От конвейера КАМАЗа до TikTok: как Альфина Азгамова стала звездой дважды

Выйдя на пенсию, она собиралась жить спокойно, без бесконечных гастролей и концертов. Но судьба распорядилась иначе Фото: «БИЗНЕС Online»

От КАМАЗа до «башкирской Кадышевой»

Еще несколько лет назад Альфина Азгамова была уверена, что сцена осталась в прошлом. Выйдя на пенсию, она собиралась жить спокойно, без бесконечных гастролей и концертов. Но судьба распорядилась иначе. Сегодня 63-летняя певица, которая когда-то пришла в профессию лишь в 44 года, вновь в прайме и переживает вторую волну всенародной любви. Причем главные поклонники ее творчества вовсе не ровесники, а молодежь, открывшая для себя хиты начала 2000-х.

История Азгамовой сама по себе необычна. До сцены она много лет работала на конвейере КАМАЗа, а затем сумела стать одной из самых ярких звезд татарской эстрады. Спустя два десятилетия ее песни вновь звучат повсюду — в соцсетях, плейлистах и на дискотеках. На выступления артистку приглашают от Набережных Челнов, где она живет сегодня, до солнечной Калифорнии. Ее график расписан на год вперед, а Андрей Малахов зовет в свое телешоу.

Эта история невольно напоминает феномен Надежды Кадышевой, чьи хиты 1990-х неожиданно обрели новую жизнь. Если у Кадышевой второе рождение получила песня «Плывет веночек», то у Азгамовой настоящим вирусным хитом стала композиция «Онытмаган». Она исполняет ее как сольно, так и в дуэте с Элвином Греем. Текущий год принес артистке еще один приятный сюрприз — в начале лета ей вручили звание заслуженной артистки Башкортостана и знак Республики Татарстан «За достижения в культуре».

Корреспондент «БИЗНЕС Online» встретился с Азгамовой в Казани — в студии, где она записывает новые песни. Впрочем, сама певица с улыбкой признается: публика по-прежнему просит не новинки, а проверенные временем хиты. В интервью певица подробно рассказала о своей жизни, наизусть прочитала стихотворение Генриха Гейне Die Jahre kommen und gehen из цикла Die Heimkehr («Возвращение домой») и призналась, откуда знает немецкий язык, которому когда-то мечтала посвятить свою жизнь. Также Азгамова поделилась, чем занималась в годы между первой славой и нынешним триумфальным возвращением, почему не собиралась возвращаться на сцену и какие творческие планы строит теперь.

«Отработала на конвейере завода 26 лет. За это время вышла замуж, родила сыновей. Было не до песен» Фото: Владимир Зотов

«Увольняйся со своего завода, я сделаю из тебя звезду»

— Альфина Фандависовна, сольную карьеру вы начали только в 44 года. Почему так поздно?

— Петь я любила с самого детства. Участвовала во всех школьных концертах, но связывать жизнь со сценой тогда даже не думала. Казалось, профессия артиста слишком непредсказуемая: никто ведь не может гарантировать, что появится известность. Поэтому после школы решила поступать в Башкирский государственный университет на факультет иностранных языков. В школе я отлично знала немецкий язык, всегда получала только пятерки. Мне очень нравился немецкий, и я решила связать с ним свою жизнь. Но конкурс оказался слишком высоким, поступить не удалось.

— Что же произошло дальше?

— Как тогда было принято, пошла работать. Услышала, что в Татарстане есть молодой город Набережные Челны, куда съезжается молодежь со всего Советского Союза. Мне тоже захотелось туда. Возвращаться в родную деревню не хотелось — чем бы я там занималась?

Устроилась на КАМАЗ. Тогда предприятие бесплатно давало квартиры, поэтому выбор был очевиден. Отработала на конвейере завода 26 лет. За это время вышла замуж, родила сыновей. Было не до песен. Конечно, я пела для себя, на семейных праздниках, в гостях. Но, когда дети выросли и появилось свободное время, сказала себе: «Теперь пора осуществить свою мечту».

— Что стало отправной точкой?

— В 1997 году в Набережных Челнах появилось «Күңел радиосы». Я слушала эфиры и однажды поймала себя на мысли: «А почему бы не попробовать?» Тогда татарских исполнителей было намного меньше, чем сейчас.

Все началось с обычной аудиокассеты, которую я купила в киоске. На ней были песни композитора Мудариса Газетдинова. Особенно мне понравилась «Төңге буран» («Ночной буран») в его исполнении. Я сделала новую аранжировку у Илдуса Низамова, который тогда работал клавишником у Салавата Фатхетдинова, и принесла запись на «Күңел радиосы». Песня понравилась. На радио сказали: «Несите еще». Так все и закрутилось. Кажется, это был 2002 год.

— Завирусившаяся сегодня «Онытмаган» уже тогда была в числе ваших первых песен?

— Нет. Когда в Казани услышали по радио «Төңге буран», меня нашли казанские продюсеры и пригласили к себе. За мной даже прислали машину. Я говорила, что не могу бросить работу на заводе, а Радик Артемьев ответил: «Увольняйся со своего завода, я сделаю из тебя звезду». Так и началась моя профессиональная карьера. Один за другим стали выходить альбомы. Песни я всегда выбирала сама, чуйка была, что зайдет слушателю. Из всего материала, который мне предлагали, соглашалась лишь на небольшую часть. Песню «Онытмаган» композитора Оскара Усманова мне тоже предложили продюсеры. Она мне понравилась, хотя были сомнения: не слишком ли часто повторяется слово «онытмаган»?

— Почему, на ваш взгляд, спустя два десятилетия песня снова стала хитом?

— Все началось с TikTok. Молодежь сама ее подхватила, как когда-то произошло с песнями Надежды Кадышевой. Для меня это было полной неожиданностью. В 2025 году одно за другим стали приходить видео, где молодые люди используют «Онытмаган». Я даже спрашивала у сына: «Что происходит?» Наверное, выросло поколение, которое слышало эту песню еще детьми. Они ездили на отцовской «шестерке», и эта музыка звучала в машине. Теперь они стали взрослыми, по-новому почувствовали ее смысл. Для них это уже не просто песня, а ностальгия по беззаботному детству. Поэтому она и получила вторую жизнь.

Мне часто пишут: «Я марийка, муж русский, но мы постоянно слушаем ваши песни». Многие вообще не знают татарского языка, но с удовольствием слушают «Онытмаган». Не представляю, как они ее поют, но припев знают почти все. (Смеется.)

«Все началось с TikTok. Молодежь сама ее подхватила, как когда-то произошло с песнями Надежды Кадышевой. Для меня это было полной неожиданностью» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Для многих неожиданностью стал ваш дуэт с Элвином Греем. Чья это была идея?

— Его. Он сам мне позвонил и предложил записать «Онытмаган» вместе. Конечно, я согласилась. Благодаря этому дуэту песню услышала огромная молодежная аудитория Элвина, которая раньше ее просто не знала. Он поет — и я пою. Пусть песня живет.

— Кстати, на концерте Элвина Грея в Уфе вам вручили звание заслуженной артистки Башкортостана.

— Для меня это тоже стало полной неожиданностью. Еще в мае мне позвонили и сказали, что хотят присвоить звание. Прислали документы, которые требовалось заполнить. Никаких ходатайств с моей стороны не было. Говорят, обычно это долгая процедура — подписи, согласования. Я просто оформила бумаги, отправила их и благополучно забыла об этом. А уже перед концертом в Уфе мне сообщили, что прямо на сцене состоится вручение. В тот же день получила еще и знак Республики Татарстан «За достижения в культуре». Его вручил представитель Татарстана в Башкортостане.

«Свободного времени практически не осталось. Недавно выступала в Екатеринбурге, на следующий день уже ждали в Башкортостане» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Зовут по всей России, и особенно много предложений поступает из-за рубежа — Калифорнии, Узбекистана, Казахстана, Китая»

— Чем была наполнена ваша жизнь между первой волной популярности и нынешним возвращением на сцену?

— Я никуда не исчезала. Постоянно выступала, ездила на гастроли, давала сольные концерты. Просто сейчас приглашений стало в разы больше. До пандемии мы объехали почти всю страну — Надым, Сибирь, северные города… Потом я перестала давать сольные концерты. Возраст уже дает о себе знать, да и сама думала: выйду на пенсию, буду отдыхать. Но жизнь распорядилась иначе.

— После того как «Онытмаган» снова стала хитом, у вас, наверное, нет отбоя от приглашений?

— Свободного времени практически не осталось. Недавно выступала в Екатеринбурге, на следующий день уже ждали в Башкортостане. Дома удается переночевать один-два дня и снова в дорогу. Приглашений сейчас столько, что все физически невозможно принять. Уже начали бронировать даты на 2027 год.

Зовут по всей России, и особенно много предложений поступает из-за рубежа — Калифорнии, Узбекистана, Казахстана, Китая. Пока еще не удалось выехать, но интерес очень большой. Недавно один поклонник написал, что его брат сейчас служит в Африке и там тоже слушают «Онытмаган». Представляете? Я бы сама никогда в такое не поверила. Не зря же меня пригласили на «Воскресное шоу» Андрея Малахова на канал «Россия-1». Я даже спросила редакторов: «Почему именно я?» Они ответили: «Мы ищем людей, которые долго жили обычной жизнью, а потом неожиданно смогли ее изменить. И еще тех, у кого уникальный голос». Приятно было это услышать. Тем более меня сами нашли — я ведь никуда не просилась.

Что 20 лет назад, что сейчас — все случилось неожиданно. Я никогда не мечтала стать популярной. Просто записывала песни, отправляла их на радио и делала то, что люблю. В первый раз меня вывели на сцену продюсеры, а теперь вторую жизнь моим песням подарила молодежь благодаря TikTok. Самое удивительное, что сегодня мой основной зритель — молодые люди. Именно они приглашают меня на свадьбы, фестивали, концерты под открытым небом. Пенсионеры мои песни, наверное, уже не так слушают.

— Популярность Надежды Кадышевой привела к тому, что ее гонорары выросли в разы. Говорят, у вас сегодня тоже невозможно заказать выступление меньше чем за полмиллиона рублей.

— (Смеется.) А куда деваться, когда не успеваешь? Вот и цена растет. Люди ведь платят не только за песни, а за возможность увидеть артиста вживую. Неважно, спою я одну песню или целый концерт — это время, дорога, работа. Райдера у меня нет, хотя популярности больше, чем 20 лет назад.

Ко мне обращаются самые разные люди. У кого-то бюджет большой, у кого-то совсем небольшой. Бывает, человек — мой большой фанат, но не располагает бюджетом. Если дата свободна и есть возможность, я обязательно еду к нему. Не могу отказать только потому, что у человека мало денег. Организации, конечно, платят больше. А обычным людям сейчас и так непросто. Но, если они хотят видеть меня, как я могу им отказать.

«Новых песен у меня много, я постоянно записываю их и выкладываю на музыкальные площадки. Но люди все равно просят то, что звучало 20 лет назад» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Вас и саму нередко называют башкирской Кадышевой, хотя в вашем репертуаре нет песен на башкирском языке.

— Я татарка, но Башкортостан для меня не чужой. Родилась в городе Верхний Уфалей Челябинской области, куда мои родители, которые родом из деревни Новый Буртюк Краснокамского района Башкортостана, уехали работать — оба были нефтяниками. Отец, кстати, прекрасно играл на гармони. Думаю, музыкальный талант достался мне именно от него. Когда мне исполнилось два года, семья вернулась в Башкортостан. Там прошло все мое детство: я выросла в родной деревне родителей, окончила школу, сформировалась как человек, а уже после десятилетки уехала в город.

— А по-башкирски вы вообще поете?

— Нет. Настоящая башкирская песня — особенная. У нее свой моң, своя манера исполнения. У татар она совсем другая. Башкиры могут петь как татары, но у татар не получится петь так же, как башкиры. При этом башкирский язык я знаю хорошо. И самое интересное, что специально его не учила, в школе такого предмета у нас не было. Просто дома с утра до вечера звучало башкирское радио — вот так язык и вошел в жизнь.

— Не хотите на волне популярности и хайпа снова отправиться в большой сольный тур?

— Если бы захотела, уверена, зал собрался бы. Но сольные концерты — это огромная нагрузка. Можно хорошо заработать, если выступать каждый день, но здоровье дороже.

Сейчас мне комфортнее приезжать по приглашениям — на сборные концерты, корпоративы, юбилеи, свадьбы, Сабантуи. Для организации сольного тура нужен почти год подготовки. Нужно содержать коллектив, платить музыкантам, договариваться с площадками. Когда-то я все делала сама: была и директором, и администратором, и организатором своих концертов. Можно сказать, жила по принципу: «Сам играю, сам пою, сам билеты продаю» (смеется). Сейчас у многих артистов есть профессиональные команды, и это, конечно, намного удобнее.

— А сегодня публика больше просит новые песни или проверенные временем хиты?

— Новых песен у меня много, я постоянно записываю их и выкладываю на музыкальные площадки. Но люди все равно просят то, что звучало 20 лет назад. Приглашают, например, на свадьбу и говорят: «Мы выросли на ваших песнях, хотим услышать именно их». Не могу сказать, что новые композиции совсем не слушают, но со старыми хитами пока ничто не может сравниться.

— У вас есть свой фан-клуб?

— Фанатов очень много. Иногда больше всего времени занимает не само выступление, а фотографии после него.

«Пока молодая и красивая — почему бы не показать свою красоту?»

— Ваш голос невозможно спутать с другими. Это природный дар или результат работы над собой?

— Это все от природы. Вот сейчас я с вами разговариваю обычным голосом, а когда начинаю петь — он меняется. На самом деле никакие упражнения не сделают человека певцом. Можно научиться правильно дышать, работать над техникой, но сам голос, его тембр — это то, что дано человеку от рождения. Певцом нельзя стать только благодаря образованию. У многих есть музыкальные дипломы, но где они сейчас? У меня музыкального образования нет. Нотную грамоту знаю, но по нотам никогда не пела.

— Кстати, похожим тембром обладала певица Индива. Она, случайно, не ваша ученица?

— Как вы вспомнили! Она уже давно не выступает, живет в Москве, окончила ГИТИС, работает в театре. Когда я давала сольные концерты, Индива была в моем коллективе — пела и танцевала. Она действительно очень талантливая, и голос у нее был похож на мой. Поэтому люди постоянно придумывали истории: кто-то говорил, что она моя дочь, кто-то — что невестка. Народ у нас любит такие байки сочинять. Если артист сам ничего не рассказывает, люди начинают додумывать.

«Когда я давала сольные концерты, Индива (на переднем плане) была в моем коллективе — пела и танцевала. Она действительно очень талантливая, и голос у нее был похож на мой» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Давайте поговорим о татарской эстраде. Как вы оцениваете ее сегодняшнее состояние? С кем-то из артистов общаетесь?

— Честно говоря, ни с кем особо не общаюсь. И никого не хочу критиковать или осуждать. Каждый артист должен делать свое дело: кто умеет петь — пусть поет, кто не умеет — сам поймет. Знаете, почему я никогда не критикую других исполнителей? Потому что у каждого есть свой слушатель. Кому-то нравятся простые песни, кому-то — более сложные и интеллигентные композиции. У каждого человека своя музыка.

— Несколько лет назад Рустам Минниханов довольно жестко раскритиковал татарскую эстраду. По его словам, некоторые артисты поют непонятно что и одеваются непонятно как. Особенно часто достается певицам: их упрекают в слишком откровенных сценических образах, что не соответствует традициям мусульманской культуры. Вы как к этому относитесь?

— Я спокойно к этому отношусь. Молодость ведь человеку дается один раз. В 70 или 80 лет уже не получится носить такие наряды. Пока молодая и красивая — почему бы не показать свою красоту? Не все ведь живут строго по религиозным канонам. Кто хочет носить платок — пусть носит, кто хочет одеваться по-другому — это тоже его выбор.

— Как вы относитесь к выступлениям под фонограмму?

— Пусть поют. В жизни всякое бывает: артист может заболеть, зимой на морозе иногда просто невозможно петь вживую. Думаю, практически каждый исполнитель хотя бы раз в жизни выступал под фонограмму. Для меня главное, что звучит его собственный голос. А поет он вживую или использует запись — не вижу в этом большой трагедии.

— Это же неуважение к зрителю.

— Мне кажется, большинство зрителей даже не всегда может определить, где артист поет вживую, а где нет. Честно говоря, иногда и я сама не могу этого понять. Бывает, человек действительно поет живьем, а в комментариях пишут: «Опять фонограмма».

— За пределами Татарстана и Башкортостана на татарских концертах молодежи становится меньше. Как думаете, это связано с тем, что молодые люди все хуже знают родной язык?

— Наверное, да. Все начинается с семьи. Если дома родители разговаривают только по-русски, ребенку просто неоткуда выучить татарский. У нас дома всегда говорили на татарском. Я говорю на нем с детьми, теперь и внук разговаривает по-татарски, хотя ходит в обычный детский сад.

— Но проблема еще и в том, что татарских школ становится все меньше. И не только за пределами Татарстана, но и в самой республике. В результате дети, даже если понимают разговорную речь, уже не могут читать татарскую классику в оригинале. Сегодня даже в татарских деревнях школьники нередко общаются между собой по-русски.

— Это правда. Даже в чате нашей деревни многие представители моего поколения почему-то переписываются по-русски. Наверное, свое влияние оказывают телевидение, интернет, социальные сети — там ведь почти все на русском языке. Но в нашей семье мы продолжаем говорить по-татарски. Для меня это очень важно.

— Какие творческие планы строите?

— Я ничего не загадываю. Есть хорошая поговорка: человек предполагает, а Бог располагает. Поэтому живу сегодняшним днем. Работаю, пока есть силы и пока меня ждут зрители.