Пустой участок Степана Митрофанова, где должен был располагаться дом
70% предоплаты за призрачную бытовку и «завтраки» вместо дома
Обратившийся в редакцию «БИЗНЕС Online» Степан Митрофанов искал на просторах интернета тех, кто сможет изготовить для его семьи каркасный дом на 80 кв. м — со своей супругой Верой Митрофановой они мечтали о загородной даче для отдыха. «Мы рассматривали живые объекты. Нашли „Баракат“ (ООО „ХК „Баракат“) через сайт объявлений. Выбирали среди нескольких, ездили по объектам. Решили остановиться на них из-за качества — на объекте, где мы были, дом был сделан хорошо, современно. При этом цены в других компаниях были примерно такие же. Фирму мы проверили предварительно, на тот момент каких-то долгов, просрочек и судов у них не было», — поделился Митрофанов.
Знакомство с компанией проходило через ее менеджера по продажам Шахрияра Сафарова, но как директора фирмы представили мужчину, назвавшегося Мухаммадом. Изготовление «каркасника» оценили в 4 млн рублей. Предоплату попросили в 50%, плюс насчитали за биосептик и дренаж, в итоге заказчик направил 2,5 млн рублей. Договор был заключен 14 марта, но строители не приступили ни к одному из этапов работ.
«Мухаммад задерживал начало работ примерно на два месяца. Причем объяснял он все это как будто логично: то вода на участке подсыхала после зимы, то сигналы глушат и геодезисты не могут разметить участок — каждый раз что-то новое придумывал. Потом он сказал, что заказал биосептик, мы ждали его где-то две недели. И в этот момент он сбежал. Сроки первого этапа уже истекли два месяца назад», — рассказал собеседник.
Еще один заказчик Ильназ П. (фамилию собеседник предпочел скрыть) поделился с «БИЗНЕС Online», что, загоревшись идеей построить загородный дом, он тоже первым делом полез на сайт бесплатных объявлений. Подобрал двух-трех застройщиков, назначил встречи. По итогам больше всего заинтересовал тот же «Баракат». Менеджер по продажам Сафаров ознакомил с проектами, один из которых был выбран и отредактирован под запросы заказчика.
На выходе должен был получиться одноэтажный дом в 105 кв. м с террасой на 44 «квадрата». Цена — около 8,1 млн рублей. На второй встрече Ильназ уже познакомился с Мухаммадом, который представился директором компании. «Он вел себя очень религиозно, благодаря чему втирался в доверие людей, — ходил в тюбетейке, через слово вставлял „бисмилля“, „иншаллах“, в офисе висели картины с молитвами. Мы тоже верующие люди, и это как бы нас подкупило, что ли. Все условия нас устроили, и мы приняли решение заключить договор», — рассказывает собеседник.
Смутило лишь одно — в случае с Ильназом попросили предоплату в 70% от суммы соглашения. «Мы сразу подумали: „Почему так много?“ Но фирма казалась солидной — большой крутой офис в Центральном доме мебели (ЦДМ) на четвертом этаже, много стендов — они якобы дилеры многих производителей. Мы проверяли их по базе: действующая фирма, без долгов и судебных исков, вроде чистые. Дальше копать не стали, подписали договор», — поделился Ильназ.
Бытовка, которую привезли на участок Ильназа П. в 20-х числах мая
По соглашению строительство должно было начаться 4 мая. Но строителей на своем участке наш собеседник не обнаружил. Мухаммад пояснил, что нужно привезти бытовку с другого объекта. Доставили ее только в 20-х числах мая, о чем оповестили заказчика, прислав ему видео. «На видео действительно был наш участок, на него выгрузили бытовку, казалось бы, все окей. На следующий день Мухаммад должен был приехать с геодезистом разметить участок, но вдруг он заявляет, что якобы бытовка пропала. Для меня это прозвучало странно, мои друзья-строители подтвердили, что такого не бывает на практике, — делится собеседник. — Ну ладно, он через две недели ее якобы нашел, сказал, что, мол, ее далеко не увезли, но пока в полиции оформляют документы и нам ее не отдадут».
Потом наступил Курбан-байрам. Сам Мухаммад и его рабочие — религиозные, поэтому ушли праздновать, а не работать. После праздников выяснилось, что геодезист не может разметить участок заказчика, потому что «сигнал слабый, его глушат». Так Ильназа продолжили кормить завтраками. 16 июня Мухаммад написал, что 18-го его работники точно выйдут, но, когда время наступило, он просто перестал отвечать на звонки. Менеджер Сафаров объяснил это тем, что «директор» уехал в Москву, якобы у них там тоже бизнес. Однако больше Мухаммада никто не видел.
«Есть люди, которым он что-то начал строить, но не достроил. В нашем случае он просто забрал деньги и ничего не сделал. Другие говорят, что качество очень плохое, один дом прямо под снос — не по технологии построен», — добавляет Ильназ.
В глазах наших собеседников Мухаммад был лицом, которое руководило всеми процессами
Семейный подряд
Надо сказать, что заказчики проявили определенную предусмотрительность, проверив надежность компании через доступные интернет-сервисы, но на главное почему-то глаза закрыли. Договоры что с нашими собеседниками, что с другими заказчиками, оставшимися без домов, подписывались не с Мухаммадом, представившимся руководителем, а с его дочерью Маргаритой Сафаровой.
В глазах наших собеседников Мухаммад был лицом, которое руководило всеми процессами, а его дочь просто «номиналом», который ставит подписи. «Пришли на сделку подписывать договор, присутствовала его дочка-директор, она все и подписывала. Договор мы перепроверяли — не придраться, все прозрачно, в нашу пользу. Но по документам он вообще не имеет отношения к этой фирме. Все, что происходило, юридически записывалось на Сафарову. Он никакой ответственности не нес. И вообще его звали не Мухаммад, а Марат. Я спрашивал у дочки: „Почему вы Маратовна, а не Мухаммадовна? Вашего же папу Мухаммад зовут“. Она сказала, что он принял ислам и поменял имя на религиозное. Но теперь у меня есть его паспортные данные — он вообще другой человек: Казыханов Марат Юлаевич», — рассказывает Ильназ.
В итоге со стороны компании «Баракат» трое лиц: официальный директор Сафарова, ее супруг — менеджер по продажам Сафаров, ее отец — назовем его лицом, принимающим решения (ЛПР), Мухаммад aka Марат Казыханов. Такой вот семейный подряд. Помимо фирмы «Баракат», зарегистрированной в 2023 году в башкирском Нефтекамске, Сафарова имеет статус ИП с видом деятельности по торговле продуктами и напитками.
ООО «Холдинговая компания „Баракат“» зарегистрировано 19 мая 2023 года на ул. Ленина, 51 в Нефтекамске Республики Башкортостан. В качестве основной деятельности указано строительство жилых и нежилых зданий.
За 2025 год компания выручила 2,6 млн рублей при чистой прибыли в скромные 9 тысяч. На балансе фирмы — 52 тыс. рублей. При этом, согласно сервису «Контур.Фокус», компания не имеет признаков неплатежеспособности, банковские счета не заблокированы, место нахождения под сомнение не ставится. Численность сотрудников составляет 6 человек.
Руководит и владеет компанией Маргарита Сафарова. С 18 декабря 2025-го по 24 июня 2026-го в качестве совладельца «Баракат» на 10% выступал певец, заслуженный артист Татарстана Фирдус Тямаев.
Сейчас артист на 10% остается совладельцем ООО «Баракат дома», зарегистрированного 17 декабря 2025 года. Основной вид деятельности — розничная торговля пищевыми продуктами. Других владельцев у компании нет. Ранее на 90% фирма принадлежала Айрату Салахову, которого Сафарова называет юристом «Баракат». Сейчас Салахов лишь занимает должность директора «Баракат дома».
Сафарова с 15 мая 2023 года также имеет статус индивидуального предпринимателя в Уфе. В качестве основного вида деятельности значится «Торговля розничная преимущественно пищевыми продуктами, включая напитки, и табачными изделиями в неспециализированных магазинах». На дату 26 июля по ИП найдены решения ФНС о частичном или полном приостановлении операций по некоторым банковским счетам. В Арбитражный суд Москвы с 22 апреля по 22 июля этого года к Сафаровой поданы три иска от АО «Т-Банк» — два долга на 800 тыс. рублей уже просужены, в производстве также находится заявление о выдаче судебного приказа на 415 тыс. рублей.
Семья Сафаровых поддерживает связь с заказчиками и вроде бы даже содействует в поисках «блудного» отца. «Мы думали подать в розыск, но нам посоветовали не делать этого, потому что его все равно искать не будут. Сафаров с нами на связи, сам группу создал, сам инициировал подачу заявления в УБЭП (речь об управлении экономической безопасности и противодействия коррупции МВД по РТ — прим. ред.)», — рассказывает Ильназ.
Заявление в итоге было подано, однако по его результатам какого-либо решения ведомство пока не приняло, идет сбор документов и показаний. Заявители (в числе которых и Сафаровы) хотят добиться возбуждения уголовного дела в отношении Казыханова. «Дочь и ее супруг тоже написали заявление. Я понимаю, что они хотят уйти от ответственности, потому что компания формально оформлена на Сафарову, тем более у него до сих пор есть доверенность от нее. Мы думали написать заявление о расторжении договора с фирмой, но смысла в этом нет — нам все равно никто деньги не вернет, потому что имущество у компании отсутствует. Все деньги у Казыханова. На Сафаровых даже кредит висит за машину, который не могут выплатить, а он на ней передвигается, то есть он автомобиль забрал у дочери», — считает Митрофанов.
Горе-ижээсники, число которых достигает 25, не сидят сложа руки в ожидании реакции уполномоченных органов, а пытаются разыскать «беглеца» самостоятельно. «По данным из его яндекс-аккаунтов, он брал такси в Саратове до ж/д вокзала. Похоже, оттуда куда-то уехал, дальше след теряется», — сообщал еще в конце июня Ильназ. Но позже информация обновилась: в середине июля автомобиль Казыханова (зарегистрированный на дочь Audi TT) засветился на Вознесенском тракте в 13:00. До этого он был в Краснодарском крае — штрафы приходили оттуда. «Мы все поехали по адресам, где он раньше жил, в офис, ресторан, где он обычно обедал, — пока безуспешно. Возможно, он приехал и уехал», — рассказывает собеседник.
Заявители (в числе которых и Сафаровы) хотят добиться возбуждения уголовного дела в отношении Казыханова
Строитель с интересным бэкграундом
Когда заказчики поняли, что дело пахнет керосином, стали объединяться, разыскивать Казыханова и глубже интересоваться его личностью. Выяснилось, что строительством лжедиректор занимается давно, ранее он официально управлял башкирской компанией ООО «Промышленная компания „Промтехэксперт“», которая, по словам собеседников, являлась подрядчиком таких крупных предприятий, как «Лукойл», «Газпром», «Транснефть» и т. д.
Анастасия Колесникова рассказала «БИЗНЕС Online», что Казыханов задолжал ей крупную сумму еще порядка 10 лет назад. «Все это было в 2016–2017 годах, — рассказывает собеседница. — С этим Маратом Казыхановым мы вообще дружили семьями. Нас как-то познакомили общие приятели на дне рождения, и мы сдружились. Пару лет прямо ходили друг к другу в гости, выезжали на природу. За это время у мужчин начались совместные дела. У него тогда была компания „Промтехэксперт“, он занимался подрядными работами для крупных предприятий, и мой муж начал с ним работать. Какое-то время было все неплохо, но потом начались задержки с выплатами от компаний, и Казыханов стал набирать долги».
На тот момент Колесникова продала квартиру и у нее появились свободные деньги — 1,8 млн рублей. Друг семьи прознал об этом и предложил Анастасии вложиться в его бизнес под процент. Преподносилось все это даже не как дача взаймы, а как некая инвестиционная деятельность.
Колесникова рисковать не стала, но предложила «инвестпроект» своей подруге, которой эта затея понравилась, и она отдала деньги Казыханову под расписку. «Все вышло так, что это я ее привела к нему. А у нее месяцев через 8 сильно заболел муж — диагностировали рак, им понадобились деньги на лечение. Я попросила Марата вернуть ей деньги, все-таки такая ситуация, да и мы не чужие люди. И тут он начал кормить завтраками. Стали всплывать другие люди, которым он тоже должен немаленькие суммы. Я тогда насчитала 35 миллионов только с теми, с кем лично встречалась. Но говорят, что гораздо больше», — делится Колесникова.
Собеседнице, чтобы поддержать подругу, пришлось заключить договор переуступки (цессии) долга. Она сама отдала деньги, а право требовать возврат долга с Казыханова перешло ей. Задолженность на сумму в 1,6 млн рублей была просужена, но к реальному взысканию это не привело. «Я его долго преследовала, находила, говорила: „Марат, отдай деньги, ты что себя так ведешь?“ Он отвечал: „Я все отдам, я честный, я никому плохого не хочу“», — рассказывает Колесникова.
«Вообще, он давно этим занимается — есть люди, которых он обманул в Сочи, Казани, Уфе. Их масса, счет долгов идет на сотни миллионов», — рассказывает Колесникова
По ее словам, однажды Казыхановы даже позвали ее домой якобы для того, чтобы рассчитаться по долгу. Но когда Колесникова к назначенному времени подошла к квартире, те вызвали полицию, которой заявили, что Анастасия незаконно вторгается в жилище и угрожает им.
«После этого мы собирали группу, ходили в УБЭП, писали коллективное заявление. Но они состава преступления не нашли. Это сложнодоказуемо, потому что он брал под инвестиции, давал всем расписки, а это только „гражданка“, а не „уголовка“. Сейчас, я так понимаю, пострадавших достаточно, и схема поменялась — уже конкретно „уголовкой“ пахнет. Вообще, он давно этим занимается — есть люди, которых он обманул в Сочи, Казани, Уфе. Их масса, счет долгов идет на сотни миллионов», — рассказывает Колесникова.
Также собеседница вспоминает «Мухаммада» 10-летней давности: «В тот момент, когда мы с ним дружили, он вел очень даже разгульный образ жизни. Поэтому когда он ушел в религию, я подумала: „Может, решил искупить грехи и встал на путь истинный?“ Но, как оказалось, это прикрытие и вранье», — считает спикер.
По словам дочери Мухаммада, первые тревожные сигналы появились еще весной. Именно тогда заказчики стали массово звонить ее супругу и спрашивать, почему строительство по заключенным договорам так и не начинается
Отец всегда говорил: «У нас все отлично, все решим»
В общем-то все это выглядело бы как очередная история о «кидале», на которого ополчилась группа недовольных, если бы не одно но: одной из тех, кого Казыханов обвел вокруг пальца, кажется, является его же дочь.
Первое время на связь с корреспондентом «БИЗНЕС Online» Сафарова не выходила, поэтому было решено искать директора-подписанта прямо в офисе — в ЦДМ на четвертом этаже. Клиентам туда добраться можно только на лифте, однако, как только дверцы его открылись, журналиста ожидали лишь перекрывающие вход доски от мебельного фасада и столик с бумагой, на которой «гостеприимно» написано: «Не входить». На вопросы никто не откликнулся, коридор был пустым, а двери закрытыми.
Но в тот же день Сафарова стала отвечать на сообщения корреспондента в мессенджере, и с ней удалось созвониться.
Сафарова не отрицает: юридически именно она является директором «Баракат». Однако утверждает, что фактически компанией никогда не руководила, а всеми процессами якобы занимался ее отец Казыханов. «Мой муж работал вместе с моим отцом, он был менеджером по продажам, отвечал на заявки на сайте объявлений и в соцсетях, мы вместе ездили в офис, я до ухода в декрет работала секретарем», — поясняет собеседница.
По ее словам, первые тревожные сигналы появились еще весной. Именно тогда заказчики стали массово звонить ее супругу и спрашивать, почему строительство по заключенным договорам так и не начинается. «Муж все эти вопросы переадресовывал отцу. Для каждого случая у него находилось свое объяснение: где-то якобы снег не растаял, где-то задерживали поставку материалов, где-то на участке было слишком много воды. Везде он находил причину и объяснялся как с нами, так и с клиентами», — рассказывает Сафарова.
Сама она тоже пыталась выяснить, что происходит. Слушая дома многочисленные телефонные разговоры с недовольными заказчиками, Сафарова не раз спрашивала у отца, нет ли у компании финансовых проблем. «Я переживала: может, у нас какая-то финансовая яма появилась? Может, кредит нужно взять, чтобы фирму вытянуть? Но отец каждый раз отвечал одно и то же: „У нас все хорошо, все отлично, все решим“. И больше ничего объяснять не хотел». По ее словам, любые попытки разобраться в происходящем Казыханов воспринимал болезненно. «Он вообще не любил, когда я или муж задавали вопросы. Сразу раздражался: „Куда ты лезешь, ребенок?“ Мы в итоге думали: ладно, взрослый человек, почти 50 лет, всю жизнь в строительстве, наверное, знает, что делает».
При этом, утверждает Сафарова, именно отец обладал всеми реальными полномочиями. На него была оформлена генеральная нотариальная доверенность, позволявшая подписывать документы, принимать деньги от клиентов и представлять интересы компании.
«Я вообще в строительстве ничего не понимаю. На многих встречах даже не присутствовала, про часть договоренностей узнавала уже потом. Сейчас с каждым днем всплывает что-то новое: оказывается, отец у кого-то занимал деньги, где-то заключал договоры от имени фирмы, где-то остались долги за материалы или услуги. Их столько, что перечислять можно бесконечно», — рассказывает директор.
Любопытно, что многолетний юрист компании Айрат Салахов пытался заранее предупредить беременную Сафарову о надвигающихся проблемах. «Он написал примерно так: „Маргарита, срочно уходи в декрет. У тебя будут проблемы“», — уточняет собеседница. О предупреждении она сразу рассказала отцу: «Он сказал просто: „Заблокируй его“. Объяснил, что это плохой человек, что они поругались и у него какие-то нехорошие намерения. Я поверила отцу и действительно заблокировала юриста».
Лишь спустя некоторое время, говорит директор, она узнала, что предупреждение могло быть связано вовсе не с личным конфликтом. Мол, юрист просто единственный, кто знал, что финансовые проблемы в компании начались значительно раньше — еще в конце прошлого года. Некоторые стройки стали останавливаться, задерживались поставки материалов, а заказчики требовали вернуть деньги.
«Как я потом поняла, люди уже тогда звонили этому юристу, спрашивали, почему стройки стоят. Он, наверное, понимал, что скоро будут серьезные проблемы. Тем более многие документы раньше он подписывал по доверенности от моего имени, потому что я тогда училась в Уфе и постоянно в Казань ездить не могла. Теперь и ко мне, и к нему возникают вопросы, хотя всеми решениями занимался отец», — сетует собеседница.
Пустой офис Сафарова объясняет просто: выяснилось, что долги есть и перед арендодателем. «Когда пропал мой отец, выяснилось, что там давно аренда не оплачена — долг в 500 тысяч почти накопился, я уж сумму округлила, но она большая. Договор аренды тоже был оформлен на меня, в счет долга мы отдали всю мебель и технику, потому что средств ни у меня, ни у моего мужа нет, — заверяет директор. — Мы честно сами без копейки остались из-за всей этой ситуации, отец моему мужу даже зарплату за последний месяц не выплатил».
Вторая супруга присутствовала в жизни Казыханова в период, о котором рассказывала Колесникова
«Он не приехал даже на рождение внука»
О личности Казыханова дочь говорит уже без прежней уверенности. По ее словам, строительством отец действительно занимался всю жизнь. До появления «Баракат» он управлял той самой компанией «Промтехэксперт», которая занималась строительными проектами и, как утверждает собеседница, имела сразу несколько офисов. «Он говорил, что просто решил продолжить свое дело. Сам когда-то был инженером, строил своими руками, потом открыл первую фирму», — говорит Сафарова.
Однако после нынешней истории дочь иначе воспринимает и предупреждения своей матери, с которой Казыханов давно находится в разводе. Сразу отметим, что мать Сафаровой — первая жена героя нашей статьи. Вторая супруга присутствовала в жизни Казыханова в период, о котором рассказывала Колесникова. Сейчас у Марата Юлаевича третья жена.
«Мама всегда говорила мне: „Не помогай отцу, он тебя обманет“. Но я не верила. Думала, она говорит так только потому, что они развелись из-за его предательства. Я всегда защищала отца», — говорит Сафарова. Теперь, признается она, кажется, что мать была права.
По словам собеседницы, после развода родители практически не общались, а сам Казыханов долгое время скрывался от бывшей супруги из-за алиментных обязательств: «Насколько я знаю, мама даже добивалась его розыска через суд. Остаток алиментов он выплатил только относительно недавно».
Директор компании утверждает, что не знает, где сейчас находится отец. Последний раз они разговаривали вскоре после рождения ее сына. «Я родила 11 июня. Отец поздравил меня. Потом я звонила ему и спрашивала, сможет ли он приехать на выписку. Он сказал, что ему нужно срочно решать какие-то дела. Потом пригласила его на праздник в честь рождения ребенка. Он ответил: „Да, хорошо, приеду“. После этого отключил телефоны и пропал», — рассказывает Сафарова.
По словам собеседницы, местонахождение Казыханова неизвестно даже его нынешней супруге: «Она постоянно звонит нам, плачет, спрашивает, не знаем ли мы, где он. Недавно приезжала к нам домой поздравить с рождением сына, сидела и плакала. Говорит, что сама не понимает, где он и жив ли вообще».
Сейчас, оценивает Сафарова, круг пострадавших значительно шире тех заказчиков, которые уже объединились в инициативную группу. «Как говорит мой муж, пострадавших уже больше 20. Общая сумма требований может достигать примерно 200 миллионов рублей. Это только заказчики. Есть еще люди, у которых отец занимал деньги и не вернул, сотрудники, не получившие зарплату, поставщики строительных материалов. Если все сложить, задолженность может быть еще больше», — говорит Сафарова.
При этом она утверждает, что вместе с супругом также считает себя потерпевшей и рассчитывает, что обстоятельства произошедшего будут установлены в рамках проверки правоохранительных органов.
Согласно сведениям сервиса «Контур.Фокус», Фирдус Тямаев был соучредителем «Баракат» на 10% с 18 декабря 2025-го по 24 июня 2026-го
Фирдус Тямаев: «Из меня бизнесмена не получится, мой удел — ходить и петь с гармошкой»
Любопытно, что одним из тех, кто теоретически может стать ответственным за все выходки Казыханова, неожиданно стал… певец, заслуженный артист Татарстана Фирдус Тямаев. Согласно сведениям сервиса «Контур.Фокус», он был соучредителем «Баракат» на 10% с 18 декабря 2025-го по 24 июня 2026-го. Отметим, что выход певца из состава соучредителей совпадает с моментом, когда недовольство заказчиков достигло пика, а Марат Юлаевич бесследно пропал.
«Был еще соучредитель Фирдус Тямаев, но он позавчера вышел из компании. Для меня это было не в первую очередь важно, но вроде видный человек — это как дополнительная гарантия. Я не понимаю его роли, возможно, его взяли именно для привлечения клиентов. Думаю, некоторые заказчики на это тоже попались», — рассказывал «БИЗНЕС Online» Ильназ (один из тех, что остался и без дома, и без денег).
Сам Тямаев уверяет: о том, что формально стал совладельцем строительной компании, он узнал уже постфактум. По словам артиста, познакомился с Казыхановым совершенно случайно — на автозаправке по дороге из Москвы в Казань. Тот представился глубоко религиозным человеком, разговорились, позже несколько раз вместе ходили на пятничный намаз.
«Он очень быстро вошел в доверие. Говорил, что хочет открыть магазин, кафе или что-то подобное в моем здании в Казани. Все обещал и обещал. Потом начал просить у меня деньги — я не дал. Затем машину просил — тоже не дал. Получается, тоже хотел меня „күткә утыртырга“ (дословно с тат. „посадить на пятую точку“, в значении „подставить, подвести, обмануть или оставить ни с чем“ — прим. ред.)», — вспоминает Тямаев в беседе с корреспондентом «БИЗНЕС Online».
Казыханов представился Тямаеву глубоко религиозным человеком, они несколько раз вместе ходили на пятничный намаз
Артист рассказывает, что сначала Казыханов предложил ему стать своего рода амбассадором будущего бизнеса. «Он говорил: „Будем вместе работать, у тебя что-нибудь откроем“. Я согласился помочь с рекламой, записал несколько роликов на объектах. За них, кстати, он мне так и не заплатил. Потом уже выяснилось, что меня каким-то образом вообще сделали учредителем. Честно говоря, я даже не понял, что подписываю документы именно на участие в ООО. Думал, речь идет о магазине. Вот к чему приводит юридическая неграмотность».
По словам певца, впоследствии Казыханов неоднократно пытался занять у него деньги. «Как хорошо, что я не дал ему деньги и машину, он уговаривал кафе вдвоем открыть 50 на 50. И просил 3,5 миллиона рублей, потом уже 800 тысяч. Затем говорил: „Ну сколько сможешь“. Когда понял, что денег не дам, начал просить мой автобус Mercedes. Но автобус как раз стоял в ремонте. Я благодарю Аллаха, Он спас меня, ангелы постелили свои крылья: если бы я где-то поставил свою подпись — на стройку или еще куда, я бы тоже попал жестко».
Узнав о претензиях клиентов, артист сразу вышел из состава учредителей. «Все знают, что я тут ни при чем. Я сам оказался обманутым человеком. Наоборот, я даже просил людей не давить на его дочь. Она только недавно родила ребенка, ей сейчас тяжелее всех. Тут и моя репутация могла серьезно пострадать. Поэтому пусть люди возьмут у меня урок — не знакомятся с кем попало, не открывают совместный бизнес с малознакомыми. Я первый раз с таким связался. Короче, из меня бизнесмена не получится, мой удел — ходить и петь с гармошкой», — заключил Тямаев.
В свою очередь Сафарова утверждает, что участие известного артиста вообще не имело отношения к строительному бизнесу. По ее словам, отец планировал вместе с Тямаевым развивать совсем другое направление — сеть халяльных магазинов. Соответствующая деятельность велась через ее ИП, где уже продавалась халяльная мясная продукция. «Как мне объяснял отец, Фирдус должен был стать лицом проекта, рекламировать магазины в социальных сетях и получать за это долю. Почему его в итоге включили именно в состав учредителей строительной компании, я сама не знаю. Отец просто сказал: „Надо съездить к нотариусу и подписать документы“. Мы с юристом приехали, я подписала. Самого Тямаева там даже не было», — утверждает Сафарова.
Когда же вокруг «Баракат» разгорелся скандал, семья, по ее словам, сама связалась с артистом и рассказала, что произошло. «Он был в шоке. Потом выяснилось, что отец еще и просил у него деньги в долг. Насколько я знаю, Фирдус отказал», — делится собеседница.
Сама история знакомства, по словам Сафаровой, вполне укладывалась в привычную для ее отца модель поведения. «Они познакомились на заправке по дороге из Москвы. Вроде бы Тямаев возвращался с гастролей. Потом отец рассказывал нам: „Представляете, я познакомился с самим Фирдусом Тямаевым. Всевышний не просто так нас свел“. Он действительно был очень религиозным человеком: 5 раз в день читал намаз, постоянно ходил в мечеть, всех наставлял. Не пил, не курил», — рассказала директор.
Юрист Гулия Калимуллина отмечает, что в последнее время случаи мошенничества в сфере строительства частного сектора участились
«Ситуация сложнее типовой, но не тупиковая. Классическая схема вывода ответственности на номинала»
«БИЗНЕС Online» пообщался с юристами, которые представляют интересы заявителей по данному делу. Вот как выглядит ситуация с юридической точки зрения и как следует поступить всем тем, кто попал в беду.
Юрист Гулия Калимуллина отмечает, что в последнее время случаи мошенничества в сфере строительства частного сектора участились. Компании-застройщики не справляются со своими обязательствами. «В рассматриваемом случае отец, который фактически осуществлял руководство компанией, видимо, ничего лучше не придумал, как сбежать с деньгами, не думая о последствиях для своей семьи. Ситуация сложнее типовой, но не тупиковая. То, что договор подписывала дочь, а деньгами распоряжался и скрылся отец, — классическая схема вывода ответственности на номинала», — рассказывает эксперт.
Калимуллина порекомендовала своим доверителям собрать доказательства реального руководства отцом. К ним относятся переписка в мессенджерах, голосовые сообщения, аудиозаписи разговоров, где именно он обсуждает смету, просит перевести деньги, дает указания по стройке. Помогут и показания рабочих — кто их нанимал, ставил задачи и обещал заплатить. Все это докажет, что дочь лишь подписант, а фактически действовал отец.
«Если деньги ушли на счета ООО, а затем обналичены или переведены на личные карты отца — это прямой состав хищения. Ну и семейная связь как доказательство. Необходимо направить официальную досудебную претензию в ООО. В случае непредоставления ответа в установленный срок — обращение в суд. Но не все так просто — мало получить судебный акт, нужно, чтобы он еще был исполним. А это я вижу только в рамках уголовного процесса», — отмечает юрист.
Адвокат Руслан Нагиев соглашается: «Главная задача сейчас — добиться возбуждения уголовного дела. Потому что это можно квалифицировать как гражданско-правовые отношения — неисполнение договора. Но здесь есть несколько важных деталей. У меня есть информация, что владелец этой организации последнее время принимал денежные средства и вообще не приступал ни к какому строительству. Здесь уже усматриваются признаки мошенничества. Нужно провести процессуальную проверку и дать правовую оценку, в том числе по поводу возбуждения уголовного дела».
Адвокат Руслан Нагиев соглашается: «Главная задача сейчас — добиться возбуждения уголовного дела»
Эксперт отмечает, что человек выступал под вымышленным именем. Его зовут не так, как он представлялся. «К тому же у него интересное прошлое: по сайту судебных приставов одного из регионов, на нем больше 60 миллионов задолженности (в Башкортостане в отношении Казыханова возбуждено 16 исполнительных производств на общую сумму около 65 млн рублей, часть производств окончена на основании того, что у должника отсутствует имущество и официальные доходы, на которые можно обратить взыскание, — прим. ред.). Это не прямые доказательства мошенничества, но косвенно характеризует личность. Есть и другие основания полагать, что он действовал именно из корыстных побуждений, что умысел был на завладение имуществом путем обмана», — рассказывает Нагиев.
Мошенничество — это завладение чужим имуществом путем обмана или вхождения в доверие. В данном случае было обещание построить дом, брались деньги, а в итоге к строительству как не приступали в течение длительного времени, так и не приступили. Теперь исполнитель еще и скрылся. «На мой взгляд, тут есть признаки мошеннических действий», — считает адвокат.
«Сейчас мы на этапе процессуальной проверки. Дело пока не возбуждено. Мы все сопровождаем и контролируем. В случае отказа в возбуждении мы вправе обжаловать это решение в прокуратуру или в суд», — говорит Нагиев.
Адвокат уже представляет интересы нескольких заявителей, однако отмечает, что их количество может меняться каждый день. «В чате, я знаю, есть люди, кто-то обратился, кто-то нет. Это только начальная стадия. Но у меня есть информация, что потерпевшие не только они. Например, юрист компании тоже написал заявление», — делится адвокат.
А с Тямаева взятки гладки?
А застрахован ли от ответственности «бизнесмен» с гармошкой Тямаев? По мнению эксперта, в целом певцу мало что грозит. К субсидиарной ответственности может быть привлечено только то лицо, в отношении которого установлен статус контролирующего должника лица (КДЛ).
Привлечение к ответственности происходит, если общество признано банкротом либо если оно стало обладать признаками «брошенной компании» или исключено из единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ). С выходом обзора судебной практики Верховного суда России от 19 ноября 2025 года по субсидиарной ответственности подходы к доказыванию и в том и другом случае стали плюс-минус одинаковыми.
«Участник общества с размером доли в 10 процентов является миноритарным и не признается КДЛ, только если не будут представлены доказательства, что он имел фактическую возможность определять действия компании», — поясняет руководитель коммерческой практики юридической фирмы АНП ЗЕНИТ Екатерина Подосенова.
По словам эксперта, в настоящем кейсе для привлечения Тямаева к ответственности сперва необходимо доказать, что он фактически управлял обществом, принимал ключевые решения, давал обязательные к исполнению указания, определял стратегию развития компании, одобрял совершение сделок общества или заключал их от его имени, а также являлся конечным выгодоприобретателем от сделок компании.
Доказывать это придется кредиторам компании. Вместе с тем суд должен оказывать им в этом содействие и удовлетворять ходатайства об истребовании доказательств. Для подтверждения контроля обычно используются косвенные доказательства: переписки и переговоры с заказчиками, показания директора и сотрудников о том, кто реально определял политику компании и др.
А что Тямаев может представить в противовес? «В первую очередь, и это самое главное, ему необходимо принимать активное участие в процессе, поскольку пассивность в таких делах расценивается судом как признак недобросовестности и играет против ответчиков», — советует Подосенова.
Также ему необходимо делать упор на статус миноритария и непродолжительность участия в компании (всего полгода). При наличии задолженности перед ним по рекламной кампании — представить соответствующие доказательства, чтобы обосновать, что он сам является кредитором и пострадал от действий настоящего руководства. К тому же ему следует раскрыть перед судом всю структуру управления: как и кем на самом деле принимались решения в компании — показать переписку, иные документы при наличии.
«Наконец, история с тем, что он не понимал, что подписывает, и вообще не хотел становиться участником компании, звучит, мягко говоря, очень сомнительно и неубедительно. Возможно, он получал от своего участия в компании какие-то денежные бонусы с каждой сделки», — размышляет юрист. Необходимо представить суду разумные объяснения того, как и почему он все-таки приобрел статус участника, при каких обстоятельствах и с какой целью происходило подписание документов, произведена ли оплата приобретенной доли, получал ли он дивиденды и т. д.
***
Отметим, что далеко не все пострадавшие готовы безоговорочно принять версию Сафаровой о том, что она сама стала жертвой собственного отца. Некоторые призывают не торопиться с выводами. По их мнению, существует как минимум две версии: либо дочь действительно не была посвящена в происходящее и сама оказалась обманута, либо происходящее — часть более сложной схемы.
Собеседники редакции обращают внимание, что сейчас Сафарова активно помогает потерпевшим: участвует в коллективных чатах, написала заявление в правоохранительные органы, передает информацию о возможном местонахождении отца и движении его автомобиля. Однако кто-то полагает, что это может служить лишь неким прикрытием.
Впрочем, никаких доказательств того, что Сафарова действовала в сговоре с отцом или знала о его предполагаемых действиях, на сегодняшний день не представлено. Напротив, сама она категорически настаивает, что была лишь формальным директором, не принимала управленческих решений и, так же как остальные, оказалась обманута человеком, которому доверяла. Какую из этих версий подтвердят собранные материалы, предстоит установить правоохранительным органам.
Пока же по заявлениям потерпевших проводится процессуальная проверка, однако решения о возбуждении уголовного дела на момент публикации материала принято не было. Соответственно, говорить о виновности кого-либо преждевременно: она может быть установлена только вступившим в законную силу приговором суда. Сам Казыханов на сообщения корреспондента не ответил, однако редакция готова осветить и его точку зрения. «БИЗНЕС Online» продолжит следить за развитием этой истории.
Комментарии 94
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.