного задержания, и затем давал показания целые сутки. О чем он говорил — следствие не раскрыло общественности, но в итоге СКР не стал просить для него самую суровую меру пресечения. Валеева отправили под домашний арест, где он пробыл четыре месяца. А затем суд еще смягчил его «участь», определив для Валеева запрет определенных действий. На такой мере пресечения настаивала и защита Валеева: адвокат Наталья Дениварова просила, чтобы ее клиент мог работать — если не в Нижнекамской ЦРБ, то хотя бы в порядке частной практики в Казани.
Уголовное дело взял на свой контроль председатель СКР Александр Бастрыкин. Поводом для этого стало то, что в соцсетях после задержания Валеева появилось обращение сотрудников больницы к председателю СК России. Подчиненные Валеева выступали в его защиту.
Впрочем, не все сотрудники больницы придерживались этого мнения. Как ранее писал «БИЗНЕС Online» (и как озвучивало следствие на одном из заседаний), поводом для проведения проверки и возбуждения уголовного дела стало заявление завотделением рентгенохирургии Алексея Крохалева, который вступил в публичный конфликт с главврачом.
Так в чем обвинили Валеева?
По версии следствия, главврач мог быть причастен к лоббированию интересов двух коммерческих структур при закупке оборудования и материалов, используемых при экстренном лечении инфарктов и инсультов. В поле зрения силовиков попали контракты между Нижнекамской ЦРБ и ООО «Поликомплекс» стоимостью 8 млн рублей, а также с ООО «Трейдсервис» — на 700 тыс. рублей
Версия следствия
По первоначальной версии СКР, в 2023–2024 годах Валеев, действуя «группой лиц по предварительному сговору», обеспечил победу двух фирм в конкурсах на поставку изделий в отделение хирургических методов и диагностики лечения. Это были ООО — «Поликомплекс» и «Трейдсервис». Для этого Валеев якобы дал указания Крохалеву подтвердить техзадание, в котором был перечень медизделий. Следствие полагало, что Крохалева принуждали направлять заявки на поставку медизделий, в которых отделение вовсе не нуждалось. А сами компании при этом не имели технической возможности исполнения контрактов. Тем не менее с ними заключили контракты на 8 млн и 700 тыс. рублей соответственно. В итоге все привело к тому, что в отделении якобы практически не осталось возможности для проведения плановых операций по коронарному стентированию. 36 пациентов ЦРБ остались без планового вмешательства, из них 18 были экстренно госпитализированы в связи с обострением сердечно-сосудистых заболеваний, 7 из них имеют диагноз «острый инфаркт».
Следствие полагало, что Валеев действовал с целью «получения выгод нематериального характера», из «личной заинтересованности», которая выражалась в желании «угодить и заручиться поддержкой руководства в лице министра здравоохранения РТ Миннуллина М.М.». И такой вывод был неудивителен, ведь Валеев во главе НМЦРБ — одно из первых кадровых решений Миннуллина. На тот момент глава минздрава РТ перевел Валеева из РКБ. Крохалев рассказывал, что с приходом нового главврача схема закупок медоборудования изменилась кардинально. Если до этого закупки велись у проверенных годами поставщиков, то при Валееве, по словам Крохалева, в «добровольно-принудительном порядке» стали якобы склонять к заключению госконтрактов с единственным поставщиком в лице ООО «Поликомплекс». По крайней мере, если говорить о поставках товаров для отделения Крохалева. Врач утверждал, что компания не имела должного опыта работы с такими расходными материалами и неоднократно срывала поставки в клинику.
«В настоящее время главным врачом, администрацией больницы осуществляется стагнация закупок. То есть сейчас закупки происходят или медленно, или долго, а по некоторым позициям закупок не было с начала года», — рассказывал Крохалев нашему изданию, когда задержали Валеева.
Свою позицию Валеев не озвучивал, однако на одном из судебных заседаний по продлению меры пресечения из материалов дела было оглашено, что главврач НМЦРБ заявил, что получал указания по «Поликомплексу» из министерства здравоохранения РТ и «в том числе от министра».
Так совпало, что на этом фоне, буквально спустя пару месяцев, о своем уходе с поста главы минздрава РТ объявил Миннуллин. Источники нашего издания рассказывали, что после скандала с НМЦРБ силовики начали изучать контракты других больниц. Например, силовиков заинтересовали тендеры РКОД (онкодиспансера), несколько часов отвечала на вопросы следователей начальница отдела госзакупок. Кроме того, навещали оперативники и РКБ, родную для Миннуллина больницу, где изучали документацию по всем операциям о трансплантации органов. А именно этим направлением активно занимался министр: он специалист по пересадке печени.
«[Здоровье] начало подводить. Мы два с половиной года работали в формате 24/7, сделано было очень много. С честью и гордостью говорю, что сегодня у Татарстана — профессиональная команда в системе здравоохранения, на уровне министерства, главных врачей больниц, рядовых сотрудников», — объяснял Миннуллин свое решение об уходе.
Валеев имеет право на реабилитацию и возмещение вреда
К каким выводам пришло следствие?
В конце января этого года Валееву было предъявлено обвинение в окончательной редакции — по п. «в», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Уголовное дело было направлено в прокуратуру, однако, по нашим данным, заместитель прокурора Татарстана Тимур Нуриев вернул дело в следственные органы — «для производства дополнительного следствия». Следствие обжаловало данное решение, но прокурор РТ Альберт Суяргулов согласился со своим подчиненным. Решение вступило в силу.
В июне этого года следствие было возобновлено, а спустя месяц прекращено с формулировкой «отсутствие в действиях Валеева признаков преступления».
Прокуратура указала: обстоятельства, которые изложены в материалах дела, «не подтверждены доказательствами» для разрешения дела по существу. Иными словами, очень много противоречий. Так, характер и размер вреда, причиненного в результате преступления, не подтвержден «объективными данными». Кроме того, не установлено, как нарушение служебных полномочий Валеевым привело к причинению вреда. В деле есть выводы экспертизы, что у двух пациентов ухудшилось здоровье между двумя госпитализациями и что, вероятно, при хирургическом лечении им должно стать лучше. Однако эти результаты экспертизы никак не разрешают все противоречия в деле.
«Не установлены обстоятельства, при которых пациентам не оказано рекомендованное ранее плановое хирургическое лечение ввиду отсутствия необходимых медицинских изделий для проведения операций», — указали прокуроры. Более того, отмечается, что проверка Росздравнадзора, которая прошла после возбуждения дела, выяснила, что коронарных стентов в ЦРБ по документам было достаточно. А из медицинских документов следовало, что один из пациентов (по которому проводили экспертизу) был выписан, поскольку сам отказался от дальнейшего лечения. Показаний к экстренному стентированию его и второго пациента не было.
А как быть с тем, что Валеев частично признал вину? «Признание вины Валеевым в инкриминируемом преступном деянии несостоятельно и опровергается протоколом его допроса», — сказано в документах. Кроме того, служебная проверка минздрава показала, что госконтракты заключены по всем правилам. Документы также были направлены в УФАС, но ответ оттуда пока не пришел.
Вместе с тем заявки на поставки медизделий не оформлялись Крохалевым «в установленном порядке», говорится в постановлении следствия. А обстоятельства, в которых Крохалев получал от представителей ООО какие-то готовые техзадания, не установлены и никакими материалами не подтвердились. Да, сотрудник «Поликомплекса» вносил изменение в техзадание по указанию директора данной фирмы, но это не говорит о том, что ЦРБ на это как-то воздействовала. Сам Крохалев, которого допросили во время следствия, рассказал, что нет никаких документов, которые устанавливают период между проведениями плановых операций по стентированию.
«В ходе предварительного следствия проведен исчерпывающий комплекс следственных и иных процессуальных действий, направленных на установление обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Однако нарушения, указанные в постановлении о возвращении уголовного дела для организации дополнительного расследования, устранены быть не могут», — пришло к выводу следствие.
Уголовное дело было прекращено, а Валееву разъяснили, что он имеет право на реабилитацию и возмещение вреда. Меру пресечения в отношении него отменили.
Почти сразу после своей отставки Марсель Миннуллин уехал в ЛНР. Бывший глава минздрава РТ практически год проработал заместителем главврача по клинико-экспертной работе в РКБ Луганска. Также был главным внештатным сотрудником по амбулаторному звену по Луганской Народной Республике, кроме того, отдельно курировал республиканский кардиодиспансер, где организовывалась работа пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями.
В мае этого года Миннуллин продолжал свою карьеру в Москве — в Боткинской больнице. Это крупнейшее многопрофильное лечебное учреждение, где Марсель Мансурович работал в центре трансплантации органов и тканей — занимался трансплантацией печени и почек.
Впрочем, числился Миннуллин в Москве недолго: в конце июля он прибыл в столицу Запорожья — Мелитополь. 5 августа официально стал и. о. главы министерства здравоохранения Запорожской области.
Чем теперь займется Валеев? «БИЗНЕС Online» попросил его адвоката рассказать, вернется ли он к врачебной практике, но Дениварова не ответила. После задержания главврачом НМЦРБ был назначен Сергей Мерясев — сообщалось, что это решение временно, на место отсутствующего Валеева. Вернется ли он к работе главврача? В пресс-службе НМЦРБ на данный вопрос также не ответили. Крохалев, по чьему заявлению было возбуждено дело, также на звонок и сообщения корреспондента не ответил.
Можно расслабиться?
«БИЗНЕС Online» спросил у адвокатов, часто ли в их практике встречались такие случаи, на что теперь может рассчитывать Валеев и значит ли прекращение дела, что теперь можно расслабиться.
Николай Иванов — адвокат, заслуженный юрист РТ, доцент кафедры уголовного права и процесса, член АЮР:
— Имеет ли Валеев право на компенсацию? Безусловно, да. Любая мера пресечения накладывает ограничения, затрагивает конституционное право на передвижение, на общение с людьми, в конце концов. И если должностное лицо правоохранительного органа признало, что эти ограничения в итоге не нашли своего подтверждения, то реабилитированный имеет право обратиться в суд за возмещением расходов на свои неприятности.
Относительно недавно помогал коллеге-товарищу составлять исковые заявления о возмещении компенсации за незаконное уголовное преследование в отношении одного из преподавателей КХТИ, который был оправдан в итоге. Три года, если я не ошибаюсь, он находился под домашним арестом, без ночных ограничений, но вместе с тем домашний арест у него был. Статья вроде бы, если я не ошибаюсь, тоже связанная с превышением полномочий.
В итоге в районном суде дали 500 тыс. рублей компенсации, обратились в апелляцию — подняли до миллиона, потому что [ограничение] не было связано непосредственно с заключением под стражу. То есть миллион за три года [ограничений].
Запрет определенных действий — это не такая суровая мера пресечения, как домашний арест. Скорее всего, [компенсация в таком случае] может исчисляться сотнями тысяч рублей, никак не миллионами. Если все-таки ЗОД (запрет определенных действий) был связан с ночными ограничениями, то, в принципе, меру пресечения можно к домашнему аресту приравнять.
Вообще, прекращение уголовного дела именно по этой статье — это нечастый случай, к сожалению. Дело в том, что чаще всего уголовные дела по данным статьям имеют какую-то подоплеку, не связанную непосредственно с уголовным процессом или правом. То есть какие-то иные обстоятельства разрешают или позволяют следователю принять решение об уголовном преследовании.
Григорий Поликарпов — адвокат, председатель коллегии адвокатов РТ «Поликарпов и Партнеры»:
— Компенсация определенно положена Валееву, за ним будет признано право на реабилитацию. Он имеет право на возмещение, морального вреда и материального ущерба, причиненного ему незаконным уголовным преследованием.
Материальный ущерб состоит из того, что ему возмещаются:
- затраты на услуги адвоката на его защиту,
- он может взыскать денежные средства, не полученные им за период незаконного уголовного преследования, то есть заработную плату, которую он мог получить.
А в возмещение морального как раз вреда входят денежные средства, которые он может взыскать за то, что на него возлагались ограничения, в том числе и мера пресечения. А вот в каких денежных выражениях это будет взыскано — решает суд.
Давайте исходить из суммы по домашнему аресту, например. Моральный ущерб за домашний арест — 3 тысячи рублей в день. Запрет определенных действий может быть чуть меньше, например, 2 тысячи рублей в день (по таким подсчетам, Валеев может рассчитывать на компенсацию около миллиона рублей — прим. ред.) Но это все индивидуально. Законом в таких случаях четких рамок не предусмотрено.
Законом предусмотрена такая возможность отмены этого решения вышестоящим прокурором или в судебном порядке. Но законом и ограничено это право — годом. То есть если в течение года постановление об отмене не будет возвращено, то его отменить нельзя. Раньше можно было в любой момент отменить, пока сроки давности есть. Но потом были изменены нормы Уголовно-процессуального кодекса.
Эта практика в целом необычная, редкая. Но она довольно-таки часто как раз встречается больше на следствии, чем в судах. В судах редкость, чтобы, допустим, оправдывали по 286-й статье. Но в моей практике был оправдательный приговор по статье 286 в Набережночелнинском городском суде. Но чаще такие дела прекращаются именно как раз на следствии, что и здесь произошло.
Учитывая процент прекращенных дел, конечно, это редкость. Потому что следственные органы сделают все, чтобы дело было направлено в суд. Потому что реабилитация в последующем подразумевает как раз взыскание денежных средств с министерства финансов, из казны Российской Федерации. А фактически речь идет о незаконном уголовном преследовании в течение полутора лет. Все-таки такой удар по самолюбию следователей, поэтому это редкость.
Рамиль Ахметгалиев — адвокат, управляющий адвокатским бюро «А2К Лигал»:
— Что касается размеров компенсации, сразу скажу, что закон не прописывает какие-либо размеры. Все это на самом деле на усмотрение судей, но здесь уже есть сложившаяся судебная практика. Я думаю, здесь в любом случае, даже если не было бы меры пресечения, вопрос права на реабилитацию возникает, потому что человек привлекался в качестве обвиняемого. И дело в отношении него было прекращено.
Но потому, что в отношении него избиралась еще мера пресечения — запрет определенных действий, — я думаю, на компенсацию от 100 тысяч до 300 тысяч рублей можно рассчитывать вполне в наших судах.
К этой истории могут вернуться, но, учитывая, что уже до этого прокурор дело один раз отправлял на доследование и, насколько я знаю, отправлял по существенным основаниям. И это дело же изначально было нацелено на Миннуллина, если не ошибаюсь, бывшего министра здравоохранения. Поэтому как бы, я думаю, здесь вопрос уже решен, можно сказать политически, что это дело, не проходное в суд.
Такая практика отмены уголовного преследования очень распространенная у нас. Но здесь еще один момент нужно учитывать: все-таки один раз прокурор отказывал в утверждении обвинительного заключения и возвращал на доследование с прямыми указаниями. При такой практике, когда прокурор один раз отказывает в утверждении обвинительного заключения, указывая на недоказанность обвинения, — первый сигнал к тому, что дело подлежит прекращению.
Здесь, я думаю, прекращение уже, можно сказать, окончательное. Теоретически в течение года его может отменить руководитель следственного управления и отправить еще раз на доследование, а через год, если это постановление никто не будет отменять, его можно уже отменить только по санкции суда.
Комментарии 12
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.