Рустем Клупов: «Как мы знаем из истории, Харьков никогда штурмом не брали»

Рустем Клупов: «Иногда на фронте случается так, что две группы — российская и украинская — могут находиться в соседних зданиях и, даже догадываясь о таком соседстве, не открывать огонь, не начинать перестрелку между собой, потому что, как только ты обнаружишь свое присутствие, ты тут же будешь уничтожен беспилотной авиацией» Фото: © Максим Блинов, РИА «Новости»

«Продвигаясь в тактической зоне, противник несет повышенные потери в технике, личном составе, а также в имидже»

— Рустем Максович, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Размер фронта, напомню, около 2 тысяч километров, из них активность происходит на 1,5 тысячи километров, начиная от Сум и заканчивая устьем Днепра. Кроме того, можно добавить западное побережье Крыма, которое тоже является достаточно активной линией фронта. На всем этом протяжении за истекшее время противник имел некоторые активные действия, которые приносили относительный тактический успех только на 51–53 километрах фронта.

Во-первых, это Степногорск, где противник пытался нанести главный удар и начал проводить контрудары, которые постепенно перешли в контрнаступление или в наступление уже на сегодняшний день по направлению Степногорск – Каменское. Предполагаемая задача — выйти на Васильевку и дальше развивать наступление на юг, на Мелитополь, и на запад, на Энергодар.

Это две критически важные точки на данном направлении, овладение которыми имело бы для противника некое оперативно-стратегическое значение, а может быть, даже стратегическое, с выходом на северную окраину Крыма.

Поэтому туда были вложены очень серьезные силы. Сейчас там воюет 17-й АК ВСУ. Туда были переброшены резервы противника, нацисты из спецподразделения «Артан», 420-й батальон СБС Мадяра. Это усиление к тому, что уже было.

Можно сказать, что на данном участке они к концу прошлой недели смогли перехватить инициативу, продвинуться на нем.

Второе направление, где они сосредотачивали свои усилия и ввели 95-ю ДШБ, — покровское, непосредственно на великомихайловском участке. Там активность фиксируется где-то с конца весны. Они смогли создать достаточно угрожающую для наших войск ситуацию и до сих пор пытаются отсечь ударную группировку, которая наступает на Покровское. Мы, соответственно, противодействуем. Эффективность этого наступления тоже переменная, имеет свои успехи, достижения и минусы. Здесь они использовали нашу тактику — просачивание мелкими тактическими группами, в результате чего смогли углубиться внутрь нашей обороны где-то на 10 километров.

Получилось так, что наш передний край остался на том рубеже и тоже определяется мелкими тактическими группами по два-три человека. Другими словами, произошло взаимное проникновение.

С одной стороны, если сравнивать, например, с ведением боевых действий в Великой Отечественной войне, это имело бы не очень значительные последствия, потому что войска НКВД постоянно шерстили, вычесывали освобожденные территории.

Когда войска первого эшелона наступали, то второй эшелон, резервы, войска НКВД все вычесывали и прочесывали, выковыривали оставшихся противников. Но на сегодняшний день эти мелкие тактические группы имеют другую техническую насыщенность. Они постоянно поддерживают связь со своими кураторами и командными пунктами. Соответственно, они даже не определяют свое место — как только их находят, сразу наносятся удары, как правило, средствами беспилотной авиации, и они уничтожаются.

Иногда на фронте случается так, что две группы — российская и украинская — могут находиться в соседних зданиях и, даже догадываясь о таком соседстве, не открывать огонь, не начинать перестрелку между собой, потому что, как только ты обнаружишь свое присутствие, ты тут же будешь уничтожен беспилотной авиацией. Потому это присутствие нужно для ведения разведки, определения своего переднего края, может быть, еще и для наведения оружия, воздействия на коммуникации.

Следующее направление, где противник вклинился и имел определенный успех, — это направление Искра – Поддубное, Зеленый Гай – Поддубное. Там тоже просочилась группировка противника на глубину около 10 километров.

Как следствие, мы можем говорить, что Киев на этих трех участках добился определенного успеха. Самым значимым из них я бы назвал Степногорск, который вызывает некоторую не то чтобы обеспокоенность, но внимание. Суть заключается в том, что было принято решение измотать противника на этом направлении. У нас есть достаточно сил и средств для контратаки, но эффективнее вести оборонительный бой против наступающего противника, нежели вводить свои части против него во встречное сражение.

— Поясните, почему в данном случае встречное сражение является неприемлемым для нас?

— Дело в том, что встречное сражение всегда непредсказуемо и имеет свои особенности. Можно сравнить с боксом, когда на ринге начинается рубилово, когда все пренебрегают защитой, а оба боксера попросту пытаются нанести какие-то удары своему противнику одновременно. Тогда и высокоподготовленный боксер может словить нокаутирующий удар и проиграть бой. Поэтому везде должна быть расторопность, сноровка и взвешенный подход.

В данном случае глубина проникновения противника — около 10 километров. Если сравнивать с классической тактикой, это глубина обороны мотострелкового полка, построенного в один эшелон, даже не в два. Другими словами, это далеко от прорыва тактической зоны обороны. Эти наступления не имеют какого-то оперативного значения, которое могло бы вызвать достаточно серьезную тревогу. Потому, может быть, на многих каналах и многие эксперты на эти вклинивания не обращают особого внимания и мало что о них говорят.

Тем не менее мы понимаем, что, продвигаясь в тактической зоне, противник несет повышенные потери в технике, личном составе, а также в имидже, особенно в тех местах, где наступление буксует.

На каждом из достигнутых рубежей противник вынужден оставлять часть своих войск, которые уже не возвращаются. На других направлениях противник не имеет возможности что-то подобное повторить, так как он уже здесь собрал достаточно большие силы.

«У нас есть достаточно сил и средств для контратаки, но эффективнее вести оборонительный бой против наступающего противника, нежели вводить свои части против него во встречное сражение» Фото: © Алексей Майшев, РИА «Новости»

«Резервы можно использовать тремя способами»

— А что происходит на других участках фронта?

— В районе славянско-краматорского укрепрайона, Часова Яра противник пробовал проводить какие-то контратаки, но они не увенчались успехом или вообще ничем. Контратакуют постоянно на Диброва-Озерное, также контратаки проводят еще севернее, в районе Купянска. Вместе с тем на других направлениях, даже с учетом переброски резервов, положение на фронте не изменяется.

Уточню, резервы можно использовать тремя способами. Первое — в обороне, тогда резервы используются для затычки брешей там, где рвется оборона. Собственно, это основное, для чего противник их и использует. Второе предназначение резервов — это укрепление обороны, соответственно, или занятие заранее подготовленных рубежей в глубине для того, чтобы встретить свои отступающие войска, обеспечить их отход и встретить уже наши наступающие войска на новом оборонительном рубеже. И третий, самый эффективный способ применения резервов — это проведение контрударов и контрконтратак в зависимости от масштаба.

Вот на южном фланге они смогли собрать достаточно резервов и провести какие-то контратаки, что можно оценивать как активную оборону. На всех других направлениях оборона достаточно пассивная, что позволяет нашим войскам постоянно продвигаться вперед.

На дружковском, краматорском и славянском направлениях, где мы сосредотачиваем основные усилия на освобождении этих населенных пунктов, они именно что затыкают бреши.

— Смена главкома ВСУ насколько изменит ситуацию?

— Полагаю, что смена Сырского на Драпатого не принесет особого успеха. Тут можно вспомнить, что Гитлер с 1944 года после неудачи немецких армий пытался заменять своих командующих. Все это привело лишь к краху. Нельзя остановить то, что не останавливается.

Российская армия имеет достаточно высокий потенциал для продолжения этого наступления. Напомню, Сырский, развивая наступление на южном направлении, все больше и больше вкладывал туда свои усилия, соответственно, в виде оперативных резервов и оперативно-стратегических резервов и все это израсходовал. Драпатый сейчас, насколько я понимаю, стал создавать новый оперативно-стратегический резерв на базе 30-го корпуса морской пехоты, в состав которого входят 7 бригад, две из которых находятся на переднем крае, одна из бригад — в оперативном резерве 19-го армейского корпуса.

Значит, оперативно-стратегический резерв на сегодняшний день может насчитывать не более четырех бригад морской пехоты ВСУ. Эти бригады восстанавливаются, они выведены с переднего края. Их готовность к введению в боевые действия можно оценить как начало сентября или первая декада сентября. Мы это почувствуем, и будет проведена какая-то новая операция. Это может быть и на одесском, приднестровском направлении во взаимодействии с Молдавией, ее вооруженными силами под предлогом восстановления целостности Молдавии и уничтожения Приднестровской Республики. Это может быть десант на Крым, безумный и бесшабашный.

В общем, они могут попробовать провести какие-то действия, сравнимые с курской операцией. Главная цель будет даже не в том, чтобы нанести нам какое-то оперативное поражение, а в том, чтобы сорвать выборы и иметь какой-то политический выхлоп, с одной стороны. С другой — очередной раз продемонстрировать всему миру, что ВСУ живы, Украина готова сражаться дальше — только дайте оружие.

«Независимо от контрударов противника мы продолжаем развивать наступление на Покровское» Фото: © Евгений Биятов, РИА «Новости»

Почему генерала Иванаева перевели из «Востока» в «Центр»

— А как вы видите ситуацию с нашей стороны?

— Начнем с ореховского направления, исключая Степногорск. Там мы ведем боевые действия, как правило, на дальнем расстоянии от противника, используя артиллерию, высокоточное оружие, — это херсонское направление.

Под Степногорском с переменным успехом мы пытаемся перехватить инициативу, контратакуем, местами имеем незначительный успех. А вот восточнее, ближе к Орехову, в районе населенного пункта Малые Щербаки, — направление на Павловку. Там мы имеем достаточную перспективу продвижения за первую декаду августа.

Небольшой успех имеем и в Малой Токмачке, и в Новоданиловке. И все это способствует главному наступлению, удару, на котором идет 5-я общевойсковая армия в направлении Орехова с востока. И получается так, что противник развивает свое наступление с севера на юг, на Степногорск, а мы развиваем свое наступление с востока на запад.

Центром этого сражения является задача овладения населенным пунктом Орехов, который является достаточно мощным укрепрайоном ВСУ и за который они готовы сражаться, потому что, взяв Орехов, мы начнем опять развивать наступление на Запорожье. Напоминаю, город Запорожье и вся Запорожская область были включены в состав Российской Федерации и вписаны в Конституцию РФ.

Независимо от контрударов противника, мы продолжаем развивать наступление на Покровское. Имеем там успех, незначительно отвлекаемся на удержание своих флангов. Это может быть опасным, но тем не менее командиры, наши руководители это видят, они не могут этого не видеть, значит, у них есть свой определенный замысел. Он заключается в том, чтобы овладеть критически важными объектами и участками местности, которые повлияют на дальнейший ход событий. Например, перехват дорог, направлений, снабжения господствующих высот, обеспечивающих большой радиогоризонт. Противник, когда ведет наступление в низине вдоль рек, например, других низин, — это не так опасно, как захваты господствующих высот.

Андрей Иванаев Фото: © РИА «Новости»

Далее отмечу, что один из самых наших выдающихся командующих Андрей Иванаев был переведен с должности командующего группировкой «Восток» на должность командующего группировкой «Центр». «Центр» имеет довольно узкий фронт наступления относительно других группировок и достаточно сил для развития наступления на своем направлении. И именно там мы имеем вполне хороший успех — это добропольское направление.

Там имеются два участка: один развернут в сторону запада и направлен на освобождение Донецка, южной части Донецкой Республики; второе направление — через Торское на Дружковку, на окружение Дружковки. Там имеются два выступа: один непосредственно на Дружковку, а второй — на создание внешнего кольца окружения славянско-краматорской группировки противника.

Основные усилия мы сосредотачиваем на наступлении на Дружковку. Здесь происходят очень активные события, затем мы давим на Славянск, и на 3-м месте — Краматорск, куда мы бьем со стороны Малиновки. По большому счету у нас тут стоит задача по созданию большого кольца окружения.

Далее — плацдарм на территории на западном берегу Северского Донца, где мы заняли населенный пункт Пришиб. Противник сбросить наших оттуда не смог. Были там бои определенной сложности, но мы удержали этот плацдарм, и рано или поздно южнее Святогорска «выстрелит» этот плацдарм.

Изюмское направление не так активно, хотя инициатива в наших руках. Но, видимо, это направление не является принципиальным на данный момент.

Купянск точно так же потерял свою значимость. Вернее будет сказать, он не потерял свою стратегическую или оперативную значимость, но в связи с развитием наступления на Великий Бурлук, чуть севернее, он ушел в определенную тень. Тем не менее встречные бои и некоторое продвижение наших войск отмечаются на территории Купянска и особенно на остатках украинской обороны на восточном берегу Оскола.

Там противник продолжает удерживать оборону севернее Купянска-Узлового, его плацдарм перерезан на два участка и в районе Кашеваровки. По сути, это остатки украинских войск, которые мы продолжаем продавливать. При этом украинцы, даже понимая важность купянского направления, в последнее время все больше и больше перебрасывают резервы в район Великого Бурлука.

Великий Бурлук — там мы развиваем достаточно эффективное и мощное наступление, угрожая окружением в северной части великобурлукского оборонительного рубежа трем-четырем бригадам ВСУ. Ведя наступление на Великий Бурлук, лишая противника главных господствующих высот (а там высоты до 250 метров, которые открывают очень далекий радиогоризонт для использования БПЛА), и это является своеобразным ключом к овладению Харьковом.

Как мы знаем из истории, Харьков никогда штурмом не брали. Его всегда обходили, создавали условия для того, чтобы его оставляли войска противника, — и в годы ВОВ, и в Гражданскую войну. Харьков брали после того, как были созданы условия вокруг города, а это захват всех господствующих высот, потому что сам Харьков находится в низине, в устье рек Лопань и Уды. При этом он окружен высотами до 200–250 метров.

Сумское направление — там тоже фиксируются достаточно эффективные действия наших войск. Там можно выделить два участка: первый — непосредственно угрожающий городу Сумы, а другой участок нашего наступления идет на Шостку и Глухов. Это неприятные районы с точки зрения того, что места находятся на самом близком расстоянии для нанесения ударов по Москве, в том числе запуска беспилотников, — примерно в 500 километрах от столицы.

Как следствие, создание буферной зоны на этом участке, конечно, вопрос достаточно спорный, так как при современных средствах дальнего огневого поражения эти буферные зоны смогут оградить наши территории только от артиллерийского огня, беспилотникам это не помеха. С другой стороны, овладевая этой буферной зоной, мы сохраняем мирное население, ведь нанесение ударов по нему является горечью и болью для всего нашего народа.

Напомню, специальная военная операция в свои цели и задачи поставила смену режима, уничтожение фашиствующих организаций, вывод этой страны из войны, создание условий, при которых в лучшем случае произойдет переформатирование Украины в нашего союзника, как было всегда испокон веков, или в худшем случае — хотя бы в нейтральное государство. Военно-политические цели войны, которые вырисовываются на сегодняшний день, должны корректироваться, уточняться, потому что главная цель всего этого мероприятия — создание для Российской Федерации новой системы международной безопасности.

«Мы научились в режиме онлайн наносить удары по мобильным огневым группам»

— А что у нас происходит с дальними ударами?

— А вот тут цифры несколько удручают, конечно. Мы имеем меньшее количество пусков по территории Украины. Но сейчас мы стали их сосредотачивать на определенных критически важных направлениях и местах. Раньше пусков было больше, мы применяли гораздо больше средств воздушного нападения. Что неприятно, мы научили нашего противника бороться с этим, особенно с нашими беспилотниками самолетного типа «Герань».

Более того, был период, когда противник достиг эффективности 90 процентов при сбитии наших ударных БПЛА. Это обстоятельство, как я понимаю, заставило нас совершенствовать существующие модели, ставить на них тепловые ловушки для обстрелов, потом ставить противоракеты «воздух – воздух» или ПЗРК, менять высоты. Мы уже поднимаем наши БПЛА на высоту 1,5–2 тысячи метров над уровнем земли, чтобы снизить эффективность мобильных огневых групп, которые являются для «Гераней» самым опасным противником.

Мы научились в режиме онлайн наносить удары по мобильным огневым группам, бить по ним после факта обнаружения с целью дать возможность пролететь главному ядру ударной группировки.

Но в последнее время я стал отмечать, что количество беспилотников, применяемых в ударах, стало меньше. В данном случае я имею в виду их долевое участие. А вот количество баллистических, крылатых ракет и, что приятно, гиперзвуковых ракет типа «Циркон», «Оникс» возросло. И это повысило эффективность нанесения ударов по целям.

И вот тут получается любопытная диспропорция. С одной стороны, противник при обеспечении налетов на Россию использует больше БПЛА и иных средств воздушного нападения. Однако с учетом работы систем ПВО количество долетевших до цели будет достаточно небольшим. Мы используем меньше БПЛА самолетного типа, но до цели у нас долетает существенно больше.

Отмечу, что ранее у нас был период, когда мы били по энергетической инфраструктуре противника, выносили ему электростанции. Как я понимаю, этот период пока закончился. Повторные удары по мере восстановления, конечно, фиксируются, но основное усилие сейчас сосредотачивается на изоляции театра военных действий. И это очень грамотно и правильно. Наконец-то мы до этого дожили. Почему нельзя было раньше так сделать? Остается вопросом.

Разумеется, стоит отметить и удары по кораблям, портовой инфраструктуре, продолжение уничтожения локомотивов противника и критически важных узлов железнодорожного сообщения. С другой стороны, что касается мостов, наконец-то обрушен мост в Затоке. Это очень долгожданное поражение, которое крайне сильно повлияло на логистику противника и его способность обеспечивать фронт всем необходимым.

Теперь, как я вижу, нужно уделить больше внимания объектам, которые обеспечивают снабжение ВСУ на дальних подступах, то, что идет с Жешува, в западных регионах Украины. Впрочем, внимание на западные регионы тоже увеличилось. Может быть, мы доживем и дождемся — многие с удовлетворением, многие с содроганием сердца — уничтожения мостов через Днепр.

Но тут могу лишь еще раз констатировать: война состоит из двух составляющих — техническая возможность и политическая, экономическая целесообразность или политическая воля.

И тут важно отметить, что эффективность наших ударов по территории Украины из количества начала переходить в качество. Что интересно, согласно циркулирующим слухам, в зону СВО прибыл северокорейский ракетный дивизион. Это говорит о том, что мы все больше возвращаемся к нанесению ударов баллистическими ракетами, потому что на сегодняшний день возможность их уничтожения, сбития стремится к нулю. Эффективность их ПВО в целом снизилась до 54 процентов. Другими словами, они сбивают до половины от запущенных нами средств воздушного нападения. Разумеется, по большей части это беспилотники. Дальше за ними следуют крылатые ракеты старых поколений, дозвуковые крылатые ракеты.

В целом эффективность их ПВО снижена из-за того, что они испытывают огромный дефицит в зенитных ракетах. Но кроме того, они испытывают огромный дефицит в пусковых установках, потому что мы эти Patriot, IRIS-T и прочие повыносили.

И третье — это то, что даже с учетом наличия ракет для ПВО они не могут сбивать ими наши баллистические ракеты. Сами они давали оценку в 30 процентов сбития, реально подтверждено было меньше 10 процентов. Насчет крылатых ракет сами они заявляют о 60 процентах, реально — не более 1/3, а по гиперзвуковым ракетам цифра совсем для них неприятная — ноль.

«Мы уже поднимаем наши БПЛА на высоту 1,5–2 тысячи метров над уровнем земли, чтобы снизить эффективность мобильных огневых групп, которые являются для «Гераней» самым опасным противником» Фото: © Виталий Тимкив, РИА «Новости»

— Вместе с тем и противник наносит по нам удары…

— Тут какой момент: нанося удары по нашей территории, они пытаются повысить свою эффективность массой прорыва на узких участках фронта. Если раньше они запускали по всем направлениям по чуть-чуть, то сейчас прорыв осуществляется на одном из направлений. Несколько сотен штук беспилотников на разных высотах прорывается на узком участке фронта, где наши зенитные подразделения просто отстреливаются до железки, как говорится, выпускают все что можно. И какая-то часть при таком раскладе прорывается. Если раньше, до применения этой тактики прорыва ПВО, наша эффективность оценивалась иногда, бывало, до единицы (сбивали все, что летело), то сейчас за счет вот этих прорывов эффективность нашей ПВО снизилась до 0,88. Но это тоже все-таки очень высокий показатель.

Значит, что мы сбиваем 87 процентов средств воздушного нападения, из которых 99 процентов, даже 99,5 процента — это БПЛА самолетного типа. Самым массовым остается турецкий Bayraktar, украинская версия которого называется «Лютый». Полпроцента составляют крылатые ракеты типа «Фламинго». Ситуация с этой ракетой очень спорная: до недавнего времени они очень много падали по собственной инициативе в совершенно ненужных местах, часть из них сбивалась. Есть случаи, когда мы сбиваем все 100 процентов запущенных ракет, больше 6 единиц за раз. Пока не было еще случаев, чтобы запускали более 6.

Притом бывали с ними и случаи, когда 6 запустили, две упали, две не стартанули, две сбили. Впрочем, случалось, что эти ракеты и достигали цели, например, в Волгоградской области им удалось прорваться. Что тут сказать, технология развивается.

Впрочем, мы говорим сейчас, что полностью уничтожили производство этих ракет на территории Украины, но эта технология уже передана, и, насколько мне известно, страны НАТО — и Польша, и Германия — собирают их за пределами Украины. По крайней мере, частично производство комплектующих для таких ракет там находится.

С беспилотниками аналогично: производство переносится в сопредельные страны — это и Румыния, и Польша, и опять Германия. Более того, появляются заявления с той стороны, что они ударят по Москве баллистическими ракетами.

Я думаю, что если они заявляют это, значит, они достигли каких-то успехов в овладении такой технологией. Тут ничего удивительного нет, потому что Украина в Советском Союзе была крайне высокоразвитой республикой, участвовала в создании космических кораблей, ракетная промышленность на территории Украины была достаточно высоко развита. Разумеется, за годы независимости они многие технологии потеряли, сейчас восстанавливают. И вот разговор о баллистических ракетах, которые могут ударить по Москве, конечно, настораживает.

Вместе с тем, по крайней мере, они предполагают, что баллистику тяжелее сбить, но в этом они ошибаются, потому что все наши средства ПВО, созданные после 1960-х, были нацелены и совершенствовались именно по баллистике, так как именно это было главным оружием НАТО — ракеты Lance, например, которые мы учились сбивать еще с тех годов, все это была баллистика. И все технические задания на создание новых средств противовоздушной обороны первым пунктом ставили борьбу с баллистическими целями.

Второе — они еще не создали простую баллистику, которую мы всегда учились и умеем сбивать. Они не дошли даже до «квазибаллистической траектории», где имеются непредсказуемые изменения траектории ракеты, те, которые мы используем сейчас в наших современных «Искандерах».

В-третьих, если смотреть, как развивался «Фламинго», то о нем говорят уже два года. И все это время нас ими пугают. На сегодняшний день, через два года, они смогли достичь какого-то минимального количества запусков этих ракет, которые сбиваются нами. Некоторые из них, повторюсь, достигают своих целей, но пока мы можем говорить об 1 проценте эффективности ракет, способных бить на дальность, на которой находятся крупные города Центральной России, в том числе и Москва.

Вопрос в том, что и наша ПВО тоже меняется: у нее растет и количество, и эффективность. И в данном случае мы можем говорить не только про Украину, но уже и о средствах огневого поражения, дальнего поражения НАТО, потому что воюют украинцы оружием НАТО.

Недавно появилась новость, что Киеву опять передают ракеты ATACMS, которые были в Турции, что, конечно, в очередной раз показывает, что турки не то что никогда не были нашими союзниками, а остаются нашими геополитическими противниками.

Отметим, что эти ракеты старого производства, которые были не на вооружении Турции, это американские ракеты, и американцы приняли решение их передать с турецкой территории на украинскую. И по большому счету турки, может быть, и не могли бы такому противостоять, потому что это собственность американцев в стране НАТО, где были заложены и пусковые установки, и сами ракеты.

Если помните, когда в 2023-м их поставили на Украину, в конце года, может быть, в начале 2024-го, то они показали результат. Наша ПВО, ориентируясь в первую очередь на БПЛА и крылатые ракеты, не сразу эффективно переключилась.

Тут важно понимать, что специалисты должны были научиться. Да, их теоретически учили сбивать баллистические ракеты, но все равно нужен какой-то процесс на то, чтобы перенастроиться, переподготовиться, переключиться.

Тем более у пэвэошников, особенно в последнее время, есть несколько типов ракет. Например, у комплексов С-300, С-400 есть ракеты, которые работают по баллистике, есть ракеты, которые сбивают аэродинамические цели, и есть ракеты, которые сбивают низколетящие цели.

А сейчас, насколько мне известно, для комплекса С-400 еще и баллистическую ракету сделали. Они пишут, что прилетели ракеты из С-400, но мы же не зенитными ракетами по ним стреляем.